Наконец в дверях, сопровождаемый неизменно улыбающейся Леночкой, появился Северцев.

На нем был новенький парадный мундир спасателя со всеми полагавшимися нашивками и регалиями. Форма подчеркивала решительное волевое лицо Северцева, и Крутицкий подумал, что если в отеле этого человека пытались снабдить гражданской одеждой и в таком виде отправить на прием к президенту он поступил совершенно правильно, потребовав вернуть себе форму.

Президент крепко пожал Олегу руку, усадил за стол, сам налил кофе, старательно изображая гостеприимного хозяина, и вдруг спросил, как всегда, неожиданно для своего гостя:

— Вы хотя бы приблизительно представляете, что ждет вас на Фронте?

— Нет, — коротко ответил Северцев, принимая из рук президента чашку с кофе и изо всех сил стараясь не расплескать его на свой новый мундир. Было заметно, что чувствует он себя не в своей тарелке. Руки у него заметно дрожали, и, вспомнив, как твердо эти руки держали штурвал истребителя во время атаки ширанцев, Крутицкий горько усмехнулся. Этот человек словно специально делал всё, чтобы заставить Румянцева изменить уже принятое решение.

— И тем не менее согласны на эту миссию?

— Так точно, господин президент!

— А можно узнать, почему вы согласились?

— Это мой долг. Спасать людей от войны. И мне кажется, что на Фронте мне удастся осуществить такую возможность.

Видимо, эта самоуверенная фраза произвела на Румянцева благоприятное впечатление, потому что он приложил большой палец правой руки к углу своего дисплея, инициируя электронную подпись на каком-то документе. И вновь обратился к Северцеву:

— С этой минуты ваша жизнь подвергается серьезной опасности. Возможно, даже более серьезной, чем та, что ждет вас на Фронте. Есть группа достаточно могущественных людей, заинтересованных в том, чтобы вы никогда не попали на эту планету. Впрочем, вам уже предоставилась возможность в этом убедиться.

Мы, конечно, сделаем все от нас зависящее, чтобы вас защитить, но и вы, со своей стороны, должны проявить максимальную осторожность и осмотри тельность. Особенно в выборе человека, который будет сопровождать вас на Фронту. Вас ведь уже предупредили о том, что вы можете выбрать в качестве сопровождающего на Фронту одного-единственного человека?

— Я никого не знаю в столице, и, как мне объяснили, времени на прибытие кого-нибудь из моих друзей с базы на Холере не осталось. При таких обстоятельствах я бы предпочел отправиться на Фронту без сопровождающего.

— К сожалению, это невозможно. — Президент внимательно посмотрел на Северцева, словно только что его увидел. — Ваша миссия на Фронте и так имеет ничтожный шанс на успех, мне не хотелось бы еще больше обострять ситуацию. Поэтому мы решили в точности выполнить все условия предложенного фронтерами соглашения, одним из пунктов которого является наличие сопровождающего вас сотрудника.

— Но у меня нет подходящей кандидатуры, и я не хотел бы брать с собой для выполнения подобного задания человека, на которого не могу полностью положиться!

— А чем вас не устраивает капрал Емец? — спросил молчавший до сих пор Крутицкий.

— Прежде всего тем, что она женщина! — выпалил Северцев и лишь после этого сообразил, что сморозил глупость. Участие женщин в войсках Федерации давным-давно стало традицией. К ним предъявлялись Равные с мужчинами требования, и статистика свидетельствовала о том, что они справлялись со своими обязанностями ничуть не хуже мужчин, а в некоторых случаях и значительно лучше.

Теперь ему предстояло обосновать свое заявление, но именно этого Олег и не собирался делать. потому что причина не была явной даже для него самого. Она лежала где-то глубоко внутри, на самом дне его сознания, но от этого не становилась менее значительной. Ну не мог он в сопровождении женщины появиться на планете, где он, не сознаваясь в этом самому себе, надеялся встретиться с Лэйлой. Не мог — и всё!

— Поясните, чем вас не устраивает женщина? — потребовал президент, и Северцеву пришлось на ходу изобретать правдоподобное объяснение.

— Мне предстоит наладить контакт с совершенно незнакомой цивилизацией. Во время моего краткого знакомства с фронтерами на Глории мне показалось, что их отношение к женщинам несколько отличается от нашего.

— И в чем же это выражается?

— В том, что женщина является для них чем-то священным, средоточием божественного промысла, если хотите, они поклоняются своим женщинам и оберегают их от внешних опасностей.

Большая часть этих умозаключений только что пришла Северцеву в голову и вызвала возмущенную реплику со стороны Крутицкого, который всерьез начал опасаться, что Северцеву все же удастся заставить президента изменить свое первоначальное благоприятное впечатление.

— Вы ни словом не упомянули об этом в своем отчете! — произнес Крутицкий, не сводя с Северцева пристального взгляда и уже не надеясь заставить того придерживаться принятого в этом кабинете стиля поведения.

— Мой контакт с фронтерами был слишком краток, а мои выводы, о которых я сейчас упомянул, основываются на интуиции. В отчетах я изложил все известные мне факты, стараясь придерживаться только их и предоставляя делать выводы начальству.

— Похвальная позиция, — усмехнулся президент. — Но мне почему-то кажется, что вы чего-то не договариваете. Однако в любом случае без сопровождающего вам не обойтись. Мы можем предложить капралу сменить военную форму на что-нибудь более подходящее.

— Вряд ли это удастся, — усмехнулся Крутицкий. — Вы не знакомы с капралом. Мне кажется, что эта женщина родилась в армейской форме.

— В конце концов, мы ведь можем помочь вам выбрать сопровождающего! — заявил президент. — В приглашении фронтеров нет ни слова о том, что своего спутника вы выбираете самостоятельно.

Это предложение напугало Северцева больше, чем перспектива прибыть на Фронту в сопровождении капрала. И он счел за лучшее согласиться.

Выйдя из кабинета президента вместе с Крутицким, Олег спросил:

— А что мы будем делать, если Емец не согласится на эту длительную командировку?

— Вы называете командировкой налаживание первого контакта с инопланетной расой? Для такого случая ей можно и приказать.

— Откуда вообще взялась эта Емец? Кто ее ко мне приставил и что входило в ее обязанности?

Крутицкий остановился и уставился на Олега тяжелым взглядом.

— А вот этого мне так и не удалось выяснить, Лейтенант. За последнее время в столице начали твориться удивительные вещи, я думал, вы хотя бы это Узнали у своей будущей спутницы!

— Как-то не пришлось спросить ее об этом. В нас Слишком много стреляли, и она неплохо справлялась со своей ролью охранника.

* * *

Капрал Емец с военной точностью прибыла на место встречи, которое ей назначил Олег, следуя полученным от охранного ведомства инструкциям.

Почему-то офицер Калюжный, которому поручили отвечать за безопасность Олега, наотрез отказался разрешить ему вновь отправиться на квартиру подруги Емец, в которой он укрылся после перестрелки в ресторане.

Олега раздражала необходимость согласовывать каждый свой шаг с выделенной ему личной охраной, но, отдавая себе отчет в значении порученной ему миссии, он в конце концов смирился с этим, тем более что недавнее нападение, которое чуть не стоило ему жизни, лучше всяких слов убеждало в необходимости такой охраны.

После нескольких предложенных Калюжным мест Северцев остановил свой выбор на небольшом кафе в здании центрального торгового центра столицы.

Сразу после открытия здесь, по словам Калюжного, никогда не было посетителей. Оно и понятно, человек, потративший почти полчаса, чтобы добраться от станции общественного транспорта до верхнего торгового зала и миновавший по дороге несколько приличных ресторанов, перекусывал здесь лишь после того, как завершил все свои покупки, ради которых приехал в торговый центр.

Поэтому в пять минут девятого утра, когда у входа в вестибюль, где находилось кафе, появилась капрал Емец, Северцев пребывал в полном одиночестве.

Ему не успели еще принести даже традиционную чашку кофе, которая полагалась каждому посетителю этого места совершенно бесплатно.

Несмотря на то что он наотрез отказался от прямой охраны на время встречи, Олег не сомневался, что люди Калюжного находятся где-то рядом, оставаясь при этом совершенно невидимыми, как и полагалось настоящим профессионалам. Это обстоятельство несколько беспокоило Северцева, поскольку получалось, что точно так же, не обнаруживая себя, здесь могли укрываться и совершенно другие личности.

Например, за нижней стойкой бара или на невидимой для посетителей кухне… Он решительно оборвал поток фантазии, опасаясь, что она может увести его слишком далеко от действительности, тем более что ни его хваленая интуиция, ни фигурка Чебурашки — ничто не предупреждало его о какой бы то ни было опасности.

Торговый центр еще только просыпался. По лестницам сновали заспанные фигуры уборщиков. Сменяя друг друга, они то появлялись из дверей многочисленных лифтов, площадка которых располагалась прямо за стеклянными дверьми кафе, то исчезали вновь в глубинах бесчисленных этажей здания.

Емец уселась напротив Северцева, забыв поздороваться.

По ее сдвинутым, нахмуренным бровям Олег понял, что она находится не в лучшем расположении духа, и причина этого была ему хорошо известна. Пару часов назад она должна была получить приказ. Исходивший вовсе не от ее начальства.

Специальным президентским указом она откомандировывалась в полное распоряжение лейтенанта спасательной службы Олега Северцева. Разумеет-

он обязан был поговорить с ней еще до того, как президент принял соответствующее решение, но со бытия развивались так стремительно, что Олег попросту не успел это сделать.

— И что всё это должно означать? — спросила наконец Емец, прервав неловкое, затянувшееся молчание.

Кофе как раз принесли, и, чтобы немного оттянуть начало нелегкого разговора, Олег приподнял крохотную фарфоровую чашечку и посмотрел на Елену сквозь облачко ароматного пара. Доброжелательней ее лицо от этого не стало. Откашлявшись, он наконец произнес:

— Мы с вами летим в длительную служебную командировку.

— И с какой такой стати я должна с вами куда-то лететь?

— Этого требует безопасность Федерации. К сожалению, я не могу пока сказать вам больше. Просто поверьте, что это необходимо, в том числе и для вашей собственной безопасности.

— О своей безопасности я уж как-нибудь позабочусь без посторонней помощи! И, кроме всего прочего, я не нанималась служить в канцелярии президента, так что его приказы на меня не распространяются!

— Вы ведь получили уведомление об увольнении с прежнего места службы?

— И что из этого следует?

— Только то, что вы даже после увольнения остались гражданкой Федерации и, следовательно, приказы президента этой Федерации распространяются на вас так же, как и на любого другого гражданина.

Емец фыркнула и решительным жестом отодвинула чашечку с кофе, даже не пригубив из нее.

— Не морочьте мне голову, лейтенант Северцев! Воспользовавшись моим гостеприимством, вы вдруг исчезаете, а затем неожиданно появляетесь с приказом президента в зубах! Да кто вы такой, черт возьми?! Почему за вами охотится армейская разведка, почему вас пытались убить и в какую такую гнусную историю вы пытаетесь меня втянуть? Как прикажете мне относиться к этой филькиной грамоте с поддельной подписью президента?! — Она выхватила из сумочки скомканный лист бумаги, украшенный государственной печатью, и прихлопнула его ладонью к поверхности стола.

Олег не сразу сообразил, как следует отвечать на этот поток обвинений, и поэтому просто спросил:

— А почему вы решили, что подпись президента — подделка?

— Потому что президент не станет подписывать специальные указы по просьбе какого-то лейтенантика из эвакуационной службы! Вы что, держите меня за идиотку?

— Хотите спросить об этом его секретаря? — Северцев извлек из кармана черную коробочку фона, подключенного к прямой президентской линии. Но Емец остановила Олега решительным жестом.

— Даже если все это правда, я все равно никуда с вами не полечу! — Она поднялась и стремительной Походкой направилась к выходу из кафе.

Кар с затененными стеклами вырвался из ворот Подземного гаража и, взвизгнув шинами, понесся к зданию торгового центра. В наушниках водительского шлема минуту назад прозвучали слова:

«Она только что отказалась. Действуем по запасному варианту».

* * *

Крутицкий, которому было поручено довести до конца операцию по отправке Северцева на Фронту, неожиданно легко согласился отказаться от поисков нового спутника Северцева для замены капрала Емец.

Это его согласие показалось Олегу подозрительным, поскольку до этого момента советник неоднократно требовал неукоснительного выполнения всех условий полученного от фронтеров приглашения.

Однако изменить Олег все равно ничего не мог. Его попросту изолировали от внешнего мира, поселив на одной из конспиративных президентских вилл в пригороде столицы, и отстранили от всякого участия в подготовке экспедиции.

Потянулись тоскливые дни ожидания. Охрана не позволяла Северцеву покидать двор виллы, а внутренний фон был подключен к одной-единственной линии, по которой он мог в любое время дня и ночи поговорить только с Крутицким.

Единственным утешением оставалось лишь то, что ему была известна точная дата отправки.

Этот пункт не мог быть нарушен ни при каких обстоятельствах, поскольку фронтеры не отвечали на запросы землян, а место высадки посла было назначено ими заранее в их единственном послании — в открытом космосе, в ста миллионах километров от самой Фронты.

Из этого следовало, что к месту высадки точно в назначенный срок должен прибыть с Фронты космический корабль, чтобы подобрать шлюпку с Северцевым. И хотя прямо об этом в послании фронтеров ничего не говорилось, такое развитие событий подразумевалось само собой, поскольку они запретили посольскому кораблю землян пересекать барьерную зону.

Больше всего Олега раздражало то, что его фон был отключен от городской информационной сети и он не мог знакомиться даже с открытыми официальными сообщениями. Кому и зачем это понадобилось, он так и не смог понять. А на все его протесты Крутицкий отвечал односложно, что такая полная изоляция необходима для безопасности самого Северцева.

Словно в подтверждение его слов, ночью, накануне отправки на космодром, Олега разбудила стрельба с наружной стороны ограды виллы.

Стреляли из тяжелых армейских бластеров, их характерные резкие завывания Северцев легко различил на фоне трескотни легкого автоматического оружия. Создалось впечатление, что где-то неподалеку ведется самый настоящий бой. Однако во дворе самой виллы все оставалось спокойно, и охрана не позволила Северцеву даже подойти к воротам.

Суровым морским пехотинцам, заменившим обычную президентскую охрану, запретили разговаривать с Северцевым, и они пунктуально следовали полученным приказам. О том, что за сражение произошло на окраине дачного поселка в ту ночь, ему так и не удалось узнать.

Но в конце концов миновали последние часы тягостного ожидания, и скромный с виду бронированный кар с полностью затененными стеклами доставил Северцева и Крутицкого к космодрому.

Наконец он смог увидеть внешний мир, который Разительно отличался от надоевшего ему четырехметрового забора виллы.

Спустившись по узкому пандусу, ведущему от ворот прямо на стартовую площадку, Олег поразился количеству военизированной охраны.

Такой охраны вряд ли удостаивались и главы колониальных государств во время своих дипломатических визитов в столицу Федерации. За высоким бетонным забором виднелись пушечные башенки пехотных каров, а по углам стартовой площадки расположились вышки, из которых угрожающе торчали наружу счетверенные стволы лазеров.

— Всё так плохо? — спросил Олег у Крутицкого, молча следовавшего за ним и не проронившего за всю дорогу ни единого слова.

— Более чем, — мрачно подтвердил следователь. — За последние дни положение в столице сильно осложнилось. Оппозиция решилась на открытую конфронтацию с правительством, и нам пришлось принять чрезвычайные меры.

Кар остановился вплотную к трапу готового к отлету корабля, и Крутицкий, крепко пожав Олегу руку, указал на трап.

— Вам следует поторопиться, Олег Сергеевич. Боевики Ширамова пытаются захватить центр управления полетами. Их силы в столице оказались гораздо значительней, чем мы предполагали. И если им это удастся…

— То старт придется отложить на неопределенное время! — закончил за него Олег.