В колонне пестика, пронизывающего королевский зал приемов сверху донизу, распахнулась неширокая дверь, за которой на короткое мгновение Олег увидел кабину гравитационного лифта.

Он еще успел подумать, как странно в этом мире высокие технологии сочетаются с плодами биологической цивилизации. Но в следующий момент все его внимание было поглощено вошедшей женщиной.

На нее стоило посмотреть. Лицо греческой богини, абсолютно правильные черты, большие серые глаза и золотистые локоны. Лана словно сошла с обложки модного журнала. И Северцеву пришлось напомнить себе для чего она здесь появилась, прежде чем он смог более объективно изучить свою будущую спутницу.

Лицо неправдоподобно красиво и потому воспринимается несколько неестественно, словно его лепил искусный скульптор. Такие лица были у старинных земных кукол Барби, в свое время завоевавших прилавки всех супермаркетов.

В любом человеческом лице присутствуют какие-то недостатки, пусть небольшие, но они всегда есть. Не зря женщины так любят косметику. Здесь недостатков не было. Зато фигура оказалась несколько грузноватой для такого ангельского лица. Слишком накачанные мускулы проступали сквозь облегающее одеяние. Походка Ланы тоже не отличалась изяществом, а голову она держала так, словно только что получила ее напрокат и теперь боялась потерять этот драгоценный предмет.

Лана прошествовала к королю, но, прежде чем она подошла, рядом с Северцевым уже появилось кресло, предназначенное новой гостье.

«Объект готов к восприятию контакта!» — вертелась у Олега на языке дурацкая фраза, и ему пришлось прилагать значительные усилия, чтобы она не вошла в речевой канал его сознания. Ему пока так и не удалось выяснить, слышат ли его собственные Мысли участники беззвучных диалогов, поэтому приходилось соблюдать осторожность.

Едва обменявшись с королем положенными Приветствиями, Лана уселась в предложенное ей Кресло, подобрав платье и обнажив слишком полные колени. Северцев отметил, что недостатки в этой женщине он замечает гораздо охотней достоинств. Что-то ему в ней не нравилось, и было важно понять, что именно, поскольку он совершенно отчетливо чувствовал исходящую от Ланы эманацию опасности.

— Рада познакомиться с вами, господин посол. — Произнося это, она, словно бы невзначай, забыла протянуть ему руку в положенном для первого знакомства приветствии и занялась столовым прибором, раскладывая его по-своему. Затем продолжила, уже не глядя в сторону Северцева: — Я много слышала о ваших ночных приключениях в лесу. Об этом у нас уже ходят легенды. Говорят, вы справились сразу с тремя хорстами, что, разумеется, невозможно.

— Конечно, невозможно! — ответил Северцев, восхищаясь ее непробиваемой самоуверенностью. — А вам часто приходилось встречаться с хорстами?

— Не слишком часто, иначе я бы здесь не сидела.

Что-то в ней было такое, что все время вызывало в Олеге тревогу, и наконец после ее последней фразы он понял, что именно. Он готов был поклясться, что никогда не видел ее лица. Такие лица забыть невозможно. Но манера Ланы произносить слова, растягивая их окончания, показалась ему знакомой. Хотелось бы ему знать, где он уже слышал подобное произношение и у кого мог видеть эту странную манеру играть вилкой, вращая ее вокруг пальца, словно этот столовый прибор предназначался совсем для других целей. Например, если бы это был хорошо сбалансированный нож, она могла бы в случае малейшей опасности мгновенно метнуть его в противника и поразить цель с невероятной точностью…

Стоп, уж это-то он должен вспомнить, не так часто люди играют вилками за королевским столом… Но, как назло, проклятая память отказывалась выдать ему нужную информацию.

Обед прошел довольно скучно, и ничего полезного для себя Северцеву так и не удалось вычленить из отдельных застольных реплик, которые он в присутствии Ланы почему-то стал слышать гораздо хуже,

словно в голове этой женщины был скрыт какой-то генератор мысленных помех. Борьба с этими помехами отняла у него много сил, и едва обед подошел к концу, как Северцев, сославшись на усталость, поспешил покинуть королевские апартаменты.

* * *

Выделенный Олегу коттедж оказался совсем небольшим и располагался на самом краю поселка, в стороне от остальных строений, рядом с забором из ядовитых игл, обрамлявших лепестки цветка. Коттедж состоял всего из одной комнаты и небольшой туалетной кабины, в которой не было даже душа.

Ему следовало бы возмутиться пренебрежительным отношением к его персоне посла, поскольку через него любое оскорбление автоматически переходило на всю Звездную Федерацию. Но он хорошо помнил, какое мнение сложилось о нем у местных обитателей благодаря стараниям Ин, и понимал, что в данном случае все происходящее касается только лично его.

К тому же здесь, в конце концов, не столица, и один из тысяч местных королей мог сколько угодно изливать на него свое неудовольствие. Через пару Дней он навсегда покинет это место.

Вот только с Ланой все было не так просто… Он никак не мог избавиться от постоянных мыслей об этой женщине. Из обрывков мысленных разговоров короля, которые ему удалось-таки уловить и вычленить из фона помех, этой женщине было поручено во время предстоящей экспедиции в столицу Произвести по отношению к нему какое-то действо.

Он так и не понял, какое именно. Это не было грубым покушением на убийство, с которым он мог бы справиться, поскольку вовремя получил об этом предупреждение, а что-то гораздо более изощренное и коварное.

Он все время думал о Лане, стоя в своей крохотной туалетной кабине и пытаясь извлечь из крана над раковиной, больше похожей на обеденную тарелку, хотя бы несколько капель воды.

Его предупредили о том, что не стоит ложиться спать до общего сигнала отбоя. Вначале он решил, что это лишь очередное изощренное издевательство.

Какой отбой может быть в этом сибаритском поселке, совершенно не похожем на солдатскую казарму? Но позже ему объяснили, что сигнал отбоя здесь абсолютно необходим, поскольку сразу же после него лепестки гигантского цветка смыкаются на ночь, и те, кто в этот момент окажется на «дневной» стороне дома, грохнется с отвесной стены на пол.

Вскоре ему пришлось убедиться в том, что это предупреждение имело под собой серьезные основания.

Раздался непонятный свист, затем почти сразу же, туалетная кабина, в которой он стоял, повернулась на девяносто градусов. Олег прилип к боковой стене, поблагодарив создателей этого места хотя бы за то, что кабина оказалась достаточно узкой и ему не пришлось падать с большой высоты.

Зато из крана, который он не успел завернуть и оказавшегося теперь над его головой, немедленно хлынула вода. И она, естественно, не попадала в раковину.

Совершенно промокший и злой, он выбрался наконец из туалетной кабины, радуясь хотя бы тому, что его кровать, висевшая раньше на стене, очутилась теперь на полу.

Олег чувствовал себя измученным и усталым. За этот бесконечный день с ним произошло слишком много невероятных событий, а бодрящее действие сока майвы, которым его обильно потчевали на королевском приеме, теперь прошло, и за него пришлось расплачиваться не головной болью, как было бы с земным алкоголем, а полной потерей сил.

Он вдруг почувствовал себя глубоким стариком и с трудом добрел до постели. Однако сон не торопился его посетить, и в полной тишине, воцарившейся в наглухо замкнувшемся коконе цветка, Олег продолжал прокручивать в голове события этого дня, стараясь выявить самое важное.

Чтобы избавиться от этих мешающих ему заснуть мыслей, он постарался их систематизировать и выделить главное в бесконечной череде загадок этой странной планеты.

Прежде всего непонятно, зачем фронтерам понадобился контакт с земной цивилизацией? Ведь в своем наглухо закрытом космическим барьером мире они должны чувствовать себя в полной безопасности. И то немногое, что ему удалось узнать о Фронте, свидетельствовало о том, что их не слишком интересует окружающая вселенная со своими Далекими от них проблемами.

Вторая загадка вытекала из первой. Откуда взялся этот барьер? Земные исследователи установили, что он не может быть природным образованием, более того, для поддержания существования необходима подпитка колоссальными энергетическими мощностями. И где же они, эти самые мощности? Кто построил это технологическое чудо? Фронтеры, как ему показалось, вообще не интересовались техникой, довольствуясь своими биологическими симбионтами. Вряд ли эти изнеженные сибариты вообще способны вкалывать на заводах и фабриках.

А ведь были еще и визиты на другие планеты… Он вновь вспомнил свою встречу на Глории, улыбку Лэйлы и ее просьбу одолжить ей поисковый сонар…

Эта женщина занимает в здешнем обществе не самое последнее положение, и уж она-то должна была знать о его прибытии на Фронту! Хотя бы из чувства благодарности она могла встретиться с ним или, по крайней мере, предупредить о том, что его ждет в этом мире!

Олег чувствовал себя преданным, покинутым и никому не нужным. Связи с родной планетой у него не было, и непонятно, какую пользу могла извлечь Звездная Федерация из его миссии на Фронту, если малейшая возможность узнать о ее результатах совершенно отсутствовала.

А тут еще появилась эта Лана с ее загадочными переговорами с королем о предстоящей экспедиции в столицу, которая не обещала ему ничего хорошего.

И вновь, который уж раз, Олег попытался заставить себя вспомнить, почему эта женщина показалась ему знакомой… Он чувствовал, что если ему удастся сделать хотя бы это, то кольцо загадок разорвется и многое станет понятным.

Но память не желала подчиняться, словно кто-то специально проделал в ней черную дыру. Он похолодел от мысли о том, что это и в самом деле могло произойти. Раз фронтеры владеют телепатией, пределы их возможностей воздействия на человеческий мозг трудно себе представить.

В конце концов его разбредающиеся во все стороны мысли и вызванная ими бессонница обернулись интенсивной головной болью, и Олег понял, что, несмотря на все старания, заснуть в ближайшие часы ему не удастся. Следовало отвлечься, встать,

прогуляться, а затем, отбросив тревогу и отложив выяснения всех вопросов, снова попытаться заснуть. Завтра он обязан быть свежим и бодрым. На завтра королем назначена специальная встреча, посвященная предстоящей экспедиции. Ему, несмотря на все помехи, нельзя будет пропустить ни одной мысленной реплики, если он вообще собирается попасть в эту самую столицу!

Олег встал с кровати и, держась за стену своего ненадежного дома, готового, как ему казалось, каждую минуту перевернуться, побрел к окну. Ничего он там не ожидал увидеть, кроме полной темноты. Но он ошибался. Приподняв плотную штору, Олег впустил в комнату наружный свет и какое-то мгновение не мог понять, откуда он здесь взялся.

Ни единого фонаря не было на улицах поселка. Темно-фиолетовый, почти багровый свет излучал сам кокон цветка. Свет прорывался сквозь полупрозрачный эпидермис и окрашивал все вокруг адским, мертвенным оттенком. Олег подумал, что именно так и должен освещаться ад.

* * *

Не выспавшийся и злой, на следующее утро точно в назначенное время Олег вновь прибыл в королевскую резиденцию, где его уже ждали.

— У вас есть два варианта маршрута, — сказал король и сделал знак своему главному распорядителю, разрешая ему говорить.

В присутствии Олега все фронтеры использовали только звуковую речь, старательно скрывая свои телепатические способности, чем лишь усиливали его подозрения.

Сейчас, несмотря на все старания, он не мог уловить ни одной мысленной реплики. Возможно, они почувствовали его молчаливое присутствие в их мысленной беседе на прошлом приеме и теперь стали гораздо осторожнее.

Распорядитель подошел к висевшей в воздухе карте и продолжил мысль короля:

— Первый вариант предусматривает движение по поверхности планеты. Сначала вы сможете преодолеть пятьдесят километров на жуколете. На этом его возможности будут исчерпаны, и дальше вам придется идти пешком. Если идти очень быстро, то, возможно, вам удастся обойтись одной ночевкой, но, как правило, на этом маршруте требуются две.

— А почему мы можем использовать жуколет только на такое короткое расстояние? Ведь его запасы энергии намного больше! — перебил распорядителя Олег.

— Совершенно верно. Но он еще должен вернуться обратно.

— А разве он не сможет подзарядиться в столице?

— Даже израсходовав всю свою энергию, он не дотянет до столицы с десяток километров и навсегда застрянет в лесу.

— Я понимаю, что жуколет представляет для вас огромную ценность, гораздо большую, чем наши жизни! — саркастически заметил Олег. — Но неужели столичные техники не смогут прогуляться ему навстречу и произвести зарядку в лесу?

— Это невозможно. Зарядить жуколет энергией способны только стационарные установки.

— Давайте перейдем ко второму, подземному маршруту! — недовольно приказал король, прервав их спор с распорядителем.

Лана с самого начала совещания вела себя так, словно происходящее ее совершенно не касалось.

Но после этого предложения короля она наконец оживилась.

— Это плохая идея, ваше величество! Ведь у вас нет даже карт подземных лабиринтов. Никому еще не удавалось пройти этим путем. Ваш распорядитель ошибочно полагает, что они имеют выход к столице. Я не могу взять на себя роль проводника по маршруту, о котором не имею ни малейшего понятия.

Король после этой реплики нахмурился и некоторое время молча изучал неподвижное лицо Ланы, на котором не отражалось ни единого намека на какие бы то ни было эмоции. Зато в короле Олег отчетливо чувствовал непонятные ему гнев и раздражение.

— Хорошо, — наконец сказал король. — В таком случае это упрощает задачу, поскольку у нас остается один-единственный вариант — подбросить вас жуколетом на максимально возможное расстояние с последующим за этим двухдневным пешим маршрутом. — После этой фразы король резко повернулся к Лане и, уже не скрывая непонятного Олегу гнева, спросил: — Вас это устраивает, госпожа проводник?!

— Вполне. Поскольку именно этот вариант и Подразумевался с самого начала.

— Осталось получить согласие нашего уважаемого гостя! — с саркастической усмешкой, повернувшись к Олегу, произнес король.

— Но я… — начал было Олег, стараясь еще раз можно точнее сформулировать свои возражения, и вдруг услышал в своей голове тихий шепот чебурашки, который не слышал с момента посадки на планете фронтеров:

— Соглашайся! Немедленно соглашайся…

Он привык следовать ее советам, в моменты смертельной опасности они всегда выручали его из беды, и теперь он лишь молча кивнул, выражая свое неожиданное согласие.