Институт высшей нервной деятельности человека, в просторечии «Психронт», располагался на задворках сферы обитаемых миров Федерации. Его построили там потому, что мыслефон, излучаемый гражданами Федерации, мешал его чрезвычайно засекреченной деятельности.

Кроме того, проектировщики надеялись, что ширанцам будет труднее обнаружить институт в этом малообитаемом районе нашей Галактики. Позже выяснилось, что ширанцев почему-то совершенно не интересует «Психронт». Возможно, в силу ограниченности своего развития они были не в состоянии оценить всей важности института в бесконечной вялотекущей войне.

Для создания института были выделены колоссальные средства, наполовину разворованные еще в банках до их поступления на счета строительных фирм и вновь разворованные уже там.

На то, что осталось, удалось построить унылое длинное здание, внешне похожее на барак. С бесконечным рядом стальных дверей и небольшими клетушками, в которых работали полностью изолированные друг от друга сотрудники института.

Внутри центрального зала, правда, размещался неплохой комплекс импортного оборудования, закупленный еще в доперестроечную эру.

Но главной проблемой института сразу же после его создания стало не оборудование и даже не отсутствие необходимой нервной деятельности у его сотрудников.

Главной проблемой было и оставалось отсутствие необходимых, как воздух, «подопытников». То есть людей, способных участвовать в экспериментах ученых института в качестве подопытного материала.

Вообще-то от добровольцев отбоя не было: дураков, готовых продать часть собственного здоровья за небольшую мзду, хватало во все времена.

Их тщательно отбирали, проводили измерения и тесты, писали заключения, в которых утверждалось, что отправляемый на психушку человеческий материал соответствует всем заявленным стандартам.

Вот только их псииндекс почему-то уходил в отрицательные значения сразу же после прибытия на Место. Для его поднятия предпринимались самые различные меры, порой даже экстраординарные. Так, профессор Забергайл взбадривал своих подопытных хорошей дозой пива, и ему удавалось вытянуть их индекс из отрицательной зоны и поднять его почти до нулевой отметки. Вот только выше он почему-то подниматься не желал.

Разумеется, исследования высшей нервной деятельности человечества, как обычно, еще со времен академика Павлова, возглавлялось русскоязычной частью населения Федерации. И, как всегда, русские и здесь шли своим собственным путем, отличным от проторенных дорожек остального мира.

С самого начала было решено делать упор не на совершенствование природных способностей отдельных индивидуумов, а на создание специальной аппаратуры, способной усилить человеческий пси- фактор операторов настолько, чтобы они могли устанавливать межзвездные связи. Эта задача считалась основной в списке проблем, поставленных правительством перед руководством института.

* * *

Далеко за полночь в главной пультовой института, где располагался центральный компьютер, управляющий усилителем мозговых импульсов, горел свет.

Лишь два человека из двухтысячного контингента сотрудников этого научного учреждения находились здесь в столь поздний час. Собственно, только они и могли здесь находиться, поскольку для пребывания в здании института в нерабочее время требовался специальный допуск, который руководство выдавало крайне неохотно и лишь в самых экстренных случаях.

Но небольшой коллектив профессора Чекалина вплотную подошел к завершающим экспериментам по проблеме межзвездной связи. И руководство института скрепя сердце пошло ему навстречу, хотя в директорате до сих пор не понимали, почему ночные исследования оказываются результативнее дневных. Секрет был прост — ночью большинство сотрудников спало и не излучало паразитных мозговых импульсов, мешавших работе установки профессора-

Профессор Чекалин вместе со своим соавтором и ассистентом, кандидатом наук Сергеем Дымовым, разработали новаторскую идею, предлагавшую вместо не оправдавшего себя усиления общего излучения человеческого мозга усиливать лишь отдельную часть его спектра, отвечавшую непосредственно за телепатическую передачу мыслей.

Кроме того, что их аппарат не требовал колоссальных расходов энергии, поглощаемой главной установкой института, над которой не покладая рук трудился в дневные часы весь остальной коллектив института, она еще и обещала пробить канал передачи на небывалое расстояние.

Два года, обходя рогатки и препятствия научных конкурентов, в просторечии именуемых «оппонентами», они шли к этому дню — дню испытаний созданного ими волнового шлема, способного выделить из спектра человеческого мозга отдельную, нужную им часть. И вот наконец последний кристаллический модуль был доставлен из Канады и установлен на место. Последний волновод подсоединен к своему гнезду… Теперь оставалось лишь включить аппарат.

— Ну что, Сережа, приступим к испытанию или отложим его на утро?

Вопрос был чисто риторическим, поскольку оба прекрасно знали, что откладывать испытание они не согласятся ни за что на свете.

— Давайте начнем с поиска, — предложил Дымов. — Если прибор работает нормально, он выделит из окружающего нас волнового фона нужную Частоту и усилит принятый сигнал.

— Только в том случае, если в радиусе действия Прибора найдется подходящий передатчик, обладающий достаточной мощностью, — возразил профессор. — Но ты прав. Эта часть испытаний, по крайней мере, безопасна для оператора. Так что начнем с нее.

— Вы считаете, что передача от нас к внешнему приемнику может быть опасна?

— Несомненно. Хотя бы потому, что существование такого приемника, заранее настроенного на наш канал, весьма проблематично. Если импульс не будет поглощен во время передачи, большая его часть может замкнуться на мозг оператора и разрушить его.

— Вы ни разу не упоминали об этой проблеме.

— Не было необходимости. Мне всегда казалось, что нашей жизни не хватит, чтобы дождаться этого дня.

Сергей, не тратя время на дальнейшие разговоры, натянул на голову шлем, от которого к компьютеру шел толстый шлейф разноцветных проводов, и приступил к настройке. Затем он включил питание и щелкнул тумблером передачи. Оба исследователя замерли, уставившись на линию визира, вращавшуюся в объемной голографической сфере.

Медленно, очень медленно изогнутая линия визира обошла полный круг и вновь вернулась к нулевой отметке. Зеленая лампочка долгожданного приема идущей к ним передачи так и не зажглась.

— Это еще ничего не значит! — изо всех сил пытаясь скрыть разочарование, произнес Дымов. — В зоне действия нашего прибора может не оказаться передатчика достаточной для нас мощности.

— Вряд ли, мы прослушиваем огромную сферу пространства, радиусом в десятки светолет. Кто-нибудь из ширанцев или фронтеров, да мало ли кто еще, может вести здесь свою передачу… Полное молчание в таком объеме маловероятно. Скорее всего, мы с тобой в чем-то ошиблись. Придется завтра на научном совете доложить о нашей неудаче…

— Но ведь это означает конец субсидиям и грозит остановкой всех наших дальнейших исследований!

— Что поделать, Сережа, я сделал все, что мог, использовал все свои связи, но наши исследований слишком дороги, и без положительного результата совет их обязательно прикроет.

И тут в самом дальнем уголке объемной сферы, схематически обозначавшей границу пространства, охваченного приемом, вспыхнул крохотный зеленый огонек.

— Что ты знаешь о ширанцах? — задал Олег один из главных вопросов. Возможно, самый главный.

Емец сидела, прислонившись к небольшому бугру на спине жуколета, и с тревогой смотрела на медленно скрывавшееся за горизонтом светило Фронты.

Она не спешила с ответом, и Олег ее не торопил, понимая, что слишком форсировать важную для него беседу или, скорее, допрос не следует. Нужно дать капралу время привыкнуть к новой расстановке сил и свыкнуться с мыслью, что она просто не в состоянии игнорировать его вопросы или отвечать на них ложью. Вначале незаметное воздействие на ее мозг псиизлучения Олега с каждой минутой плавно усиливалось.

— Практически ничего. Планета ширанцев находится в другом измерении. Пространство этого измерения недоступно земным кораблям. И поэтому наши сведения о ширанцах весьма ограничены.

— Это я знаю и без тебя. Но ведь где-то же тебя учили психотронике! На Земле таких школ нет.

— Нет. На Земле их нет. Но они есть на Плазме.

— Что это еще за Плазма?

— Планета в двадцати световых годах от нашей самой дальней колонии. Знания человечества о космосе до сих пор весьма ограничены. Многие его районы вообще не посещаются нашими исследовательскими кораблями. В одной из таких зон и находится Плазма.

Ширанцы пользуются услугами ее аборигенов чтобы проникнуть в нашу вселенную. Те охотно, за соответствующую мзду, предоставляют им во временное пользование свои тела, и все, что остается сделать ширанцам, чтобы оказаться на Плазме, это совершить энергетический перенос своего сознания в чужое тело. У них этот процесс хорошо отработан.

Ну а после того, как ширанцы оказываются в нашей вселенной, им уже нетрудно сделать и все остальное. Ничего материального перенести из своей вселенной в нашу они не могут, но этого и не нужно. Гораздо больше ценятся нематериальные ценности. Они обменяли незначительную часть своих технологий на местные ресурсы и создали на Плазме мощную перевалочную базу.

«Вот куда надо было наносить удар, а не таскаться по всей Галактике в поисках родной планеты ширанцев! Мне нужно узнать у нее точные координаты этой планеты!» — подумал Олег, не прикрыв свое сознание ментальным щитом просто потому, что еще не привык постоянно прибегать к этому приему, и Емец немедленно ответила ему в том же самом мысленном диапазоне:

— Координаты тебе не понадобятся, ты не сможешь передать эти сведения на Землю!

— Зато ты — сможешь. Психоделы третьего уровня способны устанавливать канал мыслесвязи на любые расстояния.

— Не на любые, Олег. Только до десяти световых лет. Дальше не получается из-за возмущений, накладываемых магнитными полями вселенной.

Далеко не в каждом районе Галактики можно осуществить подобную передачу. Да и установить такую связь удается только в том случае, если на противоположном конце канала будет работать психодел еще более высокого уровня, чем мой. Кроме того, он должен… Как бы тебе это понятней объяснить… Он должен быть знаком с рисунком моего биополя, иначе не сможет его выделить из-за наложившихся по дороге помех. Мне ни разу не удалось связаться с Землей, хотя связь считалась одним из главных моих заданий.

— А с Плазмой?

— Она еще дальше. Вообще-то там наверняка есть психоделы высоких уровней, но что тебе это даст, даже если мне удастся установить канал связи с одним из них? Им и так известны координаты собственной планеты.

— Пока не знаю. Я еще работаю над этим. Самое неприятное — это ощущение полной изоляции. Так что ты уж постарайся установить связь. — Впервые в тоне Олега послышалось что-то похожее на просьбу, и Елена немедленно этим воспользовалась.

— Нам с тобой нужно заключить нечто вроде договора…

— И что же это будет за договор? — заинтересовался Олег. Елена отметила его обстоятельность и способность, прежде чем предпринять любое действие, прокручивать в голове возможные последствия.

— Волей случая мы с тобой оказались на чужой Планете. Единственные представители землян во врачебном мире. Забудь на время о том, что я твой враг Прибыла сюда с враждебным тебе заданием. Забудь, Просто потому, что сейчас это уже не имеет никакого значения. Даже если мы выживем сегодня ночью, придется все силы направить на выживание и на чтобы отвоевать себе на этой планете определенное Жизненное пространство. Какие уж там задания! Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Я понимаю, хотя и далеко не все… «Кто-то же ухитрился изменить твою внешность настолько, что даже я узнал тебя далеко не сразу, а кроме этого, тебя связывают с «королем Голубого Цветка» какие-то особые отношения. Вы говорите мне далеко не все, «господин капрал»!» — подумал Олег, на этот раз не забыв прикрыть свой мозг от постороннего прослушивания.

— Так вот, поскольку мы здесь единственные представители человеческой расы, мы должны оказывать помощь друг другу, — продолжила Емец.

— А где гарантия, что, как только обстоятельства изменятся в лучшую для тебя сторону, ты не захочешь избавиться от меня? Мне показалось, что именно этого от тебя ждут твои новые хозяева.

— Гарантий нет, Олег. Но подумай, зачем мне это?

— Хотя бы для того, чтобы обезопасить своих детей, о которых ты так печешься!

— Любая мать на моем месте думала бы в первую очередь о безопасности своих детей. Но у меня хватает ума понять, что ни у землян, ни у ширанцев нет ни малейшей возможности проследить за тем, что происходит с нами на этой планете. Так почему я должна выполнять навязанные мне задания?

Она говорила совершенно искренне, уж в этом- то Олег не сомневался, и все же опасения не покидали его. Не мог он доверять этой женщине, готовой в любой момент предать его. А договор, который она предлагала, лишь заставит его расслабиться и потерять бдительность.

— Ну и что мне даст эта наша договоренность?

— Многое, Олег. Очень многое. Большинство своих возможностей психоделы получают не от природных способностей и даже не от постоянных тренировок. Существует множество специальных приемов, выработанных целыми поколениями адептов этих школ, которым обучают новичков.

Я научу тебя мгновенно ставить защитные блоки, как только твоего мозга коснется чужое воздействие. Я научу тебя выделять узконаправленные каналы излучения, адресованные отдельной ауре конкретного человека, что усилит силу твоего воздействия в десятки раз.

— И в результате этого ты лишишься такого желанного для тебя контроля надо мной, не так ли? Что-то мне с трудом в это верится!

— Я готова рискнуть. Хотя бы потому, что вместе мы станем во много раз сильнее. Вместе мы сможем вырваться из безнадежной ситуации, в которой теперь оказались. Убедиться в этом ты сможешь уже через несколько минут, потому что я слышу ментальное присутствие чужих и хищных разумов, мечтающих нас сожрать.

Солнце Фронты к этому моменту уже полностью исчезло за горизонтом. И кровавые краски заката заиграли на кромке далеких облаков.

— Ты хочешь сказать, что они уже здесь?

— Подожди! — произнесла Емец. — Я что-то чувствую! Что-то очень важное! Ты должен помочь мне, кто-то слушает нас. Это не Земля… источник Находится гораздо дальше, но это определенно человеческий разум!

— И что я должен сделать?

— Теперь уже ничего… Хорсты — рядом!