Если бы расстояние до лучников было большим, Олег мог бы попробовать увернуться, но в сложившейся ситуации, когда от наконечников стрел его отделяла какая-то пара метров, такая попытка была равносильна самоубийству.

Не исключено, что наконечники этих стрел отравлены, не зря они поблескивали неприятной мокрой синевой. Тогда любая царапина может окончиться трагически.

Олег лихорадочно искал выход из этой безнадежной ситуации и упрекал себя за то, что так расслабился. Его подвела способность чувствовать приближение любой опасности, он потерял бдительность и только сейчас понял истинную причину своей уникальной чувствительности к приближению угрожающих событий.

Даже раньше, в то время, когда он еще и не подозревал о своем ментальном потенциале, этот самый потенциал улавливал настроение и планы окружающих его живых существ, в особенности людей. И всегда вовремя предостерегал его.

Но мозг этих аборигенов не излучал ментальных полей, и его ощущение опасности, превратившееся уже в инстинкт, ничем не помогло ему на этот раз.

Чтобы выиграть время, нужно было говорить и ни в коем случае не следовало показывать свою растерянность, граничившую с испугом. Но что он должен им сказать? Как найти нужные фразы, способные их заинтересовать или хотя бы отвлечь? И тут его взгляд случайно упал на Елену, неподвижно сидевшую на спине жука. Она с интересом наблюдала развитием событий и, видимо, не собиралась приводить ему на помощь.

Ну что же, это в какой-то степени развязывало ему руки и позволяло осуществить план, только что Родившийся в его голове, без особых угрызений совести.

— Вы всегда крадете для себя женщин, не считаясь с их желаниями? — спросил он, стараясь вложить в свой тон ощутимую толику презрения. И одновременно внимательно наблюдая за тем, какую реакцию вызовут у его противников слова, которые он только что произнес.

Мимика в какой-то степени заменяла обычным людям отсутствие ментальной информации. На лице Ингруда отчетливо обозначилось искреннее удивление, его брови сошлись к переносице, а рот после этого растянулся, словно он попытался рассмеяться и тут же заставил себя этого не делать, очевидно, решив, что ответ должен быть вполне серьезным.

— Желания женщин? Чушь! У нас их слишком мало, чтобы считаться с их желаниями. На десяток мальчишек, рожденных в цветочных поселках, в лучшем случае приходится рождение одной ментально глухой девчонки. Так что ты прав, «человек, пришедший из страны, которую отсюда не видно». Мы вынуждены красть женщин каждый раз, когда предоставляется такая возможность. Или выкупать их, если люди, которым они принадлежат, согласны на обмен.

— Но ты предложил за нее слишком низкую цену! — Олег немедленно ухватился за предоставившуюся возможность продолжить этот беспредметный спор. Беспредметный, потому что он не сомневался — никому и никогда не удастся стать хозяином капрала Емец.

Лицо Ингруда оживилось. Он явно обрадовался переходу переговоров из военной в экономическую плоскость.

— А вот это можно обсудить! Я готов предложить целых два мешка наших лучших грибов, обработанных, высушенных и полностью готовых к употреблению, поскольку твоя женщина очень красива.

— В таком случае я согласен! — заявил Олег довольным видом, стараясь отгородиться от кипевщего возмущением разума Елены ментальным щитом.

«МЕРЗАВЕЦ!» — пробившись через все его блоки, долетело до него мысленное послание спутницы. Он постарался не обращать на него внимания и полностью сосредоточился на своем плане.

— Но, знаешь, в нашей стране существует обычай, следуя которому мужчина, выбравший женщину, должен сначала ее завоевать. Если ты этого не сделаешь, Елена не будет относиться к тебе с должным уважением.

— Завоевать? Это как?

— В самом прямом смысле. Победить ее в рукопашной схватке, без применения оружия.

— Мне нравится этот ваш обычай! — заявил Ингруд, решительно откладывая в сторону меч.

Затем он неторопливо, уверенной развалистой походкой направился к жуколету, не подозревая о том, что его там ждет. Пылавшая от ярости капрал Емец уже приняла стандартную боевую стойку десантника, и Олегу оставалось лишь надеяться на то, что зрелище схватки, развернувшееся перед глазами внимательно следящих за ним лучников, не окажется слишком уж коротким.

Пока что надежды Олега на то, что лучники, увлеченные предстоящим поединком, потеряют бдительность и хотя бы пониже опустят свои луки, убрав его с линии прицела, не оправдались.

Отравленные наконечники по-прежнему были Направлены ему в грудь, хотя глаза его стражей теперь то и дело зыркали в сторону жуколета, где Ингруд предпринимал уже вторую неудачную попытку взобраться на его крутой скользкий бок.

Вскоре Елене надоело смотреть на его беспомощное барахтанье, она протянула руку и, втянув своего противника на спину жука, отступила в сторону. Следуя неписаному закону десантников — всегда принимать неизвестного противника за опытного бойца, — она дала Ингруду возможность освоиться с новой обстановкой, терпеливо дожидаясь его атаки.

У Емец всегда лучше получалась атака из оборонительной позиции, и вскоре ее терпение было полностью вознаграждено. Ингруд, убедившись, что поверхность под его ногами достаточно ровная и не такая скользкая, как боковые плоскости жука, с радостным ревом бросился в атаку, рассчитывая продемонстрировать своим товарищам, как следует обращаться с захваченной в плен женщиной.

За этим последовал молниеносный удар ноги капрала, подбросивший тело Ингруда в воздух и отправивший его в свободный полет, в конце которого он бесславно приземлился в колючих кустах, в паре метров от спины жука, где состоялся этот короткий поединок.

Олег понял, что лучшего момента уже не представится, и бросился на своих стражей.

Они все еще продолжали держать направленные на него боевые луки, но их внимание в эту минуту было поглощено бесславно закончившимся поединком своего предводителя.

Ингруд в это время выбрался из кустов и с ревом ярости вновь рванулся на штурм жуколета.

Бросок Олега был столь молниеносным, что оба его противника даже не успели понять, куда делись их луки. Через несколько секунд их уже заменила свисавшая с дерева лиана. Она хоть и плохо подменяла веревку, поскольку была слишком грубой и жесткой, со своими обязанностями кандалов справлялась отлично, поскольку вся была усеяна мелкими колючками, и малейшая попытка освободиться вызывала у его пленников лишь вопли от неожиданной острой боли. Правда, и Олегу досталось, пока он вязал узлы из этой гибкой и колючей лианы, но на подобные мелочи не стоило обращать внимания.

Теперь настала пора заняться Ингрудом, который в это время совершал свой второй полет по направлению к уже знакомому ему кусту.

Вскоре все трое незадачливых похитителей сидели рядышком, привязанные к дереву колючей лианой.

А Олег, усевшись напротив и подобрав меч, валявшийся в траве у костра, в свою очередь решил использовать его вместо кочерги.

Почему-то его неторопливое выполнение обязанностей кострового вызвало в пленниках настоящий ужас. Уж не думали ли они, что в стране, «которую отсюда не видно», практикуется людоедство?

— Что ты собираешься с нами делать? — прошептал самый младший из пленников, совсем еще мальчишка, у него даже усы не успели пробиться, а на руках уже виднелись многочисленные шрамы от нелегкой лесной жизни.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Олег, продолжая задумчиво ворошить угли концом трофейного меча.

— Коулом меня кличут, но я не хотел…

— Заткнись! — коротко приказал ему Ингруд.

— Я еще не решил, — после долгой паузы задумчиво и очень серьезно ответил Олег Коулу. — Может быть, я вас поджарю в качестве приправы к грибам, а может быть, продам в рабство. Здесь у вас можно Найти платежеспособных рабовладельцев, готовых вас купить за подходящую цену?

— У нас не бывает рабства!

— Значит, его придется организовать специально для вас, или все же вас поджарить?

— Не надо! Пожалуйста, не надо!

— Заткнись и слушай, что тебе говорят! — рявкнул на совершенно потерявшего самообладание мальца его командир.

— А если говорить серьезно, — продолжил Олег, — то я готов предложить вам совершенно честную сделку, несмотря на то что теперь мы поменялись ролями и условия этой сделки могу диктовать я. — Он выдержал эффектную паузу, и на этот раз нервы не выдержали уже у Ингруда, потому что тот спросил, стараясь скрыть бессильную ярость:

— И что же это за сделка?

— Нам нужен проводник, хорошо знающий местность. И я готов достойно оплатить его услуги.

— Куда вы собираетесь идти?

— В столицу, в главный город, управляющий всеми этими мелкими цветочными королевствами. — Олег заметил, что его слова заставили пленников многозначительно переглянуться, и в который раз пожалел, что не может проникнуть в их мысли.

— Здесь нет такого города. «Цветочные королевства», как ты их назвал, никому не подчиняются. У них нет общего правительства. Да оно и не нужно, поскольку все свои разногласия они решают общим голосованием.

— Это как? — не сразу понял Олег. — Они что, референдумы проводят по каждому вопросу?

— Зачем им референдумы, если они могут копаться в мозгах друг у друга? Достаточно поинтересоваться мнением большинства жителей, и вопрос решается сам собой. У них принято подчиняться большинству. Демократия, одним словом! — Ингруд смачно выругался, определив свое отношение к здешней демократии и к демократии вообще.

Олегу не хотелось верить в только что полученную новость. Отправляя его в эту экспедицию, король Голубого Цветка снабдил его даже картой с обозначением столичного города. Неужели все это было придумано лишь для того, чтобы Емец без помех могла выполнить свою миссию по его устранению?

— Но на вашей планете имеется промышленность, способная строить межзвездные корабли и возводить в космическом пространстве непроходимые барьеры! Кто-то же должен управлять всем этим! Да и вы сами вовсе не так уж походите на тех дикарей, которыми стараетесь казаться!

— Промышленная зона существует. Она находится в ста километрах к северу. И если ты ее имел в виду, то там действительно есть один-единственный на этой планете большой город, Силента. Вот только в нем никто не живет. Город заброшен. Лишь один раз в столетие там появляются цветочники для какого-то своего тайного обряда.

— Пожалуй, это то, что мне нужно. Кто-нибудь из вас знает туда дорогу?

— Постоянной дороги туда не существует. Каждый год наши люди разыскивают эту Силенту. И каждый раз дорогу приходится отыскивать заново. Плохое это место. Многие не возвращаются, но те, кому удается вернуться, приносят богатую добычу. И остаток жизни они могут больше ни о чем не беспокоиться.

— Мы же туда собирались, почему бы нам… — снова попытался вклиниться в разговор юный Коул, Которого Ингруд сразу же прервал:

— А ну, заткнись! И не лезь в разговор старших. — Затем он попытался повернуться к Олегу, поморщился от колючек и, изо всех сил стараясь сохранить собственное достоинство, продолжил: — еще не договорились о цене за наши услуги, а услуги проводника, особенно в Силенту, стоят очень очень дорого!

— Большая часть платы будет состоять в том, что я не продам вас в рабство, как собирался. Свобода которую вы только что потеряли, напав на нас, тоже стоит немало.

Но я не жадный. За ваши услуги я подарю вам вот эту прекрасную летающую машину. — Олег кивнул в сторону жуколета, на спине которого по-прежнему восседала Елена, с нетерпением ожидавшая конца переговоров и возможности поквитаться с Олегом за то, что он воспользовался ею как товаром, в своих переговорах с Ингрудом.

— Но он же не может летать! — возмущенно возразил Ингруд. — Иначе вы бы здесь не сидели!

— Действительно, не может. Так накормите его или заправьте, вам лучше знать, как надо обращаться с подобными живыми машинами!

— Для заправки ему нужен сок этого чертового цветка! Уж не хочешь ли ты сказать, что мы должны отправиться к цветочникам, чтобы заправить твой жуколет?

— Теперь он ваш, и вы можете делать с ним все, что захотите!

— Да пошел ты в свою страну, которую отсюда не видно! — Ингруд начал выдавать длинные ругательства, в произношении которых он был непревзойденным мастером, но сразу же остановился, как только его перебил третий из пленников, до сих пор молчавший человек, лицо которого слагалось из одних пересекающихся плоскостей и поэтому казалось вытесанным из камня искусным скульптором.

— Не торопись отказываться, Ингруд! Из надкрылков этого жука можно делать неплохие панцири, да и внутри у него найдется кое-что полезное А сок вполне можно у цветочников выменять. Но дело не в этом. Мы зря поссорились с этими людьми. Раз уж мы сами собирались искать дорогу в Си- ленту, впятером у нас появится гораздо больше шансов ее отыскать, а если вспомнить, какое у них оружие, то и шансов вернуться обратно с ними будет побольше!

— Неужели ты хочешь взять с собой в поход эту женщину? — Ингруд театральным жестом указал на ехидно усмехавшуюся Елену.

— Это не женщина. Это самка Геронта, если судить по тому, как проходил твой поединок. Не думаю, что в пути из-за нее возникнут сложности. Она опытный воин и сумеет сама за себя постоять.

Как раз насчет сложностей Олег не был уверен, но охотно поддержал Роменда, так звали молчаливого камнеподобного субъекта, который, как лейтенант понял только теперь, и был в этой троице настоящим предводителем.