— Что там было? — нетерпеливо спросил Ингруд, едва Олег приблизился к замершим посреди улицы четырем искателям приключений, составлявшим его небольшую команду.

— Склеп, — мрачно подытожил свои наблюдения Олег.

— Но в склепе не плачут дети!

— В этом — плачут!

— Мы видели какую-то большую птицу, сорвавшуюся с крыши дома минут через пять после того, как ты туда вошел! — сообщила Елена.

— Это была не птица.

— Тогда что же?

— Какая-то дрянь, похожая на увеличенного до чудовищных размеров земного вампира.

— На Земле не бывает вампиров! — возмутилась Емец.

— Еще как бывает. В Бразилии они по ночам пьют кровь у коров и коз. В техногенную эру в этой стране и в соседней с ней Венесуэле было даже зарегистрировано несколько смертельных случаев у людей, на которых они нападали во время сна.

— Они что, выпивали у них всю кровь? — заинтересовался Ингруд.

— Нет, конечно. На Земле они слишком малы для этого, другое дело здесь, мне эта тварь показалась величиной с собаку, и если она нападет на нас ночью, мало не покажется. Кроме того, их укус способен заразить человека целым букетов местных микробов.

— Так отчего же погибали люди на Земле, если эти твари такие маленькие, что не способны нанести смертельный укус?

— Земные вампиры нечувствительны к вирусу бешенства. У них к нему природный иммунитет, а вот переносчиком этой заразы они могут быть очень хорошим.

— Неужели в техногенную эру не умели лечить бешенство? — не согласилась с ним Емец.

— Умели, конечно. Только для этого нужно было обнаружить заражение на ранней стадии. Венесуэла и Бразилия в то время были очень бедными странами, и люди там редко обращались к врачу. К тому же укус такого вампира совершенно безболезнен, он впрыскивает своей жертве в место укуса обезболивающее, и человек продолжает спокойно спать. Бывали случаи, когда эти твари выстраивались в очередь к только что укушенной жертве. Земные вампиры довольно развитые общественные млекопитающие, они могут даже делиться друг с другом свежей, только что добытой кровью. И очень заботливо ухаживают за своими детенышами.

— Странные твари… И почему так часто рядом со злом существуют какие-то, пусть чахлые, ростки добра? — спросила Елена. — Я читала о том, что у немецких палачей, которым доставляло удовольствие мучить людей, были собаки, и эти выродки в человечьем обличье их любили и холили.

Олег задумался о том, как часто зло и добро перемешиваются друг с другом и как относительны бывают эти понятия. То, что является смертельно опасным злом для одних, может быть всего лишь невинной добычей пищи для других. Ведь сами вампиры не виноваты в том, что природа создала их неспособными питаться ничем другим, кроме крови теплокровных животных. Вот только их жертвам от этого не легче. Да что там вампиры!.. Люди бывают людоедами и, совершая чудовищное зло, одновременно с этим стараются выстроить вокруг себя частокол из мелких добрых дел, отгораживающий их от страшного мира, в котором они живут.

Почему же ты не застрелил этого вампира, если он так опасен? — прервал его размышления Ингруд.

Все произошло слишком неожиданно. Мое внимание отвлекла мумия в той комнате, где он находился, и я заметил его лишь тогда, когда стрелять было уже поздно. Да он и не собирался на меня нападать, а я всегда следую правилу не заводить себе новых врагов без самой крайней необходимости. Никто не знает, насколько они разумны.

— А плач? Чей ребенок там плакал?

— Вероятно, эти звуки издавал сам вампир. Возможно, таким образом он оплакивает свои жертвы. Или старается привлечь к своему логову новую добычу. Но, наверное, я показался ему слишком опасным, и в последний момент он передумал нападать.

Елена гневно глянула в его сторону.

— Ты специально рассказываешь нам страшилки, чтобы я не могла спать по ночам?

— Я просто не знал, что существуют вещи, способные помешать тебе спать.

— И этого негодяя мы признали своим командиром!

Все, кроме самой Елены и Олега, дружно рассмеялись над ее шутливым выпадом.

Ингруд попросил рассказать, как выглядят земные вампиры. И Олег охотно выполнил его просьбу, стараясь развеять мрачное впечатление от своего предыдущего рассказа:

— Это просто небольшие летучие мыши, из отряда рукокрылых, ведущие исключительно ночной образ жизни. Но выглядят они отвратительно. Мне однажды пришлось видеть, как крестьяне поймали одну такую тварь, присосавшуюся к их корове. Красные глазки, небольшие, но очень острые клыки. Если эту маленькую морду увеличить в несколько раз, получится настоящее чудовище. Точно такое, как то, что ждало меня в этом доме.

— А хорсты не относятся к вампирам? — продолжал свои расспросы Ингруд. На этот раз ему ответил Коул:

— Хорстам не нужна наша кровь. Они выпивают наш разум, перекачивают в себя содержимое нашего мозга, превращая человека в безмозглую скотину, неспособную поднести ко рту даже ложку. Так что неизвестно, кто из них лучше. С вампирами их объединяет лишь то, что и те и другие охотятся по ночам.

— Кроме того, хорсты обладают зачатками своеобразного разума, что делает их особенно опасными, — заметил Олег. — У вампира я его не заметил.

— Можно подумать, что для этого у тебя было время! — фыркнула Елена, не упускавшая ни одного случая подколоть Олега.

— Для того чтобы заметить разум в любом существе, много времени не требуется. Аура разумного существа всегда окрашена в синий цвет. И ты знаешь об этом не хуже меня, — парировал он.

Солнце наконец полностью скрылось за далекими холмами на западе пустыни, окружавшей Силенту, окрасив башни и пилоны города в зловещий красноватый цвет.

— Нам пора выбрать место для ночлега, — предложил Олег, не забывавший об обязанностях командира группы. — Не стоит слишком углубляться в незнакомый нам город, темнота здесь наступает довольно быстро, несмотря на медленное движение солнца.

Никто ему не возразил. Оставалось выбрать подходящее здание. Вариант ночлега на открытом воздухе не обсуждался, и не только из-за вампиров и хорстов. Здесь могли водиться неизвестные твари. Намного опаснее этих двух, более-менее известных видов. Те, от кого не знаешь, чего ожидать, всегда кажутся опаснее. Не зря столица считалась у общинников таким страшным местом.

Здания на окраине той стороны города, на которой они теперь находились, хоть и сильно отличались от земных строений своеобразной архитектурой, — одно от другого почти не отличались, у всех были остроконечные, спиралевидные крыши, напоминавшие порцию розового рожка мороженого, и шестигранные основания высоченных стен.

— Почему бы не остановиться здесь? — спросил Коул, махнув в сторону ближайшего здания. — Все дома здесь одинаково выглядят!

— Я не люблю розовый цвет! — сразу же возразила Емец.

— Нам нужно выбрать дом с целыми окнами и надежной дверью! — сказал Олег, внимательно разглядывая раскинувшийся перед путниками квартал, конец которого уже трудно было разглядеть в лучах вечерней зари, темневшей с каждой минутой. — Вот это здание, по-моему, нам подойдет. — Он выбрал относительно невысокий дом, обнесенный крепкой изгородью, и с металлической дверью, закрытой на висячий замок. Но больше всего его привлекло отсутствие окон на первом этаже. Если надежно забаррикадировать дверь изнутри, до них непросто будет добраться. Правда, для этого требовалось сначала попасть внутрь дома… да еще так быстро, чтобы осталось время на его укрепление.

— Вот уж не думала, что на планете фронтеров встречаются земные замки! — с неодобрением заметила Емец, с удивительной последовательностью критиковавшая любое конструктивное предложение, особенно в том случае, если оно исходило от Олега.

— Это не земной замок! — мрачно заявил Роменд, безуспешно ковыряясь непонятно откуда взявшейся у него отмычкой в недрах замка. Им пришлось ждать минут пять, и Олег совсем уж было собрался идти дальше, когда в механизме что-то хрустнуло, и замок беспомощно повис на разомкнувшейся дужке.

— Ты неплохо подготовился для этой экспедиции! — заметил Олег, стараясь скрыть не слишком одобрительную усмешку.

— А ты думал, я отправлюсь рисковать жизнью без инструмента? Нет уж, командир! Каждый риск должен вознаграждаться. И я точно знал, что нам здесь предстоит!

Попав в дом, Олег поспешил убедиться, что, по крайней мере, в ближайших комнатах первого этажа нет ни мумий, ни скелетов. Ему не хотелось начинать привал с истерики, которую в этом случае непременно бы закатила Емец.

Он подозревал, что половина ее капризов искусственно наиграна, возможно, таким образом она старалась поднять себе цену в глазах спутников. И Олегу не хотелось давать ей для этого очередной повод.

К счастью, дом оказался пуст. То есть пуст совершенно. Здесь не было ни мебели, ни каких-либо вещей.

С минуту Олег обдумывал эту странность, стараясь разгадать предназначение так старательно запертого снаружи дома.

Общественное здание, какая-то контора или офис? — но и в этом случае в доме должны были быть вещи, необходимые для работы.

Впрочем, путники пока что успели осмотреть Только два первых этажа четырехэтажного дома, и это никуда не годилось. Вспомнив вампира, Олег, несмотря на то что уже полностью стемнело, предложил проверить верхние этажи, а главное — выяснить, насколько хорошо запирается здесь чердак.

Ингруд нес в заплечной котомке флягу с маслом Какого-то растения, предназначенного специально для факелов, и теперь ловко занялся их сооружением, использовав для обмотки кусок какой-то старой тряпки, извлеченной на свет из его бездонной котомки.

Факел вспыхнул резким красноватым светом, гораздо более ярким, чем ожидал Олег, и они не спеша двинулись вверх по ветхой деревянной лестнице.

На третьем этаже в свете факела заиграла россыпью огненных бликов большая стеклянная витрина, заполненная холодным оружием. Стало понятно предназначение дома. Что-то похожее на земной музей.

За первой уцелевшей витриной открылся ряд похожих на нее, но только разбитых и разграбленных. Олег подозревал, что это дело рук соплеменников Ингруда, за долгие годы организовавших не одну грабительскую экспедицию в этот заброшенный город. Но первая витрина, расположенная у самого входа, почему-то сохранилась.

В основном здесь находились вещи, обращение с которыми казалось Олегу непривычным, но и он, последовав примеру остальных, выбрал для себя короткий обоюдоострый меч, изготовленный из неизвестного металла сероватого цвета, который легко гнулся, так что этот меч можно было использовать вместо пояса. Имелась даже специальная застежка для этого, вделанная в рукоятку. Усомнившись в надежности выбранного им предмета, Олег взял в руки слишком широкую для человеческой ладони рукоятку и попробовал силу лезвия, рубанув им по подоконнику, после чего едва сумел вытащить из стены перерубившее бетонную балку лезвие.

Тяга мужчин к холодному оружию неистребима Даже стоя у корабельной пушки огромной мощности, они опоясывают себя кортиками.

Так что все, кроме Емец, прихватили с собой понравившееся оружие.

На самом верхнем этаже царил такой кавардак, словно по дому в этом месте носилось стадо слонов. Вся мебель оказалась разбитой в щепки, и лишь на стене висел чудом уцелевший аппарат непонятного назначения. Это был какой-то квадратный ящик с маленькими лампочками и несколькими клавишами. Лампочки, разумеется, не горели, а клавиши издавали лишь глухие щелчки, после которых ровно ничего не происходило.

— Нет связи, — констатировал Олег, надеясь, что его шутка развеет мрачное настроение, сопровождавшее их передвижение по этому давно умершему дому, но почему-то никто даже не улыбнулся.

В конце концов они добрались до чердака и, убедившись, что единственную ведущую из него дверь можно как следует забаррикадировать, сразу же приступили к этой необходимой работе.

Покончив с ней, вся команда вновь спустилась на первый этаж и начала готовиться ко сну.

— Мы что, будем спать на полу? — возмущенно вопросила Емец, обнаружившая наконец новую причину для недовольства. — Здесь даже нет кроватей!

— У нас есть спальные мешки. И в любом случае это лучше, чем ночевка в лесу под открытым небом! Здесь достаточно комнат, каждый может выбрать для себя персональную.

Это предложение успеха не имело, поскольку Ингруд, Роменд и Коул предпочли спать вместе, и только необходимость поддерживать командирский авторитет, как он его понимал, вынудила Олега не Присоединяться к ним и занять отдельную комнату. Прочем, ненадолго. Уже через пять минут в его забарабанила Емец.

Пришлось встать и открыть дверь.

— Я не могу спать одна в этом доме! Здесь пахнет покойниками! — заявила она, нахально глядя на него снизу вверх. Похоже, она была уверена, что уж на этот раз ей удастся одержать победу над упрямым сопротивлением Олега ее чарам.

Почему-то эта ее уверенность вызвала в Олеге вспышку гнева, и он, не сумев сдержаться, ответил довольно грубо:

— Перестаньте строить из себя красну девицу, капрал Емец!

Она вспыхнула до самых корней волос. Он никогда не предполагал, что женщины могут краснеть до такой степени.

Закусив нижнюю губу, Емец с секунду смотрела на него полыхающим ненавистью взглядом.

— Вы об этом еще пожалеете, господин командир!

«Конечно, я об этом пожалею. Я уже жалею. На этой планете я только и делаю, что теряю друзей и приобретаю новых врагов», — подумал Олег, ни словом не ответив на этот последний выпад.

Емец ушла, хлопнув на прощанье дверью, да так, что с потолка посыпалась штукатурка на расстеленный походный спальник.

Пришлось выворачивать его наизнанку, а затем вытряхивать, потому что мелкие кусочки штукатурки попали внутрь мешка.

Потом он долго не мог заснуть в этом холодном просторном мешке и все прислушивался к странной тишине, полной неродившихся звуков, которая переполняла теперь весь дом.

Незаметно для себя Олег переключил слух в ментальный диапазон. И прошелся ментальным щупом по всему дому в поисках чужих разумов, но ничего не обнаружил, кроме неясных шепотков чьих-то'' мыслей, таких же неопределенных, как и неродившиеся в тишине звуки этого дома.

В какой-то момент он наткнулся на разум Емец и сразу же отдернул свой мыслешуп. После нанесенного ей оскорбления было бы нечестно подслушивать ее мысли, ему и так не составляло особого труда представить, о чем она сейчас думает в своем таком же холодном и одиноком спальном мешке, как его собственный…

Не хватало еще, чтобы она уличила его в подслушивании — для психодела третьей степени не составит никакого труда обнаружить чужое пси- прикосновение к своему мозгу. Пришлось прекратить мысленные прогулки по дому, он еще не научился так управлять собственным сознанием, чтобы суметь направить мыслешуп в заранее заданное место.

Олег сунул игольник под надувную подушку спальника, как делал это всегда во время похода, и постарался вспомнить лицо женщины, ради которой оказался на этой враждебной планете.

Но лицо Лэйлы почему-то не вспоминалось… Вместо него перед глазами прыгало и гримасничало лицо генерала Горзина, начальника СБ Земной Федерации. Он пытался сообщить Олегу что-то важное, но лишь беззвучно открывал и закрывал свой большой зубастый рот, словно щука, вытащенная на берег.

Постепенно и незаметно для себя Олег задремал.

Разбудил его посреди ночи дикий, нечеловеческий вопль, сменившийся бульканьем, от которого все тело свело судорогой.

В следующую секунду мышцы Олега распрямилась, выбросив его из спального мешка, как пружина.