Люди привыкли измерять время с помощью различных часовых механизмов и в конце концов перестали замечать, что скорость его течения может быть совершенно различной. Хотя никто не станет отрицать, что счастливые часы проходят слишком быстро, а часы уныния, боли и несчастий тянутся бесконечно.

Особенно сильно замедляется время, связанное с томительным ожиданием какого-нибудь события. Но проходят часы, дни, недели, и в конце концов привычные отрезки времени перестают существовать для узника, который не может видеть даже движения солнца на небосклоне.

Олег не знал, сколько дней он провел в своей темнице. Время исчезло, превратившись в непрекращающуюся череду мучений. Жажда и голод были далеко не самыми страшными его мучителями.

Сознание того, что он не оправдал надежды друзей, не сумел ничего изменить в ходе безнадежной войны, которую вели его соотечественники, тоже было не самым страшным.

Самым страшным было отчаяние. Оно возникло далеко не сразу, хотя понимание того, что его положение безнадежно, пришло к Олегу, как только в замурованном входном блоке его камеры исчез последний луч света.

Но оставалась еще надежда на то, что он справится с обрушившейся на него бедой, найдет выход и путь к освобождению. Но с каждым днем, по мере того как слабело его тело, эта надежда тоже становилась все слабее.

Спустя какое-то время он стал убеждать себя в том, что помощь извне непременно придет, что его Найдут, уже ищут! Надо лишь прислушаться к далеким ментальным голосам, попытаться разобраться в том, что они бормочут в его воспаленном мозгу.

Он и пытался, пока не понял, что медленно, но верно начинает сходить с ума. Тогда он обратился к богу, в которого не верил. Правда, это был не тот бог, придуманный церковниками. Его бог управлял всей вселенной и был той самой разумной программой, которая содержалась в любой вещи, в любой далекой звезде и в нем самом.

И этот бог в конце концов ответил ему… Или это был очередной бред? Олег находился уже в том состоянии, когда трудно отличить бред от яви.

— Чего ты хочешь от меня, человек? — спросил его этот бог из глубин его собственного сознания.

— Неужели до сих пор ты этого не понял?! Неужели ты не можешь ограничить власть зла и боли, царствующих над твоими созданиями по всей вселенной?

— Боль закаляет сознание и волю. Она помогает найти ответы на самые сложные вопросы.

— Мне она только мешает, ко мне она приближает лишь смерть!

— Так прекрати ее!

И неожиданно Олег понял, что боль подчинилась ему в каждой измученной клеточке его тела. Она ушла, оставив его наедине с вечностью, в которой обитает смерть и которая сама по себе является лишь переходом к новому рождению.

Распластавшись на гнилой соломе, Северцев замер, прислушиваясь к тому, как медленно, по капле, жизнь начинает покидать его тело. Вначале омертвели руки, он перестал их чувствовать, за ними последовали другие части тела, и, в конце концов, у него остался лишь мозг. Мозг и воля, которые, объединившись в одно целое, все еще не желали умирать.

Шорох. Надоедливый монотонный звук, которого здесь, в обители смерти, быть не могло. Он поймал последнюю крысу много дней назад, он не помнил, когда именно.

Ему совершенно не хотелось есть. Но звук продолжался, и рука, не подчиняясь его желанию, словно обладала собственной волей, потянулась к ременной ловушке, которую он соорудил из обрывков своей куртки много веков назад. Ловушка дернулась, и в руках у него оказался какой-то пушистый комочек.

— Ты еще помнишь меня, человек? — пропищал тоненький голосок в его сознании.

Перед глазами Северцева в ответ на этот голосок замелькали картины далеких воспоминаний… Ночевка в холодной пещере, и ее хозяин, не пожелавший расстаться с людьми, разделившими с ним ночлег. И портал, в котором исчезло существо, за короткий срок сумевшее стать для него почти другом.

— Откуда ты здесь взялся, Рыжеватый? Ты мне снишься, наверное. Тебя не может быть в этой камере смерти.

Кажется, он прошептал именно это, не желая, чтобы этот живой пушистый комочек вырвал его из объятий смертоносного сна. — Меня занесло совсем в другое место. Но я искал тебя, когда понял, что тебе плохо. Я тебя искал много дней. Вот, возьми и съешь этот корень, я добыл его для тебя.

— Что это?

— Арканит. Тебе не будет больно. Часто его сок убивает, но иногда исполняет желания.

— Исполняет желания? Это как?

— Если ты не умрешь сразу, он поможет тебе Встретиться с демоном Асхи. Вообще-то демон не исполняет желаний, но иногда дает дельный совет, что нужно сделать, чтобы они исполнились.

Фронтеры часто умирают от сока арканита. Но все равно находятся многие, кто хотел бы его попробовать. Особенно те, для кого жизнь потеряла всякую ценность. Мне показалось, что ты решил расстаться с жизнью, а в таком состоянии даже небольшой шанс… А если ничего не получится, то тогда, по крайней мере, твоя смерть станет безболезненной и быстрой.

— Спасибо, малыш!

Корешок оказался сочным, хотя совсем небольшим, и его горьковатый сок сразу же заполнил рот Олега слюной, которая, как ему казалось, полностью высохла много дней назад, с тех самых пор, как вода из вонючего источника стала вызывать у него непрерывную рвоту.

Почти сразу же, едва его сознание затуманилось от действия наркотика, содержащегося в соке арканита, Олег увидел демона.

Демон оказался здешним, инопланетным демоном. У него были зачатки недоразвитых крыльев. И отвратительная волосатая морда, украшенная выдающимися вперед желтоватыми клыками. Все тело демона покрывала густая всклокоченная шерсть.

Демон сидел в пещере, внешне похожей на камеру Олега, и непрерывно чесался, словно его донимали блохи. Заметив появление Олега, он недовольно оскалился в его сторону, а затем произнес на чистом интерлекте:

— Ну, что нужно?

— Совет!

— Совет, совет! Всем нужны советы, я что, нанялся к вам в советчики? И, заметь, никто не хочет платить! Все требуют бесплатных советов!

— А какова плата? — поинтересовался Олег.

— Ну, плата стандартная. Твоя жизнь.

— Зачем мне твои советы, если я расстанусь с жизнью?

— Этого я не знаю. Это ты должен решить.

— Хорошо. Я согласен, но только сначала — совет, и если он окажется бесполезным, то никакой платы ты не получишь!

— Ну, разумеется! — радостно согласился сразу же оживившийся демон. — Итак, что тебе нужно?

— Освободиться из подземного лабиринта хорстов, в котором они меня замуровали.

— Ага, лабиринт. Так я и думал, это совсем непросто — оттуда выбраться!

— Так ты даешь совет или нет?

— Экий ты нетерпеливый… Дай подумать… Ты что-нибудь знаешь о строении атомов?

— Ну, более или менее, всё, что в школе проходили, я еще помню!

— Это хорошо. Итак, атомы в молекулах располагаются на значительном расстоянии друг от друга, просто на гигантском расстоянии, если за единицу измерения взять размеры самого атома.

— Что ты мне голову морочишь какими-то атомами! Какое это имеет отношение к моему освобождению?

— Самое прямое. Ты, кажется, веришь в единого вселенского бога. В того, который создает матрицы всех вещей. Вот и обратись к нему, попроси изменить твою матрицу таким образом, чтобы атомы в молекулах твоего тела сблизились.

— Зачем?

— Какие вы, люди, идиоты! Зачем! Затем, чтобы стать маленьким. Таким же маленьким, каким сей час стал твой Рыжеватый, свободно передвигающийся по крысиным ходам, многие из которых выходят наружу. Эй, ты куда это собрался? А плата?

— Сначала я должен проверить твой совет в действии! — ответил Олег, исчезая.

— Вот так всегда! — вздохнул демон, вновь начиная чесаться. — Работаешь, работаешь, и никакой благодарности!

* * *

Олег очнулся и потом долго лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию. Оно было достаточно необычно.

Голод и жажда исчезли. То есть исчезли совершенно, без всякого подавления вкусовых и болевых рецепторов. Он чувствовал себя свежим и бодрым, словно только что вернулся с прогулки по свежему воздуху. Непривычная сила и энергия переполняли каждую клеточку его тела.

Неужели наркотик, содержавшийся в арканите, оказал на него такое сильное действие? Или он уже умер? А может быть, наркотический бред все еще продолжается и, открыв глаза, он вновь увидит какого-нибудь демона?

Демона он не увидел, но мир, окружавший пленника, стал таким странным, что его вид заставил Олега немедленно вскочить на ноги. Вскочить, не ударившись головой о потолок, и распрямиться впервые за долгие-долгие дни. Потолка не было вообще.

То есть, возможно, он и был, но находился от него на таком большом расстоянии, что рассмотреть его не было никакой возможности.

Олег стоял в огромном зале, противоположные стены которого едва просматривались в светящемся под его взором полумраке. «Хоть это-то не изменилось!» — удовлетворенно подумал Олег, решительным шагом направляясь к далекой стене, и тут же, услышав шорох у себя за спиной, резко повернулся.

Чудище, размером с лошадь, лениво потягивалось, лежа на огромной груде мокрой соломы, издающей отвратительный запах. Пушистая морда чудища с кисточками на ушах почему-то показалась знакомой…

«Узнал меня, человек? — спросило чудище, и от грохота его ментальной речи Олег едва устоял на ногах. — Ты довольно сильно уменьшился в размерах!»

— Скорее, это ты вырос! — пробормотал Олег, все еще будучи не в силах поверить в происшедшие в нем изменения.

Изменился окружающий его мир, это казалось таким очевидным! Достаточно было взглянуть на одежду, которая по-прежнему оставалась ему впору, на башмаки, в точности повторявшие контур его крохотных ног…

Он вновь попытался сделать несколько шагов, и сейчас, когда прошла первая эйфория от обладания телом, которое не терзает постоянная боль, Олег вдруг понял, что-то здесь было не так… Ему показалось, что гравитация изменилась, усилилась настолько, что хотелось упасть, распластаться на земле и не двигаться…

«Это слабость от голода. Она пройдет!» — попытался он себя успокоить, но это была не слабость. Его крохотные мышцы с трудом справлялись с весом тела, который если и уменьшился, то слишком незначительно по сравнению с объемом…

С трудом добравшись до стены, Олег обнаружил в ее нижней части вход в какой-то туннель. Он мог бы теперь войти в него, не сгибаясь. У самого входа валялась на земле огромная кожаная петля, не так уж давно сделанная его собственными руками. Петля, в которую он поймал стоявшее за ним чудище…

— Ты запомнил дорогу наружу? — спросил он Рыжеватого хриплым изменившимся голосом и только потом вспомнил, что надо говорить на ментале.

— Слишком много поворотов, тупиков и ответвлений. Запомнить их все невозможно. Но у меня хороший нюх. Я найду дорогу, жаль, что ты не сможешь ехать у меня на спине. Пока ты был без сознания, я пытался тебя поднять, но ты слишком тяжел. Я не смог даже сдвинуть тебя с места. Тебе придется накинуть на меня веревку, которой ты меня ловил, и все время держаться за ее конец, чтобы не потеряться в крысиных туннелях.

— Я ловил не тебя, а крыс… — возразил Олег, все еще не до конца поверивший в происшедшие с ним изменения. Человеку всегда почему-то проще поверить, что меняется не он, а окружающий его мир.

С годами мир становится суровее, многие задачи, такие легкие и простые в двадцать лет, в семьдесят почти неразрешимы… Но мир Олега изменился слишком быстро и слишком кардинально, и ему еще предстояло привыкнуть к этому новому миру, который к тому же казался ему нереальным, словно все, что с ним сейчас происходило, совершалось в наркотическом сне.

Над входом в туннель прямо над его головой светилось красноватым светом какое-то пятно. Единственное пятно света в окружавшем его мрачном мире.

— Что это? — спросил он не столько Рыжеватого, сколько самого себя, но получил ответ именно от него:

— Плевок демона. Асхи приходил за тобой. Но,

увидев, во что превратилось твое тело, только плюнул, прежде чем исчезнуть.

Выходит, даже демону не понравилось его новое крохотное тело… Интересно, сумеет ли он, когда придет время, выбраться из новой ловушки, которую только что создал для себя собственными руками? Он совершенно не представлял, что нужно сделать, чтобы вернуть себе прежний мир… Ладно, об этом он подумает, если выберется отсюда. Сейчас, пока его новое тело еще полно сил, надо немедленно отправляться в путь.

Неожиданная мысль заставила Олега задать новый вопрос, прежде чем накинуть на шею своему другу, ставшему таким огромным, кожаную петлю:

— А как же крысы? Ведь это их норы! Как тебе удалось пробраться мимо них?

— Я их чую на большом расстоянии и всегда сворачивал в сторону. Возможно, поэтому и не запомнил всех поворотов. Часто приходилось прятаться в боковых ответвлениях и, затаившись, ждать там, пока они пройдут. Но, чем заметнее я приближался к твоему логову, тем меньше мне попадалось крыс. Похоже, в этом районе ты их всех употребил в пищу.

Олегу оставалось лишь надеяться, что его новое тело произведет на этих чудовищ такое же отвратительное впечатление, какое оно произвело на демона. Маленькое, очень жесткое и совершенно невкусное… Правда, крысы, в отличие от демона, плеваться не умели. Они предпочитали жрать все, что попадалось им на пути, в особенности фронтерские крысы…

Последний раз окинув взглядом бывшую камеру, превратившуюся теперь в огромный зал, Олег совсем было собрался шагнуть в крысиный туннель, как вдруг вспомнил о том, что в его кошмарах самым страшным была жажда. Нужно запастись хотя бы не большим количеством воды в долгую и неизвестную дорогу, но, посмотрев в сторону вонючего желтого ручья, превратившегося теперь в настоящий водопад, Олег едва сдержал приступ рвоты.

Рыжеватый, уловивший обрывки его мыслей, успокоил его:

— Большая часть нашего пути пройдет вдоль подземной реки. Вода там чистая и холодная, в ней даже водятся здешние слепые рыбы.

— Пещерные рыбы везде слепые, во всех мирах. Зрение атрофируется там, где в нем нет нужды.

Олег удивился собственной рассудительности и тому, что совершенно не чувствует голода и жажды… Не слишком ли сильно он изменился и существует ли вообще обратная дорога к его прежнему состоянию?