Земля мечты

Гуранов Егор

 

Гуранов Егор

Аннотация:

 

 

 

Часть первая

 

Глава первая. Дорога отчаявшихся.

 

 

 

 

1. Ситуевина.

11.09.12. 15:00 Окрестности города N–ск. Свалка.

Какого черта принесло этого черножопого урода сюда. Что мне проблем в жизни мало. Ну не должно его сегодня здесь быть.

Прибывший местный султан Аслан — «Ослан» прямо из своего черного джипера «Land Cruiser Prado» направился в свою резиденцию — вагончик. Сразу туда же рванули «ослановы джигиты».

Что‑то затевают.

Уже давно обещали городские власти построить мусороперерабатывающий завод, так он в обещаниях и остался. Лишь на очередных местных выборах его новый проект появляется в новых обещаниях тех же самых людей. А построй они завод, тогда бы столько рабочих мест добавилось. И дешевая энергия. Стал бы чище город. И не задыхались бы горожане от часто горящей свалки. Особенно в раскаленное южное лето. Поменьше стало бы здесь «черных» — ведь здесь придется работать.

А сейчас они сами устроили сбор металлолома, макулатуры, цветмета, пластика, бутылок, шмотья и прочего вторсырья, используя бесплатную «бомжовую» рабскую силу.

«Черные» уже совсем достали. Зачем им разрешили спуститься с гор. Сидели бы там и друг друга резали, не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой. А вооруженные казаки бы их охраняли от нас. Нет, блин, толерантность, дерьмократия и прочие ужасы Запада для нашего бюрократического не слишком Востока.

Нам нельзя ничего — черным же все можно.

И вот результат — джигиты заправляют делами в российской глубинке, даже на городской свалке.

Ненавижу эту наглую породу за нежелание работать, хоть головой, хоть руками.

Смелые, когда десятеро на одного, и трусливы, когда один на один.

Тупорылые, в основном, но хитрожопые.

Культивирующие право сильного, как у животных.

Такие вот альфа–самцы человеческого рода.

Они ненавидят других людей, хоть чем‑то отличающихся от них: верой, полом, знаниями, умением, финансовым достатком… Особенно последнее. Для них наличие у других хоть маломальских материальных ценностей — просто личное оскорбление, которое они пытаются быстро разрешить, невзирая на протесты ограбляемых. А если кто не только сопротивляется, но и дает им должный отпор — ненавидят вплоть до самой смерти.

Вот и у меня тоже вот такое же случилось.

Перешел дорожку этому эмиру свалки. Не дал себя обобрать и не стал их рабочим–рабом. Да еще с глазу на глаз пообщался с «осланом».

Устроил им небольшую «войнушку».

Теперь мстит.

И если попаду в поле зрения его или его банды — сразу каюк.

И ни какой толерантности.

Итак, надо делать ноги отсюда — место моего пребывания здесь становиться опасным для моего здоровья. Иначе можно самому искать крепкую веревку и надежный сук, чтобы не было мучительно больно …

Но это не для меня. И даже не успокаивает то, что на парочку горцев меньше станет на этом свете.

Джигиты свои горные законы у нас вводят — Запад молчит: это же не национализм.

Начинаем сопротивляться — хочется оставаться русскими со своими традициями. Запад сразу подымает вой о русском махровом национализме и шовинизме.

Если в предыдущие века дети смешанных браков, особенно при Советах, всеми правдами и неправдами старались записаться русскими, хотя инородцу при Империи жилось легче. То в последнее десятилетие новая тенденция — только не дать записать в графе национальность русский (-ая).

Вот и результат новой власти: количество русских резко стало падать.

От нас уже ничего не зависит. Нас просто не слышат. Но, несмотря на это, хотелось что‑то изменить, как‑то исправить такое положение.

Один дед молдаванин рассказывал, как в сороковых годах двадцатого века казахи ссыльных чеченов воспитывали.

В совхозе праздник — привезли из района кино. После просмотра картины старшее поколение разбредается по домам или в гости, а молодежь идет на танцы.

Танцуют парами. Здесь все вперемешку: и казахи местные, и ссыльные украинцы с молдаванами; и эвакуированные с захваченных фашистами территорий.

Тихо — мирно.

Одно слово — праздник.

Как не бывает бочки меда без ложки дегтя. Так и на этом празднике появляются молодые джигиты с дальней чеченской кошары.

И как всегда, их закон — для всех закон. Подходят к девчонкам, хватают и тащат танцевать. Сопротивляющихся начинают бить. Заступаются парни по одному, и их отоваривают втроем, вчетвером.

Казахи как‑то сразу все исчезли.

В общем, полный конец праздника.

Крики. Гвалт. Избитые ребята. Плачущие девушки.

И тут возвращаются молодые казахи на конях.

Арканами похватали чеченов, и по земле, если не устоял на ногах уволакивают далеко в разные стороны степи. А там плетками, нагайками — выдают полный воспитательный комплекс.

Под утро все чечены — от детей до старух, под предводительством старших рода, вооруженные чем попало приходят в совхоз на разборки.

Местные аксакалы отвечают, что наказали только виновных.

А те в ответ чечен всегда не виновен и не подсуден. Выдайте виновников, а то всех порежем.

Аксакалы видя такое не уважение, посылают пасти баранов и даже близко здесь не появляться во избежание …

Чечены в драку, от мала до велика.

Опять казахи на коня, арканами — и в степь — остудить страсти, не смотря на пол, возраст.

Напал — отвечай.

Остался в стороне — не тронули.

Все! Финал — больше чечены к этому совхозу близко не подходили. Даже к далеким кошарам.

А прийти сюда и дебоширить — да упаси Аллах!

 

2. Скорострельное решение.

Чего‑то отвлекся я от наблюдения.

Анализируя сложившуюся ситуацию, и следя за округой, обратил внимание, что джигиты «ослана» устроили «тараканьи бега» — все повылазили, суетятся, бегают. Ментов, что ли ждут. Не любят они конкурентов.

Надо бы поближе все рассмотреть.

Достал бинокль TASCO из футляра. Это одноглазое камуфлированное чудо из Китая, кратностью 8х21. Конечно, не совсем удобно одним глазом наблюдать, но что поделаешь. Когда настраиваешь (фокусируешь) бинокль на объект, правый объектив вообще не двигается — просто забыли одну деталь при сборке. Хотя, найденному коню… Эх, найти бы подобный бинокль хоть без линз, и отремонтировать, вот было бы хорошо.

Так, хватит мечтать. Обозреваем внимательно окрестности.

Рассматривая в бинокль территорию, увидел подъезжающую автоколонну. Первым шел совсем не новый тентованый КамАЗ, за ним военная «шишига», потом буханка серо–стального цвета, Урал с кунгом, видимо, списанный военными. Вдалеке гарцует «козлик» защитного окраса.

Ахмет, шестера «ослановская», увидев подъехавших, рванул за своим бугром. Тот час из вагончика выскочил Аслан, увидев КамАЗ притормозил и дальше двинулся вальяжно в сторону прибывающих гостей.

Переместив направление бинокля в сторону колонны, увидел, как открылась дверца водителя КамАЗа. Не глуша движок, вылез здоровый шоферюга выше среднего роста. Руки как лопаты. Оглядевшись внимательно вокруг, направился к вагончику слегка сутулясь при ходьбе.

Почти сразу возле КамАЗа оказался рыжий среднего роста, кряжистый мужик слегка за тридцать. Когда и откуда успел он появиться? Скорее всего, со стороны «шишиги». Также оглядевшись по сторонам, плавно двинулся к кабине КамАЗа.

Судя по движениям этот малый непростой — либо профессиональный охотник, в смысле егерь, либо кто еще покруче. Так как он двигается, не напрягаясь, наверное, подкрадываются к добыче. Хотя может быть военный. Рыжий плавно перетек ближе к голове колонны. В руках у него появилось руж–жо. Судя по узнаваемому профилю, торчащего снизу магазина «калаша», это — скорее всего нарезная «Сайга» .

Боковым зрением заметил, как к стоящему возле вагончика Аслану в окружении своих джигитов, уже подходит водила подъехавшего КамАЗа.

Поприветствовали друг друга и стали о чем там деловито общаться между собой, так сказать перетирают вопрос. Договорившись о чем‑то с гостем, Аслан повернулся к своим джигитам и что‑то сказал. Они сорвались с места и направились в сторону шастающего по своим делам «народу». Началась неслабая такая движуха бомжей и «синяков». Некоторые, особи посообразительнее быстро рассосались по своим нычкам и берлогам.

Заныкался и я.

Во! Пока я прятался, гости успели договориться с Асланом.

Шофер возвращается к КамАЗу. Сказав что‑то рыжему охотнику, скорее всего результаты сделки, шустро забрался в кабину. КамАЗ завелся и направил его в сторону вторсырья.

Охотник, пропустив его мимо себя, переместился ближе к «шишиге». Он даже не собирался убирать свою «Сайгу», и как не в чем небывало прогуливался возле головы колонны, продолжая отслеживать «движуху» в округе.

Рассматривая подъезжающий к местным залежам металлолома, я обратил внимание на номер КамАЗа. Смотри‑ка КамАЗ‑то земляка моего, обрадовался я, и загружается металлоломом. Значит, рванет обратно. На таможне наверняка на «лапу» давать будет, вон у них цельная автоколонна получается. Может и в кузов не глянут вообще. Ну, значит, и мы рванем домой. Хотя там уже нет моего дома. Ну, тогда хоть на свою малую родину. Может там удастся восстановить документы. Загружаться долго будет, наверное. Ведь надо будет еще все закрепить–привязать. Надеюсь успеть. Но надо поторопиться.

Местные «синяки», подгоняемые джигитами, начали загружать в кузов КамАЗа металлолом.

Так! Быстро собрать вещи и воды побольше с собой захватить.

Нищему собраться — только подпоясаться.

Чего тут собирать: рюкзак, сумка для инструмента, сумарик с едой, да чуток воды — литров …дцать. Все‑таки сутки в пути.

Ну, тогда погнали!

Запихав в полупустой рюкзак свои оставшиеся вещи, утрамбовал мускулистой силой то, что не хотело отправиться со мной в путешествие.

К рюкзаку приторочил арбалет в самодельном чехле. Конечно, лучше бы его заряженным в руках держать для контроля ситуации, но у меня лишь две руки.

С правого боку присобачил отремонтированное мачете Tramontina.

Рюкзак готов!

За голенище сапога засунул нож–засапожник, сделанный из обломка шашки.

Теперь я вооружен и может даже где‑то и кому‑то опасен.

Теперь инструмент.

Весь наличный инструмент храниться в специально сшитой мной сумке. Закидал туда сверху туристический «отреставрированный» топорик советских времен, садово–саперную лопатку и тесак, сделанный из «волговской» рессоры, чтобы быстро достать, если что.

Да, надо воду не забыть. Взять по максимуму. У меня всегда в нычке лежит запас воды, так как доступ к местной скважине ограничен. А больше питьевой воды в округе негде взять.

Выполз из своей берлоги нагруженный как вол. Нам к этому не привыкать.

Огляделся.

Пока я собирался, оказалось, что КамАЗ загружен и развернулся на выезд. Движок пашет. Кабина со стороны водителя прикрыта.

Водитель, видимо, уже расплатился за металл, теперь двигается по направлению к «народу», наверное, по поводу оплаты за погрузку. Сразу возле него поднялся какой‑то нездоровый хипеж. «Синяки» устроили «хоровод» вокруг камазиста.

Во! Такой удобный момент по–тихому загрузиться в транспорт.

Надо оперативно использовать сложившуюся ситуацию.

Быстро добежав до штабеля вторсырья, ближайшего к цели моего движения, шухерясь от неожиданных «друзей», начал пробираться поближе к КамАЗу.

Снова огляделся. Лишняя осторожность не помешает.

Вроде никто сюда не смотрит. Все слишком заняты.

Местному «народу» и их хозяевам не до меня: первые хотят получить деньги за свою работу и быстро свалить, а вторые — прихватизировать их у первых безвозмездно, пока те не успели заныкать.

Со стороны же остальной колонны задний борт КамАЗа не должен быть виден.

Быстро метнувшись к заднему борту, закинул все в кузов.

Сам забрался.

Теперь бы разместится быстренько где‑нибудь тут без грохота и лишнего шума.

Подсветив светодиодным фонариком себе под ноги, двинул с вещичками вглубь кузова, стараясь не навернуться и найти место, где можно затихориться до отъезда.

Ничего себе — металлолома не так уж много накидали.

А я ведь мог и опоздать.

Хорошо что поспешил. Зато сейчас спешить не надо, а то будет большой грохот.

Под ногами попадался, то уголок, то швеллер или арматура, трубы, рельсы и другой металлолом. Расположили его от середины к левому борту кузова, отгородив железными листами здоровые ящики со станками и лари какие‑то, находящиеся в правой части кузова и вдоль кабины КамАЗа.

Надо миновать это железное поле и спрятаться за железными листами, чтобы при резком торможении не оказался как бабочка в «гербарии». А «булавочек» здесь нагружено по колено. Но мы‑то трезвые, и море‑то железное…

Так! Может облюбовать себе вот этот верстачок прижатый к борту, и до половины засыпанный металлоломом. Неплохой такой диванчик получится.

Нет, здесь не спрятаться. Это место хорошо видно со стороны заднего борта.

Двигаем дальше, ближе к кабине. Будем искать другое место посадки.

Пока я тут как партизан прятался, «хипеж» на свалке затих.

Прислушался — чьи‑то шаги приближаются к КамАЗу, причем к заднему борту.

Неужели заметили меня?

Видно как слегка приоткрывается задний полог.

Что там происходит‑то?

У меня сердце чуть не выскочило изо рта. Только затихающий адреналиновый шторм опять захлестнул новой волной.

Полог закрылся и началось непонятное шуршание.

Во! Дошло до меня — он закрывает задний полог.

Фу–ух!!! Пронесло!

А как я потом отсюда выберусь?

Ладно. Надо сначала отсюда свалить, а там как‑нибудь разрулим.

Услышал шаги вдоль левого борта. А затем скрип.

О, это водила открыл дверь и залазит в кабину.

Захлопнулась дверь.

Водитель добавил газу.

Ну, все! Тронулись в путь!

Скатертью нам дорога!!!

 

3. И швец, и жнец, и на… нервах чьих‑то дудец…

11.09.12. 15:40 Окрестности города N–ск. По дороге в D–ск.

КамАЗ стал набирать скорость. Трясти стало меньше. Значит, вышли на шоссе. Отъедем подальше, и надо будет получше устроится. А пока проверим, хорошо ли меня здесь закрыли, и можно ли выбраться отсюда в случае чего, заодно разведаем — как там за бортом. Подошел к заднему борту, попытался поднять полог.

Фиг–вам — индейская хата такая!

Зато сквозь небольшую щель увидел, лишь улетающую в даль дорогу. КамАЗ замыкал автоколонну. Так, понятно — в принципе, свалить отсюда не трудно

Теперь надо повнимательней осмотреть свои временные апартаменты на сутки путешествия. Светя фонариком, аккуратно пошел к кабине.

Вот то, что надо! За здоровым ящиком, прижимающим к переднему борту лари из10 мм фанеры, поставленные друг на друга. Все капитально закреплено. Вот где себе лежанку устроить. Только проверю надежность крепления. Вроде нормально.

Тогда переезжаем. Взял и перенес туда свои шмотки, компактно сложил. Пускай все будет под рукой.

Так теперь надо провести инвентаризацию наличия — отсутствия, что взял с собой — а что осталось на прежнем месте моего пребывания, т. е. что я мог забыть впопыхах, что — где есть — и как обойтись без того чего нет.

Я по природе своей хомяк: все в дом- все в дом. А так как дом в последнее время там где я сам, то я как та черепаха — все свое ношу с собой, а точнее — за спиной, в самопальном рюкзаке типа ранец. Смастерил его из кусков, по всей видимости, военной палатки, лямки от велорюкзака и спинки от туристического рюкзака. И велорюкзак, и туристический достались лишь фрагментально. Куски от них пошли на карманы и верх клапана–кармана рюкзака, чтоб дождик мимо лил. А также все стяжки обвязки и подвески перешли по наследству. Получилось чудо с карманами литров на шестьдесят–семьдесят.

Снаружи к рюкзаку приторочил свое единственное стреляющее оружие — арбалет.

Достался он мне в крайне тяжелом положении: слегка покоценный рычаг взвода, Отсутствовали плечи арбалета. Изрядно ободран пластиковый приклад. Тетивы вообще не было. Но «живой» сам механизм, цел курок спуска. В общем можно отремонтировать, что я и сделал.

Новые плечи арбалета прямо с концевиками сделал из рессоры. Намучился, конечно, все вручную пришлось делать. Тетиву решил сделать из тонкого металлического троса. В этом бесперспективном деле помог один «синяк» — бывший «тросоплет», так сказать. Умение не пропьешь, а желание добавить — самый лучший стимул. Увидев, как я пытался вплести петлю — ухохотался. А когда был послан в далекий безвозвратный пеший эротический поход, предложил мне за малую толику любого спиртосодержащего решить этот вопрос быстро и качественно.

Вот так появилось это «грозное» оружие охотника за голубями.

Проблемой стала подбор нормальных болтов — даже если прямые, то слишком легкие, то тяжелые. А материал для болтов редко можно найти, чтоб достаточно прочные, но легкие. Железо не идет. Трубки алюминиевые или железные. Иногда пластик.

А со стабилизацией в полете вообще беда …

Поэтому охота не была частой.

Промахнулся — прощай стрела. Не всегда удавалось найти. Видимо Василис Прекрасных в округе не наблюдалось. Даже лягушек не наблюдалось. Степь однако. Зато появилось стреляющее оружие для своей защиты. Так сказать — весомый аргумент в некоторых жизненных ситуациях.

С другой сторону к рюкзаку приторочина «крышу дома» своего сделанную из брезента. Отвязываем ее и раскатываем. Сейчас она мне пригодиться.

В клапане–кармане лежит коврик из прямоугольных кусков пенополиэтилена, обшитых материалом из старых зонтов, соединенных вместе. Получилось не слишком большая и, достаточно удобная конструкция. Тоже достаем.

В одном кармане рюкзака лежит простой дождевик и довольно потертая армейская фляга с водой, в другом — аптечка.

Даже вот так: АПТЕЧКА. Без нее на свалке ласты склеишь моментом. В футляре автомобильной аптечки еще времен союза находятся в основном обеззараживающие вещества, такие как йод, перекись водорода, «зеленка», марганцовка, спиртосодержащая жидкость типа «настойка Календулы». А также активированный уголь, куда ж без него, анальгин, стрептоцид, аспирин, цитрамон, клочочек ваты в герметичной пластиковой баночке из‑под какого‑то крема, да пару бинтов. Вот вся скорая помощь.

Развязываем рюкзак, — ну и что тут у нас внутри.

Сверху прикрывает кусок толстого целлофана, так сказать во избежание.

Мягкое, но плотное — поближе к спине лежит — брезентовая стеганка; сине–голубая спецовка–полукомбинезон, с кучей карманов; куртка–спецовка.

Единственная приличная одежда еще из дома: джинсы, рубашка и толстовка.

Почти как новая куртка из нынче не модной толстой кожи.

Небольшой пакет с рыболовными снастями. Видно жена горе–рыбака его амуницию выкинула после очередной «рыбалки». Несколько раз ходил рыбачить с прикормом из объедков. Нормально так получилось.

Что там дальше у меня.

О! Н.З.: неприкосновенный запас, состоящий из нескольких пакетов различной быстролапши, да пачки из шести плиток черного шоколада, зашабашеной на загрузке макулатуры.

Фонарь типа «жучок», собранный из нескольких различных фонарей на базе советского «жучка».

У меня, правда, есть еще один фонарь, так сказать, чудо моей конструкторской мысли — светодиодный, на солнечной батарее. Скрестил пару садовых фонарей, аккумулирующих энергию солнца, с корпусом старого нерабочего фонаря на батарейках. Получилось вот этот чудо фонарь, без батареек. Правда, долго искал рабочие аккумуляторы для него. И как не странно, добыл их из современных фонариков «жучков». Но теперь я всегда со светом. Солнца в N–ске слишком много. Его здесь даже «шариком» кличут. Единственный минус фонаря — хватает аккумуляторов максимум часа на полтора — два. Все‑таки аккумуляторы бэушные. Но сегодня он здорово меня выручил, помог не навернуться внутри кузова и надежно спрятаться здесь, и при этом не создавать специфического шума как это происходит с «жучком».

Чего‑то я увлекся своими поделками.

Что там дальше в рюкзаке?

А дальше лежит моя одежда — футболки, трусы, носки, теплая футболка пролетарского цвета, портянки и… все.

Ближе к наружной стенке, ко дну лежит алюминиевая литровая кастрюлька с кружкой и турка для кипячения воды.

Во! Еще одно чудо моей «реконструкции» — Вилка–ложка.

Это был когда‑то, по всей видимости, туристический набор знаменитой китайской промышленности, превратившийся в набор деталей конструктора «Сделай сам». Вот и сделал сам, выкинув сломанные и ненужные детали. Собрал нужные. Получилась ложка–вилка–переделка.

Вынимаю аккуратно плотный футляр из дерматина, где находиться печка для таблеток сухого спирта, сделанная из пивных банок. Там же — пяток этих таблеток и куча огарков свечи, заменяющие их. А также два десятка разных декоративных свечек- таблеток.

Дальше пошла сумочка набрюшник со всякой нужной мелочью. Тут даже компас есть. Советский!

Бывшая когда‑то косметичка с различными швейными прибамбасами для шитья всего, в том числе кожаных изделий, брезента и т. п. Тут же лежит дратва из автомобильного ремня на генератор.

На самом дне рюкзака компактно расположил свою обувь: туфли типа мокасин еще из дома, кроссовки и слегка битые берцы, засунутые целиком в диэлектрические резиновые сапоги для электриков. Правда они тяжеловаты и не совсем удобны, но порой очень нужны, когда раскрываются хляби небесные и сухая глинистая почва превращается в грязюку по колено.

Не так уж и много вещей набралось. Часть пришлось оставить.

Но ничего, наживем.

Домой бы только добраться.

Переходим к следующему объекту инвентаризации — сумарик для инструментов. Сам сшил его из голенищ кирзачей взамен своей, порванной. После многодневных мук получилась раскладывающаяся сумка, с кучей отделов и карманов. Сделал так сумку, чтобы было легко нужное найти, быстро сложить и удобно носить.

Открываю свои инструментальные сокровища: плотницкий топор, пара стамесок, небольшой гвоздодер, ножовка по дереву, самодельная ножовка по металлу, клещи, пару молотков, рашпиль, деревянный рубанок, маленькая ручная дрель со сверлами, тисочки, слегка покоцанные, пассатижи–плоскогубцы–кусачки, напильники надфили; точильный камень; гаечные ключи и отвертки различные и по мелочи всякое. Большинство инструмента из металла еще советского производства. Что есть «хорошо».

Решая проблему «водоснабжения» в пути забрал всю скважинную воду, которая был запасена в «нычке». А это четыре полторашки, связанные между собой и с 10–литровой пластиковой канистрой.

Для того чтобы вода в канистре не испортилась, опускаю туда микроячейстую пластиковую пакет–сетку из под фирменного чая Tess с различным серебряным ломом.

Помогает!

Сам был одет в толстые брезентовые штаны от спецовки советских времен, с двойными гачами для предохранения от различной ползающей гадости. Брезентовая же куртка от ватной «полярки». Под ней футболка. На ногах сапоги офицерские кожаные. Достались со стоптанными каблуками. Ничего, нашел сапоги с подходящей колодкой, аккуратно срезал каблуки и присобачил к своим. На голове кепи. На поясе — старый офицерский ремень, на котором висит чудо–бинокль в футляре, сшитый из сапожной кожи, тут же и нож, как бы охотничий, китайский. Так как достался мне лишь с куском рукоятки, то рукоятка стала кожаной.

Вот так был вынужден экипироваться на свалке некрупного российского города N.

11.09.12. 17:40 По дороге в D–ск.

Пока бегал — проголодался. Сейчас чего‑нибудь соображу поесть. Где‑то тут сумарик с едой был. И в термосе должен еще чай остаться.

Потом еще обустраивать спальное место.

 

4. Как докатился до жизни такой …

Развалилась страна, которая рекрутировала моих родителей по комсомольской путевке в далекую даль. А затем правопреемница подарила все результаты их тяжелого труда какому‑то «дяде», а их на старости лет и их детей бросила без помощи.

Продают за бесценок квартиры, дома, дачи, гаражи, а то и просто бросают и уезжают в Россию.

В России же их не ждут.

Тут они никому не нужны. Даже не всем удается получить статус вынужденного переселенца, как будто сами решились бежать по своей прихоти, а там их никто не гонит и нет проблем с местным населением.

Не хочет государство некому платить по долгам. Ни внутренним, ни, оказавшимся за пределами, россиянам. Не хочет ссориться и с Баями–соседями.

Люди сами пытаются как‑нибудь устроиться в России. Городские жители в третьем–четвертом поколении уезжают в деревни, где из местных жителей остались лишь не кому не нужные старики, да алкаши со стажем.

Большинство быстро спивается.

И мрут.

А нет людей — нет проблемы. Проблемы вынужденных переселенцев. Быстро и без затрат бюджетных средств, которые можно попилить с вышестоящими начальниками.

Я, сколько возможно долго оттягивал получение казахстанского паспорта, бегая по различным легальным и нелегальным организациям. Все‑таки добив это дело до конца с кучей финансовых и нервных потерь, получив вместо советского паспорта — российский. Тут же во всей красе нарисовалась проблема. До этого с трудом держался на работе, а тут сказали — не хочешь быть казахстанцем, уезжай в свою Россию. И уволили по сокращению.

Не стало никаких возможностей заработать легально. Только грузчиком, подсобником, короче — тяжелый физический низкооплачиваемый труд на благо очередного бая. И это с высшим техническим образованием.

Личная жизнь не сложилась, спасибо маме. Она‑то хотела как лучше, а вышло как всегда. А когда понял — все уже повыскакивали замуж или же уехали. Не казашку же в жены брать.

Хотя при всем их примитивизме русскому человеку казахов легче понять, чем «чернозадых».

Решился все‑таки переехать в Россию. В N–ск — ближайший российский город, где много переселенцев осело. Не так косо будут смотреть местные и, соответственно, легче найди работу. Пару раз туда гонял. Да и через интернет сведения собирал. Закончил все материально–финансовые дела в D–ске. Купил билет на поезд. Специально взял билет в купе, чтоб в дороге ничего не сперли — сплю как убитый.

Собрался, и в путь!

Вроде и брал только самое необходимое, но набралось прилично вещей: здоровая сумка–рюкзак, чемодан, небольшая сумка со своим инструментом, ноут в сумке со всем сопутствующими прибамбасами, пакет с едой.

Как оказалось, купейный вагон не гарантирует от неприятных попутчиков. Достались какие‑то хмурые соседи по купе. Видимо, они приняли меня за командировочного. Я либо спал, либо занимался своими делами.

В общем не общались. Да и не слишком хочется общаться с такими.

Когда до N–ска оставалось три–четыре часа езды, решил перекусить и начать собираться. Только присел за стол, а тут сразу взрыв — искры из глаз. Дальше обрыв, как в том кино:… «потерял сознание, очнулся — гипс».

Гипса правда не было, зато появилась большая шишка на башке. И судя по ощущениям, она продолжала расти и расти. Отоварили хорошо. Как говориться: от души.

Выгребли все подчистую: и деньги, и вещи, и все документы. Хорошо хоть военный билет лежал в заднем кармане штанов вместе с носовым платком. Вот так оказался в чем был — джинсах и толстовке, где‑то в степи в окрестностях N–ска. Да разорванная сумка с разбросанным инструментом.

Хорошо к ментам не обратился, решил сам выкручиваться, а то загребли бы — и работал бы ударно и бесплатно на даче или на стройке коттеджа какого‑нибудь местного начальника. А могли, вообще, черным продать — и ищи–свищи меня. Мои опасения по этому поводу впоследствии подтвердил «свалочный народ».

Очень много людей периодически исчезало. Откровенных «синяков», конечно, не трогали — кому они нужны. Пьющие спецы тоже долго не задерживались. Наверное, джигиты рабов на заказ вывозят.

Собрав инструмент, который смог найти, двинулся в сторону города. Побродив вдоволь по округе, вышел на дым костра — как оказалось, это горела свалка. Метан, образующийся при гниении, самопроизвольно взрывается и вот тебе пожар готов.

Вот так я оказался на свалке.

Ну ладно, прощай, свалка. Дай бог, не свидимся больше.

11.09.12. 23:25 По дороге в D–ск.

Что‑то потянуло меня на воспоминания. Хотя от этого время в дороге пролетает незаметно.

Поудобнее все сложил в рюкзаке. Ну, вроде все. Сумарик уже завтра уложу, если останется что‑нибудь. Одну из полторашек в карман рюкзака засунуть.

Рюкзак удобно уложен. Флягу на ремень перестегнуть.

Так теперь лежанку устраиваем: на крышку ларя брезент от «Крыши», на него коврик сверху — стеганная брезентуха вместо спальника пойдет.

Все, лежак готов!

Вдруг КамАЗ пошел на торможение.

С чего бы это вдруг?

Остановились. Хлопнула дверь кабины. Раздались удаляющиеся шаги и разговор вдалеке.

Переместился к пологу, откуда можно оценить ситуацию.

Приоткрыл его.

Уже опустились сумерки. Но световые буквы АЗС будут видны и самую темную ночь.

Дозаправиться решили.

Зачем, скажите мне, пожалуйста.

Что солярки в обрез что ли? Ведь топливо в D–ске дешевле. Там бы заправились.

Во! И второй бак заправляют.

Вообще непонятно.

Может D–ске соляра подорожала?

Странно все это.

Закрыли бак. Завелся движок.

И вперед!

Не понял!

На такой скорости вперед не едут. Ползут на такой скорости.

Проползли мы на такой скорости с пяток километров и остановились.

Здрастьте! Че, уже приехали?

Тишина. Они чего там заснули все что ли?

Точно! — осенило меня — заснули. На ночевку встали.

Да–а, не водитель–дальнобойщик я. Ни разу.

Тот бы на раз сообразил что к чему.

Ну, раз все спать, то и нам пора.

Наконец кое‑как разместившись, улегся.

Не мог уснуть. В голову лезли всякие неутешительные мысли.

Размышляя о не состоявшемся, подводя итоги этого периода своей жизни, твердо решив начать все заново. И не заметил, как заснул.

 

5. Второй день в пути. Фатальные обстоятельства.

12.09.12. 5:00 По дороге в D–ск.

Проснулся оттого, что КамАЗ поехал.

Ну, поехал и поехал.

Открыл пол глаза, глянул на часы — пять часов.

Офигеть! Так рано будить единственного пассажира.

Не–е, мы дальше спать. Во сне и дорога короче становиться.

12.09.12. 10:00 По дороге в D–ск.

Утро красит…

Кто‑то кого‑то может и красит, а тут так затек в «гнездышке», что еле выполз.

Зарядка–разрядка и утренний моцион в предобеденное время.

Завтрак, то есть перекус чем бог послал, или точнее — что осталось. А осталось сугубо Н. З. и еще чуток.

А где наша не пропадала. Недолго осталось ехать.

Таможню как бы по времени должны были проехать.

Но ничего не слышал.

Точно, на лапу давали.

Поскорее бы домой.

Куда домой?

Дом продан.

Другу.

Может друг приютит меня на недельку, пока документы попробую восстановить.

А потом в Россию. В N–ск.

Второй шанс, блин!

Свой дом построить.

А то бродишь как неприкаянный, как лист гонимый ветром.

Без дома, без семьи.

Потерявшийся в катаклизме эпохи.

Один из потерянного поколения.

Поколения ненужных людей.

Под напором новых реалий жизни растерялись, привычные ориентиры превратились в миражи. Все это выбило из колеи. А жернова продолжали вращаться.

Некоторые все‑таки перестроились. Кое–кому даже повезло.

Даже те, кто смог хорошо устроится после перестройки–прихватизации, разменяв лучшую часть себя, все равно уже проигрывает идущим за ними следом по «золотой лестнице» молодым и злым, которых они сами уже успели «обуть» и не один раз.

Эти молодые, уже выросшие в 2000–х годах, ценят только финансово–карьеристкие доводы. Вся человечность из них вытравлена. Иначе не прорвутся наверх.

При первой возможности поставят подножку, поддадут локотком, а то и «пинаку под ср..у». И адью!

А в ответ на твои претензии с бездушной американской улыбкой скажут: «Извини. Ничего личного — это бизнес».

Наши новомодные экономисты превратили хозяйственную советскую систему из промышленной в финансовую, как в Великобритании при Маргарет Тэтчер. Но там при очередном наезде на народ для нее плохо кончилось. А у нас всякие рыжие и прочие «гайдары» пытались внедрить нежизнеспособную систему, и мы удивляемся, что реформы буксуют. Да их вообще нет. И не будет. Только «дойная корова» для ограниченного количества людей.

Вот с такими грустными мыслями решил пообедать остатками былой роскоши. Все равно сегодня уже буду дома.

Время уже слегка за полдень.

Притормозили.

Остановились.

Странно как‑то — движки даже не глушат.

Только разговор, и детский смех и мужское «бу–бу–бу».

Видимо, последствие обеда на ходу.

По кустикам побежали.

Мальчики налево, девочки направо — впрочем, как всегда.

Эх, мне вылезти бы …

Да и развеяться–проветриться не помешало бы…

Ладно. Потерпим немножко. По времени уже скоро должны прибыть.

Вот уже и двинулись.

Поехали дальше.

Теперь уже можно получше рассмотреть, что там твориться за бортом, и долго еще нам пилить до моего городка. Выглянул, отогнув в одном месте полог.

А за пологом …

12.09.12. 13:30 По дороге в D–ск.

 

6. Золотая осень на пороге.

«Листья желтые в воздухе кружатся с тихим шорохом под ноги нам ложатся»
Время перемен. Время зрелости. Время сбора плодов. Время неотложных дел по подготовки к грядущим испытаниям.

А пока еще только первые листья осени полетели. Хрупкая красота природы на грани расцвета, во всей полноте — зрелости и, увы, неизбежности скорого увядания.

Вот эта «хрупкость и кратковременность» навевает поэтическое настроение:

Есть в ранней осени свое очарованье… В ней черный тал весны звенит сквозь лета сушь! Сверяющих в себе беспечность летних плясок С суровой простотой языческой зимы.

Михаил Галин

Буйство красок, оправленное в блистающее золото. Разноцветный бал природы. Царство полутонов.

Колыхающееся золото, еще не убранных полей. Золотистый багрянец леса, вплетает красно–желтые тона в разноцветье позднего лета. Кое–где еще остается зелень — долгожители, еще полные сил. Пестроты добавляют торопыги уже сбросившие всю листву.

Легкий шелест опавших листьев под колесами машин.

Красота‑то какая вокруг расстилается.

Красиво и величественно!

Как у Пушкина:

Унылая пора! очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса - Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса…

Увядание природы навевает грусть и печаль.

Осиротевшая земля прячется под плотной шалью листьев.

И наступает поздняя осень, когда …

холодный ветер крутит лист последний …

и природа

«В какой‑то неге онеменья Как бы дремотою объята»

Поздняя осень — завершение жизненного цикла природы. Осенью природа готовится к глубокому зимнему сну. Медленное, но неуклонное засыпание природы перед лютой зимой, с надеждой на возрождение следующей весной.

Все в природе идет по кругу!

«Осень, осень Давай у листьев спросим …»

Что‑то я совсем загрустил.

Видимо переломный возраст наступает, когда пора подводить первые итоги.

И не всегда эти итоги утешительны.

«… листья — как золото потерь» и «боль несбывшихся желаний …»

Наступает пора духовной зрелости человека.

Зрелость — золотая осень человека как личности.

Жизнь начинает протекать по границе баланса между действием с юношеским запалом и мудрой рассудительностью старости.

Постепенное увядание тела — на фоне накапливаемой мудрости.

Не так уж мы уже шустры становимся с каждым годом. Все чаще мобильность подменяется правильным направлением действия. Пока спасает накопленный опыт, доведенный до автоматизма. Подсознание работает во всю силу.

Голова работает быстрее рук.

Поздняя осень наступает вдруг

В день, когда ее не ожидаешь.

Тебе больше хочется находиться на природе, подальше от суеты и людей.

Стал чаще замечать за собой, что замечтавшись, уходишь в мыслях все чаще в прошлое, чем в будущее. И тебе это нравиться. Понемножку лелеешь надежду на тихую обеспеченную старость.

«И, последний лист на ветке трогая, мудрость и смиренье обретем…»

А там и старость, когда в общении с природой или богом стремишься познать ощущение вечности.

Да куда меня занесла моих мыслей река.

А какие могут быть мысли у гражданина в такой стране?

А что страна?

У нашей страны давно наступила золотая осень.

Золотой осенью собирают плоды, накапливают богатства, наслаждаются покоем, нарушаемым только внешними войнами, расширяют территории влияния своего государства.

Возникает идеал, на который следует равняться, которому надо подражать. Любое уклонение от этого считается ленью или крамолой. Если не получается — небрежение обязанностями. За все это положено наказание.

Человек должен все время стремиться к достижению идеала, он не должен стремиться быть лучше своего идеала. Не положено. Выше идеала никто не может быть, а если хочет — это дерзость, что тоже наказывается.

Строгий порядок, который обеспечивает возможность спокойно жить и существовать в меру своих обязанностей, никогда не претендуя на достижение.

Время золотой осени миновало в нашей стране.

И страна активно движется к своей «поздней осени».

Когда

— уничтожение самобытной культуры и насаждение массовой;

— рост безграмотности и малограмотности;

— господство посредственности («троишники» у власти);

— навязывание чуждых идеалов;

— «процветание» толерантности вплоть до толерастии;

— и так далее в стиле «прокрустово ложе».

За порогом уже Зима — время растранжиривания богатств и славы, накопленных предками.

Но близки необратимые деструктивные процессы в обществе в преддверии катаклизмов, ведущие к краху государства.

Да нарисовалась такая мрачная картинка.

Прямо АПОКАПЛИСИС какой‑то.

Жить не хочется.

Сбежать бы куда‑нибудь.

Хоть в ту же Австралию.

 

7. Куда заехали?

12.09.12. 16:30 Где‑то в России.

Что это было?

В смысле название города.

Промелькнувшее название города на дорожном знаке, говорило о том, что колонна идет не туда, куда я думал. Судя по названию, мы как будто на север едем, а не куда мне нужно — на юг.

Срочно компас нужен.

Так! А где Он?

Точно!

В набрюшнике. Набрюшник в рюкзаке.

И, увы, не сверху — констатировал сей важный факт, закапываясь дальше вглубь рюкзака.

Ну, так всегда — то, что нужно срочно — то всегда не под рукой.

Кое‑как откопал компас в рюкзаке.

Когда собирал вчера рюкзак даже не возникало мысли, что он мне в дороге может пригодится.

Посмотрел на извлеченный из рюкзака компас — едем на север.

Будем караулить следующий дорожный указатель.

Блин чуть не проглядел.

Какой–какой город?

Ну не хр… куда их понесло.

Да! Встрял я.

Надо оперативно что‑то делать.

Решил все же свалить на первой же остановке, если в ближайшее время не повернем на юг. А пока подготовлю вещи к срочной эвакуации и десантированию.

Убрал лишние вещи в рюкзак. Туда же запихал сумарик с остатками еды. Еле закрыл.

Поэтому коврик и брезент, плотно свернув, просто приторочил к рюкзаку.

Полупустую канистру перелил во флягу и полторашки. А саму канистру привязал к рюкзаку. Одна полторашка в кармане рюкзака — нормально!

Так что у меня получилось две вещи: рюкзак и сумка с инструментом. То есть одна рука свободна.

В общем, как пионер, готов.

Теперь ждем первой возможности и валим отсюда.

Мои приготовления к десантированию оказались напрасны.

Колонна, уже который час нигде не останавливаясь, шпарила по шоссе на приличной скорости.

И так до самого вечера.

Даже нигде не притормозила.

12.09.12. 23:00 Где‑то в РФ. Промзона.

 

8. Мы ехали, ехали — и, наконец приехали!

Уже ближе к вечеру проезжали окраину незнакомого города. Как не приглядывался, опознать город никак не удавалось.

Смеркалось.

Кое‑как удалось прочесть названия нескольких улиц проезжающего города. Улица Механизаторов, Элеваторная, Транспортная, Роторная, Монтажников, Железнодорожная.

Промелькнувшие названия улиц не выдавали название местности. Как и в любом советском городе таких названий много. Особенно в промзонах.

Точно!

Мы заехали в промзону какого‑то города.

Скорость колонны немного упала, но останавливаться, видимо не собираются. Так и шпарят дальше.

Ну, что надо линять отсюда.

Только начал отгибать полог, а тут …

Оба–на!

«Козлик» сзади появился, теперь точно не слиняешь.

А жаль!

Как‑то тут заброшенно все выглядит.

Разруха какая‑то.

Уже потихоньку сгустились сумерки.

После непродолжительных маневров колонна остановилась, но движки не вырубались.

Заскрипели отъезжающие ворота.

Поехали дальше.

Опять остановились.

Опять ворота открывают, судя по грохочущему звуку.

Светлее становится.

Теперь понятно, почему светлее — в ангар заезжаем.

Куда это мы приехали? Точнее они.

И что за люди в камуфляже, да еще и вооруженные?

Какой‑то непонятный камуфляж. Как бы извернутся и получше разглядеть‑то.

На ментов (в смысле полиция) совсем не похоже, камуфляж отнюдь не ментовской.

На таможню вроде тоже не похоже.

Кто же это?

Охрана какая‑то.

И зачем эта «дранная» автоколонна сюда забралась.

Видимо, это все‑таки охрана. Вооружены «Сайгой» двенадцатого калибра , а не штатными «укоротами» .

Суматоха началась.

Откуда‑то женские и детские голоса взялись.

Тут были или приехали.

Блин! Столько вопросов и не одного ответа.

Голоса стали затихать, удаляясь.

Попробуем выглянуть. Может еще удастся отсюда свалить по–быстрому.

Ага! Два раза.

Ворота закрыты. Видны охранники.

Вот, блин попал!

Хозяева транспорта, судя по «козлику», куда‑то ушли.

Ну, попал, так попал!

«Как кур в ощип».

И что, прикажите теперь делать.

Сейчас отсюда точно не сдернешь — охрана подымет тревогу. За–арестуют, как вора, а то и похуже чего пришьют.

Может быть ночью или под утро, в так называемую «собачью» смену, охрана заснет или хотя бы задремлет, а я попробую «сделать ноги» отсюда.

Только как ворота тихо открыть?

Надо будет посмотреть.

Значит, ждем до утра.

Стало слегка холодать. Хоть находишься в ангаре, но на дворе осень.

Днем еще тепло, а ночью уже холодает.

Душно и холодно.

Завернулся в куртку. Сел так, что если закемарю, чтобы долбанутся об ящик и проснутся.

Пришлось вслушиваться, как там охрана себя чувствует …

И так извернулся, и сяк, и никого толку. Прислушивался, вслушивался и… закемарил.

Точнее вырубился.

13.09.12. 04:03

40.02.27. 08:51

 

9. Доехал, то доехал. Только куда?

Все‑таки это была ментовская облава, вон сирена завывает.

Заметался — прятаться или лучше бежать?

Конечно, бежать. И я сорвался в бег.

— Подальше отсюда, быстрее, еще быстрее, чтобы не догнали, иначе рабство, — пронзает навязчивая мысль. — У ментов или у черных — неважно — ты все равно труп.

— Лишь бы вырваться, — стучит сердце.

И тут началась пальба.

Выстрелы какие‑то странные.

Какое‑то новое оружие на нас испытывают, сволочи?

Ультразвуковое.

Мозг сейчас вылетит через уши.

— Не догоните! — стучала кровь в висках, и, не останавливая бег, задыхаясь, оглянулся …

И тут же, споткнувшись, с разбегу лечу в …

…в реку.

Откуда здесь река взялась?

А оказывается, что это вовсе не река и в ней не вода вовсе — а какая‑то густая обволакивающая холодная жидкость, затягивающая в себя.

Не хватает воздуха. Дышать хочется!

Воздуха!

Дайте воздуха!!!

Задыхаюсь! Пытаюсь вынырнуть и вздохнуть хоть глоток воздуха.

Усилие, еще резче!

Неожиданно мне это удается. Как будто головой с ходу прорвал мембрану, перекрывавшую доступ к воздуху.

Задохнувшись от жара, ударившего в меня горячего сухого воздуха …

… проснулся.

Вдыхая жаркий воздух полной грудью, панически пытаюсь сообразить: откуда жара такая?

Куда мы рванули с утра?

Вроде вчера ехали совсем в другую сторону, где такой жыры отродясь не было.

Жарко!!!

Духота!!!

Дышишь как — будто через толстый слой ваты.

Пить! Нащупываю рядом с собой полторашку с водой, скручиваю крышку и судорожно глотаю воду. Вода течет по лицу, стекая по подбородку капает на одежду.

Резко потею.

Быстро скидываю лишнюю одежду вплоть до …

Фу–у!!! Сразу стало легче дышать.

И тут слышу четким командным голосом.

— Если у Вас есть оружие, то его нужно будет уложить в ящики или сейфы и опломбировать! Нахождение на территории «Базы» с оружием запрещено!

— Блин! Менты все‑таки. Догнали, — проносится в голове, — а база — это что?.

И тут только доходит до меня — что это был сон.

У–ух!!!

Тогда это что, и прислушался.

— Есть, конечно, — услышал я, — охотники–любители и профессионалы как‑никак. Только руж–жо здесь, в кабине, а оружейный сейф в кузове. Можно же там опломбировать.

— Обязательно!!!

Ну, точно сон. Я же в КамАЗе был.

Блин, заснул все- таки!

А теперь уж точно попал!

Сейчас залезут сюда, а тут я: Здрасте, Вам, с кисточкой!

Сначала отмудохают для профилактики простудных и других несимпатичных заболеваниях, а потом будут разбираться. Затем со спокойной совестью сдадут с рук на руки легавым.

Вот блин! Разоспался — расслабился. Забыл, что бывает с расслабленными. Сейчас подымут полог и учуют исходящий от меня «амбре». Ну, точно.

Вот попал, так попал.

Откинув полог, хозяин КамАЗа начав залезать в кузов, слегка тормазнул.

— Кто здесь? А ну покажись.

Пришлось встать.

— Во! Безбилетник. «ЗаЕц», блин! Ну, Заяц, погоди! Сейчас мы тебя бить будем, — незлобливо пообещал хозяин КамАЗа.

— Все — сдаюсь сразу и весь. Только не бить по голове, а то сразу дурным становлюсь, — в тон отвечаю ему.

— А ну‑ка вылазь «заец» портальный, ак–куратненько так, — произнес вооруженный явно не «калашниковым», но и не «Сайгой» то ли мент, то ли охранник, то ли еще кто. — Без резких движений. А то нечаянно отстрелим ненужное.

— Как это портальный? — удивился я, — Почему это?

— Счас тебе все сразу обьясним. Быстро на выход с вещичками, — сказал охранник скорее всего. На нем камуфляж песчаной расцветки, не ментовской.

— И ты, это — чужого там не прихвати, — распережевался хозяин КамАЗа, помахивая ружьем, — здесь все равно тебя контроль «таможенный» ждет.

— Все свое ношу с собой. Чужого не надо. Здесь при всем желании если что и от борта отдерешь, то даже не сдвинешь с места. Все, уже выхожу, — сказал я, подхватив свои вещички, двинулся к откинутому пологу.

Сползая задом с кузова, слышу, как нервно вещает камазист, увидев торчащий из‑за рюкзака приклад, обтянутый брезентом:

— Смотри‑ка он еще и вооружен. Ну‑ка руки вверх. И тыкает меня стволом своего ружья. Охотник, блин.

— Да не оружие это. Это арбалет.

— А че арбалет не оружие что ли.

— Дык только по голубям охотится.

— Я тебе сейчас поохочусь. А ну бросай свою ружбайку.

— А ну‑ка смирно всем стоять, охотнички! Счас разберемся, где и что есть оружие, — рявкнул охранник.

— Все сдаюсь! Только, чур, на запчасти не разбирать.

— Кого не разбирать — встрепенулся шофер.

— Никого и ничего! — отпарировал я.

— Хорош трындеть — сказал военный — патруль счас быстро разберется со всеми проблемами.

— Какой патруль? — удивился я. Оказывается это чей‑то патруль.

— Какой надо тот и патруль. И поворачиваясь к камазисту, спрашивает:

— Так, уважаемый э–э…

— Роман Григорьевич, — подсказывает водитель.

— Так вот, уважаемый Роман Григорьевич имеете ли вы к этому охотнику на голубей претензии.

— А черт его знает, — и уже ко мне обращаясь — Ты там ничего не спер.

— Да не дай бог! — побожился я — У меня вещей — рюкзак, сумарик с едой да сумка с инструментами. А у тебя там станки, да всякое железо.

— Ну‑ка, какой еще инструмент? Давай показывай!

Снимая сумку с заднего борта, миролюбиво сказал: — На, глянь, Роман Григорьевич, что за инструмент у меня тут собрался, — и подал ему свою раскрытую сумку–инструменталку. А сам переложил остальные вещички с божьего тарантаса на грешную землю в виде больших бетонных плит, сквоэь щели которой пробивалась пожухлая трава.

Рассмотрев и сумку и находящийся там инструмент, хозяин КамАЗа уставился на меня:

— Что это — твой рабочий инструмент? Раритет местами, но справный. А сумку кто тебе шил? Смотри‑ка какая удобная. И все по своим местам, — уважительно произнес Роман Григорьевич.

— Все сам: и придумал и осуществил. Для себя же делал, чтобы было удобно.

— Ну чего тут музей–выставку устроили, — нагло влез в разговор патрульный. — Давайте, живей разбирайтесь «кто кому чего должен»!

Водила оживился:

— Ну, у меня там сейфы. Я счас гляну быстро, — подхватив свое ружье, полез в кузов.

— Вроде все нормально, проинформировал охрану шофер, сгреб, поданные Рыжим охотником, в охапку ружья и исчез за пологом.

Вслед за ним в кузов полез другой охранник, тьфу–ты, патрульный.

Боятся меня оставлять без присмотра.

Ага, бояться они, как же? Таких самих боятся надо.

— Так, задержанный, — вдруг обратился еще один подошедший патрульный, видимо старший со странным малиновым беретом на голове, — рассказывай, как туда попал, контрабандист? — И ручкой так небрежно в КамАЗ тыкает.

Ого! Уже контрабанду «шьют». Значит все‑таки таможня, а чего тогда на Север ехали, да на Юге оказались. И сами про какой‑то патруль говорили. Может пограничный. И чего это за малиновый берет на голове у него. Голубые береты — ВДВ, какие‑то черные, синие бывают, а вот чтоб малиновый не слышал. Значит все‑таки пограничный патруль.

— Чего тормознул так. Не знаешь что сказать.

— А что, начальник, говорить. Я из D–ска. На КамАЗе номера тоже D–ские. Вот и решил доехать втихую.

— А ты из D–ска будешь? — влез с вопросом Роман Григорьевич, вылезая из кузова, вслед за патрульным. О! Уже успели опечатать оружие в сейфе. Шустряки однако. Во! У этого патрульного тоже малиновый берет за погоном заткнут.

— Да, из D–ска.

— А когда же ты, «заяц» в кузов залезть. В N–ске там тебя не было. А от N–ска мы шли не останавливаясь. Только пару раз. И то в поле. А на заправке ты бы не успел.

— Так я в N–ске на свалке и забрался, когда вы рассчитывались.

— Так ты почти двое суток безвылазно в кузове. Где там нужду справлял? — грозно потребовал ответа Роман Григорьевич, внимательно осматривая кузов.

— Все аккуратно, даже запаха нет, Вы же туда подымались — уверял я его.

— Ну да! Ну да! — подтвердил он — ну надо же, какой «заяц» чистоплотный попался.

— Ну, все! Хорош! Следствие провели. Тогда мы его забираем с собой, — сказал охранник, видимо старший.

— А куда его?

— А чего с ним будет? — взволнованно раздались женские голоса от остальной части колонны.

О! Женщины подгребли наше шоу посмотреть.

Оглянувшись на подходящих к КамАЗу женщин, патрульный ответил:

— Да ничего ему не будет, я так думаю, — неуверенно ответил он. И уже мне:

— А ну, давай, охотник- «заяц», двигаем вперед по направлению к тому зданию.

Закинув рюкзак за спину и подхватив сумку–инструменталку на одно плечо, а сумарик с полторашкой в другую руку, поплелся вслед за патрульным.

— Ну и жарища. Солнце палит как у нас в степи — градусов за тридцать точно есть, но чересчур влажно, как будто где‑то рядом море или океан — промелькнула мысль в голове. — А ведь еще только утро. Что же здесь днем твориться …

 

10. Даешь второй шанс!!!

Территория, по которой я шел за патрульным, была огорожена забором из бетонных плит с витками «колючки» поверху.

Патрульный направлялся к зданию типа бункер. Следуя за ним, уперся взглядом в пристально уставившуюся на меня камеру наблюдения, расположившуюся над дверью. На табличке этой двери было написано «Иммиграционная служба Ордена» на русском и английском языках.

Открыв входную дверь, патрульный пропустил меня вперед.

Мощная металлическая дверь, приличной толщины с крашеной ручкой и глазком снаружи выглядела обманчиво просто.

Помещение иммиграционного службы Ордена встретила меня прохладным кондиционированным воздухом. После сногсшибающей уличной жары, даже кондиционированный воздух помещения был великолепен. Я остановился и стал наслаждаться прохладой, осматриваясь по сторонам.

Взгляд натолкнулся на кулер с холодной водой.

— Во! Водички холодной бы попить …

Не успела до конца сформироваться мысль, как следующий за мной патрульный молча, взмахом руки указал направлении дальнейшего движения. Дождавшись, когда продолжу движение в заданном направлении, зашагал вслед за мной.

— Облом с попить! — мелькнуло у меня в голове — Я уже под конвоем!

И неохотно поплелся дальше.

Вот так, под конвоем патрульного и подошел к стойке ресепшена, за которым находилась девушка с бейджиком.

— Добро пожаловать! Мы рады Вас видеть в Новой Земле! — приветствовала нас девушка, стоявшая за стойкой ресепшена, в точно такой же форме песчаного цвета, как у Патруля, и с пистолетом в кобуре. Блин! Все вооружены. Даже девушки на ресепшене. Это куда меня привели.

— Вот, доставил случайно попавшего — безбилетника.

— Как безбилетника? — удивилась девушка.

— Да вот в кузове у переселенцев слегка переночевал. Очухался уже здесь. Что с ним делать?

— А я знаю? — в тон ему ответила девушка и стала куда‑то звонить.

Слышно как ей что‑то отвечают. Судя по растерянному выражению лица, ничего хорошего меня не ждет.

Положив трубку телефона, и «сделав лицо» она выдала только что полученную информацию:

— Орден готов помочь по мере сил Вам найти свое место в новом мире. В мои обязанности входит кратко ознакомить вас с основными принципами проживания в Новой Земле, помочь разобраться в финансовой системе и при необходимости снабдить вас первоначальным набором необходимого для жизни здесь. Более подробную информацию вы можете взять из этой памятки, — она выложила передо мной книжечку с голубой обложкой и названием «Памятка переселенцу». — Прочитаете обязательно и внимательно! Это необходимо сделать до того, как вы покинете нашу базу. У нас опасный мир.

— Какая — такая Новая Земля? И что за Орден? Опять масоны?

— Новая Земля — это другой мир. Другая планета или параллельная вселенная, точно не скажу, наши научные светила сами сколько лет спорят и пока единого мнения не выработали. Со Старой Землей этот мир соединяют такие же «ворота», сквозь которые вас сюда перевезли. «Ворота» пропускают электромагнитные колебания в обе стороны, а материю только в одну, то есть — сюда. Поэтому вы не можете вернутся обратно на Старую Землю.

«Ворота» принадлежат Ордену. Подробная информация об Ордене имеется в этой памятке. — Она взяла брошюрку, повернув ее лицевой стороной ко мне. — А также в путеводителе. Вкратце же скажу, что Орден — организация ученых, открывших проход, и первых переселенцев, преследующая целью населить этот мир как можно большим количеством людей и старающаяся по мере своих возможностей облегчить процесс становления новой цивилизации.

— Понятно. Опять я куда‑то вляпался. Вот тебе Новый мир, то бишь Новая Земля, — и тяжело вздохнув, продолжил — ладно, оформляйте. Что для этого нужно? У меня, кроме военного билета, никаких документов нет.

— А ничего и не нужно. Сначала повернитесь к вэб–камере. Да вот сюда. Смотрите наверх. Чуть выше. Левеее. Да вот так, — девушка что‑то внимательно рассматривает на мониторе и удовлетворенная полученным результатом, продолжает.

— Теперь скажите, какое имя вы предпочитаете носить в новом мире?

— То есть как «какое»? — оторвав взгляд от ручки, спрашиваю я.

— Здесь новый мир — новая жизнь, каждый имеет право на второй шанс. Таков девиз Ордена. Хотите — оставайтесь с тем именем, которое вам дали родители, хотите — возьмите новое. Сейчас я оформлю вам ID и зарегистрирую Вас под тем именем, которые Вы сами себе выберите.

— Что можно любое?

— Да. Итак, что вписываем в документ?

— Да «Заяц» он — весело осклабился приближающийся хозяин КамАЗа.

— Точно можно? — переспросил я.

— Да. Это только ваше решение.

Ладно. Пускай будет новое имя и фамилия в Новом мире.

Начнем все заново.

Как я себе обещал.

Окончательно решив для себя, говорю:

— Егор Кулибин.

— Вот, ответьте, пожалуйста, на вопросы анкеты, — она протянула мне бланк и ручку.

Я быстро заполнил анкету, начеркав галочек в нужных местах, и протянул заполненный бланк обратно. Девушка что‑то отстучала на компьютере. Сразу что‑то там зажужжало, запахло пластиком. Затем протянула мне пластиковую карточку:

— Вот Ваши новые документы.

Беру в руки кусок еще горячего пластика, похожий на банковскую карточку. На ней моя фотография и новое имя. А над именем: ID.

В правом верхнем углу имелась радужно переливающаяся голограмма с изображением пирамиды с глазом. — Вот–вот, я и говорю — масоны! — На обратной стороне карты во всю ширину была изображена такая же пирамида в круге. Магнитной полосы и в помине нет, но есть штрих код.

Шустро‑то как!

Обалдеть можно!

И не требуют целой кучи бумаг и справок, всяких выплат и доплат «за чего непоподя». Может тут и бюрократии нет и взяток не берут. Да–а уж, дела–а! Одно слово — Новый мир! — пробормотал себе поднос.

— Это же и ваш банковский счет, — отвлекая меня от мыслей, продолжает вещать девушка — пользоваться им вы можете почти в любом населенном пункте Новой Земли. Отделения Банка Ордена есть почти везде. Счет привязан к вашей личной карте, номер карты является и номером счета. В случае утраты ID — идентификационной карты, вы можете ее восстановить в любом отделении Банка Ордена с использованием системы паролей и отзывов.

— ID можно пользоваться только в банке? — поинтересовался я.

— Нет, многие магазины в городах принимают расчеты по вашему ID. Вы можете пользоваться счетом по своему усмотрению или использовать наличность, хотя я не рекомендую иметь при себе большие суммы, это опасно.

Не дождавшись очередного вопроса с моей стороны, продолжила выдавать информацию:

— Вы идете по программе для неимущих переселенцев. Орден дает субсидию на обустройство в тысячу экю. А также бесплатно вот этот справочник и набор карт нового мира. Вам, как неимущему выделяется абонемент на трехдневное проживание и питание в гостинице на территории «Баз», или в Порто Франко.

— Тысячу экю!.. Подъемные!.. А это сколько же в баксах будет?

— Примерно десять тысяч американских долларов.

— Ох, не хрена себе!!! Такие подъемные там бы, при переезде в Россию выделяли бы, — высказался я, несдержавшись. — А по местным меркам — это сколько будет?

— Это достаточно приличные деньги, примерно соответствующие средней месячной зарплате рабочего в Порто–Франко. Если расходовать средства экономно, вам их должно хватить на месяц, чтобы добраться до места, где вы пожелаете осесть, — продолжала информировать девушка. — Если у вас остались какие‑нибудь наличные деньги Старой Земли — лучше потратить их тут. Они дальше нигде почти не принимаются. Рубли — к доллару по ныне действующему курсу Старой Земли, а потом из долларов — по местному.

— Понятно.

— Я бы еще вам посоветовала купить часы, так как время у нас отличается от времени Старой Земли. Местные сутки длятся тридцать стандартных часов, но последний — семьдесят две минуты. И в году у нас четыреста сорок дней. У нас есть неплохой выбор электронных часов.

— Давайте самые простые.

Девушка положила передо мной часы серого стального цвета в пластмассовом корпусе.

— С вас двадцать долларов, — ответила девушка.

Ну, вот сейчас всю мелочь и нумизматику оприходую — обрадовался я, выгружая на ресепшн кучу бумажек и монет.

Забрав ее, и через некоторое время, вернув пару бумажек и несколько монет, проинформировала:

— На ваш счет зачислено три экю тридцать два цента.

Автоматически взяв ненужные деньги с ресепшена, и поднес их к глазам.

Во! Тугрики! Номиналом один и три. В голове всплывают слова из советского водевильчика и я начинаю потихоньку ржать.

— Ничего смешного, — заявила девушка, — у нас сегодня такой курс обмена, — обиделась она.

— Извините, я смеюсь совсем по другому поводу, — протягивая одну из бумажек, спрашиваю — что там написано, в смысле, название валюты?

— Тугрики, — непонимающе смотрит на меня.

Боковым зрением вижу, как начинает догадываться Роман Григорьевич.

— Понимаете, в кино какой‑то «крутой бизнесмен» пел песенку о деньгах:

…Ох, вы деньги, деньги, деньги — рублики - Франки, фунты стерлинги да тугрики… Ой день–день, деньжата, деньги, денежки, Слаще пряника, милее девушки Все ищут ответа загадка жизни в чем, Пока ответа нету - … [8]

И вряд ли кто найдет.

— досочинил я сам.

И тут же добавил:

— Безмятежное было время. Веселая и добрая комедия, — пытался объяснить я.

— Да–а, были времена…, — мечтательно промурлыкал, тихо подошедший Роман Григорьевич.

Видимо на моей роже лица пропечаталась ТАКАЯ МЕЧТА!

Лицо девушки разгладилось, и, сменив гнев на милость, произнесла:

— Догадываюсь, про что фильм.

Хлопнула входная дверь!

И унесло очарование момента.

Растаяло дымкою.

Исчезло как наваждение.

— Э–эх!!! Хорошо жить в такой сказке — зло повержено, надежды сбылись, мечты осуществились, любовь была воздвигнута на пьедестал и требует постоянную жертву.

Да — а, размечтались мы тут, пора делами заниматься. И я уставился на девушку своими умными глазами.

Справившись со смущением, девушка продолжила:

— Ваш остаток на вашем счете — одна тысяча три экю тридцать два цента.

— Вот и первая покупка в новом мире, — пробормотал я. — Весьма символичная. Начинаю отсчет новой жизни.

Вернув мне ID,она продолжила:

— Если у вас есть золото. Можете помять его в Банке Ордена.

— Золота! Так я же — Буратино! У меня этого золота ого — го сколько!!! — слетело с языка.

Увы! Мой золотой запас был из того же источника что и денежно–валютный: золотая школьная медаль и затертое обручальное кольцо.

— Что теперь дальше? — спросил я, смотря девушке прямо в глаза.

Девушка задумавшись, выдала:

— Да, еще вам надо пройти курс прививок. Не бойтесь, ничего страшного, просто профилактика. Никаких осложнений, просто усиление иммунитета. Идите вон в тот кабинет — показала она рукой.

Я глянул в сторону направления руки и увидел, куда направлялись другие переселенцы.

Подхватив свое шмотье, пошел туда.

— Смотри‑ка уже очередь! — удивился я, подходя к кабинету.

Небольшая очередь в несколько человек непривычно быстро рассосалась.

Получив свою дозу пристального медицинского внимания, спросил медсестру, занимавшуюся мной.

— А как переносятся эти прививки? Что можно и чего нельзя после них?

— Обычно хорошо, если нет аллергии и не ослаблен организм. Правда могут возникнуть легкие недомогания, — обрадовала она меня. — Поэтому для адаптации к местным условиям вам дается трое суток свободного проживания на базе.

После медицинских процедур вернувшись к ресепшену, поинтересовался про дальнейший маршрут движения:

— Теперь куда?

— Вам нужно в Банк Ордена?

— В Банк мне пока рано, надо еще деньги потратить.

— Тогда вам необходимо посетить наш арсенал и купить оружие прямо у нас, со склада, — и показала рукой на узкий бетонный коридор, в конце которого виднелась основательная железная дверь. — У нас продаются оружие, снятое с вооружения российской армии. Совсем недорого, по местным меркам. В городах тоже есть оружейные магазины, но цены там заметно выше.

Подхватив все свои манатки, я двинул в арсенал.

Проходя мимо Банка, тихо продекламировал:

Направо пойдешь — в Банк попадешь. Там тебя разуют и разденут. Налево пойдешь — в Арсенал попадешь. А оттуда сразу в Банк — завернуть и тогда не пропадешь. [9]

 

11. Арсенал

Пройдя по бетонному коридору, я подошел к основательной железной двери.

С усилием открыл ее. Сам арсенал представлял собой вытянутый вдаль от двери бетонный бункер с голыми стенами, потолком и полом из бетонных плит с деревянным прилавком и кассой.

А запах — ни с чем несравнимый запах оружия.

Глаза разбежались — никогда не видел одновременно столько оружия, тем более в одном месте. У меня даже зарябило в глазах от такого разнообразия стволов. Все оружие, похоже, было российского производства.

В длинных пирамидах стояли винтовки, автоматы Калашникова различных модификаций, разные пулеметы — ручные и станковые. Среди винтовок увидел знакомые силуэты «мосинки», СВД.

Отдельно лежали пистолеты, начиная от революционного «Нагана» и военного ТТ, до пистолета Макарова и здорового АПС.

В углу были свалены в кучу даже пистолеты–пулеметы ППШ и ППС. Вроде как новенькие, в пушечном сале.

На середине зала красовался штабель патронных ящиков и цинков.

Я аж растерялся.

В голову пришла мысль, что надо определиться для чего и какое оружие мне нужно.

С чего‑то надо начинать делать свой выбор.

Во–первых, таскать с собой много оружия по здешней жаре да без машины нереально.

Во- вторых, денег в обрез, хватило бы на дорогу.

А вот и продавец, так сказать, на ловца и зверь бежит. Надо поинтересоваться у него.

— Что‑то конкретное хотите купить, — сразу взял быка за рога, подошедший продавец, — или еще не определились?

— Знаете, пожалуй, винтовку и пистолет возьму. Хотелось бы узнать, какие у вас на Новой Земле самые распространенные патроны и цены на них?

— Самые распространенные патроны у нас: винтовочные 7,62х54R и автоматные патроны калибра 7,62х39мм — по сорок центов. Пистолетные патроны 9х18мм — по двадцать центов.

— Ну и цены, у вас! — удивился я.

— Что поделаешь, все с той стороны привозят, вот и цены такие, а без оружия тут никуда. И лучше бы автомат — и одиночными можно и очередями.

— Мне лучше винтовку.

— А Вы охотник?

— Да нет, дед был охотник–любитель… а я так себе охотник. Из ружья охотился. Из винтовки Мосина как‑то довелось пострелять. Для охоты лучше знакомое оружие, чтобы «сюрприза» не было. Мне бы лучше ружье российское.

— Ружей у нас тут нет, есть только вот это, — и продавец показал руками на стеллажи.

Мой взгляд последовал за рукой продавца и наткнулся на Романа Григорьевича, которому что‑то втолковывает рыжий охотник. Чуть дальше стоит вся мужская часть колонны, разглядывая милитаристическое изобилие. Даже пару лиц женского пола затесалось в мужской клуб любителей оружия. Решил и их и себя не отвлекать от важных дел.

— Если вы охотник, — продолжал продавец, — берите тогда СКС, он всего двести пятьдесят экю стоит. «Мосинки» и СВТ еще дешевле: всего двести за СВТ и сто пятьдесят за «мосинку», но к ним патроны подороже.

— Поможете советом, что из этого мне выбрать, и чтоб недорого.

Продавец, просканировав команду Романа Григорьевича и оценив их как еще не готовых, решил отыграться на мне:

— Оружие должно быть более–менее знакомым, чтобы можно было брать и сразу стрелять без предварительной подготовки, — начал мой ликбез продавец.

— Вот винтовка Мосина образца 1930 года. Пять патронов магазине калибра 7.62x54мм, вес около четырех килограммов, метр двадцать без штыка, ручное перезаряжание, продольно–скользящий поворотный затвор. «Болтовка» в общем. Снаряжается обоймами по пять патронов, малая стоимость, хорошие баллистические данные и доступность патронов.

— В этой же весовой категории также могу предложить СВТ-40. Магазин на десять патронов калибра 7.62x54мм. Длина: метр двадцать. Более скорострельная, но менее точная, чем «мосинка».

— Метр двадцать длиной и вес около четырех у этих винтовок. Может обойтись карабином. Он же покороче должен быть. Да и вес наверное поменьше, а каждый лишний килограмм на своих двоих тащить — проблема.

— Тогда вот смотрите еще, — продолжил он, — СКС — самозарядный карабин. Калибр 7.62x39 мм. Длина один метр. Вес, правда, такой же. Магазин на десять патронов, коробчатый, неотъемный. Заряжание СКС при помощи обоймы.

Это все, как я уже говорил, недорогие модели. Вот для сравнения возьмем СВД. Калибр: 7.62x54R под «снайперский» патрон с пулей со стальным сердечником, хотя можно использовать любые патроны 7.62х54R. Магазин на десять патронов коробчатый. Длиной метр двадцать. Весом четыре с половиной килограмма без прицела.

— Больно тяжелая получается при той же длине. И сколько она?

— Тысяча экю за комплект с оптикой.

— !?! — поперхнулся я — Шибко дорого для меня выходит! На фоне СВД даже СКС не так дорог.

Может взять СКС, а пистолет не брать.

Выделили всего тысячу, а оружие дорогое. И, как я понял — без него никуда.

Продавец, в очередной раз бросив взгляд в сторону знакомой мне компании, предупредил меня:

— Вы пока думайте, а я сейчас, разберусь с покупателями и подойду к вам.

— Пистолет здесь, на Новой Земле точно нужен? — Спросил я у уходящего к моим попутчикам продавца. — Может обойтись карабином?

— Без пистолета никак нельзя, это оружие не основное, а дополнительное. Здесь все второе оружие носят. К тому же в некоторых городах ношение длинноствольного и автоматического запрещено, а пистолеты разрешены — нравоучительно заметил оружейник, выкладывая на прилавок заказанное моими попутчиками: АКМ, АК-47, и магазины к ним, пистолеты, патроны и т. п.

Подходя к ним, заценив «калашников» поинтересовался:

— А сколько стоит АКМ?

— Пятьсот пятьдесят экю, — автоматически ответил продавец мне.

— !?! — поперхнулся я, но не отступил, — а к АК-47 штык идет в комплекте.

— Все автоматы у нас идут в облегченной серии. — И уже моим попутчикам: — Для фермеров — «крупняк» обязательно нужен, — авторитетно заявил оружейник, — или хотя бы ручной. У нас есть РПК и Ручной пулемет Дегтярева… — услышал я, направляясь к пистолетному прилавку.

Вот так и получается — взял такой автомат с патронами и подъемной тысячи на покушать не остается. И что прикажете делать?

Вот дилемма же…

Пока суть да дело, решил сам внимательно посмотреть, что тут из пистолетов есть.

Взял бы ТТ — он убойный, но калибр 7.62 мм для пистолета маловат. Наверняка и с патронами проблема.

Может взять ПМ. У него патрон помощнее 9х18 мм, патроны к нему распространены. Я взял его в руки, вынул пустой магазин, вставил обратно, передернул затвор, спустил курок, покрутил пистолет в руках и положил на стол.

В руке он лежал несколько неудобно. Задумался.

Взглядом наткнулся на револьвер. Взял. Тяжелый спуск, самовзвод. Тугой курок. В барабане всего семь патронов — маловато будет. Аккуратно положил его на место.

— Ну что надумал брать, — спросил подошедший ко мне продавец. — Хотите «Наган», берите, всего десятку стоит.

— А что так дешево?

— Патронов к нему у нас нет, и нигде не купишь. Ну что будете брать.

— «Огласите весь список пож–жалуйста» , — сказал я фразой из известной комедии, и добавил, — только дорогие и навороченные просьба не предлагать!

Роман Григорьевич оглянувшись на меня, заулыбался. Улыбались и другие, убирая купленное оружие в сумки.

— Из пистолетов, — начал лекцию для чайников продавец, подавая мне пистолет — самый дешевый — ПМ, т. е. Пистолет Макарова, всего семьдесят экю. Патроны по двадцать центов. В комплект входит армейская кобура с одним запасным магазином.

— А ТТ ?

— Понимаете разницу между проникающим и останавливающим действием пули, — вещал продавец. — У ТТ большая пробивная сила, но вот останавливающее действие никакое, и отдача слишком резкая. Так себе пистолет, на мой взгляд. К тому же ПМ на сто грамм легче ТТ. И пистолет, как я уже вам говорил, это оружие не основное, а дополнительное. А также цена — 70 экю за ПМ против 120 за ТТ.

— Да, весомые аргументы. Тогда мне ПМ, и еще один запасной магазин…нет два — бонусом?

— Нет, давайте всего два запасных? — увидев подтверждающий кивок, продолжил, — так, а с первым оружием вы определились?

— Да вроде бы — Винтовку Мосина. Только не хотелось бы лишний вес, да и габариты еще те. Для меня это критично — я ведь пешком. А СКС для меня несколько дороговат, да и тяжелее со штыком получается.

— Тогда предлагаю Карабин Мосина. Калибра 7.62х54мм, в отличии от винтовки вес у нее три с половиной килограмма. Почти на полкило легче и короче более чем на двадцать сантиметров.

— Да, пожалуй, это лучший вариант.

— Берите, берите. Это, пожалуй, самый дешевый вариант, другие обойдутся значительно дороже.

— И сколько он?

— В комплекте со съемным штыком …

— Мне без штыка, — перебил я его. — Зачем мне штык. Что я в рукопашную с местным зверьем пойду — не–е, не пойду, говорят оно здесь шибко крупное, и свои «штыки» у них побольше будут. На фиг–на–фиг, не будем дразнить собой местное зверье.

— А зачем тогда про штык к АК-47 спрашивали? — съязвил он.

— Так у АК-47, штык–НОЖ же! Почти мульти–инструмент, нечета какому‑то простому штыку. Да и сталь там еще настоящая — убеждал я, то ли его, то ли себя.

— Ладно, плюс пять экю, и штык к карабину превращается штык–нож к АК-47 — сказал искуситель. Итого сто пять экю.

— Согласен, — подтвердил я, не очень уверенно.

Продавец слегка усмехнулся и извлек из стоящего позади него ящика, здоровый штык–нож в ножнах.

— Вам к нему бы еще офицерскую портупею. На нее можно подцепить и штык–нож, и кобуру, и подсумки винтовочные. Можно еще и флягу, — продолжал искушать продавец.

Конечно, портупея смотрелась бы шикарно — но по такой жаре…

— Офицерский ремень у меня есть, — отказался я, — мне бы чего попроще.

— Попроще, — пробормотал продавец, — будет вам попроще, — и, повернулся к другому армейскому ящику.

— РПС солдатская, всего одно экю — сказал он, доставая из ящика. — Кстати, подсумки для винтовочных патронов нужны? Кожаные, всего одно экю за пару, — добавил он, выложив все это на прилавок.

— Беру и РПС, и подсумки… два комплекта, — задумчиво рассматривая это богатство, огласил свой заказ продавцу.

Вообще РПС с подсумками удобно использовать для мелкого инструмента при работе. Все под рукой. Надо взять еще один РПС и несколько подсумков, лучше разных.

— Сами посмотрите в ящике, там есть разные подсумки, — посоветовал мне продавец, выкладывая на прилавок еще один РПС и два подсумка.

Во! Оказывается, это я вслух так подумал! Размышляя, быстро рванул к ящику с разной амуницией. Выбрав из этой кучи подсумков нужные и выгружая все это на прилавок, подвел итог:

— Вот еще пять комплектов.

— Что‑нибудь еще будите брать? — хитроумно выдал он.

— Да. Патроны. Не то чтобы я слишком хотел бы ими пользоваться. Лучше б без стрельбы обойтись, а то денег никаких не хватит. Но, как получится, так получится. А как патроны у вас упакованы.

— Винтовочные патроны 7.62х54 мм упакованы в пачки по 20 патронов в каждой; в цинке — 22 пачки, т. е. 440 патронов. Пистолетные патроны 9х18мм упакованы в пачки по 16 патронов в каждой; в цинке — 80 пачек, т. е. 1280 патронов.

— Значит, винтовочных пять пачек, пистолетных — тоже пять.

Поставив передо мной пачки со всеми моими патронами, продолжил:

— Да, еще вам нужна пломбирующаяся сумка для оружия. На базе и в некоторых городах запрещено открыто носить оружие. Для этого используются специальные сумки, — с этими словами он положил передо мной большую серую прочную сумку, с ремнем и металлическими петлями по краю, в которые был вплетен тонкий металлический трос. — С вас еще десять экю.

— Разориться у вас тут можно, столько всего нужно.

— Увы, здесь, на Новой Земле, без оружия никуда. Здесь не получится без стрельбы. Опасностей хватает. За забором базы либо хищники схарчат. А их здесь много, и больших, и маленьких. Либо банды…

— Какие такие банды. Мне никто об этом не говорил?

— Сейчас дорогу до Порто–Франко подчистили немного, но все равно, случается, налетают. Гарантии безопасности никто не может дать. Даже Орден. Здесь есть банальный дорожный разбой. Мелкие банды, не пойми откуда. Слухи ходят, что за последние полгода стали пропадать новопоселенцы по пути от «Баз» до Порто–Франко. Орден считает, что это выдумка. Какая может быть выдумка. Люди выехали с «Базы» а в Порто–Франко не дошли. Орден объяснял, что они сразу поехали дальше, не заходя в Порто–Франко. Бред какой‑то. Здесь же степь кругом. Прерия. Куда они поедут? Без топлива. Здесь же население маленькое, территория большая. И не везде можно проехать. Здесь попадаются места, где люди не все хотят работать, а некоторые в принципе не умеют, — объяснял продавец, подсчитывая итог, — одно слово — Дикий Запад и отнюдь не мирный Восток.

Не все поняв из сказанного, но все запомнил. Переварив услышанное, решил кое‑что уточнить.

— Это что в людей, то бишь в бандитов стрелять придется, а потом доказывать, что он не просто «дорогу в библиотеку в три часа ночи» спрашивал, а хотел банально ограбить тебя — посетовал я.

— С этим здесь проще. Нападавший сразу виновен… К тому же главное, чтобы были свидетели нападения, тогда Орден выплачивает премию, а трофеи достаются вам. У нас даже негласное правило сформировалось: Применяй оружие осмысленно, и всегда по делу! То есть для самообороны или для защиты другого человека.

— Так получается грабеж наоборот, и не проконтролируешь это все. Кстати, мы договаривались на два запасных магазина к ПМ, — сказал, убирая ПМ в сумку.

— Ах, да, сейчас, — вспомнил он, — Вот возьмите.

Итак, с вас 250 экю — завершил он подсчеты. — Как Вы будете платить, наличными или по счёту?

— По счету, наличных пока у меня нет.

— Давайте сюда ваш ID, я сейчас все оформлю.

 

12. Банк Ордена.

Прикинул остаток своего уменьшившегося больше, чем на четверть счета. Не радует, что‑то. Еще надо куда‑то и на чем‑то доехать и как‑то и где‑то устроиться, что бы можно было заработать.

Ладно, хорош грустить, пора двигать.

Убрав карточку ID в карман, аккуратно сложил оружие в сумку.

Для начала решил одеть на себя РПС и снарядить ее. Затем оставшееся снаряжение компактно упаковал в рюкзак. Сумарик пришлось вытащить. Закинув рюкзак за спину, прикидывал, как распределить остальное. В поисках Соломонова решения, продолжал смотреть вокруг, и наткнулся на внимательный взгляд Романа Григорьевича.

— Идешь уже, или как, милитарист? — окликнул меня он.

— Да вот никак не могу сообразить, как все одновременно нести три сумки в двух руках и не запыхаться через пять минут.

— Давай помогу! Куда ты теперь, крестничек? — поинтересовался Роман Григорьевич.

— А куда мне сейчас деться? Даже представления не имею!

Пораскинув утомленными новыми впечатлениями, мозгами, спросил:

— Роман Григорьевич, как исправного пассажира, не подкинете меня до Порто–Франко?

— А почему бы нет? Айда, давай двигаем к колонне, Заяц — Кулибин, — позвал с собой Роман Григорьевич и, подхватив сумку–инструменталку, пошел вперед.

— Давайте, сначала заглянем в банк, — попросил я.

— Ну, давай, пошли, я тебя туда отведу. Только побыстрее там, — поторопил меня Григорьич и двинулся вперед.

— Надолго у меня средств не хватит, — уверил я, взяв оставшиеся сумки, я двинулся за ним.

Увы, в банке проторчали достаточно долго.

Золотую медаль и обручальное кольцо проверяли долго и тщательно, засовывая в спектрограф и еще куда‑то. Затем получив результат, замолотили по клавиатуре.

— В пересчете чистого золота 11.8 грамм и с учетом того, что золото конвертируется по курсу — одна десятая грамма за один экю минус процент за конвертацию, на ваш счет перевели сто шесть экю 23 цента. — Выдала на одном дыхании. — Деньги со старой Земли будете менять?

— Буду. — Только что там менять. Мой рублевый «запас», копимый на взятку всего‑то тысяч семнадцать в рублях. А просили двадцать пять за восстановление моего российского паспорта. Хотя не факт. Но утопающий хватается даже за соломинку. Вот и не успел накопить нужную сумму. А здесь и Российской Федерации нет, как мне сказали. И паспорт местный я бесплатно получил. Короче сдаю все.

И выложил жиденькую пачечку купюр различного достоинства прямо в целлофановом пакете.

Забрав деньги, опять услышали стрекот клавиатуры. Закончив издеваться над клавиатурой, выдала:

— С учетом, что рубли — к доллару по ныне действующему курсу Старой Земли, а потом из долларов — по местному получается сто семьдесят восемь экю пять центов. Итого у вас на счете одна тысяча тридцать семь экю шестьдесят центов.

Наличные будите брать.

— Да, двести тридцать семь экю некрупными купюрами, пожалуйста.

Кивнув мне, выдала с десяток разных кусков пластика, оказавшихся местными банкнотами и монетами. Банкноты больше всего и формой, и размером напоминали игральные карты из очень тонкого, прочного и упругого пластика. Одна сторона была у них полностью голографической, переливающейся блуждающими цифрами номинала, с другой стороны голограммы были маленькие и по углам, а номинал напечатан в центре банкноты. Кроме того, номинал был выдавлен рельефно и алфавитом Брайля. Монетки же напоминали пластиковые жетоны, на аверсе которого был виден его номинал, на обратной же стороне вместо герба голографическое изображение все той же глазастой пирамиды.

— Пластиковые деньги почти не изнашиваются и подделка их невозможна, — сообщили мне, наблюдая за моей реакцией на деньги.

Убрав деньги и ID и подхватив вещи, пошел к выходу.

На выходе из бункера, который изображал банк, меня опять встретил Роман Григорьевич.

— Ну, давай шустрее. Нам надо еще пообедать и в путь. Мы решили сегодня добраться до Порто–Франко.

— А где здесь кормят на талоны.

— А сейчас у наших и выясним.

— А где «наши»?

— Не переживай, сейчас найдем.

Как выяснилось — все уже были в каком‑то «Рогаче».

 

13. «Рогач».

Закинул рюкзак, оружейную и инструментальную сумку в КамАЗ. Освободив от лишнего содержимого сумарик, закинув его на плечо, я присоединился к Роману Григорьевичу, направляющемуся к какому‑то «Рогачу.

Поплутав немного мы, с Романом Григорьевичем вышли на маленькую площадь с небольшим фонтаном с противоположной от нас стороны. От площади расходились в стороны аккуратно застроенными домиками улиц. Слева от фонтана стояло здание с вывеской на двух языках — «Гостиница Hotel». Над верандой, в которую переходил первый этаж, висел череп неизвестного страшного существа. Череп просто огромного размера украшали шесть то ли бивней то ли рогов. Под черепом была еще одна вывеска — Бар «Рогач».

— Вот нам сюда! — показал рукой на эти рога–бивни Роман Григорьевич. И мы направились к входу бара. Внутри бар выглядел в стиле «Дикий Запад». Деревянные столы, массивные стулья, легкий полумрак — он вызывал ассоциации с салуном из нашего фильма про их Дикий Запад — «Человек с бульвара Капуцинов». Народу было не сильно много. Несколько столиков были заняты военными в форме Ордена с шевроном в виде пирамиды с глазом. Но сидели и люди в гражданском одеянии. Может это охрана и патрульные проводят здесь свой досуг. Хотя вон тот вдалеке столик — такие же, как мы. А военные, видно, что постоянные посетители. А не как мы — зашли и не знаем куда дальше идти. А вот уже узнали. Рыжий охранник из колонны машет нам рукой из‑за столика, недалеко от стойки бара.

— Пошли, — сказал Роман Григорьевич, кивнув на один из столиков — вон, наши уже заждались.

Роман Григорьевич подошел и спросил:

— А где Рихардович?

— А он пошел наших размещать, так сказать руками водить. У нас тут проблема нарисовалась.

— Какая еще проблема?

— Встречающий, либо сегодня вечером, либо завтра утром только прибудет. И у него тут свои какие‑то дела. Передали, чтобы мы не ехали в Порто–Франко, а ждали здесь. Соответственно, выезжаем послезавтра.

— Ну ладно! Давайте‑ка представлю вам нашего «зайца» — Егор Кулибин — прошу любить и жаловать! Кстати, а почему Кулибин?

— Прозвище. Я с детства все чего‑нибудь придумывал — вот так и прозвали, — ответил я, усаживаясь на свободное место.

— А тогда понятно, — подвел итог Роман Григорьевич. — А теперь, пока не подошла официантка, представлю своих попутчиков, друзей и компаньонов, — и, указывая на рыжего охранника, сказал — это Андрей, егерь наш. Правда егерем уже давно не работает. Сколько, Андрей»?

— Да как в N–ск переехал и в охрану ушел — ну где‑то лет восемь.

— А это — младший, Витька — лишь недавно: пару лет в N–ске, да и то вряд ли, к брату перекочевал. Есть у них и старший брат — мой друг, как ты уже слышал — Рихардович. Ну, а меня ты уже знаешь, как зовут. Но я привык, чтобы меня звали попроще — Григорьич.

— Конечно, Григорьич. Очень приятно, мужики. А то третьи сутки идут, а вас еще не знаю.

— С остальными потом познакомлю, — добавил Григорьич. — Так, а где кто‑нибудь, кто нас накормит?

Андрей встал и хотел уже направиться к стойке бара, как в открывающуюся дверь вышла дородная женщина с тарелками на большом подносе, и направилась в зал. За женщиной вышел толстый армянин, и, пройдя мимо стойки бара, направился к нам.

— Здравствуйте, я хозяин этой гостиницы и бара, — поздоровался армянин — зовут меня Арам. Вы новенькие? — увидев наши кивки головой и не давая возможности открыть рот, быстро выдал. — У меня для вас есть комнаты с душем по десятке за ночь, с ванной по пятнадцать экю. Все удобства включены. Из еды, тут тоже что хотите, у меня широкий выбор. Можете и поесть и хорошо выпить, если захотите.

— А вы где остановились? — обратился я к остальным.

— Здесь дороговато. Мы всем шалманом остановились в хостеле, — ответил егерь.

— Спасибо за предложение, Арам, но я с ними буду. И еще, Арам, мне выдали талоны на еду и проживание. Надеюсь, за обеды мои талоны подойдут?

— Дело в том, что я обязан по договору с орденом, предоставить по этому талону однокомнатный номер с душем, койка же в моем хостеле для беженцев 5 экю. Единственное, что я могу вам предложить — это вернуть вам разницу — пять за ночь.

— Да, конечно, нет проблем, я согласен. Только возвращать ничего не надо. Лучше нам в дорогу чего‑нибудь дадите пожевать. Да если, можно — в постирочную попасть.

— Ладно. Договорились. Сейчас кушать подадим.

Арам удалился на кухню. Вернулся он быстро, принес большой поднос заставленный едой на двоих. Это и какой‑то салат из морских каракатиц — осьминогов, большая тарелка мяса, как оказалось, из антилопы с гарниром из местной картошкой. Егерь и Витя, пожелав нам приятного аппетита, ушли по делам. Мы быстро поели — вкусно и много. Я рассчитался за обед талоном.

Попросил зеленого чаю, или хотя бы черного.

— Чай есть, но он здесь дороже кофе в несколько раз. Из‑за ленточки весь, здесь не выращивают. Пробовали — веник заваренный получается почему‑то. Правда, русские душицу наловчились выращивать и кипрей, по–моему, идет на ура. Заваривается почти черным, очень душистая смесь. Даже англичане покупают.

А вот кофе на Новой Земле очень ароматный получается — лучше, чем за ленточкой.

И я взял, расхваленное Арамом кофе, а Григорьич решил попробовать местное пивко.

Вот так, не торопясь, под новоземельское кофе и пивко мы и продолжили разговор.

— Как ты уже слышал, провожающий задерживается и появится только завтра. Он должен кого‑то еще встретить, забрать товар и вместе с нами в Демидовск.

Значит, послезавтра и рванем в Порто–Франко.

— Ну, раз вы не спешите, значит, сама судьба так хочет. Сразу после обеда пойду в иммиграционный отдел, к начальнику пробиваться буду на прием. Вдруг они смогут решить мой вопрос, пускай даже за какой‑нибудь процент. У меня же там на карточке около шестидесяти тысяч долларов — за продажу квартиры, гаража, вещей, что можно продать — уведомил я Романа Григорьевича.

— А давай‑ка я с тобой пойду. Поговорим. Если не получится — попробуем через Русский Банк решить этот вопрос. В каком у тебя Банке вклад?

— Банк Москвы. Счет на свое имя в N–ске сам ездил открывать и банк сам выбирал. И средства, что скопил — сразу на счет положил. Пинкод запомнил и сразу сжег.

Квартиру друг покупал — бизнес гостиничный расширял. Я у него и подрабатывал последнее время. И съехал оттуда прямо в поезд. И мебель с техникой он скупил оптом. А так пришлось бы бросать. И гараж забрал тоже он. И все деньги перечислил на этот счет, даже зарплату до последнего дня. Как он переслал деньги и пришло подтверждение, так все документы на недвижимость и оформили. А номер счета и пинкод помню даже сейчас

У меня с собой было очень мало денег.

— Хитрый друг. А номер счета и пинкод ты ему случайно не говорил.

— Нет, а что?.. — удивился я. — Вы думаете это его рук дело, — посетила меня догадка.

Задумался, сопоставляя факты.

— Да уж! Он еще предлагал сам счет на мое имя открыть, правда, в другом банке. А у меня, видимо паранойя подсознательно сыграла. Сказал, что не хочу его лишний раз напрягать, — вспомнив еще один фактик, сказал. — А что бумажку с пинкодом сжег я никому и не говорил. Да и кому говорить было?

Закончив обед, мы отправились в иммиграционную службу, предварительно заскочив в хостел, предупредить куда мы направляемся.

На входе в хостел были перехвачены группой фанатиков оружия «Егерь и Компания» по вопросу посещения стрельбища для пристрелки, купленного оружия.

— «Калаши» надо пристрелять. Обязательно!

— Не могу — у Егора дело в иммиграционной службе нетерпящее отлагательства, — проинформировал Роман Григорьевич. — А кто у нас главный стрелок — вот возьми и пристреляй.

— Да это и так понятно. Я о другом сказать хочу — и при этом смотрит на меня — я, может, всю жизнь мечтал пострелять из «мосинки», особенно из карабина — огласил свое желание Егерь.

— Раз есть такая мечта то почему бы не дать тебе ее осуществить.

— Так оружейную сумку нельзя вскрывать на базе.

— Но на стрельбище же можно. Вот и бери мою оружейную сумку целиком, а после стрельбища просто опечатаешь. Ну что пошли? Только давай шустрее.

Быстро добрались до моего ящика, и Егерь получив сумку с вожделенной игрушкой рванулся на выход.

— Постой Андрей, патронов к нему там нет.

— А и не надо. Я сам куплю. Нам все равно сначала в арсенал. Всех видов нужных для стрельбы патронов возьмем и сразу на стрельбище, — сообщил нам Егерь, пока неслись всей толпой в иммиграционный отдел.

— Маньяк оружейный — вдогонку пробормотал Роман Григорьевич. — Лишь бы пострелять.

 

14. Финансовая эпопея. Начало.

После изнуряющей жары опять окунулся в прохладу кондиционерного воздуха Иммиграционного отдела.

Хорошо!

Охладившись, направился ресепшену, за которым находилась знакомая по утренним событиям, девушка.

— Здравствуйте, девушка! Мы вас хотим отвлечь по одному важному делу, — начал свою речь я. и — Если помните, меня сегодня утром …

— Да, помню я ваши приключения. — остановила она мои дальнейшие объяснения — Какие у Вас проблемы?

— Ну, финансовая проблема. И она впрямую связана с неожиданным попаданием сюда.

— Каким образом, Вам как, беженцу, материальную помощь выделили?

— Но все мои основные средства находятся в банке, к которому у меня нет доступа, ввиду того, что я не могу вернуться «туда».

— Но вы сами виноваты. Залезли в транспорт, который шел через «ворота».

— Во–первых, я спал, то есть находился в бессознательном и безпомощном состоянии. Во–вторых, я думаю перед «воротами» должны были проверять как‑либо наличие незарегистрированных эмигрантов.

— Одну минутку. Я сейчас свяжусь по телефону с вышестоящими сотрудниками и только тогда смогу что‑либо Вам посоветовать. — и решительно взяла трубку телефона и набрала номер.

Там ответили. Девушка пересказала кратко мои аргументы. Ей долго отвечали. Видимо лимит эмоций у девушки на сегодня закончился, или же информация была не так плохая или ей ожидаемая, но на ее лице это никак не отразилось.

Сейчас уже узнаем, ждет ли меня встреча с моими финансами, или нет.

Положив трубку, девушка выдала:

— Пишите заявление на имя начальника Базы по приему переселенцев и грузов «Россия», где укажите свою мотивацию, а также в каком банке и какая сумма лежит и на чье имя, т. е. ваше старое имя и… Документ же у вас остался

— Да. Военный билет.

— Вот его данные запишите. Заявление отдадите мне. Результат не ранее чем послезавтра.

— Мы может послезавтра, прямо с утра уже уедем в Порто–Франко.

— Ничего страшного. Если Ваш вопрос решиться положительно, то на Ваш счет поступят деньги. Об этом вы можете узнать в любом отделении банка, в том числе и в Порто–Франко.

— Милая девушка, если вопрос не будет решен положительно, мне придется возвращаться сюда. А меня это финансово затруднит. Я ведь здесь оказался из‑за халатности сотрудников Ордена по ту сторону «ворот», а не по собственной воле.

— Ладно, пишите заявление. Чем быстрее я его получу, тем раньше им начнут заниматься специалисты, — и протянула мне бумагу и ручку. Взяв сие орудия труда, и мысленно составив и отредактировав свое заявление, быстро его воспроизвел на бумаги. Задержка была только из‑за данных военного билета. Но я и с этим справился.

Отдав заявление, поинтересовался:

— Все правильно? Ничего добавлять не надо?

— Вроде все правильно, — и подняв голову от заявления, добавила — но вам нужно завтра зайти к нам после обеда и узнать положение дел по вашему вопросу.

— До завтра! Приятно было с вами пообщаться! — попрощавшись пошел к выходу вместе Романом Григорьичем

 

15. Заселение к населению.

Наконец‑то вырвались из тяжелой среды царства бюрократии — Иммиграционного отдела Ордена — на свободу. Даже удушающая жара царящая на улице показалась нам приятной.

Мы вместе Григорьичем направлялись обратно в «Рогач», обсуждая на ходу последние события.

— Молодец, а как сказал‑то. А аргументы и факты на лицо, и кто виноват. Должен Орден компенсацию вклада дать. Должен.

— А могут и аргументом приложить и положить и фактом сверху придавить. Плевали они на нас.

— Да, могут. Но не по–человечески будет. Сюда‑то народ от несправедливости того мира, да безысходности бежит. Если и тут также, то им будет горячо. Должны они это учитывать. Откусят от вклада, конечно, а остальное выдадут.

Так, за разговорами дошли до «Рогача». А дальше наши дорожки разбежались. Григорьич пошел к КамАЗу за нашими вещами, а я к Араму — решить вопрос насчет двух ночевок в хостеле.

Арам стоял за стойкой бара.

— Добрый день, Арам, еще раз! — поприветствовал я хозяина заведения, и не став тянуть… за все подробности, с ходу озадачил. — В хостеле я будут ночевать только две ночи, вот вам два талона за проживание.

— И тебе Добрый день, Егор! — взяв талоны одной рукой, а в другой уже были ключи — две штуки с двумя бирками из толстого оргстекла. — Вот ключи от номера в хостеле. В комнатах по шесть коек. У каждого постояльца в комнате есть отдельный шкаф с замком. Ключ с большой биркой — номер комнаты, с маленькой — шкафа. В шкафчике постельное белье. Кровать выберете ту, что больше понравится. Умываться в общей душевой. Стирать приходи в гостиницу — я уже предупредил.

— Спасибо, Арам. Это очень кстати. А как отсюда в хостель добраться.

— Если по дороге то десять минут ходьбы, если прямиком, между складами, то пять. Отсюда налево и все время прямо до забора. Справа будет вход в хостель.

Как самый ненормальный герой я решил пройти напрямки и быстро дошел до длинного деревянного барака. На парковке перед бараком стояли знакомые автомобили. Не хватало только «моего» КамАЗа. Между транспортом носились дети разного возраста и пола. Войдя в длинный коридор, я быстро нашел свой номер. Узкий длинный пенал, как комната в общежитии, шесть высоких жестяных шкафчиков у двери, шесть коек, по три у стен, большое, затянутое москитной сеткой, окно напротив двери, все. Две койки были накрыты серым летним одеялом. Я выбрал одну из коек возле окна. Открыв свой шкаф, я вытащил оттуда постель и расстелил постель на выбранную кровать.

Дверь в комнату приоткрылась: — Эй, нахлебник — эксплуататор, — раздался молодой юношеский голос, и появилась вихрастая голова подростка, неуловимо похожего на Григорьича — забирайте свои вещи, — и, запихнув сумки и рюкзак в комнату, добавил — сейчас отец подойдет. Просил не уходить из хостела, дождаться его.

И исчез.

Шустрый, однако.

Надо сначала помыться и переодеться, а уж потом разговоры разговаривать.

А где здесь душевая? Надо было у пацана спросить.

Тут же выглянул в коридор и увидел убегающего к выходу сына Григорьича. Окликнув его, я спросил о местонахождении туалетно–бытовых комнат.

— Душевые и туалеты находятся в конце коридора, — ответил мимоходом он.

Подхватил рюкзак, оттащил его к своей кровати.

Открыл свой шкаф и аккуратно сложил туда свои сумки, оставив на кровати только чистую одежду.

Взяв банно–праченые принадлежности и чистую одежду, направился в местное «чистилище».

Вода была удивительно теплой и после изнуряющей уличной жары приятно холодила кожу. Долго мылся под теплой водой, как будто хотел смыть, стереть всю грязь и пыль покинутого мной недружелюбного мира Старой Земли.

Так сказать, смыть прах покинутого мною мира со своего тела, и распроститься с его проблемами. Еще бы скинуть грехи с уставшей от несправедливости души.

И тогда с очищенной душой и телом — в Новый Мир.

Начать здесь жизнь с чистого листа.

Нельзя никогда оглядываться назад.

Есть даже такая присказка: жизнь как зебра — полоса белая, полоса черная, полоса белая, полоса черная, а в конце ж…! Но это, когда ты сидишь задом наперед, как все на Старой Земле, и смотришь назад.

А если пересесть, как должнО, то эта ж… останется за воротами, а мы будем двигаться только вперед. В новый мир!

Вот с такими красивыми мыслями я подходил к своему номеру.

Зашел к себе переоделся во все чистое и только уселся на кровать что бы расслабиться, как дверь в номер внезапно открылась и внутрь зашел Григорьич.

От неожиданности я ничего более умного не мог сказать как:

— Присаживайтесь, Роман Григорьевич! — а вокруг лишь одни кровати. Покрутил головой, и посмотрев на Григорьича, добавил, — М–да! Полежать‑то есть где, а посидеть вот… — и развел руками.

Заулыбался и Григорьич и спросил:

— Какие у тебя планы? — и присел на край кровати, напротив меня.

— Я уже помылся и переоделся. Осталось перестирать все грязное. А что есть еще предложения?

— Разговор есть. Серьезный.

— Да. Я слушаю Вас, Роман Григорьич.

— Давай все‑таки перейдем на «ты» и называй меня, пожалуйста, Григорьичем. Так мне привычней. А то по имени отчеству только начальники да чиновники называли. А я их не сильно уважаю.

— Ладно, Григорьич. А о чем поговорить хотел со мной?

— Разговор — не разговор, а больше предложение. Давай с нами. Мы фермерствовать хотим на Новой земле, — предложил Роман Григорьевич.

— Да я не против. Но у вас станки, оборудование разное. Наверное, семена везете, корнеплоды.

— Да, конечно, — подтвердил шофер.

— Вот видите, у вас наверняка еще средства остались. А что у меня? — Подъемная тысяча экю уже пошла в ход. Кроме головы и рук с малым набором инструмента, пока ничего нет. Да и с Банком выгорит или нет — даже предполагать не буду.

— Видел я твой инструмент одним глазком, — весомо сказал РГ — Удивил ты меня. В основном раритет советский, но весь качественный — знать разбираешься. А если разбираешься — значит, умеешь с ним работать. А инструмент у тебя там и слесарный и плотницкий. Поэтому и предлагаю.

Я задумался. До Порто–Франко они меня довезут, а дальше что?

У меня даже времени свободного здесь, на Новой Земле, не было, чтобы обдумать все и определить хоть какую‑то перспективу. А ведь надо решаться и ответ дать.

Видя, как я загрузился мыслями–думами, он обнадежил меня:

— Не спеши пока с ответом. Вот будем уже в Порто–Франко — дашь ответ, — закончил разговор Роман Григорьевич.

— А чем пока собираетесь заняться, Роман Григорьевич? — спросил я

— Надо КамАЗу ТО провести, а то столько отмотали по Старой Земле. Все быстрее и быстрее. А нам завтра в путь. И далекий путь. По расстоянию — как через всю Россию. Ломаться никак нельзя.

— Давайте вам помогу — время пройдет. А вдвоем и быстрее и веселее.

— Ну, тогда пошли Кулибин — и двинул к выходу — жду тебя возле КамАЗа.

Я быстро переоделся в рабочее и рванул к стоянке транспорта.

ТО под опытным руководством Романа Григорьича провели быстро.

У входа в хостел Григорич предложил:

Давай по–быстрому помыться и переодеться и надо обязательно отметить первый совместный труд и вообще первый день на Новой земле.

 

16. Вечер трудного дня.

У входа хостела встретился с Григорьичем. Оба чистые, в приличной одежде направились вместе крепко поужинать и отдохнуть в бар «Рогач».

На входе столкнулись с Егерем. Он то и провел нас к теплой и дружеской компании «колоннонистов». А сам куда‑то быстро «учесал».

За большим столом сидела мужская составляющая нашей колонны.

Поздоровался с уже знакомыми и познакомился с незнакомыми еще «колоннонистами».

Из уже знакомых был только Витька. Старшего из Рихардовичей, до этого видел только мельком — в орденском «Арсенале». Рихардович был вместе со своим зятем Петькой, странно похожем на Григорьича.

Еще одна загадка.

Тут же за столом сидел рядом с младшим из Рихардовичей, Витькой — Антон, шурин Егеря.

Тут нам принесли поесть и мы с Григорьичем стали активно уничтожать вкусный ужин. Мне особенно понравилась местная «дичина». Люблю немного жестковатое мясо, правильно приготовленное с приправами.

Когда насытились. То заказали местной «вишневой» настойки. И так не торопясь сидели и общались.

Пришлось еще раз рассказать о своих приключениях.

И своей поездки в колонне.

И как оказался на свалке города N–ска.

В ответ услышал очень знакомую по проблемам историю появления колонны на свалке.

— Когда стране были нужны молодые, полные энергии люди, мы, еще «зеленые» комсомольцы сразу откликнулись и поехали строить будущее для всех, в том числе и для себя и будущих своих детей. А как построили, да освоили — то оказались там не нужны. И не молодые уже и сил осталось не так уж много — с горечью в словах поведал свой рассказ Роман Григорьевич.

— Да! Точно подмечено, — поддержал Рихардович.

— Когда поняли, что от государства, отказавшегося от своих соотечественников, отправленных им самим на освоение земель и строительство промышленных гигантов, ждать хотя какой‑либо бы помощи бесполезно, то решили сами выбираться. Поездили, поискали по всему приграничью, даже вглубь России местами забирались — никому не нужны простые работяги, которым придется платить. Некуда нам податься, лишь в батраки к фермерам…

А тут приходит к нам этот с таким предложением. Ну, мы, посовещавшись между собой, согласились, и стали быстро собираться.

— Да — подумал я, — простому народу уже мало обещаний. Они не верят уже на слово власть предержащих. Но, несмотря ни на что, готовы всем рискнуть ринуться во все тяжкие, только бы стать по–настоящему свободными, самостоятельными. Пользоваться самим результатами своего труда.

— Да не похож вербовщик был на тех, кто разводит лохов. Солидный такой. Мы сначала подумали, что куда‑то в Австралию предлагают. Мы даже одно время туда собирались, но не рискнули. А когда нам письмо от друга, пропавшего по дороге в Россию, лет пять назад, передали, да с пожеланиями своими. Тогда мы сильно задумались, засыпали вопросами вербовщика. Что мог нам рассказать — рассказал. Обрисовал ситуацию с освоением новых северных территорий и немного о природных условиях.

Посулил подъемные средства. Озвучил условия банковских кредитов местного Русского Банка и какого‑то «Товарищества по освоению северных территорий».

Окинув взглядом внимательно слушающих рассказ Григорьича, отметил как Витька и Антон слушали развесив уши как Чебурашки. Видимо впервые слушают эту историю. Времени у людей свободного не было совсем. Все в сборах и беготне.

— Я предложил своему другу — кивнув сторону Рихардовича, продолжил свой рассказ Григорич, — он тоже захотел. Друг оповестил братьев, что уезжает далеко и навсегда. Как узнали куда, — запросились с нами. Ну и завертелось, побежало — поехало …

Тяжко вдохнув от нахлынувших воспоминаний, Григорьич задумался.

Молодежь, то есть Витька с Петькой, воспользовавшись паузой, решила ускользнуть с вечера воспоминаний по своим молодым делам.

Проводив их взглядом, Григорьич продолжил:

— Мы обрадовались — ведь чем больше нас, тем легче будет начинать обустраиваться на новом месте, и тем больше шансов, что все получится. — Дома‑то, дачу, гараж были у нас уже проданы. У Алексея, ну в смысле, Рихардовича квартиру купил брат жены. Покидал все нужные вещи в свою «буханку» и ломанулся к нам.

— Двумя машинами налегке через границу рванули к его братьям в N–ск, чтобы тут докупить, что нам нужно. Собраться, упаковаться и вперед!

Андрей, давно в N–ск перебрался, уже почти местный. Свой дом в пригороде. Работал в охранном предприятии. Есть лицензия охранника и охотничий билет. Вот на его лицензию и набрали разного охотничьего и охранного оружия в N–ске. Увы, больше пяти «гладкостволов» и пяти «нарезняка» официально нельзя иметь одному охотнику. «Глакостволов» нам хватает. Вооруженных своим «гладкостволом» охотников у нас навалом: и Витька, и сам Рихардович, и у Петьки есть. Охранникам пришлось сдать же свои служебные Иж-71. Но наши вояки где‑то пятью ПМ разжились. Патронов только мало к ним было. А сейчас в арсенале прикупили два «цинка» пээмовских патронов, да еще парочку «макаровых».

«Чурки» со свалки продали нам пару «калашниковских» укоротов * по двести долларов. И как оказалось, дешево по сравнению с местными грабительскими ценами.

— А не побоялись у них оружие брать? Вдруг бы порешили под видом продажи, или подставили под «ментов».

— Так эта наводка Егеря была. Его недавние знакомые предложили и поручились. Стволы паленые, «ментовские», без патронов вообще. Они от них избавиться надежно хотели. А тут еще на этом заработали. Но мы на всякий случай страховались. Егеря ты должен был видеть, — в подтверждении я кивнул головой. — Так вот, кроме него Петька со своим «Тигром» на кунге «Урала» через оптику следил, да вооруженный Витька на «козлике» наготове был. Жаль, что только укорот под патрон 5,45. Пришлось на «Базе» эти два «весла» брать под патрон 7,62. Но, чувствую, придется как минимум еще пару «калашей» и ручник покупать, чтобы на каждую машину автомат или пулемет под «семерку» был. Все‑таки калибр 7,62 помощнее будет для защиты от местного зверья. Слышал небось какие здесь монстры есть.

— Да, так — одним ухом. Все не до этого было, — смутился я.

— Памятку не читал еще что ли?

— Да пока не до Памяток было. Но чувствую, надо будет их проштудировать, — пообещал Григорьичу.

— Обязательно и еще у знающих людей поспрашивать. Егерь уже нашел знакомых. Надо будет его расспросить. А вон и Егерь появился — легок черт на помине. Сейчас он нам все и расскажет, — сказал Роман Григорьич, кивком показывая на приближающегося к нам Егеря.

— Вот забирай, — сказал Егерь, протягивая мою оружейную сумку — Все пристрелено. Почти не пришлось подстраивать — лишь чуть–чуть. Хороший карабин. Но отдача у него мощная — это вам не СКС или «Сайга». Надо будет потом снайперскую «мосинку» приобрести до кучи. Кстати твой ПМ тоже почистили и пристреляли.

Оглядев сидящих за столом «колоннонистов», спросил:

— А куда девался Витька?

— Сбежал. Тебя пошел искать, — сказал старший Рихардович, усмехнувшись. — Как в детстве! Прибегает Витька и спрашивает у меня: «А где Андрейка!» Получив ответ, убегает. Затем, почти сразу прибегает Андрейка, — Рихардович кивнув в сторону Егеря, — и спрашивает, где Витюша. И так дальше. Раньше думал, что игра такую для них Лизка придумала, что бы и меня в свои детские игры вовлечь. А сейчас то и Лиза далеко и вы два здоровых мужика. Так что это было, а, Андрей?

— А–а–ах. Так себе. Не обращай внимание Старший на это наследие нашего буйного детства. Ерунда все это.

Рихардович видно сильно хотел сказать про интимные связи этой самой ерунды с Егерем и тому подобное безобразие. Но Григорьич ловко придержал своего друга и сам спросил:

— Зачем тебе Витька?

— Меня на охоту пригласили. Хочу спросить у него — пойдет со мной или нет.

— Что охотник почуял здесь добычу? Разве там, на Старой Земле тебе плохо охотилось, — с озорством спросил у Егеря:

— Там зверья почти не осталось. Все повыбили. Так по мелочи: сайгаки в степи, птица на перелете, а в лесу так теперь уже вообще уже не охота. А про новые правила слышал, когда на охоте с разобранным ружьем можно только находиться. Смех и грех. Даже байки на эту тему появилась.

Идет охотник по лесу видит заяц хрумчит чем‑то. Охотник, подкрадываясь к зайцу, говорит: ты это подожди я сейчас мигом. Шустро снимает чехол и начинает собирать руж–жо. А заяц хвостиком махнул и был таков. Охотник обратно разбирает с сожалением свое руж–жо, приговаривая — уже пятый заяц за сегодня и никак не угнаться за ними. «Тренироваться надо, тренироваться — тогда и будет получаться» передразнил он кого‑то — а когда охотиться.

Вот такие байки. Если раньше мог зарабатывать охотой и егерством — купил землю, построил на ней дом, купил «шишигу». Всегда были деньги.

То мясо–дичину на заказ.

То для начальника какой‑нибудь фирмы устраиваешь охоту с загоном.

То зарубежные братья по оружию на сафари к нам приезжают. А сейчас все это прикрыли.

Зато московские чиновники всех рангов зачистили сюда на охоту пьянствовать. Без допусков и разрешений. Даже липовых охотничьих билетов нет. И все приезжают с «калаша» зверя брать. А сами, в большинстве своем, первый раз оружие видят. Соответственно и стреляют куда ствол поведет, да еще и с закрытыми глазами. Хорошо, что рожок на тридцать патронов был. А то этот «ганфайтер» сначала требовал, чтобы ему банку от «ручника» дали. — Вся гармония чувств к таким «ганфайтерам» промелькнула в одно мгновения на лице Егеря. — Повезло мне тогда. Интуиция не подвела. Упал, а очередь как раз над головой прошелестела — а то бы привет, — саркастически добавил он. — Еще и платить сначала отказывались. После этого случая я и сам завязал участвовать в такой охоте и Витьку перестал брать с собой.

— Но вы же вместе с Витькой в охране вроде неплохо зарабатывали, — заметил Григорьич.

— А охраной так не заработаешь — чисто на жизнь хватает. А парень третий год как женат, а вынужден жить у меня во флигеле.

И перспектив никаких. А как услышал, что Старший куда‑то собрался ехать, так они с Настюхой тоже сразу засобирались. А я ведь даже и не думал никуда ехать. А тут с ними и этот Линдин брат, разгильдяище собрался «в землю незнаемую», — кивнув в сторону флегматично пьющего пиво Антона. — Только что «дембельнулся», а на работу никак не может устроиться уже третий месяц. Так по шабашкам и «мотылялся». И жил тоже у нас. Так что вслед за братьями своими и мы с Линдой стали собираться. Хорошо, что на мой коттедж сосед давно «облизывался» — начальничек местный. Вот ему и продал. Он и «Урал» кунг подогнал за полцены и станки по остаточной цене нам сдал, когда узнал что мы далеко и надолго. Видимо наворованное решил в звонкую монету перевести и следы замести. А еще дал спокойно собраться и дождаться вас. Можно сказать, повезло нам. Тут ребята из патруля такое порассказали — как Орден квартиры и другое имущество у людей за полцены выкупал. Вот так вот! Так что можно сказать мы Ордену не дали заработать на нашем имуществе.

— А он тут сколь хочешь, с тебя поимеет. Только за перевод денег и золота сколько слупил. Да и товар оттуда дороговат сильно. На одном только оружии и патронах с нас капитально сдирает. Так что Орден в накладе не будет — высказался Григорьич. — Вот и с Егором пока ничего не ясно. Чувствую, «оденут» его по полной программе, без скидок.

— Не без этого. Кстати, завтра мы с Витькой хотели с орденскими, которые с патруля, на охоту — Поедите? — спросил он у нас.

— Вот фанатики!!! — едко высказался Григорьич. — Но вообще‑то хотелось бы посмотреть, какая тут живность обитает, а то на картинках в Памятке не понятно что. А с чего это вдруг решили на охоту вас пригласить? — спросил Григорьич.

— Да там, в патруле оказался друг охотника–любителя, фанатика экстремальной охоты, который приезжал охотится из России к нам в Казахстан, еще во время моей работы егерем. Тот так разукрасил свой рассказ, что они поехали на следующий сезон — а там уже какой‑то казах устроился. Расстроились.

А я как раз после того бешенного, но денежного сезона подался в N–ск.

Так вот, тот вояка и хочет показать, что здесь охота покруче, чем там. А я хочу обязательно попробовать ПТРС как новое охотничье ружье против местного зверья. Мне ребята из патруля обещали привезти. Если понравиться, то куплю после того как землю оформим.

— Как ПТРС. А чего на танки охотится будем.

— Так Рогач — как танк и будет — прикинь размер черепа, то как раз со слона должен быть ростом. Так поедешь с нами, охотник на голубей.

— Конечно, поеду поохотиться, даже заготовщиком или грузчиком, лишь бы посмотреть на местное зверье под профессиональным надзором, — согласился я. — Так сказать зоопарк на выезде и под охраной.

— Ну, раз так, то сбор рано утром у входа в хостел. Оружие, патроны и воду не забывать. Пошел и я готовиться, а то Витька меня уже потерял.

— А Линда — не потеряла? — поддел Григорьич Егеря.

— А она меня сразу через десять секунд теряет. Так, что не важно — минута или пару часов. Ну, пока. Спокойной ночи на новом месте! — и забрав свое оружие и рюкзачок, направился в хостел.

Смотря вслед уходящего Егеря, спросил у Григорьича:

— А что ты Егеря по поводу Линды подкалываешь. Может у них там большая любовь.

— Ага! Сплошная «Санта–Барбара».

— Точно. Как в «Санта–Барбаре» кипят страсти и страстишки — поддержал своего старого друга Рихардович.

И оба заулыбались о чем‑то очень только им понятном.

Когда Рихардович отправился за очередной порцией пива к стойке бара, я спросил Григорьича:

— А родители Рихардовичей с сестрой Лизой остались.

Тяжко вздохнув, Григорьич поведал эту историю.

Лиза вместе с мужем Андреем, точнее Генрихом эмигрировали в Германию около десяти лет назад вместе с его семьей.

Рихардовичей не взяли бы. Они по отцу только немцы. Мать у них была хохлушка.

Сразу резануло мой слух слово «была» — значит уже нет.

— У Рихардовича же жена узбечка. Так, что путь в Германию ему заказан. Он туда и не рвался. Отец с матерью и младшей сестрой Катей жили в построенном им самим доме. Кате бы сейчас было сорок лет. Мать называла сестер — мои царевны. Елизавета и Екатерина.

Рихардович же жил отдельно, в своей квартире со своей семьей.

Увидев подходяшего к нам Рихардовича, замолчал.

— О чем балакаете? — спросил вернувшийся от бара Рихардович.

— Да, вот Егор поинтересовался, где твои родители.

Лицо Рихардовича сразу помрачнело.

Узнав, что успел рассказать Григорьич, он продолжил рассказ:

— Отец вместе с сестрой Катей поехали в горы и попали под сель.

Зачем поехали? Почему? Никто не знает. Мама так и не сказала, зачем их туда понесло в такое время. Все себя винила, что отпустила их. Я как раз в отьезде был. Андрей уже в N–ск перебрался, а Витька по контракту служил. Меньше года оставалось. А Эльза уже жила в Германии.

В общем на похороны вместе с мамой был только я. Егерь и Лиза смогли приехать только на девять дней. Витьку не отпустили даже на похороны. После похорон Лиза уговаривала уехать маму в Германию. Та категорически не хотела уезжать отсюда, от свежих могилок своих родных — тяжело вздохнув, продолжил свой грустный рассказ.

— За год мамы не стало. Рак. Знакомый врач сказал после осмотра, на который ее кое‑как удалось уговорить, сказал, что из‑за это стресса, на нервной почве. Осталось ей жить меньше года. Я сообщил братьям и сестре. Витька не стал продлевать контракт и вернулся домой. Через полгода мамы не стало.

После похорон Витька уехал в N–ск, к Андрею. Женился. Мы, старшие, хотели продать родительский дом и отдать деньги ему на строительство. Он категорически отказался. Я, говорит, может еще вернусь домой.

Тяжело вздохнув, подытожил:

— Вот и не получилось ему вернутся домой.

Вот так и завершилась это печальная семейная история.

Задумавшись о произошедшем еще как бы недавно, сидел Старший из Рихардовичей, попивая местное пиво, уставив грустные глаза в пространство.

Мы с Григорьичем старались не мешать ему.

— Перед отъездом сюда, когда Витька выразил желание ехать с нами, продал родительский дом родственникам своей жены. Теперь здесь, на новой Земле, как и у всех у нас, у него будет свой дом!

Мы еще немного поговорили о том — о сем и тоже собрались идти в хостел.

Мне еще надо постирать всю грязную и рабочую одежду с себя. Грязной одежки у меня многовато скопилось — вспомнил я, увидев у стойки бара Арама. Подойдя, спросил, можно ли будет сейчас устроить постирушки.

— Лучше приходи завтра, после обеда — народу в постирочной почти не бывает.

— Ладно. — Последуем совету знающего человека. — Тогда до завтра Арам! Спокойной ночи! — попрощался я и пошел догонять своих, направляющихся в хостел в теплой компании отдохнувших и немного повеселевших «колоннонистов».

Надо приготовимся к завтрашней охоте, доделать оставшиеся дела и укладываться спать, ведь завтра рано вставать. Такие умные мысли проскальзывали в моей голове по дороге в хостел.

 

Глава вторая. Перекресток.

 

Макаревич А. «Перекресток семи дорог»

 

17. Выбор — всегда трудное решение.

В своем номере хостела занимался неотложными делами. Убрал отдельно в стирку свою грязную одежду. Подготавливал снаряжение и обмундирование на завтрашнюю охоту.

Но все это время голову «сверлила» мысль — а что мне делать дальше, куда направиться. Принять или не принять предложение Григорьича. Люди они хорошие, отзывчивые. Не зачерствели душой, несмотря на все что им удалось пережить.

Так ничего не решив, оставил эту дилемму на завтра. Ведь недаром говорят — утро вечера мудренее.

Следуя этому древнему совету я отправился на боковую.

Давно не спал в человеческих условиях. Хорошо‑то как.

А завтра еще и на охоту.

Надо все‑таки перед сном почитать эту самую «Памятку переселенца» да «Путеводитель по основным населенным пунктам Новой Земли». Узнать, что и как тут на Новой Земле.

Взяв сначала небольшую глянцевую книжечку в голубой обложке с надписью «Памятка переселенца» и начал читать.

Осилив лишь пару страниц, не мог избавиться от ощущения дежа вю. Точно также написаны предвыборные агитки действующих мэров, губернаторов и депутатов.

Здесь вроде перевыборов в Орден не будет, так что переходим ко второй книжечке.

Больше меня всего заинтересовал раздел «Животный мир», богатый на фотоматериал.

Все большие и зубастые. Или очень рогастые.

Местная гиена — огромный, весом до тонны хищник с почти метровыми челюстями, усеянными зубам, похожими на крокодильи, да еще копытный. Самый страшный хищник из всех.

Даже на картинке эту гиену не хочется смотреть, а уж в живую …

Псевдосвиньи. Жилистые какие‑то. Падальщики. Стайные, так как в местных весовых масштабах их триста–четыреста килограммов не котируются. Зато стаей закусят любым. Агрессивные очень. Не прочь и свежатинкой перекусить.

Птички. Зубастые. Эти точно петь не будут. Только если «трапезную» по тебе.

Да–а, дела–а!!!

Все здешние хищники любят человека, лишь как закуску. Даже на полноценный полдник не тянем.

А те, кого они предпочитают к обеду тоже не выглядят беззащитными. Один Рогач чего стоит. Этакий носорого–буйвол–слон с кучей рогов и бивней. И тоже копытная зверюга под три тонны, покрытая черной шерстью, травоядная.

Да какие‑то четырехрогие антилопы.

Хорошо хоть динозавров нет. Только куча всяких ядовитых и не очень пресмыкающихся тут присутствует.

Хотя бы этот каменный варан. Конечно не красавец–ящер . Да и размерами уступает нашим ужасным ископаемым ящерам.

Читая, не заметил как отрубился и прочитанное плавно переползло в сон. Зато во сне эти все зверюги были как живые и хотели мной закусить. Проснулся посередине ночи весь в поту.

В общем, сон получился слегка буйный. Короче такие вещи нельзя читать на сон грядущий во избежание, так сказать, не рекомендует ни минздрав, ни здрав мин.

Закинул подальше эту Памятку–путеводитель, перевернулся на другой бок — и нет меня.

 

18 Охота, идет охота …

01.03.27. 06:00

Рано утром разбудил Роман Григорьевич.

Вот и первое мое утро на Новой Земле.

Быстро встал и бегом–бегом.

Умылся. Оделся: футболка, брезентовые штаны, берцы вместо сапог — а то ногам каюк настанет. Накинул на себя РПС с подсумками, флягой и штык–ножом. Кепи на голову. Сумарик с аптечкой, с патронами на одно плечо, оружейную сумку — на другое. С собой захватил брезентовую курточку.

Все! Готовы! Вперед и с музыкой.

Музыки не было, а был Егерь с младшим братом, ждущие нас в «козлике». Залезли с Григорьичем сзади в «козлик», разместились со своими сумками–рюкзаками и рванули к КПП.

Встретили у КПП ожидавшие нас джиппер, пикап и «хамви» с другими охотниками — из Патруля. Перезнакомились.

Главный охотник Алекс (Саша) провел инструктаж в основном для новеньких:

— Нельзя расслабляться, а то какая‑нибудь зверушка схарчит. Особое внимание на хищников — не геройствовать при появлении гиены и падальщиков, вызывать подмогу, прятаться в транспорт и быть готовыми дать деру! — все понятно новичкам? — Мы согласно кивнули. — Тогда по машинам и вперед!

Расселись по машинам и в путь.

На КПП проверили ID и распломбировали наши сумки с оружием. Все тут же начали вооружаться. Посмотрев на это — мы с Григорьичем переглянулись и тоже принялись за дело.

Выехали через массивные металлические ворота, над которыми висели две камеры наблюдения.

Двинулись по дороге. Вокруг расстилался Новый мир воочию. Смотрел во все глаза. Все‑таки в первый раз. Правда видимость с заднего сидения «козлика», та еще. Опасаешься, как бы головой чего‑нибудь не проломить.

В полусотне метров слева виднелась насыпь железной дороги. Ого! Здесь и железнодорожный транспорт есть. Проводов и опор не видно. Значит паровоз. Но может быть и дизель.

Пропылив прилично по дороге от «Базы», свернули с нее в чисто поле. Точнее степь. Но не как у нас в Казахстане. Что‑то другое напоминает. Вспомнить бы.

Минут через тридцать — сорок мы остановились. Как сказал Алекс, рекогносцировка на местности.

Получили новые ЦУ .

— Пикап вон за тот холм. К кустам, — распоряжался Старший. — На пикапе остается водителем Роман Григорьич, Алекс пулеметчиком и в помощь Егор. Ваша задача — перехватить, уходящую в вашу сторону дичь и развернуть по направлению к засаде. Алекс все вам объяснит. Он у вас будет за старшего. И осматривайтесь почаще по сторонам. Хищников и всякого зверья хватает, даже двуногого. Если что сообщите нам по рации. А там решим что делать, — определил нашу роль в охоте.

Потом повернулся ко всем и продолжил:

— У всех старших групп есть рации? — видя подтверждающие кивки, продолжает. — Даю сигнал по рации и загонщики начинают двигаться каждый по своему маршруту. Егерь с братом на «козлике» справа вдоль оврага, к ближнему холму, мы на «хамви» слева — по направлению на дальний холм.

Как только загонщики спугнут живность и погонят по распадку между холмами — всем занять заранее приготовленные для охоты позиции.

Сегодня будем только добывать четырехрогую антилопу и газель.

Рогачей не трогать. — И посмотрев на новеньких, добавил, — помните череп на нашем баре — это Рогач. Если встретите такого живьем, лучше его не провоцируйте. Они, вообще‑то мирные, но к ним лучше близко не приближаться — очень для жизни и здоровья полезно. Там только крупнокалиберная пуля действенна.

Мы с Романом Григорьичем стояли слегка потрясенные.

— Если бы я знал это заранее, купил бы ПТРС, чтобы охотиться в чистом поле, — сострил я, пытаясь разрядить обстановку.

А тем временем Старший продолжал.

— Далее, зажимаем стада к дальнему холму, где опытные охотники с хорошими стволами. Если кто‑то побежит направо, в сторону оврага — работают с пикапа. Все ясно?

Оглядев охотников и дал команду:

— Тогда до связи.

Мы с Григорьичем сели в пикап. Водителем оказался Алекс. То есть Алексей, но просил, чтобы называли при коллегах Алексом. А нам совсем не трудно.

Ехали мы недолго и выехали к небольшому оврагу и двинулись вдоль него по направлению к холму. На позицию мы въехали с противоположной стороны той, с которой будут гнать стадо, чтобы не спугнуть. А там ставим пикап слева от холма, правее которого начинается овраг заросший кустами. Стали на точку задом к холму, левым бортом к кустам, чтобы нас не было видно и маневренность не терять. Пикап полностью остановился.

Я открыл дверцу, взял свой сумарик и, прихватив карабин, выполз на простор.

Понятно, что нельзя забывать посматривать по сторонам и под ноги. Мир‑то молодой, хищный. Так сказать: на Бога надейся, а сам не плошай. Варежку не разевай, а то быстро схарчат, даже приятного аппетита не успеешь пожелать.

Короче! Береженого — бог бережет.

Резкие пряные запахи трав здешней то ли степи, то ли саванны, вот само вспомнилось, вскружили голову избытком кислорода.

Осмотрелся по сторонам.

Зверья вроде нет.

Следом за мной вылез Григорьич и захлопнув кабину, пошел к Алексу.

Собрались, подготовили оружие и снаряжение.

Пока тихо и охота не начилась, решил прогуляться до зарослей, чтобы оттуда уже наблюдать за степью. Взяв карабин наизготовку, двинулся к кустам не торопясь.

Расслабуха какая‑то. Видимо не проснулся окончательно …

Взбодриться бы. Ничего — сейчас свежий воздух освежит голову.

А пока исследуем окрестности поближе.

Правой рукой вытащил свое одноглазое чудо посмотреть на местные степи и сравнить с родными. В левой руке — карабин.

Красота‑то какая!!!

И простор!

Степь казалась какой‑то дикой. Не ощущалось присутствие человека. Ни видно и результатов его жизнедеятельности.

То тут, то там взлетали какие‑то твари, похожие на птеродактилей.

Взяв бинокль увидел в него бредущее большое стадо, опознанных мной по большому количеству колющегося «оружия» на голове, как рогачи.

Вдалеке паслись какие‑то травоядные с четырьмя загнутыми назад острыми рогами — точно четырехрогие антилопы, так они в Памятке–путеводителе назывались. И охотимся мы сегодня именно на них.

В высокой траве, то тут, то там мелькали спины хищников, бредущих среди стад.

Этот новый для людей мир был заселен до предела и поражал и восхищал своим многообразием — это праздник жизни какой‑то.

Но люди, увы, были чужими и лишними на этом пиру жизни

Простор и безлюдье.

И покой.

И это навевало жуть.

Жуткую жуть.

 

19. Столкновение. Или кто на кого охотиться.

Уже собираясь обратно, услышал рев луженой глотки:

— Все прячьтесь! Гиены!!!

И сразу заработал пулемет.

Я заметался. Понял, что обратно уже не успею, еще под пулемет вылечу.

Закрутил головой и рванул к кустарнику, мимо которого проходил.

Кусты сплошняком уходят в овраг. Надо найти прогал. Гиена большая — за мной не полезет.

Увидев подходящую щель для «нычки» я на карачках заполз в проделанный кем‑то проход между кустов и пополз дальше.

— Все‑таки «свалочный опыт» по игре в прятки сказывается. Опыт, так сказать… — такие мысли плыли в голове. Тут кончился кустарник, и я мог встать во весь рост.

Прикинул — снаружи, из‑за кустарника не должно быть меня видно. Все‑таки метров двадцать пять прополз от края зарослей.

Только успел приготовить «мосинку» — дослал патрон в патронник, взял наизготовку. Тучи пыли и рев мощного двигателя стал нарастать слева от моего местонахождения.

— Кто это может быть? — удивился я.

Вдруг, к приближающему реву движка добавилась стрельба из пулемета — где‑то со стороны наших охотников.

Оттуда еще продолжалась стрельба по направлению в степь. Видимо по гиенам.

Звук движка продолжал нарастать в мою сторону.

Сейчас я уже увижу, кто там к нам так прет.

«Мосинку» взял наизготовку, прикладом к плечу — неизвестно что там такое.

И тут события понеслись с бешенной скоростью.

Сначала в кусты въехало и застряло что‑то с работающим движком.

Затем что‑то поменьше продолжило дальше свое движение и плюхнуло в кусты, левее, но не долетая меня.

А затем что‑то очень большое и мощное влетело в кусты, левее первого приводнившегося, точнее прикустившегося.

Со стороны столкновения до меня донесся русский мат с кавказским акцентом. И крики от наших охотников.

Я насторожился.

И, неожиданно, стрельба из «калаша» в сторону охотников.

Потом затихло. Дошло, что свои. Или перезаряжается кавказец.

Со стороны охотников русский мат и крики Романа Григорьича:

— Ты что по людям стреляешь, сволочь!

— Вы не люди — вы бараны, — с ненавистью проорал кавказец, — сейчас всем вам резать башку буду!

И автоматная очередь в сторону охотников.

— Ну, «чернозадая» сволочь — держись, сейчас тебе будет сюрприз для джигита, — пообещал я, двигаясь на звук выстрелов, держа «мосинку» наизготовку. Автомат опять замолчал.

На прицеле карабина оказалась бородатая чеченская рожа из которой летел мат, а руки судорожно пытались поменять рожок.

— Бросай оружие! — выдал я — а не то стреляю.

В ответ опять мат, смысл которого можно было перевести как — «партизаны не сдаются» и «как баранов зарежу».

Справившись с магазином, он начинает поворачивать «калаш " в мою сторону.

— Бах! — как в тире, только из «мосинки».

— Бах! — еще раз, и бородатая рожа исчезла с поля моего зрения, оставляя летящие брызги.

— Кровь, наверное — подумал я — или мозги.

Меня чуть не вывернуло — еле сдержался.

И тут слева — хлоп–хлоп!

Вжик–вжик!

Мимо меня.

— Это слева, куда что‑то нынче плюхалось, вернее кто‑то. Резко падая в проход, выпустив карабин из правой руки.

Рука рванула к кобуре и пытается вытащить пистолет.

И опять — хлоп–хлоп — поверху кустов.

Пистолет уже в руке. Предохранитель. Патрон в патронник.

Хлоп–хлоп! — в мою сторону.

Смотрю в сторону этого стрелка и вижу его лицо, а он меня нет. Зато пистолетище у него в руке, нечета моему ПМ.

Ладно, не в размере дело.

А в чем?

Точно в наполнении. Патрон ПМский слабоват бить сквозь кусты. Да и стрелок из пистолета из меня еще тот.

Так решено. Значит «мосинка»!

ПМ на предохранитель и в кобуру.

Аккуратненько так подтянули к себе карабин. Взял его как надо и прицелился.

Объект как на ладони, точнее на мушке. Промазать нельзя. Пока перезаряжу — дуршлаг из меня сделает.

— Бах! — сказала «мосинка».

— Бах! — чуть погодя добавила она.

Патроны кончились. Карабин был с тремя патронами. Остался еще один, — промелькнуло у меня в голове. А сам смотрю на цель через мушку, а цель и не двигается.

Так. Надо принимать какое‑нибудь решение.

С карабином в кустах не развернусь — значит пришло время ПМ.

Вынул из кобуры. Предохранитель снял.

Пригляделся еще раз.

«Стрелок», таки не подает признаков жизни: не двигается и даже не шевелиться.

И тишина!

 

20. Пора решений.

— Егор! Ты живой? — крик разрушил тишину.

Хорошо, что это не автоматная очередь — промелькнуло в голове.

— Григорьич! Я живой! Проверьте, на всякий случай «джигита» на предмет его «трупости». Только осторожно! А я займусь вторым, — ответил, не спуская глаз со «стрелка».

— Да, сейчас займемся. К тебе Алексей сейчас подойдет — не стрельни.

— Ладно! — ответил я. Взял ПМ наизготовку и двинул сквозь кусты, не выпуская из виду силуэт врага в камуфляже — мелкие пятна зеленого и коричневого цветов на бежевом фоне. Лежит на кустах, правая рука свесилась, пистолетище не видно. Значит упал.

Уже хорошо!

Тут и движок наконец перестал молотить вхолостую — значит там все нормально!

А как тут? Пригляделся, а башка вскрыта…

Тут меня и рвануло. Весь завтрак.

Кое‑как отдышавшись, решил зайти левее.

Огляделся внимательно вокруг.

Не понял!

Левее кусты сухие.

Еще левее — растут!

Справа — тоже растут!

Это «жу–жу» неспроста. Пригляделся — «нычка», как на свалке.

Вот куда он полз.

Вытаскивая сухие кусты на проход, обратил внимание на обилие листьев за ними. И мелькнувшая леска.

О! Растяжка — промелькнуло в голове. — Да! Тут вам не свалка! Здесь и подорваться не долго.

— Егор! Клиент этот готов! Иду к тебе! — донеслось до меня.

Наверное, Алексей — патрульный.

— Здесь тоже готов! Только пока сюда не надо! Здесь растяжка! — и с сарказмом добавил, — а я ба–альшущий специалист по растяжкам.

— Ничего не трогай, и не двигайся — я сейчас уже подхожу, — услышал я приближающийся голос. Шорох сзади. Оглянулся — Алекс.

— Где!

— Вон идет леска по листве, — указывая перед собой, ответил я. — У них здесь «нычка». Поэтому может быть еще не один «сюрприз» быть.

Алекс нашел и аккуратно снял «лимонку». Разогнув усики протянул мне.

— Не–е!!! — замотал я головой, — забери себе. А там еще есть растяжки, а то я не вижу больше.

— Сейчас проверим: два глаза хорошо, а с четырьмя — 3 D изображение получается.

Растяжка была лишь одна — «лимонка».

Аккуратно сгреб листья с подозрительного места — точно «нычка».

Вскрыл ее.

Убрал брезентовый тент. Под ним зеленый оружейный ящик.

Открыл, а там под пакетом и кожаной сумкой–планшетом для документов куча «цинков»:

— три «цинка» с патронами 7,62х54R;

— три «цинка» с патронами 7,62х39мм;

— два «цинка» патронов 9х18 ПМ;

— магазины к АК с пару десятков в разнобой;

— подсумок с гранатами.

Взял пакет в руки, приоткрыл. Внутри портмоне, несколько ID–шек, перетянуты резинкой и пакетик полиэтиленовый c… .

Вытащил его на божий свет и показал Алексу.

Алекс подошел ближе и выразился:

— Точно бандюки!

В пакете лежали драгоценности, снятые с людей, а среди них — стопка золотых монет.

— Алексей, помоги, — закинув все обратно и закрыв ящик, вытащили его наружу.

Под ним оказался еще такой же ящик.

— Давай и этот ящик поднимем, вдруг там еще есть.

Больше «еще» не было.

Откинул крышку — оказалось оружие. Сверху всего лежал чехол с ружьем. Я так обрадовался, подхватив это богатство из ящика. Открыв клапан чехла, и вытащив руж–жо, понял, что это нарезняк и не российский — по–английски написано «STURM, RUGER & СО Inc SOUTHPORT CONN USA» на левой стороне ствольной коробки. «RUGERMINI-30 Cal 7.62» сверху на задней части ствольной коробки. Взяв карабин в руки, удивился его легкости по сравнению с моей «мосинкой». Понянкал ее. Очень понравился. Глянул в ящик — лежат «калаши» веслами. Несколько ПМов и, по–моему еще и ТТ.

Сиротливо с краю пристроились несколько «лимонок» и РГД–шек. А с краю какой‑то подсумок.

— Карабинчик «Ругер–Мини-30». Калибр наш, 7,62х39 мм. Магазины к нему вон в том подсумке — показывая рукой, проинформировал меня Алекс. — У нас Ругеров на руках у населения хватает. Отличное самозарядное оружие. Отдача этой винтовки при выстреле минимальна. Компактный. Для охоты на дистанциях до пятисот метров штука точная. По точности даже лучше, чем M-16, не говоря уже про «калашников». Ствол у карабинчика длиннее, чем у «калаша» такого же калибра, и точность стрельбы выше. На этот карабин очень быстро и просто крепится оптика, даже ночной прицел можешь установить. Посмотри, оптический прицел в специальном кармане чехла должен быть, — закончил он мой ликбез. — У меня такой же есть. По случаю достался. Классная вещь, — мечтательно произнес Алекс.

— Ладно, надо нашим сообщить, чтоб патруль вызвали по поводу сложившийся ситуации, сфотографировали чтоб, зафиксировали и так далее по регламенту… — сказал Алекс и, развернувшись, пошел связываться с нашими охотниками по рации.

— Конечно, нет проблем, — кивнул, решив не расставаться с «Ругером», закинул его себе на плечо прямо в чехле. — Раз надо, так надо. Будем ждать.

Открыв подсумок, вытащил все магазины к нему — три полных, остальные пустые. Закинул их обратно в подсумок.

 

21. Ожидание

Открыв кожаную сумку–планшетку, я обнаружил там кроме ID «стрелка», судя по фотографии, с деньгами, перетянутые резинкой и трех золотых мощных «гаек» небольшой «планшетник» с БП, кучу SD–шек и мелочь всякая. Решил «планшетник» изъять вместе с SD–шками, иначе их прихватезирует патруль, как информационные носители. Переложил ID и деньги, перетянутые резинкой в пакет водителя, а «планшет» положил в сумарик. Взяв «мосинку» в правую руку, а брезент в левую, я двинул в сторону стрелка.

На голову решил больше не смотреть — завтрак кончился, а обед еще не скоро в свете текущих событий — я так понимаю.

Подходя сразу увидел в кустах пистолетище. Поднял его.

— «Стечкин» — сказал подошедший Алекс — причем АПБ. Убери его в кобуру и не кому не показывай, если хочешь у себя оставить. Не любят здесь оружие с глушителем. Считается что это оружие предназначено только для охоты на человека, то есть, у кого оно есть, тот бандит.

Немного помолчав, сказал:

— Если решишь от него избавиться — продай мне — я дам хорошую цену.

— Пистолет конечно хороший, очередями стреляет. Но по мне бы лучше простой «Стечкин» — АПС, — предложил я решение этого вопроса.

— Да у тебя простой уже есть.

— Как есть? — удивился я.

— И «Стечкин» и АКМ и пулемет ПКМ, и «джипчик».

— «Джипчик»?

— Бандиты же на джипе «Mahindra Thar» приехали. Маленький такой джип. Все трофеи твои и схрон весь твой будет.

Раздумывая над этим, стащил труп на грешную землю с помощью Алекса.

Снял кобуру вместе с разгрузкой.

В разгрузке были магазины к АПБ в подсумке, рация Kenwood; фонарик мощный фляга, нож и так по мелочи.

Но больше меня порадовал найденный в разгрузке и переживший полет хозяина, бинокль Бушнелл10x42. Еще в той жизни — я не мог даже мечтать его приобрести. Двести долларов за бинокль — слишком шикарно для мирной жизни. Вот и нашлась замена моему одноглазому чудо биноклю.

Взгляд переместился к берцам.

— Мой любимый размер — надо снять, пока не закоченел.

Прикинул — «стрелок» был моего размера. Решил снять и камуфляж — постираю и буду носить, а то на смену брезентухи только спецовка, а в ней жарко.

— Смотри‑ка, а неплохо бандиты одеты — цифровой бундесверовский камуфляж Flecktarn, точнее его пустынная версия — Tropentarn и бундесверовские вибрамы, рассматривая берцы. Не плохо у них со снабжением. Все новенькое, что на том, что на этом бандите!

Размышляя над этим я аккуратно все сложил на брезент.

Да, странно все это. Караулили кого‑то и нарвались на гиену, а потом на нас. Не повезло им. Зато нам повезло.

— Ну что, как с АПБ, продашь? Отвлек меня от мыслей Алекс.

— За сколько?

— За 700! Деньги могу сразу дать.

— АПС столько стоит на базе, глушитель — минимум еще столько же… — , решил я поторговаться.

— Что — за тысячу четыреста что ли?

— Да! — пошел я Ва–банк.

— Да, ты что! Давай хотя бы за тысячу сто.

— Тысяча триста, — где наша не пропадала.

— Не ну давай хоть за тысячу двести.

— Лишь бы поторговаться. Ладно, тысячу двести экю, но без запасных магазинов. И деньги сразу.

— Договорились. Мои ребята подъедут — рассчитаюсь полностью, — уверил меня Алексей, передавая мне тысячу экю.

Взяв деньги, отдал АПБ в кожаной кобуре. Алекс сразу быстро направился по проходу к выходу из схрона. Вслед за Алексом отправился и я с перекинутым через плечо чехлом с «Ругером».

На входе в проход стоял, как сказал уже Алекс — «джипчик» — чудо техники.

— Джип «Махиндра Тар». Прошу любить и жаловать. Он теперь твой! — провозгласил Алекс.

Удивил типичный вид армейского автомобиля камуфляжной рацветки.

Выглядел он как традиционный джип:

— классические решетка радиатора с монограммой «Mahindra»,

— типичные круглые фары и противотуманки, защищенные решетками;

— лобовое прямоугольное стекло;

— спереди мощный железный бампер «кенгурятник».

А под «кенгурятником» крюк — что это!…

Алекс заметив куда уперся мой взгляд, просветил меня:

— Интегрированная электрическая передняя лебедка, — поясняя, указал на устройство, находящееся за «кенгурятником»;

— Даже шноркель есть — продолжая просвящать меня Алекс ткнул пальцем в какую‑то трубу, расположенную слева от лобового стекла. — С ним можешь через реку переправляться спокойно. А при здешней пылюге вещь просто необходимая.

Обогнув «морду» джипа справа, взглядом уперся в широкие шины мощных колес.

— Мощные колеса с шестнадцати дюймовыми бескамерными шинами и литыми дисками, — продолжал консультировать Алекс, походя осматривая колеса.

Двинулся к водительскому месту, где уже ждал новоиспеченный гид:

— Кабина двухдверная с жестким пластиковым верхом.

… двухдверная, как у старой «Нивы». На заднее сидение неудобно залазить — невольно проскочила мысль.

Обхожу открытую Алексом переднюю дверь, и вижу… а задних сидений в принципе нет, и вообще салон закончился. То есть кабина. А дальше пошел кузов пикапа в миниатюре.

Снизу кабины камнезащита.

Алекс уже залез в открытую дверь, и усевшись на сиденье «джипчика» стал исследовать его трогая руками и ногами. Наконец повернулся ко мне и сказал:

— Салон прост — ничего лишнего, как и подобает настоящему внедорожнику. Хороший обзор, просторный салон, удобно расположенный руль и рычаг переключения скоростей пятиступенчатой механической коробке передач», гидроусилитель руля, регулируемые сидения, педали на месте — ничего не напрягает. Только у рычага двухступенчатой «раздатки» не видно, что переключаешь и куда. Постоянный полный привод с блокируемым межосевым дифференциалом, — вылезая из «джипчика», продолжал объяснять мне и подошедшему к нам Григорьичу.

— Просто и надежно! Как… — задумался Григорьич.

— … как автомат Калашникова, — подсказал улыбаясь Алекс.

— Точно — поддержал его Григорьич, — в самую точку.

А тем временем Алекс двинулся дальше.

Роман Григорьич же переместился к капоту. Открыл его и довольный заурчал:

— Двигатель дизельный, точнее турбодизель двух с половиной литровый с интеркулером. Жару даст и при меньшем расходе… Еще смог услышать я, удаляясь вслед за Алексом.

Очень меня порадовал экспедиционный багажник над крышей кабины и продолжающийся на треть кузова. С одной стороны он жестко привязан к каркасу безопасности, сделанный из труб и установленный в кузове джипа на случай его опрокидывания.

— В общем, неплохой тебе достался внедорожник, — немного пафосно произнес Алекс.

— Внедорожник — это не машина. Внедорожник — это человек, — сострил я. Видя, как растерянно смотрит на меня Алекс, добавил, — не обижайся. Это я как бывший пешеход говорил.

Хохотнув, он сразу оживился:

— Смотри — сам «джипчик» — на пару пассажиров. В кузове два багажных отсека вдоль бортов, — сказал Алекс, объясняя увиденную мной конструкцию. — Снаружи он слегка поцарапанный, но на ходу — вон Роман Григорьич проверил. В кузове установлен ПКМ, — подвел он итог осмотра. — Как видишь, водитель, уходя от лобовой стал тормозить со скорости под сотню — почти на порожней машине. А темп замедления при повороте дал совсем другой результат — приседая на колеса правого борта, «джипчик» легко оторвал два других от земли. Так и пошел в полет пулеметчик. Не стоило водителю так лихачить.

Вернувшись на все четыре колеса и гася инерцию «джипчик» проехал еще прилично вдоль кустов. Что и спасло от встречи с тушей мертвой гиены и лишь слегка поцарапало о кусты.

— Только начали осмотр, а уже внезапно закончился. Компактный джип такой получается — посетовал я.

— Вот я и говорю, что «джипчик» — отметил повеселевший Алекс.

Зайдя за «джипчик», увидел в трех метрах от него огромную тушу, представляющую копытную помесь бультерьера с крокодилом, весом в пару тонн. Громадные крокодильи челюсти украшали ряды острых десятисантиметровых зубов.

Мне стало не по себе — не хотелось бы попасть на зуб такой «кусаке», изображение которой было в Памятке–путеводителе и называлось «большой гиеной».

— Это и есть гиена — спросил я, — и как она сюда приехала?

Роман Григорьевич и Алексей рассказали, как эти события выглядели с их стороны.

— Мы стреляли по гиенам. Их было две. Видимо территорию делили.

И тут появился «джипчик», и гиены рванули к ней.

Одну, которая поменьше, мы завалили еще на подходе.

А вот эту, здоровую кончили из двух пулеметов — нашего «крупняка» и их ПКМ.

Бандюки, наверное, хотели проскочить от гиены в проход, но «джипчик» слегка занесло вправо от прохода, и она не смогла преодолеть кустарник.

«Джипчик» пронесся мимо нас, и врезался прямо в кусты. И сразу что‑то пролетело дальше. Как оказалось позже — это был пулеметчик.

А эта гиена, вся в кровищи, неслась за «джипчиком». И тут‑то мы ей ноги очередью и подрубили. Так что пролетела мимо «джипчика», даже не зацепив его, уже мертвая туша гиены и врезалась со всей дури в кустарник. А потом этот мудрый… человек стал лупить по нам из «калаша». Мы‑то не знали где ты и побоялись зацепить тебя. Поэтому не ответили на огонь.

Алекс снял с водителя «джипчика» новенький АКМ с полным рожком — не дал я ему выстрелить, «Стечкин» в кобуре с подсумком с четырьмя запасными магазинами, разгрузку, патронтаж полный патронов двенадцатого калибра, пустые и полные магазины к «калашу», и даже пустая «банка» от РПК на семьдесят пять патронов. Хорошая вещь!

В процессе обыска «джипчика» обнаружили под водительским сиденьем справа держак с хаудахом, так, чтобы его можно было быстро вытащиться, сидя за рулем. Хаудах с толстым почти квадратным примерно тридцатисантиметровой длины стволом с пистолетной рукояткой типа ручки–магазина. Интересно, что за калибр и глянул в ствол.

На меня смотрели четыре ствола двенадцатого калибра. Жуть какая!

По мнению Алекса, это гладкоствольный «Леопард». И больше подходит под классификацию «деринжер». Но «деринжер» же маленький. А это точно хаудах, но не пистолет же, в самом деле.

Тут же на пассажирском сидении лежали два рюкзака однодневки, оружейная сумка и футляр со здоровенным биноклем.

Еще один бинокль! Хорошо! Потом посмотрим и оценим его.

Слева за сиденьем водителя, уже в кузове, расположился мощный железный шкаф, жестко связанный с кузовом и каркасом безопасности, состоящий из двух отсеков. Этот псевдосейф закрываемый на замок был открыт. Сверху была устроена оружейная пирамида. В нижней части расположились полки, на которых были расположены цинки и с патронами.

Оружейка! — «окрестил» я ее.

На одной из полок обнаружился десяток коробок охотничьих патронов двенадцатого калибра и кобура к Хаудаху.

— Пулевые и с картечью, — сказал Алекс.

От Оружейки вплоть до заднего борта кузова, где в специальной нише была зафиксирована канистра, по–моему с топливом, разместился еще один ящик. Инструментальный. Там лежал различный инструмент, как в разброс так и в инструментальных ящиках. Тут же лежали какие‑то свертки, завернутые в промасленный материал, наверное, запчасти, различные коробки, из которых смог быстро опознать только воздушный фильтр.

Вот сюда и прибрал весь найденный в кабине «джипчика» инструмент. Потом и свой инструмент сюда можно убрать. Место позволяет.

Вдоль правого борта тоже самое. Оружейка, расположенная за пассажирским креслом. Затем небольшой ящик. А дальше ниши с канистрами ГСМ вплоть до самого заднего борта.

В общем, получается две канистры с соляркой находиться в кузове.

В кузове нашли еще один почти новый АКМ с резиновым затыльником, пулемет ПКМ с двумя большими и тремя поменьше коробами с пулеметными лентами и ящик с одним почти пустым и одним невскрытым «цинками» патронов 7,62х54 R. Чехол пулемета с двумя сменными стволами валялся здесь же.

В кузове лежала вторая оружейная сумка полная запаянных в пакеты комплектов такого же цифрового бундесверовского камуфляжа, как был на «стрелке» и водителе «джипчика». Недешевый камуфляж ведь. И сразу столько комплектов. Для себя — много. Для продажи явно мало. Чего‑то меня это не слабо напрягает. Надо обдумать.

Но тут, наконец‑то, подъехали остальные охотники и я, увы, отвлекся на дела текущие.

Орденские охотники решили сразу связаться с патрулем, чтобы зафиксировать, так сказать, это событие.

Сообщили патрулю о бандитах и их схроне.

Патруль приказал ждать до их прибытия.

Сразу к нам подошел Егерь узнать подробности произошедшего. Слушая, что мы ему рассказывали, Егерь тут же полез осматривать «джипчик»: потрогал–понюхал всю конструкцию, аж залез под него, рассматривая. Когда мы почти закончили пересказывать наши приключения, Егерь отошел от «джипчика» и выдал:

— Издалека по внешнему виду смахивает на «шалуна», то есть УАЗ-3150 после тюнинга. Кабина двухдверная с жестким пластиковым верхом, кузов–багажник.

И тут всплыла картинка навороченного обрезка уазика с какого‑то сайта.

***

А Егерь даже не заметив, что я не слушаю продолжал:

— Подъехав ближе понял, что на этом сходство и закачивается, он больше похож на Jeep CJ. Было дело, приезжал на охоту к нам на таком. Все хвастался, что его джип потомок легендарного «Виллиса».

Видимо хорошие воспоминания. Вон как весь сияет. — Это настоящий внедорожник, — веско сказал Егерь, несмотря на размеры.

— Смотри, для джипа у него солидный клиренс в двадцать сантиметров. Шасси джипа собрано на лестничной раме из балок мостов. Задний мост подвешен на листовых рессорах надежнее и проще уже некуда. Он у тебя сможет спокойно заехать на гору под углом в 45 градусов.

— Вот это да! — удивился я.

— Но вот конструкция независимой передней подвески с торсионным стабилизатором поперечной устойчивости не есть хорошо. Здесь использовали балку с редуктором типа «Спайсер», жестко привинченную к раме. К ступицам от торцов моста идут тонкие валики вместе со ШРУСами, находящимися в резиновых чехлах. Прутки торсионов продолжают штампованные рычаги подвески. Эта независимая подвеска для каменистых грунтовых индийских дорог подходит идеально, но здесь, в сезон дождей лучше всего подошел бы цельный мост с поворотными кулаками, как в моем «козлике». Тогда джип смог бы пахать глину и водитель не рисковал бы при этом что‑то порвать или погнуть.

— Ну, это тебе не военный вездеход на военных мостах, как твой «козлик», просто джип повышенной проходимости.

— Что‑то не все дошло до меня. Можно попроще?

— В общем так, — подытожил Егерь. — Шасси рамное, джип полноприводный, с двухступенчатой «раздаткой». Передняя подвеска независимая с торсионным стабилизатором поперечной устойчивости, задняя зависимая — цельный мост на листовых рессорах. Солидная такая подвесочка и она просто необходима при экстремальной активной езде, что предстоит нам по здешнему бездорожью. Как будто кто‑то его специально готовил для этого.

Подошедший к нам Григорьич тоже внес свои «пять копеек»:

— У твоего джипа стоит мощный движок в сто пять лошадей с промежуточным турбонаддувом объемом два с половиной литра.

А Егерь никак не успокоиться, маньяк автолюбитель. Вот еще раз оббежав вокруг «джипчик» успокоил нас:

— Получился такой навороченный внедорожник, хоть и маленький!

— Не маленький он, а компактный! — веско отметил я.

В общем этот «джипчик», судя по оценке трех профессиональных водителей, тот еще живчик.

 

22. Итоги не той «охоты».

Через некоторое время со стороны баз появился пыльный шлейф. Мы решили на всякий случай подстраховаться — а вдруг это не патруль.

Наши охотники–орденцы быстро связались с ними по рации и опознались. Слава богу, что это был Патруль.

Подъехавший патрульный открывая дверь «Хамви» довольно прилично по–русски, лишь с небольшим акцентом гаркнул:

— Кто нашел? Кто стрелял бандитов?

— Я! — в тон ответил ему.

— Давай свой ID и пошли, покажешь, свою находку. И трупы бандитов.

На ходу считав сканером данные с моего ID, он вернул.

— Егор Кулибин? Это — который «заец» портальный? — поинтересовался старший патруля.

— Вчера заяц. Сегодня охотник. А завтра — кто его знает… — философски изрек я.

Заулыбавшись, подбодрил меня:

— Не стесняйся, все рассказывай и показывай «свои охотничьи угодья».

Ну, я и рассказал и показал…

И не я один — и Алекс поучаствовал.

И Григорьичу тоже пришлось.

Пока мы рассказывали, один из патрульных сфотографировал все и во всех ракурсах.

Другой составил список трофеев, куда не попал не АПБ, ни «Ругер», ни оружейная сумка с камуфляжем.

Просто когда Алекс попросил ничего не говорить про АПБ дежурившему патрулю, тогда я и предложил не говорить про «Ругер» и оружейную сумку.

На что он удивился:

— С «Ругером», все понятно, это тебе не СКС — все‑таки как минимум, раза в три дороже. Да и слишком приметен в таком «крутом» обвесе. А сумка‑то чем примечательна.

— А про оружейную сумку с камуфляжем моя интуиция просто вопит — что ее надо спрятать и вообще молчать как рыба об лед.

Алекс задумался и выдал:

— Если интуиция вопит, как ты говоришь, то это неспроста, поступим, как она вопит. Тащим эту «паранойную» сумку в пикап и «Ругер с подсумками» забери.

И сам первым пошел к пикапу, таща на себе эту «паранойную».

Собрав весь «ругеровский»комплект, поспешил следом. Вот так АПБ, «Ругер» и «паранойная» сумка миновали опись. В опись также не попала сумка–планшет со всем содержимым, за исключением пачки денег и ID стрелка

— Трофеи твои — подвел итог этого дела, — так как завалили их ты. Закладка бандитов тоже твоя.

— «Махиндру» вместе с пулеметом отдадите — выкупим? — как бы спросил–посоветовал один из патрульных и тоже с акцентом.

— Извини, пулемет нам самим нужен будет, — возразил Григорьич, и ко мне за поддержкой — да, Егор?

— И «джипчик» — тоже — добавил я, сообразив, о чем спросили, решив его не продавать. Недаром сразу хотят выкупить у новичков — значит хорошая вещь. Или задешево. Что меня, безлошадного никак не устроит.

Не обращая внимания на сослуживца, Старший продолжил:

— Все ID мы забираем, как вещественные доказательства — безапелляционно известил старший.

— Конечно, забирайте, — ответил я, а про себя подумал — так и «планшетник» со всеми SD–шками бы ушел.

— Кроме того, вам полагается премия за бандитов. Премию перечислят на счет в банке Ордена, как только патруль вернется с отчетом на базу; там же проверят личности бандитов и, если вдруг за кого из этих личностей на цивилизованных территориях назначена дополнительная награда, сию награду присовокупят к общей сумме. Короче, езжайте на «Базу», а завтра заглянете в банк и получите приятные известия. И не забудь свой ID.

И уже своим:

— Смотрите, здесь до дороги минут десять даже не торопясь. А бандиты тут у нас под носом закладки стали делать. Жаль что в живых никто не остался — мы бы вытрясли из них остальные места закладок.

— Извини, сержант, они в нас стреляли, хорошо что мы их, а не они нас.

— Нет. Мы не претензии к вам. Просто новая головная боль. Может они и базу поблизости где‑то обустроили и «дадут нам жизни». Скажите, а откуда они приехали. Попробуем по их следам сейчас пройти.

Алекс им все показал: откуда и как они здесь появились. Патруль погрузился в машины и отбыл в указанную сторону.

После отъезда патруля наши охотники долго совещались — бить или не бить дичь.

— Охоты, не будет — так по мелочи. Гиены своей битвой за территорию всю добычу разогнали по степи, — сказали опытные охотники. Егерь тоже кивнул.

После небольшой дискуссии все‑таки решили пострелять по зверушкам. Что получится, то получиться.

Нас же троих решили оставить на этой позиции и без усиления с аргументом — а кем? Эту информацию принес Алекс, который вернулся к нам от своих и отдал мне остаток суммы.

Как только главные охотники уехали от нас на свои позиции, мы, с Григорьичем, оставив на страже Алекса, перетащили оба ящика к «джипчик».

Пока суть да дело решил разобраться с трофеями.

Все‑таки решил оставить себе «джипчик» с пулеметом — хоть какое‑то средство передвижение.

Из оружия — как основное, АКМ, а вторым — «Стечкин» вместо ПМ. «Ругер» и «мосинку» перевести в разряд охотничьих, а ПМ — как НЗ.

Все патроны. Все магазины к «Ругеру» и «Стечкину».

Две переносные рации Кенвуд вместе с зарядными устройствами.

Одна стационарная, размещенная в «джипчике».

Двое одинаковых часов Swatch отличающиеся от моих противоударностью, пыле и водонепроницаемостью.

Бинокль Бушнелл 10x42.

И второй бинокль тоже оставлю.

Кстати, а что там за бинокль. Открыл чехол. Внутри лежал здоровый широкоугольный бинокль камуфлированной расцветки YUKON 12x50 WA. Точно оставлю себе. В «джипчике» будет жить и работать.

Так. Дальше.

Оптика для «Ругера», оказавшаяся в специальном кармане чехла карабина.

К АКМу — десяток магазинов отобрал по совету Алекса. Оставил и «банку» от РПК на семьдесят пять патронов — на всякий случай. Он же мне по моей слезной просьбе и подобрал самый хороший АКМ из трофеев с резиновым амортизатором.

Хотя Алекс при этом выразился не очень хорошо по поводу точности и отдачи АКМ, особенно, если палить из «банки» на что я честно ответил:

— Я же не собираюсь воевать. Только защищаться. И со сменой магазина «калаша» у меня опыта не ахти как много. Так что буду надеяться, что этого хватит для сохранения своего здоровья. И вообще дареному стволу, так сказать, в дуло не смотрят, а то вдруг обидится.

Хохотнув, Алекс закивал головой.

А Григорьичу, АКМ, наоборот, понравился. Ну, конечно с его комплекцией и отдача не страшна. Решил «укороты» продать. А взять у меня еще четыре АКМ.

И попросил Алекса отобрать из моих трофеев. На что ему Алекс сказал:

— А женщины у вас чем вооружены — и услышав в ответ «гладкоствол» наверное отдадим, улыбнувшись добавил — «укорот» самое то для женщин на Новой Земле — отдача мала и вес поменьше. Вон у Егора там еще пара АК 74 — возьмите. Правда, у него ни запасных магазинов, ни самих патронов к ним нет. Я думаю, задорого он вам не продаст. А магазины возьмете на «Базе…».

Роман Григорьич с немым вопросом ко мне.

— Конечно, Григорьич, какой разговор — согласился я.

— Кстати, патроны советской «пятерки», как и «семерки» надо брать демидовские, но это уже в Порто–Франко. Патроны демидовские по двадцать экю за сотню идут. А на базе — сами знаете сколько они стоят. Но на путь до Порто–Франко по паре — тройки магазинов на ствол лучше иметь. И сами запасные магазины лучше купить на базе.

И внимательно рассматривая очередной АКМ, сказал:

Что самое интересное. Все автоматы новые, недавно снятые с хранения, пострелявшие совсем чуть–чуть. Как будто с «Базы…» куплены и сразу после боя не почищенные сложили.

Я аж раскрыл рот.

Сегодня мог быть и другой расклад, если б не цепь случайностей.

Внезапно появившиеся аж две гиены напали на проезжающий мимо «джипчик», причем ни водитель ни пассажир видимо не ожидали тут наткнуться на кого‑нибудь и беззаботно проворонили появление гиен.

При неудачном маневре водителя пулеметчик вдруг захотел полетать, но не долго.

И у них не оказалось ни одной гранаты, хотя в схроне их было с десяток и даже стояла «растяжка». Странно очень.

И я оказался в нужном месте и в нужное время.

— М–да! — только и мог выдавить вслух.

Задумался и Роман Григорьевич. И задумался капитально.

А я пока решил разобраться с обувкой и одеждой. Принес из «джипчик» оба полупустых рюкзака. Собрал берцы и камуфляж с разгрузкой с бандитов.

Сначала — берцы прикинуть, а то в моих российских вообще «пожар».

Неплохие с виду берцы — толстая кожа, подошва твердая, но эластичная, скоростная шнуровка, поддержка голеностопа, вшитый кожаный клапан.

Стельки выкинуть — свои подстелю, чтоб грибок не прихватить. У «черных» он частый гость. Вытащил стельку. Заглянул вовнутрь — а там что‑то блестит в каблуке. Поставил на землю, поддел штык–ножом — оказалась золотая монета — золотой кругляш, размером примерно с советский рубль, на аверсе — орденская пирамида, на реверсе обозначено «200 EcU». «Золотые экю» что ли. Тяжеленькая монета, граммов на двадцать потянет. Похоже и в пакете такие же монеты. Убрал пока в карман.

Схватил второй берц, выпотрошил — еще один золотой.

Взялся за вторую пару берц — пусто. Берцы как берцы. Даже тайника нет.

Подумал и решил вернуть монеты в «сейф». Пока засунул свои стельки. Родные анатомические стельки придется сначала хорошо постирать и просушить, а затем только вернуть их на место. Влез в берцы — легко. Быстро их зашнуровал. Встал. Попробовал, походил на носках, поприседал — все‑таки мой любимый размер. Ноги в ботинках сидят удобно и плотно — подвернуть их практически невозможно. Как будто эти берцы созданы для меня. Это вам не российские берцы — бундесверовские, как сказал Алекс. И еще и с «сейфом».

Оба снятых камуфляжа и разгрузка с водилы — стирать.

РПС заменил «разгрузкой». Так как поменялось основное оружие с «мосинки» на АКМ. Разгрузка стрелка почти новая, по словам Алекса, только обмялась.

Приспособил кобуру с АПС за место ПМ.

Оба карабина я перевел в стрелково–охотничьи ряды.

Так, теперь нужно выбрать рюкзак — в сумарике патроны и вещи первой необходимости теперь не поместятся. А еще ПМ, да запасные магазины ко всему.

Для начала перетряхнем оба рюкзака.

Один рюкзак выглядел поновее. Его‑то я и взял. А в другой сложил все грязное.

В новом же рюкзаке обнаружился шикарный понтовый нож в кожаных ножнах. Клинок с разводами, дамасская сталь, по словам Алекса, а может и правда настоящий дамаск.

Так в сумарик убрал обе рации с зарядными устройствами и кучу полезных, но пока лишних вещей, таких как второй фонарик, вторая фляжка и т. д. Потом уберу все это в кузов.

Точно!

Там находятся две Оружейки, в нижнюю часть которой можно убрать ненужное снаряжение.

В кузов можно попасть прямо из кабины в проход меду креслами. Решил зайти через заднюю дверку. Просто оттуда легче закинуть трофеи.

Специальная рама на мощных петлях на которой прикреплена «запаска», прикрывала кондовую заднюю дверку на мощных петлях. Открыв ее, легко запрыгнул в кузов, опираясь ногой на маленькую ступеньку, прикрепленную к раме джипа под дверкой.

В верхний пока пустующий отсек левой Оружейки, туда, где находиться пирамида положил трофейную оружейную сумку с трофейными автоматами и пистолетами.

В нижнюю часть обоих Оружеек распихал все «цинки» патронов. И их оказалось не мало. Шесть «цинков» «семерки». Три «цинка» пистолетных — из них два запечатанных, а один наполовину пуст. Переложил в него остатки советской «семеркой» из открытого «цинка». В освободившийся «цинк» убрал хаудах вместе с коробками с охотничьих патронов и убрал туда же. Также в Оружейку убрал все гранаты. Закрыл.

В кузов закинул опустевшие оружейные ящики, освободившиеся от «цинков» и «калашей». В один из них убрал рюкзак с грязным шмотьем, ненужную пока обувь и брезентовый тент, закрывавший схрон. В другой — убрал сумку с камуфляжем.

По приезде надо будет из ящиков под шкаф какой‑нибудь одежный придумать и сделать.

Так, что тут у нас еще.

Смотрю на багажник над кабиной, куда привязан тент для кузова из толстого непромокаемого материала. Этот же тент может прикрыть и весь багажник. И под этим тентом, над кабиной что‑то лежит. Забравшись на инструментальный ящик кое‑как вытащил из под тента масксеть местной расцветки и два тюка то ли с палатками то ли со спальниками. Непонятно! Для палатки вроде малы, а для спальников — кто его знает.

Точно! Алекс знает. Вот и спросил у него.

Алекс сразу прискакал и, рассмотрев мои находки, определил:

— Вот эта двухместная армейская палатка «баша», а это в сторону второго тюка — армейский модульный спальник. Американский.

— Палатка двухместная. Их двое было. Почему тогда спальник один? — недоумевал я. — Типа один спит. Другой караулит. Так что ли.

— Нет. Здесь все проще. Этот спальник состоит из трех модулей.

Открывая этот странный тючок, повернул его ко мне и показывает.

— Легкий спальный мешок зеленого цвета, так называемый «патрульный» используют при плюсовой температуре, а спальный мешок черного цвета — при минусовой. У нас здесь достаточно тепло вот и обходились одним комплектом.

— А третий что за модуль — ведь ты говорил, что спальник из трех модулей.

— Третий модуль — это чехол из трехслойного Гортекса, водонепроницаемая мембрана.

— То есть те два спальника промокают?

— А палатка двухместная зачем нужна?! Чехол используют если нет палатки, либо когда используются все три модуля, как матрешки. Тогда говорят, что при сорокаградусном морозе можно спать. Врут безбожно. Да и здесь где проверишь — только в морозильнике, — засмеялся Алекс.

Свернув все обратно и убрав на багажник, продолжил инвентаризацию кузова.

Алексу стало не интересно. Он слез кузова и пошел к Григорьичу.

В кузове обнаружил две пластиковые канистры с водой. Тоже неплохо.

Ну, вроде все. Инвентаризация закончилась. Переходим к погрузке остального багажа.

Слез с кузова и пошел к оставшимся вещам.

Прикидывая что–куда положить, наткнулся взглядом на забавляющегося ножом Алекса.

Обратив на это внимание, Алекс задумчиво спросил:

— Себе оставишь или продавать будешь?

— А я смотрю, ты на него прямо облизываешься, как кот на сметану, — выдал я.

Хохотнув, Алекс предложил:

— А продай, мне.

— За сколько — я же не знаю. Но клинок видно стоящий.

— Ты погоди его продавать. Сейчас подгребет Егерь, он сразу купит — маньяк оружейный, — «вложил свои пять копеек» в нашу торговлю, — а то может себе оставишь такой шикарный нож.

— Я лучше на вырученные деньги инструмент нужный прикуплю.

— Инструмент говоришь. Есть у меня лишний набор инструмента для обслуживания и ремонта оружия — Орден нам выдает.

— Давай показывай, так сказать, товар лицом, — съерничал я.

— No problems!? Кстати, этот набор нужен для обслуживания твоего Ругера.

— Так вроде там есть набор для чистки…

— … а для ремонта и обслуживания? — перебил он меня.

— А не работал ли, уважаемый, за ленточкой успешным менеджером по продажам, а?

Не обращая внимания на подколку и неся пластиковый кейс, как дипломат набитый «баксами», произнес:

— Вот, оцените, какой качественный инструмент вам предлагаю за не очень высокую цену, — закончив монолог, передал мне уже открытый ящик с инструментом.

Да! Было на что посмотреть!

— Чувствую, меня разводят. Но ничего не могу поделать с этим. Забирай кинжал. Но… — задрав указательный палец вверх, продолжил, необходимо проверить работу этого инструмента на замечательном карабине «Ругер», под непосредственным руководством старшего менеджера по продажам. И не один раз. Ну что согласен?

— Ну, ты и загрузил! Конечно, покажу и расскажу. Еще экзамен сдавать будешь.

— А экзамен мы не боимся, лишь бы преподаватель не оплошал.

— Придется розог или ремня приготовить.

— Все! Уже понял. Готов к изучению предмета, прямо сейчас.

— Прямо сейчас не получится, клоуны! Как‑никак мы на охоте. Егор, заканчивай уже сборы, охотники уже должны были выйти на исходную, — выдал нам вводную Роман Григорьевич. — Кстати, мы, скорее всего заберем и те два «калаша» под «пятерку».

— Ладно, давайте прямо сейчас Вам их отдам и те четыре, которые вы отобрали и эти два, — поставил я условия, закрывая и убирая наборчик.

— Тогда надо будет рассчитать, сколько мы должны тебе.

— Нет ничего проще — попросим Алексея.

— Алексей, а ты мог оценить эти трофейное оружие, — поинтересовался Роман Григорьевич у Алекса.

— И, пожалуйста, без магазинных накруток, — добавил я.

— Нет проблем! — ответил он. — Четыре АКМа с оставшимися рожками — две тысячи; за два АК 74 — семьсот. В итоге — не меньше двух семьсот экю.

— Григорьич, вам как самыми близким здесь людям отдам за две пятьсот. Договорились.

— Конечно, согласен. Но ты же намного дешевле продаешь. И когда деньги тебе отдать — наличных у меня нет, в банк надо сходить.

— Сегодня, после обеда. Помните мне же надо в иммиграционный отдел по моему делу, так что вот.

— Ладно. Вот и я заодно в арсенал попаду докупить патронов «пятерки» и магазины под них, — подытожил Григорьич.

Пока шла наш разговор, я успел сложить все необходимое в рюкзачок:

фляжка с водой, термосок с кофе, патроны к «мосинке» и к «Стечкину», сухпаек, свою аптечку и аптечки джигитов.

Так! Вроде большинство проблем утряс. Теперь нужно лишнее оружие продать. Одежду постирать у Арама. Да и обувь почистить снаружи и внутри. Стельки постирать — все.

Посмотреть — снарядить магазины к «Стечкину» и к «калашу». В особенности «банку» РПКэвскую обязательно снарядить.

Пока я подводил итоги, у Алекса пиликнула рация.

 

23. Охота. Все‑таки охота!

Точно! Только недавно Роман Григорьевич вспомнил об охоте, так сразу и началось.

Переговорив по рации Алекс передал нам, что стадо уже погнали, и примерно минут через двадцать будут проходить мимо нас.

— Не расслабляемся, берем оружие, выбираем позиции и ждем. И главное: — Не стрелять, пока не начнут охотники!

Так мы настороже и ждали выстрелов опытных охотников, сидящих в засаде справа от нас, на дальнем холме.

На позицию я взял с собой сумку–планшет бандита, куда покидал деньги, пакет с золотом — чтобы разобрать.

Деньги решил сразу убрать в разгрузку. Пакет с драгоценностями потом закину лучше в сумку, а сумку в рюкзак, чтоб не мотылялась под руками. Сначала из пакета вытащив столбик золотых — их оказалось десять штук, тоже убрал их в разгрузку. Среди награбленных драгоценностей на глаза попался маленький золотой православный крестик простенький совсем, скорее всего освященный. Я взял в руки этот крестик. Кто‑то верил и носил. А может просто как талисман или оберег. Сложно в России сложилась ситуация с верой.

Жрецы. Между тобой и небом жрецы — целое море бездельников — для которых это просто бизнес, а не духовная борьба. Как у американцев — откатил своей церкви положенную мзду — сразу правоверный верующий. Не учли старые уроки православные пастыри нашей церкви. И чужой и, главное, свой. Заменили коммунистических жрецов, как когда‑то коммунисты заменили церковь.

У свободного человека не должно быть посредника с богом.

Учитель — да, должен быть. Учитель, Наставник, обучающий как правильно (делать) и отвечающий на твои искания, заблуждения, помогающий правильному выбору, а не контролирующий, карающий и запрещающий. То есть не жрец бога, а проводник к богу.

Может поэтому увеличивается количество мусульман. В исламе не требуется посредник с богом. Там ты общаешься напрямую к богу.

Но любая религия втискивает своего адепта в рамки своей морали, что бы было легче управлять им по своему, то есть божьему, соизволению

А интересно как в этом мире как с религией обстоит. Пока вообще еще не сталкивался. Положил обратно крестик. Завернув пакет, убрал в сумку и в рюкзак.

Только мы приготовились послышался гул, постепенно нарастающий и растекающийся по земле. Я взял новый бинокль посмотреть, чье это стадо приближается к нам, а то ощущение, что это слоны, ну в крайняк — носороги.

А это приближалось стадо каких‑то четырехрогих копытных. Убрав бинокль, приготовил «мосинку», приоткрыл подсумок с патронами

Выстрелы и выскочившие животные оказались для меня неожиданными. По степи мимо нас неслось ревущее и блеющие стадо. Очухавшись, я прицелился — выстрелил, не попал, снова выстрелил, стараясь не попасть в молодняк Увидев что вообще ни в кого не попадаю, решил дольше целится не забывать про упреждение, как учил дед. Прицелившись, выстрелил — попал — крупное четырехрогое споткнулась и упала.

Патроны закончились неожиданно быстро — пришлось перезаряжаться.

Я вошел в азарт: выцеливал — стрелял — то ли промазал, то ли попал.

Стадо неожиданно кончилось, хотя гул и рев был еще слышен, но он уже не так оглушающее, а в удалении.

Адреналин в крови еще кипел, но начал понемногу затухать.

Отходняк. Начало подтряхивать.

Ниче–е, сейчас оклемаюсь.

— Алекс, и что у нас далее по плану.

— Сейчас старший подъедет, осмотрит трофеи и решит — кто, что, и куда.

Через некоторое время после «боя» на поле «боя» появился джиппер старшего. Они там покрутились и двинули к нам. Когда подъехал джиппер, старший вышел из машины и пошел к нам.

— И у вас, я смотрю, неплохо с трофеями получилось. Да у ребят достаточно трофеев — они по рации сообщили. Теперь главное увезти.

— Ну, что, за дело? Цепляем тушки веревками за ноги и тащим сюда, а мы начинаем разделывать. А вы грузить. Ну, за работу!

Охотники разделывали добычу, а мы с Григорьичем оттаскивали в кузов пикапа.

Спустя продолжительное время это кровавое дело завершилось и мы рванули на помощь главной группе.

 

24. Спустя десять лет снова за рулем.

Закидав оставшиеся вещи в «джипчик» завел движок, чтобы вылезти из кустов. «джипчик» не долго сопротивлялся, а затем показал свой мустанговский характер. Видимо ему не понравился проезжающий мимо пикап. Он так рванул — чуть на смерть не топтал пикап — я еле успел отвернуть.

— Ты когда‑нибудь водил что‑нибудь — спросил меня Григорьич.

— А как же. В школе на ГАЗ 52 и ГАЗ 63 ездил. Сдал на водителя. На отцовом «Москвиче» гонял. А так уже лет десять руль без меня вертится. Так что теперь я специалист автолюбитель еще тот.

— Ладно. Навыки восстановятся, да и «джипчик» не навороченный, отнюдь. Поеду сначала сам, почувствую машину. Потом поменяемся местами и я с тобой уже инструктором поеду, так сказать, тряхну стариной, — утвердил свое решение Григорьич, — чтобы я не задавил кого‑нибудь.

Григорьич сел за руль, и задумчиво вставив чип–ключ в замок зажигания недоуменно произнес:

— Получается как‑то не так. Вроде бы джип со старым дизайном, но современной начинкой: гидроусилитель руля, центральный замок, иммобилайзер с ДУ в ключе, двигатель с турбонадувом, электрическая лебедка.

— А чем это плохо‑то?

— Да ничем. Просто как‑то не стыкуется и все. Они бы еще сюда кондиционер впихнули.

— А я бы не отказался при такой жаре. Правда при этом топливо будет уходить больше. Кстати, а какова вместимость топливного бака и сколько топлива осталось? — заинтересовался я.

— Скорее всего бак литров на шестьдесят и, что удивительно бак почти полный, — ответил Григорьич и завел двигатель. — И в кузове я видел пару канистр.

— Обе полные. Странно как‑то.

— Ладно, поехали.

Пропустили всех вперед. Подальше. Следом потихонечку и мы поехали.

— Смотри, как твой «джипчик» слушается руля, — восторгался Григорьич плавности хода и управляемости машины. Слегка притормозил.

— Тормозная система гидравлика, немного жестковата, как у грузовой, но хорошо фиксируются дисковые тормоза на передних и барабанные тормоза на задних колесах.

Специально поехали напрямую, чтобы оценить джип.

В результате этих мотаний по ухабам Григорьич изрек:

— По проходимости не уступает Уазику, это настоящий внедорожник.

Выбравшись на ровное место, остановились. Осмотрелись вокруг, и пошли меняться местами.

— Только аккуратно газуй, он быстро скорость набирает, — предупредил Григорьич, усаживаясь в кресло пассажира–инструктора.

Ну, я конечно же тихонечко так притопил «газку», а «джипчик–живчик» как рванет вперед. Приотпустил слегка и пошло. Руль очень легко слушается. Даже слишком легко. Как бы «пустой» руль. Ничего привыкнем. Только сейчас надо будет поосторожней на поворотах. Привычная мне пятиступенчатая механическая коробка передач легко переключается без излишнего усилия, тормоза работают адекватно.

Короче, пора опять привыкать баранку крутить. Нам с «джипчиком» предстоит дальняя дорога на новую родину, и пора к друг другу привыкать пока кто‑нибудь не угробился.

Как бы мы не спешили, но мы немного опоздали — они уже почти все загрузили.

Загрузив оставшуюся часть добычи, мы дружно рванули на «Базу».

К концу поездки «джипчик» уже вел как надо: и по пересеченке и по грунтовке.

Без всяких происшествий минут через тридцать мы добрались до «Базы Россия» и остановились у КПП.

Впереди не привычная еще пока для нас процедура проверки ID на КПП и опечатывание оружейной сумки. Пока другие проходят через КПП, я раскидал все оружие по двум сумкам. Причем в свою основную сумку убрал Ругер, АПС, свой АКМ и пулемет, а в трофейную — что на продажу.

Другая же трофейная сумка так и осталась с одеждой.

Григорьич тоже готовит сумку к опечатыванию. Количество оружия у него на много увеличилось.

Считались, опечатались и сразу направились к хостелю на стоянку.

— Сейчас отдам распоряжение — дети или женщины пока присмотрят. А пока давай отнесем часть шмоток, а ящики здесь оставим. У меня есть навесной замок вечером приспособим. Ну, двинули. — И подхватив обе мои и свою оружейные сумки, пошел в хостел.

Я забрал все шмотки: оба рюкзака, оружейную сумку с одеждой, сумарик, берцы и двинулся следом.

Кое‑как протиснулся в номер со всем шмотьем. Убрал в железный ящик оружие и новый рюкзак, вытащив сумку–планшет. Распихав оставшиеся вещи под кровать. Решил сначала помыться и переодеться в городское.

Быстро помылся — благо очереди не было. Всю грязную одежду сложил кучей на грязный рюкзак — вечером не забыть постирать.

Переоделся и вышел до Григорьича дойти. А он уже коридоре что‑то обсуждает с Рихардовичем.

Подошел.

Поздоровался.

— Вот Рихардович говорит, что «встречающий» уже здесь и уже решает свои вопросы. Недавно заходил к нам — проинформировать нас по поводу сложившейся ситуации, и сказал, что идет обедать в «Рогач».

— Может, вы еще его там застанете — посоветовал Рихардович.

И мы, последовали совету Рихардовича — рванули в «Рогач» перехватить «встречающего» и заодно перекусить.

 

25. На второй круг. «Рогач». Разговор о важном и не очень.

По дороге в «Рогач» я предложил Григорьичу в связи с последними событиями изменить статус человека из «встречающего» — в «сопровождающего». Посмеялись по этому поводу. Зашли в ресторан, огляделись. Григорьич махнув мне рукой, двинулся к столу за которым сидел «сопровождающий». У него оказалось даже есть имя — Василий Андреевич.

И он сразу махнув официантке, перешел к делу:

— Отъезд завтра во второй половине дня. Я уезжаю завтра с утра. Съезжу встречу две фуры на «Базе… Западная и Центральная Европа». Собираем в караван у КПП «Базы… Россия» и вперед в Порто–Франко. — проинформировал нас об изменении ситуации с прибывшими и прибывающими новопоселенцами.

— У нас срок разрешенного пребывания на «Базе …» истекает послезавтра утром. Может быть завтра с утра проехать до «Базы… Западная и Центральная Европа», закупиться одеждой и снаряжением в каком‑то «Аммотсе». Говорят недорого и качественно.

Задумался Василий Андреевич.

— Надо решать. Давайте мужики до вечера решим этот вопрос. А сейчас мне необходимо сходить с вновь прибывшими в Арсенал, вооружить их, как мы обещали по договоренности.

— Вон у Егора на продажу есть АКМы и ПМы, — кивнув в мою сторону, Григорьич прорекламировал трофеи — он и нам недорого отдал — дешевле обошлось, чем в Арсенале.

— Откуда дровишки?

— От бандитов, но патрульный сказал, что мало стреляли из них. Прямо со складов по парочке магазинов выпустили.

— А посмотреть и сколько у тебя есть?

— Четыре «калаша», три ПМа, один ТТ. А как показать — они же в сумке, опечатаны?

— Не проблема — на стрельбище посмотрим. А вот ТТ не очень хорошо.

— Ну, извини, не сам покупал. Себе брал ПМ.

— Сколько за все хочешь?

— «Калаши» — две тысячи, ПМ без запасных магазинов плюс ТТ — триста. Итого — две триста экю.

— Давай, все за две.

— А смысл. Я тебе предлагаю дешевле, чем на Базе… А дальше — сам знаешь, уже начиная с Порто–Франко все будет дороже и дороже, — аргументировал я, но пошел на уступку. — Две тысячи двести экю.

— А я согласен. Деньги тебе как — наличными или со счета на счет.

— Лучше на счет. Мне все равно нужно в банк золотые побрякушки сдать.

— А мне патроны все равно покупать и по парочке запасных магазинов.

— Значит, сначала на стрельбище, потом банк, затем арсенал. Ну, кто с нами?

— Я! — сказал РГ, — нам магазины и патроны советской пятерки купить надо.

— А зачем пятерку?

— А у нас два «укорота» и два 74–х — и не одного запасного магазина. Мы для наших женщин взяли АК 74 у Егора задешево. Патрульный порекомендовал. А укороты у нас уже были.

— Вообще‑то правильно — эти «калаши» наши женщины хорошо знают, и отдача у них не такая сильная.

— Кстати у Егора есть патроны демидовского производства, — сдал меня окончательно Григорьич.

— Возьмем один цинк «семерки» советской по розничной цене Порто–Франко. — сразу взял быка за рога Василий Андреевич — А по приезду в Демидовск со складов получишь по оптовой. Я сейчас бумагу тебе сделаю, а то путь дальний, мало ли что. Патроны «семерка» советская демидовского производства оптом по пятнадцать экю за сотню. В розницу — двадцать. Ты же в Демидовск заезжать будешь же?

— Я пока до Порто–Франко, а там куда еще — не определился. А розничная цена — это сколько?

— Давай тогда сделаем так. Я возьму патроны по двадцать пять экю за сотню — один цинк. В бумаге отмечу, что предъявитель сего документа может купить пять цинков со складов Русской Армии по цене поставок. Согласен?

— В общем, не черта я не понял с этой бумагой — но согласен.

— Да с бумагой все как раз просто — если сам не будешь брать, то любому оружейнику сможешь продать. Это как финансовые обязательства Русской Армии по отношению к владельцу бумаги. Ну, что понятно — и увидев мой кивок, скомандовал — тогда двинули. А то дел невпроворот.

— Подожди, давайте зайдем в хостел, за вашим оружием. Вы на стрельбище пока пойдете, а мы в иммиграционный отдел. Там и встретимся.

— Давай. Так быстрее выйдет, — повел итог Василий Андреевич.

Отдавая в хостеле трофейную оружейную сумку, сказал:

— Здесь только ваше оружие. Если все нормально, то оружие забираете, а сумку вернете.

— А давай вместе с сумкой — у тебя еще есть.

— Просто все оружие с собой таскать тяжело будет. У меня там два карабина, два пистолета, АКМ и пулемет. А так — постоянное оружие в одной, а ненужное в данный момент — в другой. Логично?

— Ну, в логике тебе не откажешь — подытожил Василий Андреевич, забирая сумку. И тут он увидел вторую трофейную сумку с одеждой: А это чья?

— Тоже моя, — но сообразив, что он хочет, сразу добавил, там у меня одежда, а и еще с постирки наберется — куда я это дену. Не в охапке же нести и в грязный ящик складывать?

Что там придумав, хитро закосил на меня:

— А зачем тебе оружейная сумка под одежду. В Порто–Франко купишь добротную сумку или даже рюкзак в пять–шесть раз дешевле, а до Порто–Франко оружие доедет в одной. А за эту я тебе заплачу.

— Ну, ладно, уговорил, красноречивый. Но если окажется дороже — рюкзак хороший с вас — бонусом.

— Кстати сколько всего мы насчитали.

— А насчитали мы только за АКМы и пистолеты две тысячи двести экю.

— Так 700 патронов в цинке. Подожди, чтобы по пять полных рожков на один АКМ выходило надо 600 патронов и на проверку останется. Итого семьсот патронов по двадцать пять экю за сотню. — Ну, подведем итог: семьсот патронов по двадцать пять экю за сотню — сто семьдесят пять. Плюс две двести за оружие и, по–моему, десятка за сумку. Итого с меня две тысячи… триста семьдесят пять экю.

— Только определить какие демидовские какие нет — я не знаю. Бери сумку и пошли на стоянку там все и решим.

Вышли из хостела и сразу отравились к «живчику».

— Во! Орлы охраняют — гордо сказал Григорьич, указывая на подростка, похожего на него.

— Твой?

— Ага, младший.

Я залез в кузов «джипчика» и открыл Оружейку, где лежали вскрытые цинки. Взял первую попавшуюся коробку и подал Василию Андреевичу.

— Демидовские! Вот видишь клеймо в виде шестеренки пронзенной мечом. Давай «цинк» с таким клеймом.

Открыв другой ящик, вытащил «цинк» советской «семерки». Перехватив у меня, забравшийся в кузов Василий Андреевич глянул.

— Это не демидовские, — вынес он вердикт.

Я начал вытаскивать остальные «цинки», а Василий Андреевич их осматривать. Оказалось что демидовского производства только один «цинк» «советской семерки» и еще один «цинк» винтовочной, русской «семерки». А также вскрытые «цинки» с «джипчика».

Отдал цинк оговоренной «семерки» Василию Андреевичу, а остальные цинки быстро закидал обратно в Оружейку и закрыл ее.

А Василий Андреевич закинув сумку на плечо, забрав цинк и с патронами, резво взял с места.

— До встречи в банке. Обязательно меня дождитесь, — сказал он удаляясь.

— Так точно! — ответили мы, и порысили вдвоем с Григорьичем к иммиграционному отделу.

А кто‑то все‑таки рванул в Арсенал

Уже подходя к мощной двери иммиграционного отдела, я поинтересовался у Григорьича:

— Ты куда сначала?

Григорьич решил сначала зайти в Арсенал решить вопрос запасными магазинами к «пятерочной» АК, и как посоветовал Василий Андреевич: «Присмотрите себе лучше «ручник», и незачем заморачиваться пока «крупняком» до оформления земли под фермой в собственность».

— Ты как? Поддержка нужна.

— Нужна будет, но не сразу. Так, что после Арсенала подходи. Обещаю небольшое шоу с участием меня и сотрудников Ордена. Хороших результатов не обещаю, но что‑нибудь, да получится.

 

26. Иммиграционный отдел.

 

Финансовая эпопея. Переговоры.

Часть вторая и надеюсь что последняя.

Заходя в иммиграционный отдел, меня посетило ощущение дежавю.

Короче «День сурка» или, тогда уж точнее «слегка за полдень сурка».

Подходя уже хорошо запомнившейся дороге к ресепшену, увидел вчерашнюю обещательницу, которая, как казалось со стороны — расслабленно дремала за ресепшеном.

А тут я,…

… и сразу с места и в …

— Здравствуйте, девушка! Как ваши дела? Как мои дела? Что новенького?

От такого напора вопросов девушка взбодрилась и уставилась на меня, видимо сверяя со своим банком данных — кто это и что ему надо?

— Есть ли новости для меня? — продолжил я.

Каждый пазл все‑таки встал на свое место, и она выдала информацию:

— Беженец Кулибин Егор, ваш вопрос с «Банком Москвы» решен положительно. Цена вопроса — пятьдесят процентов от суммы, — и достает какие‑то бумаги формата «А 4» с глазастым логотипом Ордена.

— Вам надо подписать эти документы и с ними направляться в Банк Ордена — и передает мне бумаги на подпись — Там, где надо расписаться стоят галочки.

Так! Торопиться не будем! Вопрос решен. Сто процентов, что они учитывают возможность моего не согласия и эта ставка самая высокая. Ну, что поторгуемся. Чем не восточный базар? — бешено проскакали мысли в моей голове, аж гул стоит. А вслух сказал:

— Пятьдесят процентов будет много. Это же половина. А если золото менял на экю было всего десять процентов.

— Но вы же не золото меняете — удивилась девушка.

— Так Орден не дал мне такую возможность. Просто загрузил мое спящее тело через «ворота». Похищение в бессознательном состоянии.

Народ вокруг задвигался.

Оглянулся. А это не народ. В смысле народ, да тот. Короче стало больше людей в орденском камуфляже. Что уже пора меня конвоировать отсюда.

Пригляделся …

Не только патрульные. Да и состав сместился в пользу женской половины. А глаза у всех почти любопытные–е. Некоторые взгляды аж дырки прошпарили во мне.

Ладно. Пусть будет спектакль.

Вернемся к своим э ..э, ну делам конечно.

Увидив, что я опять внимаю инструкциям Ордена, озвученной ей, девушка продолжила:

— Банк Ордена за вас договорился со староземельским Банком, и хочет за финансовую операцию получить свои проценты.

— Десять процентов очень хорошая сумма. Не правда ли? — я не ждал поддержки, а тут:

— «Конечно!» — вырвалось у кого‑то.

Я даже не стал оглядываться, чтобы не заострять внимание на этом человеке, и продолжил попытку прорваться.

— Как я уже говорил, здесь я оказался из‑за халатности сотрудников Ордена… — оглянулся на сотрудников Ордена, стоящих тут - … с той стороны «ворот» — весело уточнил я.

— Но вам выплатили как беженцу пособие — перебила меня девушка.

— Но я не беженец. И в переданном вашему начальству заявлении я указал, что считаю себе насильно переселенным в другой мир в бессознательном состоянии, так как я не давал какого‑либо согласия на переселения этот мир. Но при этом не требую ПОКА компенсации за насильное переселение в другой мир. Я лишь хочу получить свои деньги, доступ к которым меня лишили, вследствие насильного переселения сюда. Еще раз подчеркиваю, что я пока не выдвигал требования о компенсации.

Девушка, взяв трубку, предупредила:

— Подождите, пожалуйста.

Ну что ж — тайм–аут.

Подождем. Время сейчас деньги, а денег пока нет. Будем добиваться.

Тут и тяжелая артиллерия подвалила: Василий Андреевич с переселенцами и Роман Григорьевич с любопытствующей частью «колононистов».

Положив трубку, девушка обратилась ко мне:

— Вы будете проходить по программе несанкционированного (неожиданного) переселенца. Вот прочитайте и впишите свои новое имя и фамилию и номер ID. — И протягивает опять ту же бумагу.

Взял ее.

Гербовой лист Ордена, на котором написано:

А снизу все припечатано печатью Ордена — пирамида глазастая.

Прочитав это творения бюрократии, с трудом оторвал взгляд от этого шедевра. Огляделся вокруг — народ собирается.

Тут и новички, и переселенцы, и патрульные…

Развлечений нету — а это небольшое шоу будут рассказывать еще долго и не только на «Базах» и в Порто–Франко.

Набрав побольше воздуха, выдохнул:

— У меня вопрос: здесь сказано, что золотые изделия беспроцентно переводят в экю на личный счет ID, а с меня уже слупили.

— Как только подписанный вами документ окажется в Банке Ордена, вам сразу вернут проценты. И еще. Если у вас остались золотые украшения с той стороны, которые вы хотите сдать, то надо сдать сейчас. Потом будут снимать процент как у всех.

— В пункте о банковских сбережениях, оставленных в Старом свете, то есть, что меня интересует больше всего, — нет ни слова о процентах, ни в каком виде. Как это понять? Объясните.

— Проценты оговариваются персонально также как и моральная компенсация. И вносится в этот документ.

— То есть сейчас мы будем персонально оговаривать?

— Можно сказать так.

— Ну, я готов выслушать ваши предложения для полного урегулирования возникшей ситуации.

— Сразу Вас предупреждаю, что сумма моральной компенсации в прямую зависит от процентов, которые вы оставляете Банку Ордена за его работу.

— Я Вас слушаю внимательно.

— Орден Вам предлагает пять тысяч компенсации плюс пятьдесят процентов от вашего вклада.

— По поводу размера моральной компенсации — он меня может устроить, а может — и нет. Но сейчас разговор о моих деньгах, оставшихся по ту сторону ворот не по моей вине, а, еще раз хочу отметить, по вине сотрудников Ордена. И хотелось видеть со стороны вашего замечательного Ордена жеста доброй воли по отношению к потерпевшему — оказавшемуся выброшенным из своего мира из‑за халатности его сотрудников или сотрудников организации, работающих на Орден.

— Хотелось бы вам или нет, но мы ограничены инструкцией. Моральную компенсацию больше пяти тысяч к той тысяче, которую вы получили как неимущий, никто не даст. И Банк Ордена хочет получить некоторую сумму за работу, ей сделанную. И если процент и уменьшится, то только на пять процентов.

Ого!!! Это уже прогресс.

Во–первых, полученную тысячу не засчитывают в пять тысяч моральных. И, во–вторых, пятьдесят пять процентов больше половины.

Продолжаем игру на перетягивание нервов.

Видя, что я задумался, девушка пошла в атаку:

— Если вы согласны, то я сейчас в бланк внесу наши договоренности. Вы подпишите документы и деньги лягут на ваш счет.

Смотри‑ка, какая хитрая бестия — куй железо пока…ха–ха–ха! А вслух произнес совсем другое:

— Я, конечно, понимаю, что работа Банком проведена. Но как такая простая работа не может оплачиваться вкладчиками так дорого. У Банка тогда количество клиентов и суммы вкладов уменьшится, а вкладчики пойдут в другие банки. Как я узнал — здесь есть и другие банки. И, надеюсь, более коммерчески успешные. Я предлагаю за выполненную не сложную банковскую операцию три процента. Там отнюдь не маленькая сумма лежит и проценты по ней сопоставимы с вашей моральной компенсацией. Так, что: либо уменьшаем процент, либо увеличиваем размер компенсации соответственно.

Лицо девушки напряглось очень сильно — так и удар может хватить. Она несколько раз глубоко вздохнула, щечки зарозовели, и выдала:

— Минутку подождите, — и ожидаемо подняла трубку телефона.

Минутка затянулась на не менее пяти минут разговора, по обрывкам фраз которого нам было сложно судить о результате переговоров.

Наконец‑то, девушка, положив трубку телефона, выдала последние ожидаемые мной и всеми окружающими меня последние новости Новой Земли:

— Последнее предложение, озвученное Орденом — это пять тысяч экю моральной компенсации к той тысяче, которую вы получили плюс шестьдесят процентов от вашего вклада. Это последнее предложение от руководства Ордена и другого не будет.

В иммиграционном отделе возникла опустошающая тишина — было слышно только работа техники.

Все ждали разрешение возникшей ситуации.

И я разрушил эту нехорошую тишину.

И слова звучали как глубоком каньоне.

— А я согласен, — наступая на хвост своей жабе, продолжил, — меня устраивают эти условия. Почти «справедливые».

Тишина рухнула окончательно, народ вокруг загомонил заволновался. А я продолжил:

— Давайте уже оформим наши договоренности. Какие документы нужно оформить?

Окружающие уже почти потеряли интерес к происходящему здесь шоу и стали разбредаться по своим делам.

Девушка тоже расслабилась, румянец вовсю заиграл на щечках. Она, взяв бланк с ресепшена, положенный туда мной уже достаточно давно, и начала терзать клавиатуру.

Бедная «клава» — как ей сейчас достается за меня.

Принтер застрекотал и на ресепшен лег бланк документа.

Так!

Остались последние штрихи в этом деле, но очень важные. Поэтому будем очень внимательны при прочтении документов.

После такого аутотренинга я придвинул к себе бланки. Взяв с ресепшена документ в руки, я быстро, но внимательно просмотрел новые условия, которые внесли в выданный мне документ. Потом просмотрел внимательно весь документ на обоих страницах.