Он оказался совсем не таким, каким она его представляла. Пока она спускалась по лестнице, у нее сложился образ Йена Мура как небольшого человечка, скользкого, с острой мордочкой хитрого зверька, который будет произносить льстивые, ничего не значащие фразы. Но когда Лючия увидела британского дипломата, стоявшего у книжного шкафа, совершенно не похожего на созданный образ, она застыла на пороге.

Он не выглядел скользким и был далеко не маленького роста. Лючия была выше многих мужчин, но только не его. Его широкие плечи и грудь подчеркивали безупречно сидящие на нем полосатый жилет и светло-коричневый сюртук. Темно-синие брюки идеально облегали его сухощавые бедра и длинные ноги. Полотняная рубашка и шелковый шейный платок сияли белизной. Глядя на него Лючия почувствовала почти непреодолимое желание потрепать его аккуратно расчесанные волосы и развязать искусно завязанный галстук.

«Вероятно, ему бы это не понравилось», – подумала она, входя в комнату.

Твердая линия его скул и подбородка выражала решительность и выдержку. Такой человек не поддастся ни на какие заигрывания, и это придавало желанию попытаться еще больший соблазн. Она был вынуждена признать, что он очень красив для англичанина, а ее страстное итальянское сердце не могло не одобрить такую великолепную мужественность, но когда oна посмотрела ему в глаза, ее минутное женское восхищение мгновенно исчезло.

Несмотря на густые и длинные ресницы, эти глаза были для нее трагедией. Бесстрастные серые глаза свидетельствовали о холодности его натуры, они смотрели на нее с таким равнодушием, что она почувствовала себя почти оскорбленной. Что она, какой-то образец под микроскопом? Какая жалость, что у такого мужчины в глазах нет даже искорки страсти.

– Сэр Йен Мур, – сказал он, произношение выдавало в нем человека, получившего прекрасное воспитание. – Здравствуйте, мисс Валенти.

Он назвал ее по имени, которое в конце концов ей он был вынужден ей дать. Это лишний раз напомнило ей какой целью явился сей человек, и, когда он поклонился, она ответила небрежным реверансом. Лючия подошла дивану, обитому тканью голубого цвета с кремовым узором, села и указала ему на стул, стоявший напротив.

– Как я понимаю, вы пришли к моей матери, но сейчас она не может принять вас. Вам придется обойтись моим обществом.

– Не думаю, что «обойтись» подходящее слово. – О, как вежливо это было сказано. – Хотя я сожалею, что ваша мать не может принять меня. Мне дали понять, что она ожидает моего визита.

– Она о вас забыла, – с удовольствием сообщила Лючия – Она наверху с портнихой примеряет новую амазонку, и ваш визит просто вылетел у нее из головы.

– Вполне понятно, когда женщина занята со своей модисткой, – сказал он с чарующей улыбкой, которая не соответствовала холодному выражению его глаз. – Мы можем надеяться, что она присоединится к нам?

– Гм... – Лючия сделала вид, что задумалась. – Не могу сказать. Портниха шьет амазонку прямо на ее теле. Понимаете, только плотно облегающая одежда может произвести сенсацию.

Губы его чуть скривились, почти незаметно выражая мнение по этому поводу.

– Понимаю.

Предупреждение матери, каким бы незначительным оно ни было, еще сильнее подогревало желание Лючии наговорить ему колкостей.

– Боже мой, а я подумала, джентльмен не одобряет, – сказала она, подражая британскому произношению.

Лючия повернула голову, как будто говоря с третьим собеседником, и продолжала:

– Очень неприлично носить такое платье на людях. У нее, уверяю вас, подходящая фигура, что становится еще более непристойным. Вы думаете, она носит нижнее белье? – Повернувшись в другую сторону, она ответила как бы за другого человека: – Не может быть. Могу поспорить, совершенно ясно, платье надето на голое тело. Какая сорочка или юбка остались бы незамеченной?

Когда сэр Йен не прореагировал на эту сценку, она отбросила воображаемого собеседника и обратилась к нему.

– Зачем вы хотели видеть мою мать? По той же причине, полагаю, что и другие мужчины, посещающие ее.

– Я приехал к вам обеим.

– К нам обеим? Сразу? – Она улыбнулась обольстительной улыбкой. – Еще ни один мужчина не высказывал такого желания. Какой же вы испорченный человек, сэр Йен, если делаете столь неординарное предложение.

Его широкие плечи чуть заметно напряглись.

– Надеюсь, вы сочтете мое предложение интересным, если оставите свои домыслы и узнаете, в чем оно заключается.

Лючия состроила гримаску.

– Судя по вашему виду, сомневаюсь, что я хочу это узнать. Скажите, а вы всегда так надменны?

– А вы постоянно так дерзки?

– Боюсь, что да. – Она и не подумала извиниться. – Особенно с высокомерными мужчинами. Поскольку вы не собираетесь мне сказать, зачем приехали, мне придется догадаться. – Она достала из кармана юбки его визитную карточку. – «Сэр Йен Мур, – прочитала она. – К.О.С.М. Посол...»

– Она остановилась и посмотрела на него. – Что означают эти буквы?

– Его величество король великодушно пожаловал мне рыцарское звание, и я стал кавалером Большого креста, самого высшего ордена Святого Михаила и Святого Георгия.

– Звучит впечатляюще. Чтобы заслужить такого посетителя, я должна быть более важной персоной для своего отца, чем предполагала. – Она продолжила читать с карточку. – Посол его британского величества, короля Вильгельма IV. Аранжировщик брачных союзов, чтосовсем неего дело, разрушитель счастья принцесс и лицо, решающее проблемы, ставящие принцев в затруднительное положение.

Она подмигнула ему и лукаво улыбнулась.

– Не сомневаюсь, – продолжала она, засовывая его карточку за корсаж на груди, – что я – самая трудная проблема принца Чезаре. По крайней мере я на это надеюсь. – Она откинулась на спинку дивана, так что между ее грудей виднелся уголок визитной карточки, и ожидала его реакции.

Но ее не последовало. Непроницаемое лицо дипломата не изменилось, но было заметно, что он не одобряет еерешающего поведения.

Йен Мур, решила она, лишен чувства юмора.

– Из тех выдуманных титулов, которые вы мне присвоили, – сказал он, – я могу сделать один вывод: вы понимаете, что цель моего визита – «не обычная причина»посещения вашей матери. – Она не успела ответить, как он продолжил: – Хотя вы правы, я приехал сюдапо просьбе вашего отца, принца Чезаре. А также по распоряжению моего правительства.

Теперь они приближались к сути дела. Пора стать серьезной.

– А-а, так англичане тоже лезут в это дело?

– Ваш отец приказал выдать вас замуж и попросил мое правительство помочь ему найти для вас мужа-британца. Я получил задание сделать это и обговорить условия вашего брачного договора.

Лючия вспомнила все те времена, когда ее постоянно перебрасывали с места на место.

– Понятно, – кивнула она. – Теперь, когда меня больше невозможно прятать в каких-то школах, монастырях или дворцах, нужно подыскать мне мужа.

– Сожалею, что вы видите это в таком мрачном свете.

– А как еще я могу это видеть? – Она не дала ему ответить. – Я знаю, это трудно понять, но я не считаю необходимым выходить замуж только ради того, чтобы избавить отца от неприятной проблемы.

– Большинство молодых женщин жаждут выйти замуж.

– Это правда, – согласилась она, – и у многих из нас есть странное убеждение, что мы сами должны выбирать себе супруга, а не предоставлять этот выбор дипломатам.

– Вы дочь принца. Внебрачная и, следовательно, не имеете титула, но тем не менее вы королевской крови. Ваш отец официально признал вас своей дочерью...

– Только потому, что его имя делает меня заложницей в международной политике. Теперь, кажется, я имею достаточно большое значение, чтобы приставить ко мне личную сваху.

– И это признание, – продолжал он, как будто не слышал ее слов, – налагает на вас определенные обязательства. Одно из них – удачно и соответственно положении выйти замуж.

Это возмутило Лючию.

– А каковы обязательства отца передо мной? Чезаре прятал меня, как грязную тайну, запер в монастыре. Монахини били меня. В моей комнате не было окон. – Она содрогнулась. – Там были крысы.

– Ваш отец глубоко сожалеет об этом поступке.

– Да, сожалеет. Теперь, когда ему до меня не добраться.

Что-то промелькнуло в этих холодных глазах, раздражение, может быть.

– До вас всегда можно добраться. Доказательством к этому служит тот факт, что я здесь. Если Чезаре попросит мое правительство выдать вас ему, мы тотчас же это сделаем, и солдаты шотландской гвардии явятся сюда, чтобы отвезти вас на первый же отплывающий корабль. Но ваш отец решил, что наилучший выход – брак, и ради мира с Англией он предпочитает британского джентльмена.

– А что, если я не разделяю это предпочтение?

– Мне очень жаль, что в мои инструкции по поискам вам жениха не включены ваши пожелания, мисс Валенти, хотя могу вас уверить, он будет католиком.

Религия жениха не беспокоила ее. Если ее отец и этот дипломат думали, что она выйдет замуж за того, кого они выберут, то они глубоко заблуждались. Она не Элена, и ее не запугаешь.

– Как приятно знать, что есть человек, отвечающий за мое будущее, – тихо сказала она, прижимая руку ко лбу. – Напряжение от того, что надо делать выбор, может оказаться слишком велико для моих бедных слабых женских мозгов. Так кто же удачливый жених?

– Пока еще я не имею в виду никого определенного, но это будет человек с титулом, джентльмен благородного происхождения, безупречной репутации и со связями. Кроме того...

– А как же любовь?

Он и глазом не моргнул.

– Я искренне надеюсь, что со временем вы почувствуете симпатию к любому джентльмену, выбранному для вас.

Это было такое абсурдное предположение, что ей захотелось расхохотаться, но серьезный вид человека, сидевшего напротив нее, убеждал ее, что смех здесь не уместен.

– Я не спрашивала о симпатиях, – сказала она. – Я спросила о любви.

– Для того чтобы возникла любовь, требуется время, а мы лишены этой роскоши. Сейчас середина июня, а ваш отец прибудет в Лондон с государственным визитом в августе. Мне приказано к его приезду окончательно подобрать вам мужа, который бы подходил вам и выразил желание жениться на вас.

Лючия с изумлением посмотрела на него.

– Шесть недель? Я должна познакомиться с человеком и обручиться с ним, и все это в течение следующий шести недель?

– Принимая во внимание ваше положение, сейчас самое главное – это время. Желания вашего отца ясны. Кроме того, у меня есть и другие обязанности, и вы...

– И я должна поспешно выйти замуж, чтобы намеченный визит отца и ваши обязанности не пострадали?

Он ответил на ее слова холодным и твердым взглядом.

– Нет, вас торопят выйти замуж из-за вашего собственного скандального поведения, которое может погубить не только вас, но и вашу сестру.

Это задело ее, в основном потому, что она не могла этого отрицать. Лючия сжала губы и промолчала.

– Сообщения о вашей с принцессой Эленой выходки уже появились в итальянской бульварной прессе, – продолжал он. – Эти сведения неизбежно дойдут и до Англии. Остается лишь надеяться, что другие факты вашего прошлого, включая увлечение французским кузнецом, останутся неизвестными.

Этому человеку было бесполезно объяснять, что она любила Армана. Он бы не понял. Она была убеждена, что он никогда не был влюблен.

– И что вы об этом думаете?

– Слухи имеют неприятную тенденцию разрастаться и преувеличиваться, пока в них не остается и капли правды и единственный способ остановить их – это как можно скорее выйти замуж и сделать хорошую партию. Ваш отец предлагает огромное приданое и ежегодные выплаты вам и вашим детям, что значительно поможет делу. Очень удачно, что лондонский сезон еще не закончился, поэтому многие подходящие джентльмены будут иметь возможность познакомиться с вами.

С каждой его бесстрастно произнесенной фразой Лючия чувствовала, как в ней все сильнее закипает гнев.

– Меня будут выставлять напоказ перед зрителями-джентельменами, а вам предстоит выбрать одного, находящегося в достаточно затруднительном положении и настолько жадного, чтобы за приданое и доходы он помог меня сбыть с рук! Я... – Лючия замолчала, гнев и слезы унижения душили ее.

Она с трудом проглотила ком в горле, пытаясь сохранить самообладание, но это былоуже невозможно.

– Меня нельзя ни продать, ни отдать. Нет, мужчине еще надо хорошо заплатить за меня. Неудивительно, что вам требуется всего лишь шесть недель.

Ни один мускул не дрогнул на лице этого человека.

Лючия подумала, что в нем нет ничего человеческого. Мрамор – может быть, но, уж конечно, не человек.

– Я понимаю ваше негодование, – сказал он. – И но вполне объяснимо. Однако вас нигде не станут выставлять напоказ. Прежде чем дать согласие на брак, любой мужчина пожелает провести с вами какое-то время, чтобы вы узнали друг друга. Не так уж редко молодая женщина, выходя замуж, приносит приданое и доходы. Что же касается ограниченности во времени, мы уже это обсудили. Требования вашего отца совершенно ясны...

– Чезаре никогда не интересовался мной. За всю жизнь я видела отца раз пять. И кто он такой, чтобы приказывать мне выйти замуж? И кто вы такой, чтобы быть его брачным министром? Что дает вам обоим право распоряжаться мной или вмешиваться в мою жизнь?

Сэр Йен смотрел на нее с тем выражением лица, с которым взрослый человек терпеливо переносит всплеск гнева капризного ребенка, и от этого она еще больше злилась.

– В то время как вы будете знакомиться с джентльменами, – сказал он с возмутительным спокойствием, – Я сделаю все возможное, чтобы скрыть все ваши прошлые проступки и не допустить, чтобы ваша репутация оказалась запятнанной здесь, в Британии. Однако я не Геркулес и не испытываю желания чистить авгиевы конюшни. С этого момента ваше поведение должно быть безупречным. Если будучи незаконнорожденной, имея такую мать, и сомнительное прошлое, вы чем-нибудь еще испортите свою репутацию, то возможно, что даже я не смогу спасти ее.

– Какая же это будет трагедия!

Снова слабый намек на раздражение промелькнул и спокойном лице дипломата.

– Мисс Валенти, неужели вы не понимаете серьезности вашего положения? Ваше доброе имя на краю гибели, вы навлечете позор на себя, семью вашего отца, вашу страну. Я даю вам совет – ведите себя хорошо. Ясно?

Матерь Божия, вот еще одна личность будет приказывать ей, следить за ней, поучать ее, ограничивать ее свободу. Почему ей нельзя жить собственной жизнью?

– Как это может быть неясно? – дерзко улыбнулась Лючия. – Вы так дипломатично все это разъяснили.

Ее сарказм остался незамеченным.

– Вот и хорошо. Теперь осталось обсудить вопрос о вашей матери.

Приторная улыбка Лючии мгновенно исчезла, и ее сердце сжалось от дурного предчувствия, она знала, что услышит еще более страшные высказывания о своей жизни и будущем. Словно то, что она уже выслушала, было недостаточно оскорбительным.

– А что о моей матери?

– Вы больше не можете жить вместе с ней. Я договорился с порядочными и добрыми людьми, чтобы вы жили... Лючия резко выпрямилась.

– Что?

– Вы должны сознавать, что не можете оставаться под одной крышей с вашей матерью. Здесь обстановка, неприемлемая для любой молодой женщины, которая готовится выйти в английское высшее общество. Я не сомневаюсь, что ваша мать согласится со мной. В любом случае порвите все связи с ней...

– Я не сделаю ничего подобного.

– Вы должны. Этого неизбежно потребует ваш муж.

– Мужчина, который женится на мне, признает мою мать. Эторешается так просто.

– Вашa преданность матери заслуживает восхищения, – сказал онтоном, далеким от этого чувства, – но ни один джентльмен не сможет мириться с таким положением вещей. Одного только факта, что вы жили у куртизанки достаточно, и каждая минута, которую вы продолжаете проводить вместе с ней, плохо отражается на вашей репутации.

Лючия подумала: а что станет с ее реноме, если oна даст пощечину самому известному послу Великобритании?

Она сложила руки, стиснула зубы и ничего не сказала.

Глядя на нее, Йен тяжело вздохнул.

– Мисс Валенти, – через некоторое время нарушил он молчание, – мне, как джентльмену, неудобно говорит с вами об этом, но, боюсь, я вынужден это сделать. Ваш мать пользуется покровительством лорда Честерфилда, и они не женаты. Он оплачивает этот дом. Ваша мать – дама полусвета, и ее не принимают в приличном обществе. Ни один джентльмен не женится на девушке, которая общается с куртизанкой, даже если это ее мать.

– Я не выйду замуж за человека, который не примет мою мать, – сквозь зубы проговорила она. – Я никогда не полюблю такого мужчину.

Он усмехнулся, и это было последней каплей. Лючия вскочила на ноги.

– Да, любовь! Такая неудобная вещь для отцов и дипломатов, не правда ли? Но она существует. Он будет любить меня так сильно, что примет мою мать, или я не выйду за него.

Он тоже встал.

– Мне даны указания увезти вас из этого дома, как только я смогу найти другое подобающее для вас место, где вы будете жить. Что касается любви, мы уже это обсудили. Брак по любви – это роскошь, которую редко могут себе позволить лица королевской крови. Вы, безусловно, не можете.

– Ошибаетесь. Я позволю себе выйти замуж по любви. А также буду ждать, сколько потребуется, пока не найду свою любовь. А тем временем я могу жить в неплохих условиях. Моя мать, эта безнравственная куртизанка, как вы пренебрежительно выразились, достаточно хорошо зарабатывает своей профессией, чтобы вполне меня обеспечить. Я не вступлю в брак не по любви ради отца или вас. И к черту мою репутацию!

– Вы не можете рассчитывать, что вам удастся нарушить волю вашего отца. Вы должны выйти замуж.

– Я очень хочу это сделать. Напишите отцу, сэр Йен, и скажите ему, что я выйду замуж, когда встречу человека, которого полюблю и который полюбит меня. Это я способна сделать и без вашей помощи!

С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Йен Мур – дипломат? Если этот отвратительный человек был дипломатом, то всему миру грозилакатастрофа.

Пройдя половину лестницы, Лючия остановилась иподождала. С этого места она могла наблюдать за гостиной, отражавшейся в висевшем на стене зеркале, и вскоре увидела, как Йен Мур направился к выходу. Убедившись, что этот страшный человек наконец ушел, она поднялась на третий этаж.

Она столкнулась с матерью в коридоре. Франческа вышла из своей комнаты, уже полностью затянутая в неприлично облегающее платье.

– Не трудись спускаться вниз, мама, – сказала Лючия, проходя мимо матери. – Он ушел.

– Не дождавшись разговора со мной? – Франческа развернулась и пошла следом за ней. – Что ты ему сказала?

– То, что сказала бы всякая разумная женщина, – ответила Лючия, взглянув на мать через плечо, и вошла в свою комнату. – «Я ценю ваше предложение найти мне мужа, но могу найти его и без вашей помощи, большое вам спасибо. А теперь убирайтесь».

– О, Лючия! – простонала Франческа, затворяя за ними дверь. – Я же говорила тебе, чтобы ты была с ним любезна.

– Не ругай меня, мама. В этом есть и твоя вина. Тебе следовало предупредить меня, что он явится сюда и с какой целью.

– Я хотела, чтобы сначала ты увидела его сама и выяснила, как намерен поступить с тобой твой отец.

– Выдать замуж и как можно скорее. Вот и все.

– И твой отец имеет в виду определенного человек.

– Нет. Этот сэр Йен будет делать выбор. Это должен быть, конечно, джентльмен, богатый и знатный, с безупречной репутацией и связями. Католик, безусловно. – Bсе еще кипя от возмущения, Лючия начала расхаживать перед кроватью. – Слышала бы ты его, мама! Он говорил так, как будто найти мужа – это все равно что выбрать лошадь: «Гм... прекрасные зубы, сильная и здоровая, отличная порода... Да, годится. Зовите священника!»

Франческа рассмеялась.

– О, моя дорогая! Я уверена, он не подразумевал ни чего подобного.

– Еще как подразумевал! Чезаре приезжает в августе и к этому времени я должна быть помолвлена с каким-нибудь соответствующим требованиям джентльменом которого сумеет отыскать сэр Йен. Имею я право выбора? Мои желания принимаются во внимание? Нет! Человеку заплатят за то, что он возьмет меня замуж. Я никогда не переживала такого унижения.

Она перестала ходить по комнате и села на край кровати.

– Невыносимый человек. Такой холодный, надменный, до мозга костей английский, – Она повернулась посмотрела на мать, которая села рядом с ней. – Он получил приказание от Чезаре увезти меня из этого дома, чтобы я могла пожить у каких-нибудь почтенных людей.

– Очень вполне объяснимое решение. И мудрое.

– Неужели и ты тоже? Я не уеду, мама.

– Ты не можешь оставаться здесь вечно. – Франческа улыбнулась и поправила выбившийся локон Лючии. – Моя дорогая девочка, с тех пор как месяц назад ты переступила порог этого дома, я все думала, что мне с тобой делать.Когда Чезаре женился и порвал отношения со мной, я заставила его дать клятвенное обещание позаботится о тебе, потому что я не смогла, бы этого сделать. Тогда ты не могла жить со мной, и нехорошо, что ты живешь здесь сейчас.

– Но…

– Послушай меня, Лючия. Я так много потеряла, когда ты росла, а я могла навещать тебя в школе во Франции только лишь несколько раз в год. Мне жаль, что я не могла видеть тебя чаще.

– Но это была не твоя вина, – горячо возразила Лючия. – Когда я была ребенком, я не могла жить с тобой. Я это понимаю. Всегда понимала. Но сейчас...

– Ничего не изменилось. Я так радовалась, что ты со мной, что становилась эгоисткой, но посол прав. То, что ты живешь здесь, губит твою репутацию молодой леди.

– Меня это не беспокоит.

– Зато тревожит меня. Ты уже взрослая, а доброе имя женщины – это все. Знаю по собственному опыту. Моя безрассудность не имела границ, родители отказались от меня, и я была вынуждена покинуть родную деревню. Я поехала в Неаполь и стала там женщиной легкого поведения, потому что была опозорена и ни один мужчина не женился бы на мне. – Помолчав, она продолжила: – Мне горестно видеть, что ты становишься на эту дорогу.

В голосе матери слышалось осуждение, и это причиняло Лючии боль. Она прикусила губу и отвернулась.

– Я прекрасно понимаю тебя, Лючия, – говорила Франческа. – Тебя раздражают правила, особенно те, что установлены твоим отцом. Но произошедшее в Болгери будет преследовать тебя вечно, разве что сэр Йен сумеет помешать этому. Если он сможет поселить тебя у каких-то респектабельных людей и обеспечит полезными связями, твое прошлое уже не будет иметь значения.

Лючия с тревогой посмотрела матери в глаза.

– Так ты заставляешь меня уехать?

– Я не принуждаю тебя, – с грустной улыбкой ответила она Лючии. – Что сделала бы, будь я хорошей матерью, но я плохая мать, потому что не строга, легкомысленна и, уж конечно, не лучший пример в отношении морали.

– Ты самая удивительная мать на свете. – Она увидела, как Франческа покачала головой, и не дала ей возразить. – Это правда. А знаешь почему? Ты единственна человек, который любит и принимает меня такой, какая я есть.

– Конечно, я люблю тебя. Поэтому и советую тебе уехать добровольно. Я не заставляю тебя, но Чезаре может сделать это в любое время, если захочет. Я буду бороться за тебя, но я проиграю.

– Они хотят насильно выдать меня замуж, а я не имею права и слова сказать. Не хочу, чтобы мне выбирали мужа.

– Есть способы помешать этому. Женщина всегда имеет выбор. Сделай свой выбор и заставь сэра Йена и своего отца думать, что это их решение.

– Но я хочу мужа, который любил бы меня, мама. Как найти мужчину, который полюбит меня, всего за шесть месяцев?

Франческа чуть заметно улыбнулась и погладила ее по голове.

– Любой мужчина, который не влюбится в тебя с первого взгляда, моя прекрасная девочка, или слепой, или полный идиот.

Лючия невольно улыбнулась.

– Ты небеспристрастна, мама.

– Возможно, но я знаю мужчин. Они будут шеренгой стоять у твоихдверей.

– Сэр Йен говорит, что любой английский джентльмен, не зависимо от того, любит он меня или нет, потребует, чтобы я прекратила всякие отношения с тобой. Я преданная дочь! Что бы ни произошло, я не отрекусь от тебя.

– Лючия, но я думаю, ты должна отступиться от меня. По крайней мере на время. А после того, как ты выйдешь замуж, мы посмотрим.

– А что, если люди, у которых я должна жить, мне не понравятся? – спросила она, хватаясь за соломинку. – Если они будут скверно ко мне относиться?

– Они не могут быть хуже тех монахинь.

Лючия собиралась спорить и дальше, но Франческа, приложив палец к ее губам, остановила поток возражений.

– Я прошу тебя как можно лучше воспользоваться такой возможностью,– сказала она. – Посещай балы, вечера, встречайся с молодыми мужчинами, приобретай друзей, наслаждайся последними днями сезона с достойнымиуважения людьми и получай удовольствие. Кто знает, что может случиться?

Лючия вздохнула.

– Меня бесит, что я не могу распоряжаться собственной жизнью.

– Откуда ты это взяла? Любовь моя, ты обладаешь страшным оружием. У тебя есть красота, ум и доброе любящее сердце. Когда женщина владеет всем этим, мужчины перед ней бессильны. Первое, что ты должна сделать, – привлечь сэра Йена на свою сторону. В тебе, Лючия, море очарования, бездна притягательности. Воспользуйся этим, чтобы убедить сэра Йена позволить тебе сделать собственный выбор.

Идея очаровать сэра Йена была для Лючии почти невыносима. Она тяжело вздохнула.

– А другого способа нет?

– Боюсь, что нет.

Лючия прижалась лбом к плечу матери, уступая неизбежному.

– Ладно, мама. Я уеду, если ты этого хочешь. – Она подняла голову и нахмурилась, все еще желая отстоять свои убеждения. – Но я не задержусь у людей, которые будут жестоки ко мне или станут презирать меня.

– Я уверена, сэр Йен с этим согласится.

– И я не выйду за человека только ради респектабельности, или для облегчения совести Чезаре, или исполнения долга сэром Йеном.

– Конечно, нет.

– Я выйду замуж, только если буду влюблена и он тоже полюбит меня.

– Я понимаю.

– Он должен любить меня так сильно, – добавила она, – что признает и будет уважать мою мать.

– Надеюсь.

– Надежда – не уверенность, мама. Именно так и будет, просто надо заставить Йена Мура смотреть на это с моей точки зрения.

Франческа встала.

– Мед, а не уксус, дорогая. Не забывай.

– Мама, я утоплю в меде этого человека. Если повезет, он утонет.