Ждан Ярославов самобега в личном пользовании не имел. Не потому, что не мог себе позволить. Мог и не один приобрести. Не самый бедный человек в Княжестве. Знатец предпочитал ходить пешком. И любил кордновскую подземку. Разве может какой-нибудь «Дон» или даже «Русич» сравниться с ней по удобству? Тащишься по дороге, заполненной самобегами, стоишь перед каждым перекрестком… А в подземке хорошо. Прохладно, удобные сиденья, расслабляющее покачивание несущегося поезда, еле слышный перестук колес…

Хочешь — читай, хочешь — смотри новости. А как думается в пути!..

Сегодня Лютый размышлял, устроившись на пределе слышимости зерцала. И закрыв глаза. Так, чтобы вроде и слышно, и не отвлекает. Мысли крутились вокруг последнего месяца, когда его вновь попросили вернуться на службу. Попросили, не приказали! Ждан мог и отказаться. Право имел. Тем более звали не в родную Знатницу, а к воинским! Никогда к ним не относился. Кроме срочной службы, конечно. Но мысль об отказе в голову даже не пришла. Лютый уже давно имеет полное право на заслуженный отдых, но…

А верно поступили, снизив срок обязательной державной службы до двадцати лет. Людям иногда надо пожить и для себя. В молодости — некогда. Сначала учишься, потом в дружину, поиск места в жизни. Потом жены идут, дети… В старости — разве жизнь, если болячки одолевают. А они все равно победят, несмотря на все успехи лекарей. А когда тебе сорок пять или пятьдесят лет — самое оно. Дети выросли, Княжеству своё отдал. И по миру поездить можно, и чем-то другим заняться. Хоть фантастику пиши! Желание не пропало дальше работать — никто не мешает. Многие служат и по тридцать лет, и больше.

Но это лишь по зову сердца. Насущной необходимости нет. Производительность труда постоянно растет. И всё меньше и меньше нужно Княжеству рабочих рук. Сейчас можно большую часть населения освободить от работы. А кого в первую очередь? Самое логичное — тех, кто хорошо послужил. Нет, конечно, и молодых никто силой работать не заставляет. Не хочешь — не надо. Вот только никто тебя кормить не будет. Никаких «пособий по безработице». Нужны деньги — два пути: служба и татьба. А к татям милосердия нет. Кто случайно ошибся, и преступление не слишком тяжкое, еще может малым наказанием отделаться. А если что-то серьезное учудил, или по второму разу — пощады не будет.

Да и не уважают в стране бездельников. А вот когда отслужил своё — другое дело. Да и сама природа пример дает. Женщины. У них одна работа: дети. Нет, девки незамужние любят на службу устроиться. Чтобы в обществе быть, да и кругозор расширить никому не мешает. И мужа хорошего найти проще, нежели когда сиднем сидишь. А замуж выйдут — мигом увольняются. Интерес пропадает. Иногда работают до первого ребенка. Но редко. При первой беременности с четвертого месяца плата идет, как будто ребенок уже родился. Молодые работники меньше получают. А дети выросли, считай — отслужила. Вот и с мужчинами так же. Те же двадцать лет…

Ждану вспомнился мир русинов. Что за сумасшедшие порядки там существовали! Зачем заставлять женщин работать всю жизнь? А кто воспитывать детей будет? А по дому работа? Еще и ограничение числа супругов! Это же личное дело! И потом… Пока дети не подросли, его женам и втроем нелегко приходилось. А тут одна! И всё на ней — дом, дети. Еще и работа! Даже слов нет, чтобы описать степень глупости той системы. Понятно, что они рожать не хотели!..

Какая-то фраза из зерцала навязчиво пробилась сквозь размышления. Что-то важное… Ждан не успел уловить смысл. Прислушался, но начался другой сюжет. Попытался вспомнить, что же так зацепило, не смог и бросил. Само всплывет. Похоже, имеет отношение к русинам. Странно, в новостях…

Надо будет обязательно сказать спасибо Буриньке. Не забыл старика, привлек к теме. И к какой теме! Нет, Ждан всегда был уверен, что загадка русинов на поверхности не болтается, но чтобы такое! А ведь он когда-то высказал подобное предположение! Сгоряча, правда, сам не веря до конца в сказанное. Но высказал. Старопень до сих пор издевается. А ведь правдой оказалось!

Для Ждана вопрос истинности написанного в Книге не стоял. Задачу группы он понимал иначе: найти доказательства. Но это, ох, как непросто. Нужно доводы такой убойности подобрать, чтобы даже такой пень, как Старопень признал!

Поезд затормозил на «Княжеском Тереме». Розмысл вышел на улицу. Обычно оставшийся путь до Гридницы занимал десять частей. Сегодня — двадцать. И половину этого времени Ждан стоял столбом рядом с вывеской отлично знакомой едальни. А по приходу на службу, пробежал по переходу, на бегу здороваясь с сослуживцами, и с головой ушел в зерцало счетной машины…