— Ну как жены? — спросил Асмунд через неделю.

— Ты знаешь, — устало ответил Игорь, — что-то в этом есть. Забава, Умила и Прекраса хороши. А Предьява, то есть Преслава, так просто изумительна. Еще парочка в теме. Остальных надо бы кметям отдать. И болгарку эту в первую очередь. Бревно бревном.

— Чего ж ты хочешь, христианка, — с презрением произнес воевода. — Не положено им. Грех. А кметям — это ты зря. До смерти девочек завдохновляют.

— Ну ты меня за зверя-то не держи! Я другое в виду имел. Каждой мужа из дружины подобрать. Жена с княжеского плеча — чем не награда! А детей пусть усыновляют. Новых дружинников выращивают!

— И что ты за Игорь будешь всего с шестью женами? Не порти имидж, тебе еще с хазарами воевать.

— Ладно, пусть живут пока. — Рюрик прошелся по горнице и резко сменил тему. — С хазарами, говоришь. А потянем? Сильны, звери.

— Сильны. Но деваться-то некуда. И по летописям их Олег Вещий побил. А потом Святослав на их же хазарский флаг порвал.

— Погодь, погодь. Олег щит к воротам приколотил, правильно. В Цареграде. Это же Стамбул, так?

— Правильно, — подтвердил Петрович. — А потом Святослав греков воевал. Но оба с хазар начинали. Чтобы по тылам не били.

— А Игоря убили древляне какие-то, — князь прислушался к внутреннему ощущению и продолжил, — а, знаю, какие. Которые князь Мал, — он замолчал. — Мал — это же моя кличка!

— Конечно твоя! — подначил Петрович. — За маленький двухметровый рост. Так что сам себя убивать будешь! А Ольги твои сожгут восемнадцать Искоростеней! Благо города с таким названием отродясь не было, а искоростень по-древлянски — деревня. Как у полян — весь.

— Ладно, давай за хазар.

— Слушаюсь, князь. Хазары граничат с нами на юго-востоке, — Асмунд ненадолго задумался. — И на востоке тоже. Исповедают иудаизм.

— Евреи? — удивился Игорь. — На хрен, на хрен, с евреями воевать. Что мы, арабы что ли?

— Арабы с ними и сейчас воюют.

— Да брось, за столько лет ни одного живого араба бы не осталось.

— Так хазар же Святослав разбил, — произнес Петрович, — вот арабы за тысячелетие численность и восстановили. Да и не евреи хазары. Тюрки они. Только религия еврейская.

— Турки? Ну, турок полегче бить, намного полегче.

Князь подпрыгнул, ухватился за потолочную балку, несколько раз подтянулся и спрыгнул обратно на пол.

— Давай дальше. Чего турки не в Турции, а на Волге?

— Там, где в двадцать первом веке Турция — сейчас Византия.

— Греки?

— Они себя ромеями называют.

— Ну хай будут ромеи. Им надо щит приколотить, помню.

Боярин внимательно посмотрел на князя.

— Слушай, майор, а чего имуществом зря разбрасываться? Щиты на них тратить? Давай сожжем этот Константинополь к бениной матери!

— Правильная мысль, — ответил Игорь. — Хорошие щиты на дорогах не валяются. Кто там у нас еще? Болгары, венгры, чехи-поляки… Одним словом, братья славяне…

— Венгры не славяне, — поправил Петрович.

— Один хрен, наши. Из бывшего соцлагеря. Иштван не славянин, а всё едино, наш мужик. А фрицы сейчас чем живут?

— Феодальную раздробленность преодолевают. Император Оттон первый. Всю Европу подомнет, кроме Франции.

— Вот кого давить надо.

— Не, она сама развалится.

Игорь задумался. Что-то врагов вокруг много, а друзей мало. Надо, пожалуй, менять сложившуюся ситуацию. А то ведь не дадут спокойно жен вдохновлять да самогон дегустировать. А самогон у Петровича получается лучше, чем в будущем. Натуральные продукты, мать их. В общем так, надо, пожалуй, всех по кругу. Сперва хазар к ногтю, потом турков, то есть наоборот, сначала турков, которые евреи. Следом турков, которые ромеи. Потом евреев, которые арабы. За ними арабов, которые турки. И белых медведей. Потому как они изначально бурые. А бурых в первую очередь, дабы не бурели.

С болгарами и венграми — миром договориться. Захотят, куда денутся. И — на фрицев, не хрена им рейхи и империи создавать. Всё. Ближайшие планы понятны.

— Ладно, Петрович! Свистать всех наверх. То есть, поднимай дружину. И ополчение поднимай. Пойдем с соседями знакомиться.