Всадник взлетел на верхушку холма и на секунду замер изваянием темного камня. За это время он успел обозреть окрестности, гикнул и галопом понесся в сторону стройных рядов русского войска.

— Это и есть самая безбашенная в Европе конница? — спросил Коган, внимательно вглядываясь в атакующего. — Должен сказать, в седле он держится отлично.

— Я думаю, что это ее самый безбашенный предводитель, — сказал Асмунд. — Как его, Арпад. Нет, Арпад уже умер. Жольт…

— Иштван, — констатировал Игорь.

— Иштван Святой будет лет через сто, — не согласился боярин.

— Насчет Святого сомнения есть, однако только один венгр может в одиночку атаковать армию. И его зовут Иштван, — уверенно сказал князь. — А ты, Петрович, еще когда обещал просчитать, где ребят искать. А воз и ныне там.

— Так переменных много, — заныл изобретатель. — Понятно, что не меньше трех установок работало, но сколько конкретно — кто знает? Может, их и вообще не перенесло. Вероятность…

— Вон твоя вероятность вольтижирует. Доскачет — права качать начнет, помяни моё слово.

— Иштван? — задумчиво произнес Миша. — Иштван может… У него, небось, писаки не тявкают….

Переименованный в Мойшу стараниями желтой летописной прессы каган как только ни сопротивлялся, но результаты… Выяснилось, что журналисты уже в десятом веке были совершенно отвязанные и абсолютно безголовые. Ради сенсации и тиражей готовы хоть на плаху, хоть в рабство… Без шуток, один умник продался куда-то в Африку, чтобы по возвращении написать книгу о тамошних каннибалах. Может, и написал бы, но лето 6418 выдалось в тех краях неурожайным…

Тем временем всадник приблизился к строю русичей и, выхватив острым взглядом группу вождей, помчался к ним, на полном скаку уворачиваясь от пытавшихся ухватить его дружинников. Теперь акробатические трюки выполнял уже не только всадник, но и конь. В десяти метрах от цели он резко затормозил жеребца и громко заорал по-русски:

— Мужики, что за беспредел, в натуре? Не спрашивая хозяев, влезли на чужую территорию, притащили с собой кучу быков, да еще стоите тут, как три тополя на Плющихе. Вы что, совсем нюх потеряли? Собрались устраивать гнилой базар за мои болота? Или разойдемся по понятиям?

Иштван никогда не был блатным или приблатненным, более того, он и в «организованной спортивности» не участвовал. А потому жаргонные словечки в его речь вставлялись без всякой системы. Тем не менее, в целом звучало весьма гармонично, особенно с учетом экспрессии.

— Иштван, сукин ты сын, — сказал хазарский каган, — ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

На лице угра не дрогнул ни один мускул. Он пару минут рассматривал здоровенную фигуру бека, после чего шумно выдохнул:

— Мишка? Переколобродить твою налево! А я-то думаю, как майор под себя хазар без боя подмял! А Готлибыч где?

— Хрен его знает, — вмешался в разговор князь. — Есть подозрение, что в Германии. А именно, замещает императора на постоянной основе. Зато позволь представить тебе боярина Асмунда…

— Да ладно, что я сам Петровича не узнаю! Его хитрая морда завсегда выдаст! И перегар, которым от вашего войска за три версты разит.

— Да ладно, — обиделся каган, — мы рядовым не наливаем!

— Так это вы втроем надышали? Добре, я с вами вожусь!

Венгр, наконец, спрыгнул с коня и добрался до друзей. После десятиминутного похлопывания по плечам («Потише, майор, что-то ты больно здоров стал»), ласковых объятий («Мишка, медведь, кто тебя так раскормил!») и пожимания рук («Иштван, аккуратней, я же старый человек»), а также трех порций укрепляющего, венгр горестно вздохнул:

— Все. Пора ехать подданных успокаивать. Продолжим в Буде. Там и расскажете, кого воюем.

— А что тут рассказывать? Оттона.

— Готлибыча?

— Не, если это Мейстер, то братаемся. А если нет — то на фиг. Последний серьезный противник на континенте.

— Майор, — спросил Иштван, — у тебя сколько жен?

— Восемнадцать.

— Ага! Тогда понятно, с чего ты такой агрессивный. Мой тебе совет — раздари две трети дружине. Сразу станет легче жить.

— У тебя самого сколько?

— Шестнадцать, — вздохнул венгр, — я тоже агрессивный.

— Не переживай так. У Мишки тридцать семь! Из них двадцать две — восточные красавицы…