— Миша. Еще раз, с начала, помедленнее и по-русски.

Император Оттон Первый, владыка Священной Римской империи, король Германии и Италии, герцог Саксонии и Франконии, а в миру Антон Готлибович Мейстер, уже четыре часа пытался уловить суть новой мировой религии, которой суждено было стать единственной. В религиозных вопросах Антон считал себя особо тупым. Нельзя сказать, что совсем необоснованно, но сейчас дело было не в тупости. Просто религия оказалась настолько проста, что, сходу разобравшись в хитросплетениях, император никак не мог поверить в простоту вопроса. И четыре часа искал подвох. Друзья уже разбежались, и только хазарский каган Миша Коган, как самый терпеливый, втолковывал богословские премудрости подозрительному товарищу.

— Вот смотри, — в очередной раз начал Миша. — Есть Бог. Один. Высшее существо. Оно главное. Есть просто боги. Этих сколько угодно. В просто богов каждый верит, как хочет и в скольких хочет, личное дело. Только человеческих законов не нарушай, это заповедь Главного бога. А с главным отношения простые. Всё, что ему надо — раз в год прийти в храм и принести жертву. Материальную, размером в один киевский рубль. Отжертвовал — все грехи за год простились. Совсем все — Бог-то главный. Называть Бога можешь как угодно. Иегова, Род, Аллах, Христос. Он не обидчивый. Только не забывай впереди вставлять слово «товарищ». То есть, «товарищ Род», «товарищ Аллах», «товарищ Иегова», «товарищ Христос». Если считаешь, что имя бога непроизносимо, называй просто «товарищ», это же не имя! Можно называть «товарищ Бог», тоже годится. Через пару поколений все будут говорить просто «Товарищ». В общем, один раз в год отметился — и до следующего спокоен.

— А заповеди всякие?

— Одна заповедь — соблюдай человеческие законы. И ежегодно монетку вноси.

— А кто мешает верить в других богов?

— Никто не мешает. Верь на здоровье. Но главный — Товарищ. Он тебе все грехи простит.

— То есть завел я вторую жену… Христос этого не одобряет. А Товарищ решение Христа отменит?

— Правильно.

— Но я же его зову «товарищ Христос». То есть, он сам себя отменяет.

Коган демонстративно развел руками:

— И это говорит христианин? Именно ваш бог един в трех лицах! Так лицом больше, лицом меньше, какая разница. Я тебе скажу — каждый верующий сам придумает себе объяснение по душе. Лишь бы ему Товарищ грехи отпускал за мзду малую. Язычникам труднее всех будет, у них есть цельная картина мироздания. Но им же и проще, богом больше, богом меньше…

— Богословы и иерархи вой поднимут…

— Не поднимут. Некому.

— Вы что, всех?

— Ну не всех… Но тебе кого жальче, несколько тысяч иерархов или миллионы верующих и неверующих? Обычные люди, между прочим, пользу приносят. А от всяких мулл, попов, волхвов и раввинов толку, что от будущих правозащитников. И методы те же…

— Ладно, хрен с ними. Значит, товарищ всё простит?

— Угу! А все правители тоже называются товарищами. Игорь — товарищ князь. Ты — товарищ король. Я — товарищ каган.

— Намекаешь на божественное происхождение?

— Нет. На сопоставимость с богом. И не только князей. Потихонечку вводим обращение «товарищ», как при Советской власти.

— А это зачем?

— Намек, что человек сопоставим с богом. А не раб и не пыль под сапогом его. Петрович посчитал, через века сработает. Зато как надо.

— Угу, — Мейстер, наконец, поверил в отсутствие подвоха. Или сделал вид, что поверил. — Будем считать, что понял. Только объясни мне еще одно. Слово «товарищ» на всех языках будет звучать одинаково?

— Именно!

— Но оно же сейчас ни на одном из них ничего не значит! Просто нет такого слова!

— Так вот в этом, Тоха, самый цимес!