– Поставь меня!

– Нет! – Девин покачал головой с играющей на губах улыбкой.

Она ударила его! Бритни на самом деле стукнула его. Где только она умудрялась всю жизнь скрывать этот пыл?

Очевидно, думал он, там же, где прятала и эти синие глаза, за которые не жаль умереть, и длинные сексуальные ноги, и этот каскад золотых волос.

– Думаю, ты сейчас не слишком уверенно держишься на ногах, – напомнил ей Девин. – Я совершенно не хочу, чтобы ты свалилась в бассейн и утонула или что-нибудь подобное.

Он продолжал ухмыляться.

Бритни крепко сжала губы, гневно сверкая сапфирами глаз.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я позвала охрану, правда? – угрожающе произнесла она.

Девин многозначительно осмотрелся.

– Думаю, мы уже привлекли достаточно всеобщего внимания, ты так не считаешь? Давай пойдем в мой номер и посмотрим, что у тебя с ногой, – мягко предложил он.

Бритни окинула беглым взглядом бассейн и площадку с шезлонгами, отметив многочисленных любопытствующих зрителей. Румянец разлился по ее щекам и шее.

Она тяжело сглотнула и прошептала:

– Давай уйдем отсюда. Пожалуйста.

Это уже была знакомая Бритни, подумал Девин. Смущенная, боящаяся чужого внимания. И внезапно ему стало стыдно, что он так воспользовался ее стеснением.

Он не знал, как к ней относиться. Эта Бритни внешне казалась такой далекой от той, которую он знал всю жизнь, что ему трудно было решить, как с ней разговаривать. Или как на нее реагировать. Новое, незнакомое ощущение вожделения по отношению к ней боролось со старыми, чуть отстраненными братскими чувствами.

– Давай, – сказал он грубовато, прижав ее к себе.

Она трогательно спрятала лицо на его груди, обтянутой простой хлопковой футболкой. Девин неожиданно для себя обнаружил, что его тянет прикоснуться губами к ее макушке.

Он не был уверен, каким оказался бы этот поцелуй – по-братски легким или любовно-нежным.

Поэтому он сдержался.

Бритни заметно расслабилась, когда они прошли открытые двойные двери и оказались в задних коридорах отеля. Больше за ними никто не наблюдал. Девин изловчился и нажал кнопку лифта.

Легкое давление в живот сказало ему, что Бритни снова старается освободиться. Он решил больше не спорить и отпустил ее.

– Спасибо, – сказала она, отводя взгляд. Хотя пылающие щеки уже начали немного остывать, внутри она чувствовала себя чудовищно смущенной.

Она выставила себя перед Девином в глупом виде. Снова. Ей никогда не удавалось вести себя нормально в его присутствии. Ни разу с того времени – той ужасной ночи – на вечеринке в колледже. С тех пор она всегда становилась глуповато-неуклюжей, когда Девин Террил находился поблизости.

И вот теперь снова. Как раз сейчас, когда Бритни собралась с духом и всеми силами пыталась стать умудренной дамой, о чем так долго мечтала, он снова оказался рядом. И она сразу превратилась в неумелого, неловкого подростка.

Двери лифта открылись. Девин зашел первым и повернулся, глядя, как Бритни с трудом делает несколько шагов. Он заставил себя стоять спокойно, не помогать ей. Казалось, гордость Бритни требовала, чтобы она вошла самостоятельно, и он терпеливо ждал, хотя каждый мускул дрожал от напряжения, готовясь подхватить ее, если споткнется.

– Я на пятом, – услышала Бритни свой голос, когда наконец с пульсирующей от боли ногой оказалась в кабине. Она сама не знала, зачем сказала это.

Она уже нажала кнопку, так что не было никакой необходимости сообщать Девину номер этажа.

Я тоже. Мой номер по соседству с твоим.

Это сообщение сразу привлекло ее внимание.

– Что? – Она нахмурилась и скептически взглянула на него. – Я полагаю, это не случайное совпадение.

– Нет, – предельно честно ответил он.

Двери закрылись, и лифт пошел вверх. Бритни весьма ненадежно опиралась больной ногой на здоровую, и легкий толчок при старте заставил ее покачнуться.

Девин поймал ее, удержав обеими руками за талию. Бритни подняла на него глаза.

В это мгновение она в очередной раз осознала, что он необыкновенно красив. Девин Террил являлся представителем того типа мужчин, за которых женщины дрались друг с другом и к которым у нее самой никогда не хватало духа приблизиться.

Кроме как на той пресловутой вечеринке, но тогда-то она слишком много выпила.

Его темно-каштановые волосы спускались буйными, хорошо подстриженными волнами. Черты лица, одновременно изысканно тонкие и сильные, крупный рот и глубокие зеленые глаза прекрасно гармонировали друг с другом. Он был достаточно высок, чтобы смотреть на нее сверху вниз, когда она была босиком, но не настолько, чтобы она не могла, поднявшись на цыпочки, дотянуться губами до его рта…

– Все в порядке, – сказала Бритни, отстраняясь, и стала внимательно наблюдать за световым табло над дверью, которое в этот момент показывало третий этаж.

Она нервничала. Очень нервничала, заметил Девин, созерцая ее профиль в приглушенном свете небольшой кабины.

Он вспомнил, у бассейна она сказала, что его присутствие все испортит. Бритни все больше интриговала Девина с каждой минутой, что они были рядом.

Что же именно испортит?..

Лифт остановился на пятом этаже, и двери открылись с нежным звоном. Бритни с независимым видом похромала по длинному, хорошо освещенному коридору, но не стала возражать, когда Девин поддержал ее за локоть и повел. Он почувствовал, что она оперлась на его руку, и по тому, с какой кротостью Бритни приняла помощь, понял, что нога ее сильно болит.

Они подошли к его двери, и Девин остановился.

– Ты позволишь мне взглянуть на твою ногу? – мягко спросил он. – Я чувствую себя виноватым… Пожалуйста, разреши мне помочь.

Бритни заколебалась.

Не то чтобы ее прельщала мысль о том, как Девин будет доставать стекла из ее ступни, но перспектива пропустить крошечный осколок и хромать утром на борту круизного лайнера была еще менее привлекательной.

– Ну хорошо, – кивнула Бритни. Определенно, позволить Девину заняться раной – это меньшее из двух зол. По крайней мере так ей казалось.

– Хорошо, – откликнулся он, сунул ключ в замок и открыл дверь. Потом повернулся и, решительно обняв Бритни за плечи, провел ее внутрь.

Теплое вечернее солнце вливалось в комнату сквозь легкие занавески с цветочным рисунком. Девин держал пострадавшую ногу Бритни на весу по направлению к свету и, нахмурив брови, внимательно изучал ее.

Все происшествие по степени унизительности, решила Бритни, глядя на поглощенного осмотром Девина, приближалось к посещению гинекологического кабинета. Она находилась в солнечной романтической Флориде, в дорогом номере роскошного отеля наедине с красивым одиноким мужчиной, а он полностью ушел в исследование ее пораненной ступни.

Да, она определенно многому научилась в искусстве обольщения…

Но, с другой стороны, напомнила себе Бритни, она не заинтересована в том, чтобы соблазнить Девина. Никоим образом, хотя бы потому, что он – убежденный холостяк, это всем известный факт. А убежденный холостяк – единственное, в чем Бритни абсолютно не нуждается в настоящий момент.

И все же довольно неудобно оказаться в такой ситуации, да еще с лучшим другом дорогого братца, с человеком, к которому она однажды… ну хорошо, скажем, проявила интерес – за неимением лучшей формулировки.

За неимением менее унизительной формулировки.

Пока Девин продолжал обследование ступни, Бритни пыталась найти утешение в разглядывании своих аккуратных свеженакрашенных ногтей, их нежных бледно-розовых овалов, но удавалось ей это неважно.

Девин легко провел пальцами по мягкой подошве, еще раз внимательно вглядевшись в ранки от впившегося стекла, но все его мысли были заняты ногой в целом – такой стройной и длинной. Он знал, что продлил осмотр намного больше необходимого.

Бритни Грэм расцвела и превратилась в одну из самых красивых женщин, которых он когда-либо знал. Такая разительная перемена просто не укладывалась в голове.

Бритни. Сестра его лучшего друга. Девчушка, которую он едва замечал.

Ее фантастическое превращение совершенно подавило его. Он никак не ожидал такого, когда соглашался занять место Бобби и присматривать в путешествии за Бритни.

Тогда Девину это показалось простым не стоящим большого труда заданием. Та Бритни, с которой он был знаком почти всю жизнь, не требовала большого внимания. Но эта…

Его глаза непроизвольно начали путешествие по гладкой золотистой коже от ступни к изящной щиколотке, к мягким изгибам икры, колена, бедер… Он быстро проследовал взглядом мимо тончайшей полоски розово-черной ткани на бедрах, чуть смутившись собственного возбуждения от этого зрелища, и дальше вверх по плоскому животу, к округлости грудей, к тонкости шеи. Наконец, он закончил волнующее путешествие, окунувшись в океаническую синеву глаз Бритни, не вполне понимая, что скрывается за их странным выражением.

Смущение? Нерешительность? Скука?

Девин сомневался, что сможет впредь быть в чем-нибудь уверенным относительно Бритни. Он больше не знал, кто она такая. Незнакомка. Манящая, экзотическая незнакомка.

– Надеюсь, это не дурная примета, – раздался в тишине голос Бритни, потом ее долгий вздох.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Девин, нахмурившись, отпустил ее ногу и вопросительно взглянул ей в глаза.

Бритни тут же пожалела, что у нее вырвалось это замечание. Ей совершенно не хотелось объяснять Девину, что именно она подразумевала – знамение того, какой окажется романтическая сторона ее путешествия. Она мечтала, чтобы одинокие мужчины падали к ее ногам, это так, – но вовсе не в поисках осколков стекла!

Она хотела знакомиться с мужчинами в своем новом облике – более опытной, более искушенной Бритни. И может, это и пустые мечтания, но она все же надеялась встретить того мужчину, с которым сможет продолжать видеться и после окончания путешествия. Кого-нибудь заинтересованного в серьезных, преданных отношениях.

Конечно, Бритни понимала, что едва ли встретит еще одного человека из Чарлстона, но ее не смущала даже перспектива переезда, если отношения будут достойны того. Ее работа в “Современной южанке” вполне позволяла ей жить в другом городе или даже штате и продолжать вносить свой вклад в издание. Так что целью номер один для Бритни было найти такого созданного для нее мужчину.

Ее биологические часы неумолимо шли вперед. Она хотела романа. Она хотела любви. Она хотела детей.

Бритни не собиралась терять времени, его просто не оставалось. И законченный холостяк Девин не посмеет встать у нее на пути.

– О, я имела в виду не предвестие других глупых случайностей, – ответила, пожав плечами, Бритни и понадеялась, что это объяснение будет принято без дальнейших вопросов.

Девин подозрительно смотрел на нее, и Бритни отвела взгляд.

– Мне кажется, в ванной была аптечка первой помощи, – услышала она голос Девина. – Пойду взгляну не найдется ли там пластыря или бинта.

Он исчез и через минуту вернулся с небольшой белой коробкой. Порывшись в ней, он извлек широкий лейкопластырь.

– Думаю, это подойдет, – сказал Девин, снова приподнимая ее ногу.

Прикосновение было мягким, почти любовным. Бритни заметила, как пальцы нежно дотрагивались до ее кожи, пока Девин аккуратно разглаживал пластырь на пораненном месте.

– Ну как? – спросил он, пытливо взглянув на Бритни.

– Кажется, ничего…

– Почему бы тебе не встать и не убедиться, что все в порядке? – предложил он. – Мне кажется, я все вытащил.

Бритни послушно встала. Больная нога давала о себе знать, но острое, колющее ощущение осколков стекла исчезло.

– Замечательно. Спасибо.

Она неловко отвернулась, не зная, что еще сказать. Ее гнев рассеялся, пока Девин занимался раной. Но ей еще было о чем подумать: например, что делать с Девином, чтобы он не испортил круиз. Бобби тоже определенно заслуживал внимания. Однако Бритни была совершенно не способна размышлять об этом прямо здесь, в номере Девина.

И вся ситуация была настолько неловкая, настолько интимная… Хотя они оба были знакомы всю сознательную жизнь, ей казалось, что здесь в одной комнате встретились два посторонних человека.

Два чужака, не знающие, как вести себя в присутствии друг друга.

Легкое прикосновение к запястью остановило ее. Она обернулась и оказалась лицом к лицу с Девином.

– Подожди, нам надо поговорить, – мягко произнес он. Бритни приподняла бровь.

– Нам не о чем говорить. Я сейчас позвоню Бобби и все улажу.

Она вновь двинулась к двери, но Девин снова остановил ее нежным прикосновением, которому невозможно было противиться.

– Бритни…

Девин сам был поражен своим замешательством. Он никогда не чувствовал себя неловко в дамском обществе, у него не было недостатка в красивых женщинах, разве что в последние месяцы, но он провел их в чертовски напряженной командировке.

Что такое было в Бритни, странно выводящее Девина из состояния равновесия? Никогда прежде в ее присутствии не испытывал он этого беспокойства.

– Давай пообедаем вместе…

Бритни встретила его взгляд, взвешивая предложение. Нет никакого смысла принимать его. Никакого смысла тратить на Девина столько времени. Она надеялась еще до наступления темноты уговорить Бобби отправить его друга домой. Не стоит уделять Девину даже толику оставшегося до ночи времени.

Едва заметный след неуверенности проскользнул по его лицу. Что-то необычное было во взгляде, чего она никогда не видела у Девина раньше.

Уязвимость…

Она закусила нижнюю губу.

– Вообще-то я собиралась поужинать в номере, – задумчиво проговорила Бритни.

– В номере? В красавце Майами? – Он поцокал языком и укоризненно покачал головой. Подозрительно ласково, почти любовно проведя ладонью по ее руке, добавил: – Это просто позор – ужинать в номере в такой роскошный вечер, да еще во Флориде. – Слабое подобие улыбки мелькнуло на его губах.

У Бритни от этого прикосновения быстро застучало сердце. Решимость ее уменьшилась.

– Пожалуй, ты прав, – сказала она. – О’кей! Давай пообедаем. – Она лукаво усмехнулась. – Платишь, конечно, ты.

– Договорились. – Девин улыбнулся в ответ. Глаза его заблестели.

– Так или иначе, тебе надо как следует подкрепиться, прежде чем отправляться домой, – небрежно бросила Бритни через плечо, устремляясь к двери.

На полпути к своему номеру она услышала решительный голос Девина:

– Я не поеду домой, Бритни.

Бритни подставила лицо под сильный поток теплой воды. Поворачивая голову, она почувствовала, как начинает проходить напряжение шеи и плеч, и позволила душевым струям размять усталые мускулы.

Что это Бобби о себе возомнил, втихаря купив билет на ее теплоход? Более того, как он посмел послать вместо себя Девина? Это уж совершенно непростительно. Он ведет себя так, будто она беспомощный младенец, нуждающийся в неусыпной опеке, а сам ведь старше ее всего лишь на год.

Она подозревала, что именно потребность опекать и была причиной стремления Бобби помешать ее отпускным планам. После ее развода он вел себя, как курица-наседка, постоянно кудахтая, что она слишком спешит с переменами, что стала чрезмерно ветреной и непредсказуемой.

Досада снова начала вскипать где-то там, в глубине сердца. Бритни стояла, окруженная шумом падающей воды, и вспоминала слова брата. Она позвонила ему, как только вернулась в свой номер.

– Я очень беспокоюсь о тебе, Бритни, – твердил Бобби. Голос его был полон такой убежденности, что она донеслась до молодой женщины через мили телефонных проводов. – Ты сама не своя в последнее время. Надеюсь, ты не сотворишь ничего необдуманного.

Бритни даже не поинтересовалась, что именно, по его мнению, является необдуманным. Она уже знала по многочисленным предыдущим разговорам: Бобби волновался из-за того, что она может познакомиться с кем-нибудь и выйти замуж еще до возвращения в Чарлстон.

Это, безусловно, просто смешно. Бритни хотела только встретить человека, стремящегося к серьезным отношениям, и совершенно не желала выскакивать замуж после недельного знакомства.

Однако убедить в этом Бобби оказалось невозможным. Он был совершенно потрясен переменами в сестре и отказывался верить на слово, что она воздержится от поспешных шагов.

– Я уже говорила тебе и снова говорю, что не собираюсь сбежать с первым встречным и выходить за него замуж, – настаивала Бритни, пытаясь в очередной раз заставить своего брата понять ее. – Но это не имеет никакого отношения к делу, и ты знаешь это. У тебя нет никакого права вторгаться в мои планы и портить мой отдых! Ты послал вместо себя Девина! Это нарушение моей личной свободы.

– Прости, но я никак не мог сам приехать, – заметил Бобби, нисколько не обеспокоенный ее яростью. – Меня в последнюю минуту завалили кучей работы. Я думал, нам будет хорошо вместе, вдвоем. Только ты и я… Хотел сделать сюрприз.

– Ты сделал, не сомневайся, – пробормотала Бритни, раздосадованная неожиданным приступом чувства вины. За последние годы, занятые каждый своей карьерой, они с Бобби действительно стали проводить вместе намного меньше времени, чем привыкли раньше. – И правда, было бы здорово как-нибудь отправиться с тобой в путешествие, братец, – сказала она, немного успокоившись. – Но в этот круиз я собиралась поехать одна. Хочу познакомиться с новыми людьми. И ты знаешь это. – Неожиданно ее посетила ужасная мысль. – Ты послал Девина шпионить за мной?!

– Послушай, это просто глупо, – быстро откликнулся Бобби. Слишком быстро, подумала Бритни.

– Ну, я не знаю, что еще подумать. – В голосе Бритни снова зазвучали горькие нотки. Она знала, что Бобби не может не беспокоиться о ней, но пытаться вмешиваться в ее жизнь – это уж слишком. Особенно если он призвал на помощь Девина. Бритни не собиралась никогда больше никому позволять командовать собой. Она поклялась в этом в тот день, когда развод вступил в законную силу. – В конце концов, ты купил билет, ничего мне не сказав. Я хочу, чтобы ты позвонил Девину и убедил его вернуться домой. Я не желаю, чтобы он отправлялся со мной в круиз!

– Но почему?

Бритни шумно вздохнула.

– Позвони ему, Бобби.

– Послушай, Бритни, билет оплачен и возврату не подлежит. Я не могу поехать. И не вижу ни малейшего смысла выбрасывать деньги на ветер. Пусть Девин тоже отдохнет как следует.

И тут, прежде чем Бритни успела снова запротестовать, брат заявил, будто ему стучат в дверь, и повесил трубку. Она собиралась перезвонить, но передумала. Было совершенно ясно, что Бобби ей не поможет.

Она обречена мириться с присутствием Девина – и с ее подозрениями, зачем же все-таки Бобби отдал ему билет.

Закрутив кран, Бритни быстро вытерлась, потом замотала волосы в толстое полотенце на манер тюрбана. Она мельком заметила свое отражение в огромном зеркале над мраморным умывальником.

Она не так давно добилась нынешней формы и не успела еще налюбоваться своей новой упругой точеной фигурой. Она вспомнила, как Алан щипал ее за талию.

– Опять лишний дюйм? – небрежно говорил он. Его слова причиняли боль. Бритни точно знала, что он думал о ее фигуре.

И может, если бы не эти постоянные придирки, она бы раньше купила абонемент в атлетический клуб. Но Алан злился, что Бритни не посещает тренажерный зал, а она из чувства противоречия не испытывала ни малейшего интереса к занятиям. Оглядываясь назад, Бритни понимала, что на самом деле не хотела быть ему желанной.

Сначала они были счастливы – по крайней мере так она думала. Он казался таким любящим… Но вскоре после свадьбы она поняла, что в его представлении роль супруга сводится к подавлению любого ее действия. Уже через несколько недель он начал придираться к ней, высмеивать ее внешность и насмехаться над привычками, которые считал пороками.

Поначалу Бритни пыталась угодить ему. Она покупала ту одежду, которую он ей выбирал, – намного более консервативного стиля, чем она привыкла. Она упорно оттачивала те хозяйственные навыки, которые, по его мнению, нуждались в этом. На первом месте в списке стояло умение давать изысканные обеды для ублажения клиентов Алана.

Бритни считала, что если будет прекрасно готовить, следить, чтобы в доме не было ни соринки, и улыбаться так, будто счастлива, то в конце концов и станет счастливой. Но так не получалось. Алан требовал больше и больше, и глубоко внутри Бритни подозревала, что, даже если она даст ему все, что он хочет, этого все равно будет мало.

В конце концов она поняла, что его выбор ее гардероба, равно как и одержимость парадными обедами, только маскирует глубокую неуверенность Алана в себе. Последней соломинкой явилось открытие, что он сознательно лишил ее шанса подняться по карьерной лестнице, а также заработка, существенно превышающего его собственный. Разочарованная работой в “Каролинской кухне”, Бритни послала свое резюме в городскую газету, претендуя на должность редактора одной из секций. Успешно выдержав два интервью, она полагала, что работа у нее в кармане. Но потом Алан сказал, что из газеты позвонили и отменили окончательное собеседование, так как нашли лучшего претендента. Лишь спустя несколько месяцев она узнала правду – Алан от ее имени отказался от должности.

После развода Бритни заново построила свою жизнь, позволив расцвести каждой черточке ее натуры, задушенной деспотичным супругом. Она наконец узнала – после детства, проведенного рядом с суровым отцом, и замужества с человеком, пытавшимся доказать свою значимость, подавляя ее, – что забота в первую очередь о своем счастье имеет огромные преимущества.

И это, думала Бритни, разглядывая в зеркале свое отражение, самая очаровательная сторона ее нового “я”. Она создала свой новый образ только для себя, ни для кого больше.

В течение нескольких последних месяцев Бритни стала сторонником удовлетворения своих потребностей и желаний в первую очередь. Ощущение было просто упоительным!

И все же внутри оставалась пустота. Пустота, заполнить которую могли только мужская любовь и дети.

И она заполнит ее, несмотря на Девина Террила.

Бритни сдернула с головы полотенце, освободив мокрые спутанные волосы. Она вспомнила слова Бобби, что билет возврату не подлежит. Она знала также, что это правда, и за собственный билет она не получит ни цента в случае возврата. Агент оговорил это совершенно определенно.

Итак, Бритни обречена. Или она отправляется в круиз на одном теплоходе с Девином, или возвращается домой. Она не могла позволить себе удрать и купить билет на другой лайнер.

Ее бюджет основательно пострадал после покупки нового стильного гардероба и приобретения билета в карибский круиз. Она практически оказалась на мели. Или это путешествие, или никакого.

Бритни стала медленно расчесывать густые вьющиеся локоны и сжала губы, обдумывая свое положение. У нее нет выбора, ведь она не собирается отказываться от этого круиза.

Она покачала головой, вспомнив Девина. До сих пор было непросто смириться с нахальством Бобби, купившего билет, а потом пославшего Девина вместо себя. Как он посмел? И как смеет Девин? Что они оба о себе возомнили?

Бритни с силой дернула спутавшуюся прядь, не справившись с раздражением. С гримасой боли распутала расческу и продолжила уже спокойнее.

Она не позволит брату и Девину испортить ей этот круиз. У нее есть определенные планы. Она их осуществит, невзирая на Девина.

Она должна. У нее нет другого выхода.

Девин лениво постукивал пальцами по сияющей дубовой стойке бара при ресторане отеля. За дверями обеденного зала закатное солнце озаряло перекатывающиеся в отдалении волны Атлантики. Стеклянные от пола до потолка стены открывали изумительный вид, который скоро окутает ночная тьма.

Официанты методично переходили от стола к столу, зажигая свечи. Внутри бара уже царили сумерки. Девин сидел и ждал Бритни, радуясь, что в приглушенном свете она не заметит, насколько он все еще ошарашен.

С той секунды, как она покинула номер, Девин снова и снова вызывал в памяти ее облик. Вспоминал, какой увидел ее в первый раз у бассейна. Роскошная – казалось ему слишком слабым определением. Он мог придумать два десятка других, но ни одно не было адекватным.

Но вскоре появились и сомнения. Уж не привиделось ли ему это?

Бритни не могла быть такой красавицей.

Окончательно расстроившись, Девин признался самому себе, что не хотел, чтобы она была красавицей. Ему было привычно и уютно с той, прежней Бритни.

Она была умной, трудолюбивой, остроумной собеседницей – если удавалось застать ее в подходящий момент. Бритни всегда скромничала, не выставляла себя напоказ, не стремилась выделиться в группе. Но с самого детства ему не раз доводилось оказываться в ее обществе, когда она чувствовала себя спокойно и расслабленно, – обычно у нее дома.

Взгляды Бритни на предмет беседы всегда были практичными и здравомыслящими, а уж если она в чем-то была твердо уверена, то не уступала в споре ни на йоту.

Часто она увязывалась за друзьями, когда Бобби и Девин были заняты “мужскими” делами, но никогда не докучала и не требовала особого обращения. Карабкалась на те же деревья, играла с теми же ящерицами, кралась по тем же лесам, играя в янки и солдат Конфедерации, выслеживающих друг друга.

Конечно, потом они повзрослели, и его отношения с Бритни стали более отдаленными. Особенно после того странного инцидента, когда она опьянела и поцеловала его. Девин всегда вспоминал его с чувством неловкости.

Он никогда не интересовался Бритни и был шокирован ее попыткой поцеловать его. Девину нравились сексапильные длинноногие женщины, не требующие обручального кольца. Серьезные домовитые особы типа Бритни пугали его. Он не стремился к браку.

Девин любил свободу. Всегда любил, всегда будет любить.

Он еще не встретил женщину, которая бы поколебала эту убежденность.

Взглянув на часы, Девин понял, что прошло уже пять минут после назначенного Бритни часа. Он звонил ей сорок минут назад, выясняя, когда можно встретить ее у дверей номера, но Бритни настояла на встрече в баре.

Девин сдвинул брови. Он никогда не считал, что Бритни принадлежит к типу женщин, превращающих одевание в долгие сборы, и забеспокоился, что же ее задержало.

Он сделал знак бармену и открыл рот, намереваясь заказать пиво. Открывшаяся дверь и движение слева привлекли его внимание.

Девин медленно повернул голову и потерял дар речи. Это была Бритни. Вернее, подумал он, это видение должно быть Бритни.