Роалд ДАЛЬ

Происхождение и катастрофа

Истинная история дела

Перевод Натальи Мрост

- Вce в полном порядке,-сказал доктор. - А сейчас откиньтесь и постарайтесь расслабиться. - Его голос возникал где-то вдали, за много миль отсюда; ей казалось, доктор кричит на нее.-У вас родился сын.

- Что?

- У вас замечательный сын. Понимаете меня? Просто замечательный! Вы слышали, как он кричит?

- С ним все хорошо, доктор?

- Конечно же, все хорошо.

- Пожалуйста, принесите его.

- Вам сейчас его принесут.

- Вы уверены, с ним все в порядке?

- Я совершенно уверен.

- Он все еще кричит?

- Попробуйте успокоиться. Нет причины для беспокойства.

- Почему он перестал кричать, доктор? Что-то случилось?

- Пожалуйста, не волнуйтесь. Все в порядке.

- Я хочу его видеть. Прошу вас, принесите его.

- Милая фрау, - проговорил доктор, поглаживая ее руку. - У вас замечательный и очень здоровый малыш. Неужели вы мне не верите?

- Что это за женщина возле него? Что она делает?

- Малыша прихорашивают для свидания с вами, - сказал доктор.- Ему устраивают небольшое купание, и только. На это уж уделите нам немного времени.

- Вы клянетесь, что с ним все в порядке?

- Я клянусь в этом. А сейчас откиньтесь на подушку и расслабьтесь. Закройте глаза! Закройте-закройте! Вот так. Так-то лучше. Хорошая девочка...

- Я все молилась-молилась, доктор, чтобы он выжил. ..

- Конечно, он будет жить. Что вы такое говорите?!

- Другие не выжили...

- Что такое?

- Ни один из моих прежних не выжил, доктор.

Доктор стоял рядом с кроватью, глядя на бледное изнуренное лицо молодой женщины. До этого дня никогда прежде он не видел ее. Она и ее муж были новыми людьми в городе. Жена хозяина гостиницы, поднявшаяся в номер, чтобы помочь при родах, рассказала ему, что муж молодой женщины работал на местной приграничной таможне, и что месяца три назад эта пара неожиданно прибыла в гостиницу, вещей-то с ними было - только сундук да небольшой чемодан. "Муж-то пьяница, - сказала жена хозяина гостиницы,-заносчивый, вздорный, грубый маленький пьяница, но молодая фрау кротка и набожна и еще очень грустна. Она никогда не улыбается. Представьте, за те недели, что она здесь, я ни разу не видела ее улыбки. По слухам, ее муж был уже дважды женат; одна жена умерла, другая развелась с ним по какой-то, знаете, темной причине. Но слухи есть слухи".

Доктор склонился и подтянул край покрывала чуть выше груди пациентки.

- Вам не из-за чего беспокоиться, - сказал он мягко. - У вас совершенно нормальный ребенок.

- Точно так же мне говорили и о других. Но я всех их потеряла, доктор. За последние восемнадцать месяцев я потеряла всех моих троих детей, поэтому вы не должны упрекать меня за мой страх.

- Троих?

- Этот-мой четвертый... за четыре года.

Доктор невольно переступил с ноги на ногу на голом полу.

- Вряд ли вы знаете, доктор, что значит потерять всех детей, всех троих, медленно, по отдельности, друг за другом. Я все время вижу их. И сейчас я могу увидеть лицо Густава так же ясно, как если бы он лежал здесь, рядом со мной. Густав был очень милым мальчиком. Но он все время болел. Это ужасно, когда дети все время болеют, и ты ничего не можешь поделать, чтобы помочь им.

- Я знаю.

Женщина открыла глаза и несколько мгновений вглядывалась в лицо доктора, потом снова смежила веки.

- Мою девочку звали Идой. Она умерла за несколько дней до Рождества. Это было всего четыре месяца тому назад. Знаете, доктор, мне сейчас захотелось, чтобы вы видели мою Иду.

- Теперь у вас новый ребенок...

- Но Ида была так красива!

- Да,-сказал доктор. - Я знаю.

- Как вы можете знать?!-воскликнула женщина.

- Я уверен, она была чудным ребенком. Но новорожденный столь же прелестен.-Доктор отвернулся и подошел к окну. Стоял дождливый апрельский день.

Поперек улицы тянулись красные крыши домов. Крупные дождевые капли разбивались о черепицу.

- Иде было два года, доктор,... и она была так прекрасна, что я прямо глаз не могла отвести от нее целый день - с той самой минуты, когда утром одевала, и до вечера, когда она опять успокаивалась в кроватке. Я все время жила в священном страхе за нее - как бы что-нибудь не случилось с моим ребенком. Густав умер и мой маленький Отто тоже, и она осталась для меня вcем-вcем... Иногда по ночам я вставала, подкрадывалась к колыбели, склонялась над ней низконизко, - чтобы только убедиться, что она дышит.

- Постарайтесь отдохнуть, - проговорил доктор, снова подходя к кровати. - Пожалуйста, постарайтесь.

Лицо женщины было совсем бледным; голубоватосерые тени лежали по окоему ноздрей и рта. Несколько ниспадавших влажных прядей приклеились к коже лба.

- Когда она умерла... Я была снова в положении, когда это произошло, доктор. Я была на четвертом месяце. Я больше не хочу! - кричала я после похорон. Хватит с меня! Сколько можно хоронить детей!.. А мой муж... он разгуливал среди гостей с кружкой пива в руке... он вдруг обернулся ко мне и сказал: "У меня есть новость для тебя, Клара. Хорошая новость". Вы можете представить себе это, доктор? Мы только что схоронили нашего третьего ребенка, а он стоит с кружкою пива в руке и говорит мне, что у него есть хорошая новость. "Сегодня я получил назначение в Браунау,-сказал он, поэтому ты уже можешь начинать укладывать вещи. Это еще один шанс для тебя, Клара. Новое место. И новый доктор.."

- Прошу вас, не надо больше разговаривать.

- Но ведь вы новый доктор, правда ведь?

-Да.

- И мы именно в Браунау?

- Да, конечно.

- Мне страшно, доктор.

- Постарайтесь отогнать страх.

- Какие же шансы теперь могут быть у четвертого?!

- Вы не должны так думать.

- И я ничем не могу помочь... Я уверена, это что-то наследственное, что заставляет моих детей так вот умирать. Что-то должно быть.

- Что за бред!

- Знаете, доктор, что сказал мой муж, когда родился Отто? Он вошел в комнату и, заглянув в колыбель, сказал: "Почему же все мои дети непременно должны быть такими мелкими и хилыми?"

- Я уверен, он не говорил этого.

- Он сунул свою голову прямо в колыбель к Отто, как если бы выискивал мельчайших насекомых, и сказал: "Все же мне любопытно: отчего же не выходят экземпляры получше? Вот что любопытно". А через три дня после этого Отто умер. Мы быстро окрестили его, на третий день, а в тот же вечер он умер. И потом умер Густав. И потом - Ида. Все они умерли, доктор... И вдруг весь дом стал пустым...

- Сейчас не следует думать об этом.

- И этот... тоже очень мал?

- Он нормальный ребенок.

- Но мал?

- Может быть, он немного и мал, но малорослые чаще всего значительно выносливее крупных. Только подумайте, фрау Гитлер, через год, в это же время, он уже почти научится ходить. Разве не счастье об этом думать!

Она ничего не ответила на это.

- А через два года он, вероятно, будет лопотать не переставая и сведет вас с ума своей болтовней. Вы уже подобрали ему имя?

- Имя?

- Да, имя.

- Не знаю, право... Не уверена. Помнится, муж сказал, что, если родится мальчик, назовем его Адольфус.

- Значит, Адольф.

- Да. Моему мужу нравится это имя, потому что оно сходно с Алоизом. Моего мужа зовут Алоиз.

- Замечательно.

- О нет!.. - воскликнула женщина, вдруг оторвав голову от подушки. Все тот же вопрос!. . Они так же меня спросили, когда родился Отто. Это значит, он умрет. Надо скорее окрестить его!

- Но-но, - сказал доктор, мягко поддерживая ее за плечи. - Вы не правы. Клянусь вам, вы не правы. Я всего лишь любопытный старик, вот и все. Я люблю поговорить об именах. Я думаю, Адольфус - особенно славное имя. Оно одно из самых моих любимых. Поглядите-ка, а вот и он!

Держа ребенка над своей внушительной грудью, жена хозяина гостиницы плывущей походкой приблизилась к кровати.

- Вот он, вот он, маленький красавчик! - вся сияя, восклицала она. Хотите подержать его, дорогая? Или положить его рядом с вами?

- Он хорошо спеленут? - спросил доктор. - Здесь очень прохладно.

- Конечно же, хорошо.

Ребенок был туго свит белой шерстяной шалью, и только выглядывала крошечная розовая головка. Жена хозяина гостиницы опустила младенца на кровать рядом с матерью.

- Вот и он, - сказала она. - Теперь вы можете лежать и глядеть на него сколько душе угодно.

- Думаю, вы будете довольны им, - сказал с улыбкою доктор. - Он прелестная крошка.

- У него самые миленькие на свете ручки!-воскликнула жена хозяина гостиницы. - Такие длинные изящные пальчики!

Но мать и не шелохнулась, она даже не повернула головы, чтобы взглянуть.

- Ну что же вы! - воскликнула жена хозяина гостиницы. - Он не укусит вас!

- Мне страшно взглянуть. Я не в силах поверить, что у меня еще один ребенок и с ним все хорошо.

- Не глупите!

Мать медленно повернула голову и взглянула на маленькое, неправдоподобно спокойное личико, покоящееся рядом с ней на подушке.

- Это мой ребенок?

- Ну конечно же!

- О!.. О... Но как он прекрасен!

Доктор отвернулся и, подойдя к столу, принялся укладывать свои вещи в портфель. Мать лежала, глядя во все глаза на ребенка, и улыбалась, и дотрагивалась до него, и приглушенно ахала от удовольствия. "Здравствуй, Адольфус, - шептала она,-здравствуй, мой маленький Адольф..."

- Тcсс!..-сказала жена хозяина гостиницы. - Вы слышите? Кажется, ваш муж ...

Доктор подошел к двери, открыл ее и выглянул в коридор.

- Господин Гитлер?

-Да.

- Входите, пожалуйста.

Маленький человек в темно-зеленой казенной форме мягко вступил в комнату и огляделся.

- Мои поздравления!-сказал доктор.-У вас сын.

Господин Гитлер носил пышные, тщательно ухоженные усы в духе императора Франца Иосифа; от него крепко несло пивом.

- Сын?

-Да.

- Как он?

- С ним все в полном порядке. Как и с вашей женой.

- Отлично. - Папаша развернулся и направился к кровати, вышагивая своим коротким, со смешной важностью, шажком.

- Ну что, Клара, - проговорил он, улыбаясь сквозь усы. - Как все прошло? Нормально? - Он наклонился, чтобы взглянуть на ребенка. Затем пригнулся еще ниже. Серией быстрых отрывистых движений он склонялся ниже и ниже, пока до головы ребенка не осталось всего нескольких вершков. Его жена сбоку глядела на него какими-то умоляющими глазами.

- У малыша пара прекрасных легких, - заявила жена хозяина гостиницы. Вот бы вам послушать, как он орал при появлении на этот свет!

- Но Бог мой, Клара ...

- Что такое, дорогой?

- Но этот... он же еще меньше, чем Отто!

Доктор быстро шахнул вперед.

- Этот ребенок в полном порядке, - заявил он.

Отец медленно выпрямился и оборотился к доктору.

- Это неуместная ложь, доктор, - сказал он. - Мне известно, что это значит. Похоже, повторяется старая история!

- Послушайте-ка меня ... - начал доктор.

- Но знаете ли вы, что случилось с остальными, доктор?

- Вам следует забыть о них, господин Гитлер. Дайте шанс этому.

- Он такой маленький и слабый!

- Но он только что появился на свет.

- Да хотя бы и так, но...

- Чего вы добиваетесь?! - вскричала жена хозяина гостиницы. - Своими речами свести его в могилу?

- Довольно! - резко бросил доктор.

Мать между тем заливалась слезами. Рыданья сотрясали ее тело.

Доктор подошел к папаше и опустил руку ему на плечо.

- Будьте добры к ней, - шепнул он. - Пожалуйста! Это очень важно. Затем он сжал ему плечо и стал украдкой подталкивать к краю кровати. Папаша мешкал. Доктор сильнее сжал его плечо, сигналя пальцами.

Наконец, с неохотой господин Гитлер склонился к жене и слегка коснулся губами ее щеки.

- Ладно, Клара, - cказал он.-Хватит плакать.

- Ах, Алоиз, я так молилась, чтобы он выжил.

- Да.

- Каждый день, все эти месяцы я ходила в церковь и на коленях вымаливала, чтобы этому уж дано было жить...

- Да, Клара, я знаю.

- Трое умерших детей-это мой предел, ты понимаешь?

- Конечно, конечно ...

- Он должен жить, Алоиз. Он должен, должен ... Господи, будь же теперь милостив к нему...