Говоря о терминале можно живо представить себе такую картину. В океане шторм, время 11 часов вечера. Все небо заволокло клубящимися серыми и черными тучами. Льет ливень. Как будто бы в небесной канцелярии кто-то включил систему Dolby Surround Sound (звук вокруг) и где-то в далеке грянул гром, перекатами приближаясь к терминалу. Камера плавно наезжает на терминал. Он из себя представляет огромнейшую глыбину, которая спокойно и величаво перекатывается по волнам. По терминалу как пауки ползают специальные роботы и производят ремонт моносот. Своими щупальцами на специальных присосках они скользят по отвесной поверхности терминала. Один робот вынимает сломанные детали и передает их другому роботу, который их принимает и аккуратно складывает. Ремонт закончен. Роботы подобно пришельцам из кинофильма, передвигая щупальцами, поскользили на станцию техобслуживания.

В это время в концертном зале терминала играет джаз и люди танцуют…

— Владимир Валерьевич, Вы говорили об независимых энергетических установках и терминалах. Расскажите, пожалуйста, о них подробнее. Поскольку визуально это не так просто себе представить.

— Пневмоэнергетика у нас нарисована в презентациях. Наверху стоит одна или три моносоты с подвесными системами (ветряками). Начнем тогда с более глобальных, общих вещей. Терминалы задумывались как альтернатива насыпным островам. Откуда в принципе они взялись? На самом деле это одно из первых изобретений… С чего вообще все пошло? Как только моносоты появились под водой, виртуально мы их попытались водрузить на поверхность воды, и при всплытии на поверхность воды надо было понимать, что это такое? Но логично было предположить, что если мы говорим о множестве ячеек, то это очень похоже на упаковку, которую любят щелкать (смеется). Это что-то вроде такой упаковки — множество шариков, которые соединены между собой и представляют собой «матрас». Большая большая поверхность на воде.

Вот что в принципе первое у нас и появляется. Но понятно что если мы ставим просто моносоты друг рядом с другом, то получается «пленка» высотой в одну моносоту. (Если сравнивать ее с пленкой мазута на воде, грубо говоря). В этом случае она не особо прочная, и самое главное — она подвержена колебаниям, вода ее легко может двигать.

Как только мы ставим несколько этажей моносотоструктура становится жестче. И она практически не зависит от колебаний воды, от волн и так далее. В этом случае получается, что у нас есть можно сказать уже корабль, который на самом деле достаточно прочно стоит на воде, но при этом возникают дополнительные трудности. Первая трудность — если мы говорим об этом объеме как о корабле, то корабль может напороться на рифы, на какое-то дно и быть поврежденным. Т.е. нужно понимать, что с одной стороны необходима функция регенерации моносот (благо у нас с этим проблем нет).

Неким особым роботом сборки и разборки моносот мы можем себе позволить без особых физических, человеческих затрат починить те или иные сломанные моносоты. Или просто менять износившиеся детали на новые.

Следующий момент — это погружаемость. Нужно понимать, что как только мы нагружаем сверху несколько моносот на первый ярус, то первый ярус уходит под воду. Чем выше у нас моносоты, тем глубже осадка. Чем больше осадка, тем соответственно больше давление на нижние моносоты. Понятно, что если это каркас, то его невозможно раздавить. Но это не каркас, а некие мячики в каркасе. Так вот, это необходимо отделить. Потому что если у нас каркас будет жестко завязан на внутренний объем моносоты, в этом случае будет ай-я-яй, потому что ее рано или поздно раздавит.

А если у нас это разные элементы, то каркас отдельно, а сам внутренний объем, грубо говря мячик, — отдельно.

Это сама концепция. На самом деле вопрос решается очень просто. Там нет больших проблем, чтобы его грамотно раскрыть.

Далее — если мы говорим о том, что у нас множество моносот, то соответственно мы подразумеваем то, что у нас множество каркасов соединененых друг с другом. Если мы говорим о множестве однотипных каркасов, соединенных друг с другом, можно провести параллель с тем, что у нас есть множество направляющих, причем многоярусных направляющих.

А если мы говорим о терминале, то терминал — это прежде всего возможность перемещения грузов и хранения грузов. Таким образом как только приходит некий контейнер, по направляющим мы можем очень легко двигать его в любую сторону по всему терминалу. Он у нас в виде галочки, т.е. буквой «V». Меньшая палочка этой буквы — полтора-два километра, более длинная палочка около 2,5- 3 километров (в зависимости от необходимости).

И по бокам у нас расходятся в разные стороны причалы для швартовки кораблей. С тем, чтобы могли одновременно швартовать сразу десятки пароходов. Это 2—3 десятка судов (причем это могут быть сухогрузы, нефтеналивные танкеры, танкеры которые перевозят воду айсбергов или сами айсберги). Это важная составляющая, поскольку очень возможно, что в ближайшее время у нас вода будет цениться больше чем нефть. Без нефти можно прожить, крутя педали велосипеда, а без воды даже педали не покрутишь (смеется). Вот в чем проблема.

Итак мы получили направляющие по которым у нас достаточно свободно перемещаются контейнеры. Мы получили множество ярусов (например 60—80, может быть 200 в высоту), которые одновременно могут являться направляющими для перемещения, либо блоками для установки и сортировки контейнеров, либо жилыми и функциональными зонами. В том числе, естественно и зелеными зонами. Потому что если у нас плавает такая махина в океане (просто как большой блин), то в этом случае мы говорим о том, что мы хотим жить комфортно, дышать свежим, хорошим воздухом, радоваться восходу солнца, смотреть на зеленую травку, сидеть у фонтанчика и наслаждаться природой, к которой мы привыкли в обычных условиях. По сути мы говорим о том, чтобы человек имел возможность встать на землю. Там должна быть непосредственно, нормальная земля, нормальный пляж, чтобы люди могли качественно хорошо отдыхать тогда, когда им захочется.

Вот это очень важный момент, потому что если люди плохо отдыхают, то идет борьба. Как только идет борьба — появляется какая-то коррупция, то с чем мы пытаемся тщательно бороться…

Когда мы говорим о строительных технологиях мы должны обязательно затрагивать и социальные вопросы. Если мы ставим социальные вопросы в конец паровоза, они не будут решены никогда. По очень простой причине: до них не дойдут руки. Потому что у всех будут отговорки — то технологий не хватает, то денег не хватает, то времени, то желания, то еще чего-нибудь. Это мы наблюдаем уже на протяжении нескольких тысячелетий.

Теперь по поводу функциональности. Речь идет о том, что такие колоссальные объемы в основном собираются машинами. Прежде всего любой плавучий комплекс должен быть безопасен. Как для строителей, так и для жителей этого острова. В итоге этот мегатерминал является фактически островом для обработки колоссального количества грузов, и домом для колоссального количества проживающих (для десятков тысяч людей, а то и сотен тысяч). Т.е. — это город. Возможно, что туда будут приезжать временное жительство (хотя возможно будут и те, кто станет там жить постоянно). Предполагаю, что кто-то приедет на 2—3 месяца (по сменная работа).

Таким образом функциональность очень тесно перекликается с мегаполисом. Она перекликается с теми же зелеными зонами, с направляющими скоростной транспортной магистрали и т. д.

Здесь же мы говорим о том, чем уникален терминал. Прежде всего там мы можем выращивать колоссальное количество рыбы. Причем выращиваться она может не обязательно в самом терминале. Она свободно может выращиваться рядом с терминалом, она может свободно выращиваться между моносотами (грубо говоря мы внутри терминала какие-то моносоты заполняем водой). Или делаем водоем на подобие бублика глубиной 100 — 150 метров. Естественно эта вода может использоваться точно также как используется обычное озеро, но соленое. Если мы оставляем там мембрану между океанической водой и водой которая находится в этом бублике, то в этом случае мы получим пресное озеро. Причем оно может быть разделено моносотами и мы можем регулировать даже температуру и соленость воды. А это означает, что мы можем выращивать совершенно разные виды рыб. И не только рыб: там могут быть морские растения (водоросли), криветки. Там могут быть также раки, млекопитающие. Но точно также мы можем выращивать и жемчуг. Правда это эксклюзив Японии у них запатентованы технологии по выращиванию жемчуга. Но у них запатентованы технологии по выращиванию в океане, а не в моносотах (смеется).

Если мы предлагаем нечто подобное для японцев — они могут свободно дополнительно получить там какой-то «остров» для своего многонаселенного населения.

Теперь по поводу оснащенности: терминал самодостаточен. Терминал имеет возможность опреснять воду. И что самое главное — он постоянно дает электроэнергию. И за счет волн, и за счет ветров. Т.е. вот те пневмогенераторы (энергетические установки) о которых мы будем говорить чуть позже, они на самом деле дают возможность производить как электричество, так и сжатый воздух. Именно поэтому они и называются пневмоэнергетические комплексы. Таким образом у нас получается очень интересная вещь, что для перемещения внутри этого комплекса мы можем использовать не электричество, а сжатый воздух. В этом случае все достаточно безопасно. Даже загореться ничего не может — тока нет, газа нет, и электричества как такового нет, а есть только сжатый воздух.

Если эти моменты будут увязаны воедино в грамотно составленной концепции, то в этом случае у нас очень не плохие перспективы создать новый мир. Мир возможностей.

И самое главное, что такие терминалы не боятся никаких наводнений. Эти терминалы не боятся цунами, потому что они стоят на большой глубине. Эти терминалы ограждены фактически от всех существующих сегодня на земле неблагоприятных природных катаклизмов. Вот в чем прелесть. Более того, такие терминалы могут двигаться по океаническим течениям. А в этом случае мы фактически можем абсолютно свободно совершать кругосветные путешествия. Вообще не затрачивая при этом фактически никакой энергии.

Очень много положительных нюансов и самое главное — такая штука не может выйти из строя.

— Потрясающе.

— Итак самый главный вопрос — это вопрос безопасности. Да же если мы уничтожем семь моносот из десяти, терминал будет плавать. Это немаловажно — 70% уничтожено, а он все равно плавает. Ни один корабль даже при повреждении в 20% не выживет. Представьте — если вырезать 20% лодки, я думаю ходить она не будет, даже если у нее будут перегородки. Вот в чем проблема. Я уже не говорю о том, если лишить ее двигателя, еще чего-нибудь… Ни одна яхта, ни одно судно не будет на ходу в таком случае. Сегодня нет подобных технологий, потому что у нас, грубо говоря, множество изолированных шариков накаченных воздухом, что позволяет достичь таких результатов.

Примечание автора интервью: это было одно из самых уникальных интервью, взятых мною у Владимира Шумовского. Я бы сказал даже больше — это одно из самых новаторских интервью в истории журналистики (интервью без диалога). Уникальность состояла в том, что мне не потребовалось задавать наводящих вопросов. Рассказано все было на одном дыхании и произошло это скорее всего из-за того, что изобретатель был сильно увлечен темой. Это можно было бы сравнить с тем как Остап Бендер на одном дыхании рассказал о перспективах проведения в деревне Васюки межгалактического шахматного турнира, но это было бы слишком некорректное сравнение, поскольку в серьезности намерений директора ООО «Плазна» не приходиться сомневаться — технология запатентована. И все подробности о технологии и деятельности группы компаний «Моносота» вы можете узнать на сайте:

www.monosota.ru.