Смерть в Вентуотер-Корте

Данн Кэрола

Новогодние праздники 1923 года. Дэйзи Дэлримпл приезжает в старинное поместье Вентуотер-Корт, чтобы написать статью о нем для светского журнала. Там собирается изысканное общество: граф Вентуотер, его вторая жена – молодая красавица Аннабель, его дети от первого брака и самые близкие друзья.

Однако праздник завершается трагедией – в проруби обнаруживают тело одного из гостей, ловеласа и прожигателя жизни лорда Стивена Аствика, оказывавшего Аннабель настойчивые знаки внимания.

Несчастный случай? Или тщательно продуманное убийство? Дэйзи и ее новый друг, старший инспектор Скотленд-Ярда Алек Флетчер, случайно оказавшийся поблизости, начинают расследование.

 

Carola Dunn

Death at Wentwater court

© Carola Dunn, 1994

Школа перевода В. Баканова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

 

 

Пролог

Полночь в клубе «У Чиро». Стихли заключительные аккорды чарльстона, темнокожие музыканты отложили инструменты. Вновь загудели голоса, зазвучал смех, и молодой человек повел свою спутницу прочь от танцпола. Наблюдавший за ними мужчина отметил, что хорошо скроенный вечерний костюм юноши помят, а лицо налито краской – слишком яркой, такую не спишешь даже на энергичный танец. Девицу, которая повисла у молодого человека на руке, его внешний вид, похоже, ничуть не заботил. Впрочем, из-за избытка косметики разглядеть выражение ее лица было трудно. Украшенное блестками платье с заниженной талией не доходило девице до щиколоток – вопреки моде, которая в этом сезоне диктовала подолы подлиннее. Короткая стрижка и бусы наводили на мысль то ли о хористке, то ли о представительнице золотой молодежи.

Наблюдатель с презрительной улыбкой подошел к парочке и обратился к молодому человеку:

– На пару слов, приятель.

Тот глянул на мужчину с мрачной неприязнью.

– Черт возьми, а подождать нельзя?

– Ты ведь завтра едешь в Гэмпшир? Я только что узнал.

– Да. Отец настойчиво зовет на Рождество всю семью. Но через две недели я вернусь. В чем дело?

– Горю желанием полюбоваться вашим родовым гнездом. Пригласи меня.

– Черт, не могу!.. Так, Глория, иди-ка к нашему столику.

Молодой человек легонько шлепнул спутницу по пятой точке, затянутой в розовый искусственный шелк. Девица, надув пунцовые губки, подчинилась, однако на ходу бросила на мужчину призывный взгляд.

– Тебя сестрица подговорила, подозреваю? – угрюмо спросил молодой человек.

– Подозревай, что хочешь. Мне нужно приглашение.

– Папаша сочтет это чертовски странным.

– А что скажет твой «папаша», если пронюхает об одном маленьком дельце, а? – Угроза в голосе мужчины заставила молодого человека побледнеть. – Я не претендую на участие в семейном рождественском ужине. Мне вполне подойдет следующий день. И я останусь встретить Новый год. Тысяча девятьсот двадцать третий наверняка будет удачным.

– Очень мило. – Теперь в голосе молодого человека звучало лишь раздражение. – Считай, ты приглашен.

Он отвернулся, побрел сквозь шумную толпу к столику, заказал коктейли. Через пять минут музыканты заиграли вновь, и молодой человек подхватил свою хористку и в надежде позабыть все горести рванул танцевать.

К тому времени источник его расстройства уже покинул заведение, сел в «ланчестер» и назвал шоферу адрес. На тонких губах мужчины играла холодная удовлетворенная улыбка.

 

Глава 1

– Он плохо кончит, помяните мое слово. А она и пальцем не пошевелит, чтобы его остановить. Детишек жалко. – Тучная дама тяжело вздохнула, и ее старомодная накидка желтовато-зеленого цвета пошла волнами. – Четверо деток, да еще один на подходе.

Дэйзи Дэлримпл каждый раз удивляло то упорство, с которым совершенно незнакомые люди пичкали ее своими откровениями. Ей пересказывали истории жизни, описывали супружеские беды и жаловались на проступки детей. Не то чтобы Дэйзи возражала: в будущем она планировала написать роман, а значит, все услышанное рано или поздно пригодится.

И все же было любопытно: почему люди поверяют ей сокровенные тайны?

Тучная дама, которую дочь наградила пьяницей-зятем, сошла в Альтоне. Дэйзи осталась одна в женском купе второго класса. Она забралась коленями на сиденье и внимательно посмотрела на свое отражение в маленьком зеркале, любезно предоставленном железнодорожной компанией. Самое обыкновенное лицо: округлое, с розовыми щеками. Ничего особенного, располагающего к откровенности. У человека, которому хочешь излить душу, считала Дэйзи, глаза обязательно должны быть темные и проникновенные – а не такие вот голубые и жизнерадостные.

В уголке ее губ – они напоминали скорее яркую розу, чем бледный бутон, – темнела маленькая коричневая родинка. Родинка эта была настоящим проклятьем, поскольку не желала исчезать даже под слоем пудры. Зато россыпь веснушек на носу маскировке поддавалась. Дэйзи достала из саквояжа косметичку и решительно взмахнула пуховкой. Затем тронула губы помадой и улыбнулась отражению в зеркале. Вот так, выше голову! Дэйзи впервые получила серьезное писательское задание – от журнала «Город и деревня». Она ехала собирать материал для очерка и, надо признать, испытывала волнение – даже немного нервничала.

В двадцать пять лет пора быть опытной и уверенной в себе. Почему же мандраж не уходит? Если не добиться успеха… Нет, о мрачных перспективах лучше не думать.

Так, шляпка-клош. Не слишком ли броская для профессиональной писательницы? Дэйзи купила эту изумрудно-зеленую вещицу в отделе уцененных товаров универмага «Сэлфридж». Пожалуй, нет, не броская. Напротив, очень хорошо оживляет старое темно-зеленое пальто из твида – как и было задумано. Дэйзи поправила серую меховую горжетку, позаимствованную у Люси. Горжетка выглядела элегантней, чем шерстяной шарф, хотя холодным январским утром шарф грел бы лучше.

Дэйзи вновь села и взяла газету, оставленную тучной дамой. Обычно Дэйзи не слишком рьяно следила за новостями. В заголовках за сегодня, второе января тысяча девятьсот двадцать третьего года, вроде бы ничего нового не было. Все то же, что и неделю-две назад: беспорядки в Руре и Ирландии; выступления Муссолини в Италии; неуправляемая инфляция в Германии.

Дэйзи развернула газету, прочла коротенькую заметку о новых сокровищах гробницы Тутанхамона. В глаза бросился заголовок:

ОГРАБЛЕНИЕ ФЛЭТВОРДОВ

К делу подключается Скотленд-Ярд

Дэйзи училась с дочерью лорда Флэтворда в одной школе – правда, в разных классах. Упоминание знакомой фамилии вызвало куда больше интереса, чем важные новости из-за рубежа.

Лорд Флэтворд устроил новогодний бал в своем поместье, а под утро воры вынесли из особняка дорогостоящие украшения гостей.

Дальше Дэйзи прочесть не успела: перестук колес стал медленнее и глуше, поезд затормозил. Станция Вентуотер. Дэйзи подергала кожаный ремень и опустила запотевшее от дыхания окно. В купе ворвался морозный воздух, пропитанный паровозным дымом. Элегантность элегантностью, но как бы не просквозило…

Хорошо хоть волосы немного греют. Утром Дэйзи собрала их в узел на самом затылке, пониже шляпки, и сейчас порадовалась, что в свое время послушала матушку и не остригла свои медово-каштановые локоны.

Поезд с грохотом и лязгом замер. Дэйзи высунула голову в окно, крикнула:

– Носильщик!

На зов откликнулся мужчина с деревянной ногой – собственную он наверняка потерял на войне. Несмотря на увечье, носильщик проворно пересек очищенную от снега платформу и почтительно тронул козырек форменной фуражки. Дэйзи вышла на улицу, крепко держа бесценный фотоаппарат Люси.

– Багаж, мадам?

– Да, и к сожалению, немаленький, – с сомнением протянула она.

– Не волнуйтесь, мадам.

Носильщик бодро заскочил в купе, достал с полки ее чемодан, штатив, кожаный саквояж и портативную пишущую машинку, предоставленную редактором. Затем, нагруженный под завязку, как-то сошел вниз, опустил вещи на землю, захлопнул дверь купе и поднял руку.

– Отправление! – крикнул он кондуктору.

Тот подул в свисток и взмахнул зеленым флажком.

Состав с пыхтением тронулся. Дэйзи по мостику перешла на противоположную платформу и оглянулась. Вокзал представлял собой скорее полустанок, и Дэйзи была единственным сошедшим здесь пассажиром. В крошечное здание у главной платформы вели две двери с вывесками. За первой находилась камера хранения, за второй – зал ожидания и билетные кассы.

Гэмпшир лежал под плотным снежным одеялом, сверкавшим на солнце. На голых ветвях деревьев искрился иней. Единственными живыми существами во всей округе были мужчина в униформе, несший через рельсы багаж Дэйзи, да нахохленная ворона на станционном частоколе.

– Разрешите ваш билет, мадам.

Дэйзи протянула билет, носильщик его прокомпостировал.

– Мне нужно в Вентуотер-Корт. Это далеко?

– То ли миля, то ли три.

– Господи!

Дэйзи обреченно посмотрела на груду багажа, затем на свои модные кожаные ботинки: высокий каблук, шнуровка. Они определенно не были рассчитаны на долгий переход по заснеженным проселочным дорогам, а размеры полустанка не предполагали наличие такси или хотя бы пролетки.

– Не переживайте, мадам. Его светлость всегда присылает за гостями авто. Видно, его в такую погоду просто трудно завести.

– Беда в том, что я не совсем гость, – призналась Дэйзи. – Я готовлю очерк о Вентуотер-Корте для журнала.

Носильщик – он же начальник станции, он же билетер – восхищенно причмокнул.

– Вы, мадам, значит, писательница? Тоже здорово. Ну, раз вам идти пешком, я могу позвать мальчишку из деревни – после привезет ваши пожитки на тачке. Или, хотите, позвоню в Альтонский гараж, пришлют за вами наемное авто.

Дэйзи обдумала оба варианта. Первый – неудобный, второй – дорогостоящий. Затраты потом компенсирует журнал, однако сейчас у нее может не хватить наличности.

Послышался рев мощного мотора, и на станционный двор въехал темно-зеленый «роллс-ройс» модели «сильвер-хост». Медная отделка на длинном капоте сверкала. Из машины выскочил шофер в униформе.

– Надо полагать, его светлость считает вас гостьей, мадам, – удовлетворенно заключил носильщик и подхватил багаж.

– Мисс Дэлримпл? – подошел шофер. – Я Джонс, из поместья. Простите, что опоздал, мисс. Машина немного заартачилась сегодня с утра, обычно-то так не бывает. Только холодно нынче – жуть, надо было мне пораньше ее завести.

– Ничего страшного, Джонс.

Дэйзи одарила его лучезарной улыбкой. Все-таки есть Бог на небесах, ура.

Шофер открыл перед ней дверь, затем помог носильщику уложить вещи в багажник. Дэйзи откинулась на мягком кожаном сиденье. Да, быть дочерью виконта определенно приятно.

Если бы не ее связи, она бы ни за что не получила заказ на очерк о родовом поместье. Самого графа Вентуотера Дэйзи не знала, однако была знакома с его старшим сыном Джеймсом – лордом Беддоу, с дочерью графа – леди Марджори и с его сестрой – леди Джозефиной. Редактор Дэйзи справедливо полагал, что двери, закрытые для писателя-простолюдина, широко распахнутся перед достопочтенной Дэйзи Дэлримпл.

«Роллс-ройс» выехал со станции, спустился с холма и свернул в деревню Нижний Вентуотер. По замерзшему пруду с визгом и хохотом катались тепло одетые ребятишки. Из-под полосатых шарфов и вязаных шлемов весело блестели глаза.

За небольшой каменной церковью узкая дорога пошла в холмы – то вверх, то вниз, вдоль полей, ферм и рощиц. Снег на проезжей части лежал нетронутым, виднелись лишь две колеи глубиною восемь футов, проложенные графским автомобилем на пути к станции. Дэйзи вновь порадовалась: хорошо, что не пришлось топать пешком.

Посреди лесочка стояла кирпичная сторожка, охранявшая распахнутые кованые ворота. Машина их миновала, и Джонс нажал на клаксон. Из домика вышел сторож, закрыл за ними высокие створки. Спустя миг «роллс-ройс» выехал из-под деревьев.

Впереди раскинулось поместье Вентуотер-Корт. На противоположном склоне неглубокой долины стоял большой особняк. Центральная часть, из красного кирпича с камнем, была возведена во времена Тюдоров и украшена зубцами и башенками. К ней прилегало два крыла, пристроенных в эпоху королевы Анны. Дикий виноград, сейчас совсем без листьев, маскировал переход от одного стиля к другому. Пара гигантских кедров сглаживала строгие прямоугольные очертания крыльев. Ближе к воротам, на дне долины, гравийная подъездная аллея пересекала затейливый каменный мостик над декоративным прудом. Снег с него был убран, по льду яркими пятнами – красными, синими, зелеными – скользили люди на коньках, выписывая причудливые фигуры.

– Джонс, остановите, пожалуйста! – воскликнула Дэйзи. – Хочу пофотографировать.

– Мне подождать, мисс? – Шофер достал из багажника штатив.

– Нет-нет, поезжайте, я пройдусь.

Она установила штатив на краю дорожки, приладила фотоаппарат. Затем нахмурила брови. Раньше ей доводилось фотографировать только у Люси в студии. Дэйзи посмотрела в видоискатель. Так, попробуем мысленно ужать эту картинку до размера половины журнальной страницы… Катающиеся будут выглядеть просто точками, решила Дэйзи.

Тем не менее она сделала несколько общих снимков окружающего пейзажа, затем сфотографировала особняк. Отлично. Дэйзи подхватила неудобную конструкцию и с трудом побрела к пруду. Оттуда она снимет крупным планом людей на коньках и красивый изогнутый мостик.

Ее уже заметили, кто-то помахал рукой. Когда Дэйзи дошла до берега, все пятеро катающихся собрались у ближайшей опоры мостика.

– Привет, Дэйзи! – воскликнула Марджори. – Мы так и думали, что это ты.

Ее мальчишескую фигуру подчеркивали сшитый на заказ спортивный жакет вишневого цвета и юбка в тон. Дэйзи знала, что белая шерстяная шапочка Марджори скрывает стриженые, завитые горячими щипцами волосы. Губки были подкрашены помадой в цвет жакета, выщипанные брови затемнены, а ресницы густо накрашены черной тушью. Двадцатиоднолетняя леди Марджори Беддоу являлась неисправимой модницей.

– Добро пожаловать в Вентуотер, мисс Дэлримпл!

Брат Марджори, Джеймс – коренастый молодой человек года на три старше сестры – носил брюки-гольф и вязаный свитер с желто-синим узором. Лицо Джеймса от катания порозовело; он сбросил пальто, головной убор и шарф на кучу одежды, лежавшую на скамейке в другом конце пруда.

– Вы знакомы с Фенеллой? – Тяжелая челюсть Джеймса странно контрастировала с его аристократически узким носом.

– Да, и очень хорошо. Мы родом из одной части Вустершира. – Дэйзи улыбнулась застенчивой девушке, о чьей помолвке с Джеймсом недавно объявили в «Морнинг пост». – С Филиппом мы тоже добрые приятели.

– Так-так, голубушка! Давненько мы не виделись, – радостно приветствовал ее брат Фенеллы.

Высокий гибкий блондин Филипп Петри был лучшим другом брата Дэйзи, Жерваза, убитого на фронте.

– Увлекаешься фотографией? – спросил Филипп.

– В каком-то смысле.

Похоже, он не знал причины приезда Дэйзи. Объяснить она не успела – их перебила Марджори. Ей не терпелось представить пятого участника катания.

– Дэйзи, это лорд Стивен Аствик. – Она посмотрела на уже немолодого мужчину с неприкрытым обожанием. – Вы ведь не знакомы?

– Не имел удовольствия, – учтиво произнес тот. – Весьма рад, мисс Дэлримпл.

Элегантный мужчина лет сорока, в кожаной однобортной куртке и с зачесанными назад темными напомаженными волосами подчеркнуто улыбнулся.

– Взаимно, лорд Стивен, – кивнула Дэйзи, не обращая внимания на его холодный оценивающий взгляд. – Не буду вам мешать. Вы катайтесь, а я отойду немного подальше и пофотографирую вас.

– Давай-ка я перенесу твой аппарат, – предложил Филипп. – На вид он чертовски тяжелый.

– Нет, Фил, ступай кататься. Чем больше людей будет на снимке, тем живее и лучше он выйдет.

Мощеную тропинку вокруг пруда расчистили от снега и присыпали песком. Дэйзи пошла по ней вперед и уже на ходу заметила, как Марджори схватила лорда Стивена за руку.

– Покажите мне ту фигуру снова. – Марджори неестественно хихикнула. – Теперь я все сделаю правильно, клянусь.

– Ну, раз вы настаиваете, леди Марджори, – с недовольной гримасой уступил он.

Первоначальная неприязнь Дэйзи к этому человеку усилилась. Да, Марджори порой невыносима, однако кто дал лорду Стивену право столь явно демонстрировать свое пренебрежение?!

Дэйзи нашла прекрасное место на коротеньком причале рядом с деревянным лодочным сараем. Она установила фотоаппарат и сделала несколько снимков на фоне мостика. Фигуристы любезно держались у ближнего берега, хотя до появления Дэйзи сновали взад-вперед по всему пруду. Жаль, что цветная фотосъемка столь сложна и некачественна – их яркие наряды придавали пейзажу особое очарование.

Пленка закончилась. Запасные рулоны уехали в саквояже вместе с шофером, поэтому Дэйзи отсоединила камеру от штатива, аккуратно сложила мехи и все упаковала. Теперь, когда работа была выполнена, Дэйзи ощутила колючий холод: щеки и пальцы ног уже онемели. Под мышкой неудобно торчал собранный штатив, с плеча на ремне свисал футляр с фотоаппаратом, однако не успела она дойти до скамейки, как к ней подкатил Филипп.

– Закончила? Давай помогу нести вещи. Только погоди секундочку – коньки сниму.

– Спасибо большое.

Филипп отъехал переобуться. Интересно, станет ли он вновь за ней ухаживать? С тех самых пор, как она выпорхнула из бутылочно-зеленой школьной формы – точно бабочка из куколки, – достопочтенный Филипп Петри, третий сын барона Петри, постоянно добивался расположения Дэйзи. Не столько из любви к ней, сколько в память о Жервазе, порою думала Дэйзи.

Филипп забрал неудобную ношу, и Дэйзи благодарно улыбнулась. Она неизменно отвечала отказом на его эпизодические предложения руки и сердца, однако Филиппа по-своему любила – как друга детства, который когда-то дергал ее за косички.

– Ты привезла с собой коньки?

Они поднимались по склону холма, и Филипп нарочно замедлил шаг, чтобы идти в ногу со спутницей.

– Нет, не привезла.

– Ничего, тебе наверняка найдут коньки здесь. Давай отнесем это в дом и вернемся на пруд. Жаль терять такой чудный день.

– Да, жаль. Только я ведь приехала не гостить. Точнее – не отдыхать. Я буду занята.

– Что значит занята?! – в крайнем удивлении воскликнул Филипп.

– Журнал «Город и деревня» заказал мне материал о Вентуотер-Корте, – гордо пояснила Дэйзи.

– О-о, снова твое проклятое писательство… Черт побери, чтобы сочинить какую-нибудь ерунду для светской хроники, хватит и часа. Накропаешь попозже.

– Речь не о паре строчек, а о большом очерке. С фотографиями. Все очень серьезно, Филипп. Мне платят кучу денег за то, чтобы я ежемесячно писала о достойных, но малоизвестных поместьях.

– Деньги! – Он нахмурился. – Пропади оно пропадом, старушка! Зачем тебе зарабатывать на жизнь? Жерваз бы такого занятия не одобрил.

– Жерваз никогда не указывал мне, что делать, – раздраженно отозвалась Дэйзи. – Он бы понял, что я не могу жить вместе с матерью и тем более с кузеном Эдгаром. Жерваз тоже не выносил Эдгара с Джеральдиной!

– Может, и так. Но он наверняка в могиле переворачивается: его сестра работает, чтобы себя обеспечивать!

– Писательство, по крайней мере, в сто раз лучше, чем моя прежняя работа секретарши. Вот где ужас!.. Да и нравится мне помогать Люси в студии, хотя там так мало дел, что платить-то и не за что.

– Вот-вот, именно Люси Фотерингэй и вбила тебе в голову эту ерунду про независимость. Вы так и живете вместе в квартирке в Бэйсуотере?

– Вовсе и не в квартирке! – Дэйзи воспользовалась случаем переменить тему. Впрочем, надолго ли? Нотаций Филиппа все равно не избежать. – У нас очаровательный домик в Челси, рядом с рекой.

Дэйзи стала описывать дом, терзая Филиппа ненужными подробностями. Она знала, что хорошее воспитание не позволит ему перебить. Не успел рассказ дойти до мансарды, как молодые люди дошли до особняка. Филипп держал коньки, треногу и фотоаппарат, поэтому звонить выпало Дэйзи.

Дверь была двойная, тяжелая, из окованного железом дуба. Лакей в темно-сливовой ливрее распахнул одну створку, Дэйзи протянула ему свою визитную карточку, вошла и огляделась.

– Ух ты, скорее бы тут пофотографировать!

Парадный зал эпохи ранних Тюдоров выглядел сказочно. Декоративные филенки, оформленные в виде льняных складок, переходили в резной фриз, украшенный изображением розы Тюдоров, камыша и стилизованной водной ряби. Выше, на беленых стенах, гобелены со сценами охоты и турнирных поединков чередовались со скрещенными пиками, алебардами и знаменами. Далеко ввысь взлетал стрельчатый балочный свод.

Дэйзи безнадежно вздохнула: вряд ли фотокамера сумеет передать всю красоту столь необъятного помещения!

Огонь в гигантском камине ничуть не развеивал зимнюю стужу, шедшую от выложенного плиткой пола. Со стороны изогнутой каменной лестницы в конце зала тянуло холодом. Лакей поспешно захлопнул за Филиппом дверь.

– Вы – писательница, мисс?

– Да.

Дэйзи уже заказала новые карточки, где под именем гордо красовалось название профессии, однако получить их еще не успела.

Лакей явно не знал, как быть с гостьей, и с облегчением повернул голову, когда в глубине зала из-за обитой зеленым сукном двери возник представительный дворецкий весь в черном.

– Прибыла мисс Дэлримпл, мистер Дрю. – Лакей протянул дворецкому карточку Дэйзи.

– Прошу вас, следуйте за мной, мисс. Его светлость примет вас в своем кабинете.

– Благодарю. – Она предостерегающе подняла руку, поскольку Филипп сделал движение пойти следом. Не хватало еще, чтобы этот критик вертелся рядом, пока Дэйзи будет обсуждать с лордом Вентуотером свою работу! – Не жди меня, Фил. Возвращайся на пруд, а то вдруг ночью потеплеет, и лед растает. Пока.

Идя за дворецким, Дэйзи торопливо припудрила покрасневший нос. Нервозность прошла. Дэйзи всегда легко очаровывала престарелых джентльменов – едва ли граф станет исключением. Битва уже была наполовину выиграна, ведь он дал разрешение на статью и пригласил Дэйзи в Вентуотер. Судя по великолепному парадному залу, писать здесь есть о чем.

Дворецкий провел ее из тюдоровской части дома в восточное крыло, постучал, открыл дверь и объявил о приходе гостьи. Дэйзи вошла и мило улыбнулась. Навстречу ей из-за письменного стола с кожаной столешницей поднялся лорд Вентуотер.

Он оказался высоким сухопарым мужчиной лет пятидесяти. На улыбку граф не ответил, однако протянутую руку пожал и поприветствовал Дэйзи с величавой учтивостью. У него был узкий аристократический нос, как у Джеймса. Волосы с проседью и усы придавали внешности лорда Вентуотера благородное своеобразие. Дэйзи решила, что он привлекательнее старшего сына – несмотря на возраст и по-викториански сухие манеры.

Викторианской была и массивная мебель красного дерева в кабинете, и темно-красный турецкий ковер. Над роскошным камином в стиле братьев Адам висела картина Ландсира: две черные охотничьи собаки, одна держит в зубах мертвую дикую утку.

Озябшая Дэйзи машинально подошла к камину, сняла перчатки и протянула руки к огню.

– Присаживайтесь, мисс Дэлримпл.

Граф указал на высокое каминное кресло из темно-бордовой кожи, а сам сел в такое же напротив.

– Я знал вашего отца. Горькая потеря для палаты лордов. Коварная инфлюэнца… Выкосила наши ряды, причем сразу вслед за войной, истребившей молодое поколение. Ваш брат тоже, насколько я знаю?…

– Да, Жерваз погиб во Фландрии.

– Позвольте выразить свои соболезнования – к сожалению, запоздалые. – К немалому облегчению Дэйзи, граф покончил с печальной темой и продолжил сухим тоном, в котором прозвучало легкое любопытство: – Я польщен тем, что вы решили написать о моем доме.

– Я немало слышала о его восхитительных интерьерах, лорд Вентуотер. А для январского очерка я едва ли смогу много снимать на улице.

– Ах да, в письме ваш редактор упоминал о том, что вы привезете с собой фотографа.

Дэйзи приказала себе не краснеть.

– К несчастью, мистер Карсвелл слег с гриппом, поэтому фотографировать я буду сама. – Она поспешно продолжила, не дав графу выразить сочувствие несуществующему Карсвеллу. – Мне бы очень помогло, если бы у вас нашлась маленькая комнатка, которую можно использовать как фотолабораторию. Чулан, кладовая или, может, буфетная? Поскольку я не специалист, то хочу проявлять снимки сразу – вдруг они выйдут плохо, придется делать новые.

– Я вас обрадую. – Губы графа тронула слабая улыбка. – Мой брат Сидни – он служит в колониальной администрации – в юности увлекался фотографией. Сидни обустроил настоящую фотолабораторию.

– Ой, как здорово!

– Оборудование до сих пор там, хотя вам оно может показаться устаревшим. Нужна ли вам еще какая-то помощь?

– Об истории дома я читала. Но нет ли в вашей семье каких-нибудь забавных или интересных преданий?

– Поговорите с моей сестрой. О Вентуотере и семействе Беддоу ей известно все.

– Леди Джозефина здесь? Какое везенье!

По лицу графа вновь скользнула мимолетная улыбка. Словоохотливая и общительная леди Джозефина Ментон была знаменита своими приемами и любовью к сплетням. Именно то, что нужно Дэйзи.

– Уверен, я могу положиться на ваше благоразумие. И на благоразумие вашего редактора. – Лорд Вентуотер встал. – Пойдемте, провожу вас к сестре и познакомлю с женой. В это время они обычно в малой гостиной.

Граф пересек коридор и ввел Дэйзи в солнечную комнату, обставленную не в угоду стилю, а с учетом удобства; здесь преобладали серовато-зеленые, кремовые и персиковые тона. Черный спаниель с серой мордой поднял голову от каминного коврика, с любопытством посмотрел на вошедших, вильнул коротеньким хвостом и вновь уснул. Одна из двух женщин, сидевших у огня, вздрогнула, в ее взгляде мелькнула тревога.

– Аннабель, дорогая, это мисс Дэлримпл. Проследишь за тем, чтобы ее устроили с комфортом?

– Конечно, Генри. – Мелодичный голос леди Вентуотер прозвучал тихо, почти безжизненно. Она грациозно встала, подошла к ним. – Рада знакомству, мисс Дэлримпл.

Дэйзи остолбенела. О недавней женитьбе графа писали в «Пост». Однако Дэйзи и не подозревала, что его вторая супруга так молода. Аннабель была всего на год-два старше Джеймса, своего старшего пасынка. Теплая юбка из меланжевого твида и свободный вязаный жакет не скрывали высокой стройной фигуры – чуть более округлой, чем того требовала нынешняя мода. Бледное лицо представляло собой идеальный овал с высокими скулами и нежными чертами, темные завитые волосы блестели. Темные, широко поставленные глаза леди Вентуотер робко улыбнулись гостье.

– Вверяю вас в хорошие руки, мисс Дэлримпл. – Граф пошел к выходу из гостиной.

Жена проводила его взглядом, в котором Дэйзи прочла безнадежную печаль.

 

Глава 2

– Так ты, значит, занялась карьерой, Дэйзи? – В голосе пышнотелой добродушной леди Джозефины звучал интерес. – Матушку твою, должно быть, сорок ударов хватило.

– Да, матушка не в восторге, – признала Дэйзи. – Она хочет, чтобы мы жили вместе. В доме, который отошел ей после смерти отца.

– Удушливая жизнь для девушки. Пускай матушка благодарит свою счастливую звезду за то, что ты пишешь для респектабельного журнала, а не для скандальных воскресных листков. Ба, да я сама подписана на «Город и деревню». С нетерпением жду твои статьи, милочка.

– Спасибо, леди Джозефина. – Дэйзи повернулась к графине: – Вы с лордом Вентуотером очень любезны. Благодарю, что позволили мне приехать. Я ведь, по сути, напросилась.

– Ну что вы, мисс Дэлримпл, – спокойно и приветливо отозвалась леди Вентуотер.

В ее глазах, прикрытых длинными густыми ресницами, сейчас не было никакой печали. Уж не привиделось ли Дэйзи?

– Генри гордится Вентуотером, – продолжала хозяйка. – Он рад возможности похвастать поместьем.

– Это верно, – заметила ее золовка. – Однако только я знаю Вентуотер вдоль и поперек. Могу позже все тебе показать, Дэйзи. Сейчас-то ты наверняка хочешь пойти в свою комнату, освежиться. После поезда обычно чувствуешь себя такой прокопченной…

Леди Вентуотер, смущенная мягким напоминанием об обязанностях хозяйки, позвонила.

Экономка провела гостью в парадный зал, оттуда – вверх по каменной лестнице, вдоль галереи в восточное крыло. По дороге Дэйзи спросила про упомянутую графом фотолабораторию.

– Да, мисс, все осталось как при мистере Сиднее. Разные устройства и прочее, – заверила экономка. – Пыль протирали регулярно, не сомневайтесь. Это внизу, в бывшей посудомойне. В кухне обычно тьма народу. Спросите дорогу у любого, вам покажут.

– А электричество там есть?

– О да, мисс. Его светлость повсюду электричество провел, оно безопаснее газа. Хотя, скажу я вам, у генератора есть свои плюсы и минусы. Если вам еще что понадобится насчет фотографирования, спрашивайте у меня или у Дрю. Вот, пришли.

Дэйзи шагнула в прямоугольную спальню с высоким потолком: светлую, просторную, с обоями в цветочек, покрывалом и занавесками в тон. Обстановка была старомодной, но удобной, в камине весело горел огонь. У южного окна с видом на пруд стоял маленький секретер. На комоде Дэйзи с облегчением увидела фотоаппарат и треногу.

Молодая розовощекая горничная в шерстяном сером платье, белом чепце и фартуке распаковывала чемодан. Она обернулась и присела в легком реверансе. Дэйзи ответила улыбкой.

– Мэйбл о вас позаботится, мисс, – произнесла экономка и окинула комнату быстрым придирчивым взглядом. – Если она чего-то не сумеет, пошлите за Барстоу, камеристкой ее светлости. Мы отпускаем девушек в восемь вечера, оставляем лишь одну: она разносит грелки и дежурит до полуночи. Ванная за той дверью – на двоих с миссис Петри, ее комната с другой стороны. В одиннадцать в малой гостиной подадут кофе. Обед в час. Что-нибудь еще, мисс?

– Нет, спасибо.

Дэйзи наконец начала согреваться. Она сняла пальто и шляпку, сменила ботинки на туфли, разгладила светло-голубой костюм из джерси, причесалась и припудрила нос.

– Простите, мисс, я не могу открыть сумку.

– Да, она заперта, Мэйбл. Из нее ничего не нужно доставать. Там только фотооборудование.

– Вы журналистка, мисс? – Горничная сделала большие глаза. – Вот ведь здорово, правда! Вы, значит, такая умная!

Дэйзи это позабавило и одновременно польстило. Недовольство Филиппа задело ее так сильно, что даже восторги горничной, вкупе с одобрением леди Джозефины, пришлись весьма кстати. В приподнятом настроении девушка спустилась в малую гостиную.

Дворецкий как раз ставил поднос с серебряным кофейным сервизом на столик возле леди Вентуотер.

– Вы отослали термос фигуристам на пруд, Дрю? – мягко спросила она.

Ответ дворецкого заглушили слова леди Джозефины:

– Дэйзи! Как раз на кофе!.. Ты знакома с Хью?

Сэр Хью Ментон, чья фигура совершенно потерялась на фоне пышнотелой жены, при появлении Дэйзи встал.

– Приветствую, мисс Дэлримпл. – В его глазах мелькнул огонек. – Вы, я так понимаю, теперь писатель?

Она пожала ему руку.

– Не совсем, сэр Хью. Скорее журналист-новичок.

– А, Джозефина любит предвосхищать достижения друзей, – с нежностью произнес он и снисходительно улыбнулся жене.

– Это лучше, чем предвосхищать неудачи! – парировала та.

– Намного лучше, – кивнула Дэйзи. – Когда мы с вами, леди Джозефина, виделись в последний раз в Лондоне, сэр Хью был в Бразилии. Помню, мы решили, что одно его присутствие там гарантирует отличный урожай кофе и каучука. Надеюсь, поездка прошла успешно, сэр Хью?

– Замечательно, благодарю вас. Впрочем, не думаю, что дело только в хорошем урожае. Я поставил во главе своих плантаций правильных работников и дал им возможность принимать решения. А сам наведываюсь лишь от случая к случаю – для контроля. Грань между вмешательством и попустительством так тонка…

Дэйзи ничуть не сомневалась: балансировать на этой грани сэр Хью умеет прекрасно. У него были не только обширные кофейные и каучуковые плантации в Бразилии, но и отличная репутация успешного дельца, заработавшего немалое состояние в Сити. Несмотря на деловую хватку, сэр Хью не уступал лорду Вентуотеру в обходительности и воспитании, только выглядел при этом современнее и доступнее. Дэйзи он нравился.

Сэр Хью уточнил ее кофейные предпочтения и пошел к столику за напитками для Дэйзи и супруги.

– Хотите кекса с орехами и цукатами, мисс Дэлримпл? – предложила леди Вентуотер.

Для леди Джозефины она отрезала щедрый кусок, не спрашивая. Дэйзи это развеселило.

– Да, с удовольствием, – ответила она: завтрак был уже давным-давно.

В гостиную вошли двое молодых людей.

– Дэйзи, знакомься, мои племянники: Уилфред и Джеффри, – представила их леди Джозефина. – Мисс Дэлримпл пишет очерк о Вентуотер-Корте для «Города и деревни».

– Отличный журнальчик, – заметил Уилфред.

Он – истинный франт, под стать своей сестре – выглядел безупречно: от лаковых туфель до набрильянтиненных волос, источавших легкое благоухание пармской фиалки. Дэйзи легко могла представить, как он лениво загоняет в воротца крокетный шар: более активные занятия вроде катания на коньках Уилфреду явно не подходили. Судя по одутловатым векам, он предпочитал тратить силы не на спорт, а на ночные клубы. Губы его недовольно кривились.

Младший брат, юноша крупный и мускулистый, пробормотал: «Здравствуйте» – и смущенно застыл, не зная, куда девать руки. Стоило Уилфреду вновь заговорить, как Джеффри отошел к кофейному столику.

– Готов поспорить, вы бы предпочли писать о поместье Флэтвордов, мисс Дэлримпл, – манерно процедил старший Беддоу. – Вот где сенсация! Слышали об ограблении?

– Да, но без подробностей. Кажется, все произошло после бала?

– Верно. Говорят, это уже не первое ограбленное поместье. И ведь совсем рядом!.. Мы, между прочим, тоже побывали на том балу. Только отец настоял на раннем отъезде, так что весь ажиотаж мы пропустили.

– Вам вообще повезло, что вы поехали, – заявила леди Джозефина. – Только беспутное семейство лорда Флэтворда могло устроить бал в воскресенье. Не важно, Новый год на дворе или не Новый год… Я удивилась, что Генри позволил вам участвовать. В любом случае отъезд в полночь ничего бы не изменил. Пропажу обнаружили только утром.

– Вы, конечно, правы, тетушка Джо. Простите, схожу за кофе, – вздохнул он и ретировался.

– Уилфред – никчемный человек, – посетовала его тетя. – Зато из Джеффри может выйти толк. Он учится в Кембридже и уже боксирует за университетскую команду, а ведь мальчику всего девятнадцать.

Младший Беддоу занял место у кофейного столика и принялся молча поглощать внушительный кусок кекса. Последние крошки угощения быстро исчезли у него во рту. Дэйзи отвела взгляд от Джеффри и обнаружила, что сама обошлась со своим кусочком совсем по-другому: первым делом собрала и съела весь миндаль – дурная детская привычка.

– Еще кофе, Джеффри? – улыбнулась леди Вентуотер.

– Да, спасибо.

– Ненасытная утроба, – с ухмылкой бросил подошедший Уилфред.

Джеффри, ничуть не обидевшись, продолжил есть.

К тому времени, как Дэйзи допила кофе и собралась попросить вторую чашку, Джеффри прикончил уже третий кусок кекса. Он еще лишь раз произнес: «Да, спасибо» – и больше не издал ни звука. Дэйзи приписала его молчание застенчивости.

Леди Вентуотер тоже сидела тихо. Говорил в основном Уилфред – с безнадежным видом человека, который считает своим долгом поддерживать беседу даже в самых трудных обстоятельствах. Он разглагольствовал о «Мюзик-бокс ревю». Дэйзи, побывавшая на представлении, порой вставляла комментарии. Леди Джозефина поинтересовалась декорациями.

– Если декорации красивые, – пояснила она, – их можно рассматривать во время скучных сценок. Ты любишь ревю, Аннабель? Или предпочитаешь музыкальные комедии, как я? – Добродушная леди Джозефина сделала попытку вовлечь в разговор молодую невестку.

– Ревю я не видела, а на музыкальной комедии была лишь однажды.

– Ну конечно, у тебя не было особой возможности ходить в театр, – кивнула леди Джозефина и отвернулась к Уилфреду.

Легкое осуждение в ее голосе удивило Дэйзи, и она решила подбодрить расстроенную графиню.

– Не хотите сходить вместе со мной на дневной спектакль, когда в следующий раз приедете в Лондон, леди Вентуотер?

– О, спасибо, с удовольствием… Только я не знаю… Не могли бы вы называть меня Аннабель, мисс Дэлримпл?

– Да, конечно, но тогда вы зовите меня Дэйзи.

Ни Уилфред, ни Джеффри не обращались к жене отца по имени. Лорд Вентуотер наверняка не одобрил бы подобной фамильярности. Однако и называть ее матерью им тоже было трудно. Неловкая ситуация: мачеха, которая по возрасту ближе к пасынкам, чем к мужу. Дэйзи мысленно посочувствовала графине. Возможно, это и есть причина ее подавленности?

Леди Джозефина допила кофе и выбралась из кресла.

– Ну-с, Дэйзи, провести тебе экскурсию перед обедом? Пойдем с нами, Аннабель. Ты наверняка слышала еще не все наши предания.

– Я бы рада, но меня ждут письма, – извинилась Аннабель.

– Кому ей писать? – пробормотала леди Джозефина, выйдя из гостиной вместе с Дэйзи. – Не понимаю, хоть убей. Когда Генри на ней женился, она была совершенно одинока. Они познакомились прошлой зимой в Италии. Доктора отправили туда Генри поправить здоровье после тяжелого бронхита, а Аннабель только-только овдовела.

Тон леди Джозефины ясно давал понять, какого она мнения об одиноких юных красавицах-вдовах, которые выходят замуж за наивных пожилых богачей-аристократов.

Экскурсию начали с парадного зала, где порой и сейчас устраивали званые обеды.

– Не стану рассказывать тебе то, что ты сможешь узнать и без меня, – прямо заявила леди Джозефина. – В библиотеке есть неплохая книга о доме и об официальной истории клана Беддоу: кто на ком женился, кто был министром при каком правительстве. Зато семейных преданий ты в ней не найдешь.

– Тут я рассчитываю на вас.

– Ну что ж. Поместье заложили еще при правлении Генриха VII. Сделал это первый барон Беддоу, ловкач и хитрец: во время Войны Роз он несколько раз сменил хозяев, но в конце концов примкнул к нужной стороне. Его внук принимал у себя королеву Елизавету. Мало того, он попал в небольшое число тех везунчиков, кого монарший визит не разорил.

– Как же так вышло? – Дэйзи торопливо царапала в блокноте каракули – собственную версию скорописи Питмана.

– Увы, история не самая благородная. Королева, разумеется, нагрянула в Вентуотер с многочисленной свитой. На второй вечер в этом самом зале, во время пышного банкета, мой предок спьяну затеял ссору с одним из придворных. Ее величество давно мечтала от него избавиться, да только безуспешно – он был сыном влиятельного вельможи. Уилфред Беддоу, по-видимому, перебрал и пронзил сердце неугодного придворного во-он тем клинком. Видишь, между алебардами?

Леди Джозефина указала в сторону огромного камина. Над ним на стене, на почетном месте, висел кинжал, инкрустированный драгоценными камнями.

– И Елизавета из благодарности отбыла на следующий же день?

– Именно так. Перед отъездом она, конечно же, изобразила негодование и выразила осуждение. Однако не прошло и года, как было объявлено о создании графства Вентуотер.

Дэйзи рассмеялась:

– Чудесная история, она придаст моему очерку изюминку. Лорд Вентуотер не станет возражать, если я об этом расскажу?

– Да ради бога. Главное, не печатай ничего о скандалах прошлого века, они еще слишком свежи.

Тут почтенная леди пересказала Дэйзи непристойную историю про Берти, принца Уэльского, и его любовницу Лилли Лэнгтри. В этой истории оказался замешан двоюродный дедушка леди Джозефины.

– Генри подобного не одобряет, – добавила она. – Он у нас такой викторианец… Похлеще самих викторианцев. Боюсь, не видать ему с Аннабель счастья.

– Графиня выглядит очень сдержанной, – дипломатично заметила Дэйзи.

– И о-очень молодой… Да еще мой болван-племянник пригласил лорда Стивена Аствика!

Надо же, и тут откровения. Правда, на этот раз Дэйзи стало очень любопытно.

– Что-то я не припоминаю лорда Стивена, хотя фамилия Аствик кажется мне знакомой. Кто он такой?

– Младший брат маркиза Бринбери. При этом – паршивая овца, увы. По слухам, отец лишил лорда Стивена наследства, но он якобы преуспел в Сити. Однако Хью ни капли ему не доверяет.

– Уж кто-кто, а сэр Хью знает точно.

– Хью – самый проницательный человек в Сити, – с гордостью кивнула его жена. – Если бы спросили у Хью, он бы запретил Уилфреду приглашать лорда Стивена.

– Его пригласил Уилфред? Надо же! Никогда бы не подумала. Что их может связывать?

– Жизнь на широкую ногу, – проницательно заметила леди Джозефина. – Хотя, думаю, Уилфреда подговорила Марджори. Она по этому господину с ума сходит. Вбила в свою глупенькую голову, будто влюблена в него без памяти. Слава богу, он не проявляет к девочке ни малейшего интереса. Зато к Аннабель… Но это к делу не относится. Давай поднимемся в покои королевы Елизаветы. Там ничего не меняли с тех самых пор, как она провела в Вентуотере две ночи.

Дэйзи, так и не утолив любопытства, сосредоточила внимание на истории поместья. Блокнот заполнялся все новыми завитушками. Хорошо бы их потом еще расшифровать… Она выслушала очередные предания клана Беддоу: об ужасном семейном расколе, когда старший сын принял сторону парламента в войне против роялистов; о дочерях, закончивших свой век старыми девами, поскольку отец потратил их приданое на строительство новых крыльев особняка; и о невесте регента, которая сбежала с разбойником.

– Впрочем, последнюю историю лучше не упоминай, Дэйзи, – нахмурилась леди Джозефина. – В ней есть намек на нынешнюю ситуацию. Нет-нет, я вовсе не считаю, будто Аннабель уступит искушению, – поспешно добавила она. – Однако нельзя отрицать, что Стивен Аствик – мужчина красивый и совершенно лишенный моральных принципов. Его имя постоянно упоминают в скандальных газетах рядом с именами разных неразборчивых дам.

– Чтобы Аннабель сбежала с лордом Стивеном? – изумленно переспросила Дэйзи и повернула голову от башенного окна, за которым всадник на гнедом коне скакал по парку.

– Они были когда-то знакомы, а теперь он ее добивается: настойчиво и совсем не по-джентльменски. Ведет себя очень нагло. Бедный Генри, похоже, в полной растерянности. Не знает, что делать. Не может же он вышвырнуть из дома брата Бринбери, точно неотесанного хама. Они с Бринбери состоят в одном клубе!

– Боже, ну и дела… Просто кошмар.

– Заметь, Генри слишком галантен, чтобы подозревать жену. Я, собственно, даже не уверена, знает ли он, что происходит у него под носом. Видишь ли, мой брат – настоящий стоик, бесстрастный и невозмутимый. Никогда не угадаешь, о чем он думает. Я считаю своим долгом его просветить, но Хью мне категорически запрещает. – К ее глазам подступили слезы, второй подбородок задрожал.

– Уверена, лорд Вентуотер полностью контролирует ситуацию, леди Джозефина, – успокаивающе погладила ее по руке Дэйзи.

– Ох, милочка, прости, что нагрузила тебя нашими бедами. Однако выговориться – такое облегчение. А вас, нынешнюю молодежь, ничто не шокирует. Ладно, давай все забудем. Куда мы забрели? Ах да! В этой самой комнате Карла Второго застали в объятиях юного кузена тогдашней леди Вентуотер. Больше его не приглашали.

Леди Джозефина говорила без умолку. Записывая ее рассказы в блокнот, Дэйзи дала себе слово понаблюдать за обитателями Вентуотер-Корта. Для будущей романистки интриги прошлые далеко не так увлекательны, как интриги настоящие.

Вскоре в очередном башенном окне Дэйзи увидела, что фигуристы возвращаются от пруда к дому.

– Боже мой, как бежит время! – воскликнула леди Джозефина, глянув на часы на запястье. – Если хочешь до обеда осмотреть бальный зал, надо идти вниз.

– Да, конечно. Как странно! Лорд Стивен, похоже, перед самым обедом куда-то уезжает?

Направлявшийся к воротам серый «ланчестер» притормозил, к нему подошел Аствик и заговорил с шофером.

– Видимо, снова отправляет своего слугу по каким-то делам, – раздраженно ответила леди Джозефина. – Моя горничная говорит, этот слуга постоянно в разъездах. Если б он еще и хозяина с собой прихватил!..

Оставив неприятную тему, леди Джозефина провела Дэйзи в бальный зал и защебетала о пышных балах своей молодости. Огромный зал кутался в пыльные ткани, словно в саван. Дэйзи решила, что не станет просить его эксгумировать – в старой части дома и без того достаточно интересных мест для фотосъемки.

– Нынешняя молодежь, правда, предпочитает ночные клубы, – вздохнула леди Джозефина. – Ну что, милочка, все лучшее я тебе показала. Смело броди по дому, разглядывай что хочешь. Если возникнут вопросы, я постараюсь на них ответить.

– Спасибо вам большое, леди Джозефина. – Дэйзи полистала записную книжку. – У меня уже набралось немало материала. А еще есть отличные идеи насчет фотографий. Я бы хотела снять семью на фоне камина в парадном зале. Как думаете, лорд Вентуотер даст согласие?

– Я с ним поговорю, – пообещала леди Джозефина.

В общей гостиной – длинной красивой комнате, обставленной в стиле эпохи Регентства, – уже собралось несколько членов семьи. Фенелла стояла рядом с Джеймсом, который разливал напитки. Тетушке он смешал джин с вермутом, а Дэйзи попросила себе рюмочку полусухого хереса.

– До обеда мне лучше не пить коктейлей, иначе о работе на сегодня придется забыть.

– Да, трудно навести резкость на фотоаппарате, если нет резкости в глазах, – усмехнулся Джеймс.

– А мою стенографию тяжело расшифровывать даже на трезвую голову. Спасибо. – Дэйзи взяла рюмку и огляделась.

Неподалеку от нее Уилфред, манерно растягивая слова, пересказывал мачехе незамысловатый сюжет мюзикла Эла Джолсона «Бомбо». Уилфред то и дело жадно припадал к бокалу – скорее всего, уже не первому. Херес в рюмке Аннабель оставался почти нетронут. Молодая графиня, похоже, совсем о нем позабыла. Она стояла, опустив голову: то ли слушала пасынка с гораздо большим интересом, чем заслуживал его рассказ, то ли блуждала в своих мыслях.

У камина сэр Хью обсуждал что-то с Филиппом. Видимо, политику: Дэйзи уловила имена Бонара Лоу и Ллойд-Джорджа. Рядом с ними Марджори со скучающим видом курила сигарету в длинном черепаховом мундштуке. На дне бокала юной модницы плескались остатки розового джина. Дэйзи предположила, что в рюмке Филиппа – сухой херес. Филипп любил сладкие вина, но считал, что эта любовь компрометирует его мужественность, поэтому в компании всегда заказывал сухие аперитивы. Он едва заметно морщил нос при каждом глотке, чем подтверждал догадку Дэйзи.

Леди Джозефина подплыла к мужу, и Марджори вскоре откололась от их группки, подошла к напиткам, протянула брату бокал.

– Налей мне, старина Джимми.

– Может, лучше возьмешь рюмку поменьше? Отец придет с минуты на минуту.

– Какой ты нудный… – Она демонстративно затянулась сигаретой и выпустила дым через плечо.

Дэйзи, не желая присутствовать при семейной перепалке, торопливо отошла к Аннабель с Уилфредом. Графиня подняла голову и улыбнулась с отсутствующим видом.

– Вы были на новом представлении в театре «Аполлон», мисс Дэлримпл? – спросил Уилфред.

– Зовите меня, пожалуйста, Дэйзи. Еще не была. Интересное?

– Да, вполне сносное, знаете ли. Концовка прямо-таки… – Старший Беддоу запнулся при виде вошедшего лорда Стивена. – Прямо-таки изящная, – выдавил он, и в его взгляде вспыхнула неприязнь.

Дэйзи вела светскую беседу с Уилфредом, а сама наблюдала за лордом Стивеном. Тот подошел к напиткам. Марджори встретила его томным взглядом.

– Лорд Стивен всегда пьет сухой мартини, – сообщила она брату.

– Плесните-ка мне джина, дружище, – незамедлительно попросил лорд Стивен.

– Конечно. – Джеймс ехидно глянул на надувшую губки сестру и протянул гостю стакан. Затем с не меньшим ехидством в голосе продолжил: – Послушайте, Аствик, не могли бы вы узнать у моей мачехи, желает ли она добавки?

– С удовольствием.

Любезный тон никого не обманул: на узких губах лорда Стивена заиграла хищная усмешка, в жестких глазах вспыхнул огонек.

– Мне надо поговорить с тетушкой Джо, – пробормотал при приближении Аствика Уилфред и ретировался.

Зачем он пригласил человека, которого терпеть не может? Дэйзи недоумевала.

– Мисс Дэлримпл, – кивнул ей лорд Стивен, не отрывая взгляда от графини. – Аннабель, дорогая, Беддоу попросил узнать, не подлить ли вам вина. Вижу, он напрасно беспокоился.

Аствик провел пальцами по тыльной стороне ее ладони, сжимавшей полную рюмку.

– Спасибо, не нужно. У меня все есть. – Ладонь дрогнула, янтарная жидкость заиграла бликами.

– Все? На свете мало счастливцев, у которых есть все, – произнес Аствик с многозначительной усмешкой. – Я вот к ним не принадлежу.

– А я принадлежу, лорд Стивен.

Дэйзи так и не поняла, что именно делает Аннабель: флиртует в надежде дать ему отпор или нарочно завлекает, изображая неприступность.

– Ну вот, опять. Вы обещали звать меня Стивеном. Мисс Дэлримпл решит, будто вы не считаете меня своим другом. Заверяю вас, мисс Дэлримпл, мы с Аннабель очень давние и очень хорошие друзья. Правда, дорогая? – Он положил ладонь поверх руки леди Вентуотер.

– Правда, Стивен. – Ее голос дрогнул от сдерживаемых чувств.

Она не скинула ладонь Аствика и не отодвинулась сама.

 

Глава 3

К большому облегчению Дэйзи, в гостиную вошел Джеффри, и искры напряжения между Аннабель и лордом Стивеном тут же погасли. На фоне высокого, крепкого и спортивного юноши элегантная фигура Аствика сразу же показалась слабой и женственной. Джеффри будто принес с собой целебный глоток свежего воздуха.

– Вы катались верхом? – спросила Дэйзи. – По-моему, это вас я видела из окна.

– Да, славная вышла скачка! – горячо откликнулся просиявший Джеффри.

– Разве не опасно скакать по такому глубокому снегу? – Аннабель повернулась к младшему пасынку, и ладонь лорда Стивена соскользнула с ее руки.

Младший Беддоу покраснел.

– Не опасно, если местность знакома. – Дав наконец волю языку, Джеффри уже не мог остановиться. – Когда знаешь, где кроются преграды и канавы, тогда скакать просто здорово. Воздух такой прозрачный, видно на много миль вокруг. Копыта не вязнут в грязи и не страшно затоптать посевы. Конечно, не всякий конь справится со снегом, но мой Галахад просто великолепен.

Слушая краем уха дифирамбы Галахаду, Дэйзи увидела, как в комнату вошел лорд Вентуотер. Марджори тут же украдкой отставила выпивку и затушила сигарету. Уилфред тоже поспешно избавился от бокала. Их отец ничего не заметил.

Хорошие манеры требовали от Дэйзи рассказать ему об экскурсии по дому, поэтому она подошла к графу. Он выслушал гостью с вежливым интересом и разрешил напечатать истории, поведанные леди Джозефиной.

– Скелеты в шкафу наверняка есть у любого семейства, – криво усмехнулся лорд Вентуотер.

Дворецкий объявил, что обед подан. Граф проводил Дэйзи в столовую и усадил рядом с собой. Раз он сейчас такой радушный и отзывчивый, решила Дэйзи, то не стоит ждать, пока леди Джозефина передаст ему просьбу насчет снимков.

– Вы не против сфотографироваться вместе с семьей в парадном зале? – спросила она, пока разливали суп. – Читателям будет интересно увидеть, кто сейчас живет в особняке, правда?

– Вероятно, – сухо ответил граф и надолго умолк.

Дэйзи затаила дыхание. Может, он заподозрил ее в желании угодить пошлому читательскому любопытству и счел это недостойным?

– Не вижу к тому препятствий, – наконец изрек лорд Вентуотер. – Ограничимся теми, кто происходит из рода моих бесславных предков. Так мы уйдем от щекотливого вопроса об отсутствии на снимке мисс Петри.

«И вашей жены», – про себя добавила Дэйзи. Может, лорд Вентуотер опасается, что ко времени выхода статьи Аннабель сбежит с лордом Стивеном? Даже если и так, в выдержке графу не откажешь.

– Удобно ли вам будет сделать снимок перед ужином? – с неизменным спокойствием предложил он. – Я попрошу всех спуститься пораньше.

– Замечательно, спасибо, – поблагодарила Дэйзи.

За столом воцарилось молчание: едоки отдали должное превосходному луковому крем-супу. Лорд Вентуотер наказал детям спуститься в парадный зал для общего снимка к половине восьмого; пригласил граф и сестру. В глазах графини, сидевшей в дальнем конце стола, мелькнула боль. Или Дэйзи почудилось? Разглядеть она не успела: лорд Стивен что-то сказал Аннабель, и та повернула голову к нему.

Эта парочка продолжила разговор и за камбалой с лимонным маслом, сменившей суп. Марджори, по другую руку от лорда Стивена, несколько раз порывалась нарушить их тет-а-тет. Ее резко осадили, и она угрюмо притихла. Джеффри тоже молчал, посвятив все внимание еде.

Угощение действительно того стоило. Дэйзи смаковала каждый кусочек. Скоро она уедет назад в Челси и будет снова питаться омлетом да хлебом с сыром.

Наслаждаясь обедом, Дэйзи попутно отвечала на вежливые вопросы графа о своей «писательской карьере». Дэйзи поведала ему о безделицах, сочиненных для раздела светской хроники; о двух коротких заметках, купленных журналом «Куин», и о своем смелом предложении журналу «Город и деревня», которое и привело ее в Вентуотер.

– Ваша целеустремленность, мисс Дэлримпл, и ваше усердие меня восхищают, – к немалому удивлению Дэйзи, произнес граф. – Многие обеспеченные молодые люди лишь бездарно растрачивают время в погоне за удовольствиями.

Его взгляд скользнул по Уилфреду, довольно громко излагавшему какие-то глупости хихикавшей Фенелле, затем обратился к Марджори, которая неубедительно кокетничала с Филиппом.

Дэйзи пришла к выводу, что лорд Вентуотер вовсе не такой уж и рассеянный. Поведение детей явно его беспокоило. Однако Дэйзи интересовало другое: что граф намерен делать по поводу Аннабель и лорда Стивена? Да и намерен ли вообще?

Оставшееся светлое время дня Дэйзи посвятила съемке интерьеров. С экспозицией пришлось повозиться. Наступили ранние зимние сумерки, и Дэйзи потащила тяжелое оборудование назад в свою комнату. Вверх по лестнице… галерея над парадным залом… Уф, сейчас бы помощь Филиппа точно не помешала!

Внизу послышались шаги, затем голос Джеймса.

– Мачеху ищете? – язвительно спросил он.

Дэйзи глянула вниз через перила.

– Леди Вентуотер не пришла на чаепитие, – угрюмо сообщил Джеймсу лорд Стивен.

– Возможно, она в зимнем саду.

– Ах да, сад наверняка напоминает ей об Италии.

– Вы ведь знакомы по Италии, да? – В тоне Джеймса прозвучало жадное любопытство. – Не расскажете, что там слу…

– Это идет вразрез с моими планами, – сухо оборвал его лорд Стивен и неспешно удалился.

Джеймс раздраженно хмыкнул и быстро ушел в другую сторону.

Дэйзи задумчиво продолжила свой путь. До чего яркая сценка! Безобидные слова обоих участников были полны скрытого смысла – и довольно неприглядного. Джеймс, похоже, сильно разгневан на красавицу мачеху, раз не считается с чувствами отца и то и дело подсылает к ней лорда Стивена. Уловки Джеймса забавляют лорда Стивена, но это не мешает ему извлекать из них выгоду. У Аствика есть какая-то цель – и, несомненно, гнусная.

Что же произошло в Италии?…

Дэйзи решила пропустить общее чаепитие и сесть за расшифровку и перепечатку собственных закорючек, иначе потом не вспомнит, что за ними кроется. Мэйбл принесла чай в комнату, и Дэйзи попросила приготовить ей ванну – с таким расчетом, чтобы успеть к фотографированию перед ужином. Конечно, можно и самой набрать себе воды, но как же приятно вновь воспользоваться услугами горничной! Будто в старые времена, до смерти отца… К тому же Мэйбл уладит все в том случае, если Фенелла тоже захочет искупаться.

Фенелла… Интересно, что она думает о мачехе своего жениха? Однажды маленькая застенчивая Фенелла станет леди Вентуотер. Тогда ей предстоит иметь дело со вдовствующей графиней, почти ровесницей.

Дэйзи сосредоточилась на деле и, закончив расшифровывать записи, принялась готовить оборудование для съемки. До чего же нелегка доля фотографа! Нет, Дэйзи определенно заслуживает плату, положенную воображаемому Карсвеллу.

В дверь постучали.

– Эгей, подруга, – послышался жалобный голос Филиппа. – Ты там на веки вечные заперлась?

– Нет, ты очень вовремя. – Дэйзи распахнула двери и вручила ему штатив с камерой. – Хочу установить все в зале заранее.

Услужливый, как всегда, друг детства отнес оборудование вниз, при помощи лакея отодвинул в сторону тяжелый банкетный стол из дуба, установил штатив. Затем Филипп несколько раз терпеливо переставил штатив с места на место, пока Дэйзи выбирала наилучший ракурс.

– Вон там будет хорошо. – Она махнула в сторону камина, на массивные кожаные кресла семнадцатого века.

Филипп послушно повернул фотоаппарат.

Вошла Марджори.

– Вы не видели лорда Стивена? – с несчастным видом спросила она.

– Уже давно не видела, – ответила Дэйзи. – Ты не могла бы на минутку стать к огню, я настрою фокус?

Марджори с удрученным видом подплыла к камину и застыла, опустив уголки ярко-красных губ.

– Нигде не могу его найти. Наверное, как всегда, бегает за моей дорогой мачехой. И что он в ней нашел?

– Она красавица, – пожал плечами Филипп.

Марджори одарила его презрительным взглядом.

– Лорд Стивен – человек светский и утонченный, а она до жути старомодна. Представляешь, Дэйзи, она не курит, почти не пьет, не танцует ни танго, ни фокстрот, вообще не танцует!.. Как думаешь, может, он хочет пробудить во мне ревность?

Филипп хмыкнул, и Дэйзи поспешно произнесла:

– Если и так, я бы на твоем месте не стала ему показывать, что он преуспел. Три дюйма влево, пожалуйста, Фил. Вот, отлично. Спасибо, Марджори.

– Временами я его ненавижу, – простонала та. – Может, он в библиотеке? Там я еще не смотрела.

Марджори поспешила к западному крылу.

– Бедняжка, – посочувствовал Филипп. – Впрочем, если бы так охотились за мной, я бы сбежал в укрытие. Парню наступают на пятки.

– Едва ли ему нужно укрытие, – возразила Дэйзи и еще раз напоследок проверила камеру. – Что ты о нем думаешь?

– Об Аствике? Славный малый, дал мне хорошую наводку насчет южноамериканского серебра.

– О боже!

– Что значит «о боже»? Проклятье, Дэйзи, не делай вид, будто хоть немного разбираешься в рынке акций.

– Не разбираюсь. – Она слишком любила Филиппа, а потому не могла не предупредить: – Просто леди Джозефина как-то упомянула, что сэр Хью не доверяет лорду Стивену.

– А, Ментон! Этот стреляный воробей нажил состояние уже давным-давно. Он может себе позволить осторожность. Только поверь, если не рисковать, никогда не начнешь грести деньги лопатой, – уверенно заявил Филипп, хотя в его голосе все же прозвучало некоторое беспокойство.

Дэйзи пошла наверх – искупаться и сменить наряд к ужину. Ванная комната оказалась огромной – по крайней мере, по сравнению с тем чуланом, который служил ванной в их с Люси домике. Посреди комнаты стояла внушительная викторианская лохань, от которой шел душистый пар. Ножки в виде когтистых птичьих лап приподнимали ее над линолеумным полом; медные краны представляли собой орлиные головы.

– Все ванны разные, мисс, – хихикнула Мэйбл. – Одна со львами, другая с дельфинами, есть даже с драконами! Я добавила вербеновой соли, вы не против? Вода такая жесткая…

– Вербену я люблю.

– Я тоже, мисс. Полотенце греется на вешалке. Вам помочь с одеванием, мисс?

– Нет, спасибо. Зато вылезти из ванны я вряд ли смогу сама! Она очень глубокая!

– А тут специальная табуреточка есть, видите? Ножки у ней резиновые, и верх тоже, так что не поскользнетесь. Я ее поставлю возле коврика. Но если понадоблюсь, вы просто кликните. Я сейчас повешу ваше платье и пойду в комнату к мисс Петри.

Мэйбл указала на дверь напротив той, что вела в комнату Дэйзи, и вышла.

Дэйзи подергала дверь в коридор. Заперто. В замке торчал большой старинный ключ. Дверь, видимо, использовали, когда в доме гостило слишком много людей, и ванных на всех не хватало. Дэйзи выскользнула из фланелевого халата, бросила его на пробковый стул в углу комнаты и погрузилась в горячую благоухающую воду.

Вылезти из нее оказалось сложно не из-за глубины ванны, а из-за сказочных ощущений. Вода остывала очень медленно. В конце концов за соседней дверью послышался голос Фенеллы, и Дэйзи усилием воли выдернула себя из блаженного тепла. Дрожа, она быстро вытерлась и вернулась в спальню. Мэйбл по просьбе Дэйзи приготовила ее старое вечернее платье из серого шелка. Сегодня ей предстоит работать с магниевой вспышкой – не хватало, чтобы искры прожгли лучший выходной наряд.

Это серое платье угнетало Дэйзи. Она купила его после гибели Жерваза; оно же сослужило ей службу, когда санитарный автомобиль ее любимого, Майкла, подорвался на мине, и еще раз – когда умер от гриппа отец.

Дэйзи глянула на свое мрачное отражение в зеркале и состроила ему рожицу. Уныния в Вентуотер-Корте достаточно и без нее. Так, наденем янтарное – под цвет волос – ожерелье, оно оживит и украсит платье. Дэйзи припудрилась, подкрасила губы и спустилась в зал.

Братья Беддоу были уже на месте: все в черно-белых вечерних костюмах, но очень разные. Безупречно одетый Джеймс, наследник графства, выглядел на фоне вальяжного и элегантного Уилфреда провинциальным помещиком. Высокого широкоплечего Джеффри нарядная одежда явно сковывала. Ему бы охотничью экипировку да куда-нибудь на дальнюю заставу империи. Он проявил интерес к оборудованию Дэйзи, и та стала рассказывать о магниевой вспышке.

Спустилась Марджори. Ее пестрое платье с разрезом явно предназначалось для того, чтобы выделить хозяйку на групповом фото. Дэйзи обреченно вздохнула. Она-то хотела запечатлеть благородное семейство Беддоу в родовом поместье. Однако взгляд читателей «Города и деревни» будет неизбежно прикован к этому кричащему платью.

Попросить Марджори сменить наряд? Нет, поздно. Высокие напольные часы у лестницы пробили половину, и появился граф.

Он осмотрел присутствующих, задержал взгляд на платье дочери.

– Аннабель еще не пришла? И сестра тоже? Подождем несколько минут, мисс Дэлримпл, если не возражаете.

Удивленная Дэйзи кивнула. Странно, она-то решила, что граф намеренно исключил жену из съемки. У самой Аннабель явно сложилось такое же впечатление. Впрочем, сейчас лорд Вентуотер мог просто иметь в виду, что супруга спустилась раньше его, поэтому он ожидал увидеть ее в зале. Как бы там ни было, при появлении леди Джозефины под руку с сэром Хью граф позвал сестру к группе у камина и об Аннабель больше не упомянул.

Рассадить участников съемки, чей рост ни капли не соответствовал их значимости, оказалось делом нелегким. Однако Дэйзи все продумала заранее. Да, отлично! Она открыла затвор и подожгла магниевую смесь.

Ослепительно вспыхнуло, зал озарило до самых потолочных балок.

– Вот это да! – воскликнул Уилфред.

– Проклятье! – Дэйзи заморгала и торопливо закрыла затвор. Перед глазами у нее отпечаталось шесть испуганных бледных лиц. По залу клубился дым. – Боюсь, было слишком много света. Снимок выйдет очень передержанным.

– Профессиональный подход, – объявил вошедший с Фенеллой Филипп и широко улыбнулся. – Попробуй еще раз, дорогуша. Только умоляю, не сожги дом.

Дэйзи сердито сверкнула на него глазами и сделала второй снимок. В этот раз порошок магния погас, не успев толком разгореться. Где же мифический Карсвелл, когда он ей так нужен?!

Третья попытка вышла отличной.

– Давайте на всякий случай сделаем еще пару снимков, – торопливо попросила Дэйзи, поскольку Беддоу заерзали.

Все заняли прежние места. Дэйзи прильнула к видоискателю. Марджори выглядела рассерженной, леди Джозефина – расстроенной, Уилфред – встревоженным, а Джеймс – самодовольным. Какая палитра чувств! Неужели она вызвана необходимостью посидеть спокойно? Не может быть, решила Дэйзи и обернулась. В зал входили Аннабель с лордом Стивеном.

Когда Дэйзи вновь посмотрела на группу у камина, все лица уже приобрели отсутствующее выражение, свойственное большинству фотографируемых людей. Она сделала снимок, перемотала пленку и подготовила вспышку для последней фотографии.

– Аннабель, вы дрожите, – раздался за спиной вкрадчивый голос лорда Стивена. – Вам холодно.

– Нет, совсем не холодно.

– Глупости! Тут зверски сквозит. Пойдемте в гостиную.

Тишина, затем бесцветный ответ Аннабель:

– Да, Стивен.

Нажимая кнопку, Дэйзи услышала звук их удаляющихся шагов.

– Давайте еще одну, – предложил Джеймс. – У меня во время вспышки бровь дернулась.

– Хорошая мысль. Никто не против? – кивнула Дэйзи.

Она понимала, что Джеймс просто из вредности тянет время, хочет оставить Аннабель с лордом Стивеном наедине. Однако Дэйзи переживала из-за снимков… Вдруг не выйдут? Стоят ли лишние деньги таких нервов?

Ужин был не менее вкусным и не менее напряженным, чем обед. После кофе сэр Хью удалился с сигарой в курительную, а лорд Вентуотер ушел в кабинет писать письма.

– Может, погоняем шары, Петри? Что скажете? – предложил Уилфред Филиппу. – Только вы играете в сто раз лучше меня. Дадите фору?

– Конечно, старина, – добродушно ответил Филипп. – Хотя бильярд – не совсем мое, знаете ли. Я предпочитаю занятия поактивнее.

– Из занятий на свежем воздухе Уилфред может себе позволить только наблюдение за скачками, – бесстрастно заявила леди Джозефина. – Иначе он утратит свой томный вид.

– Тетушка Джо!

– На мой взгляд, держать себя в форме крайне важно, – вставил лорд Стивен и кокетливо провел рукой по черным волосам. – Я вот регулярно выделяю время для шведской гимнастики. К тому же каждый день встаю на рассвете, принимаю холодную ванну и занимаюсь спортом на свежем воздухе. Сейчас, например, катаюсь на коньках. Затем перед завтраком – горячая ванна.

– Зимой рассветает не так уж и рано, – пробормотал Уилфред на ухо Дэйзи.

– Ах, вы, должно быть, очень сильный! – с придыханием сказала лорду Стивену Марджори и захлопала ресницами.

– Холодная ванна и рассветное катание на коньках, значит? – Филипп с трудом подавил дрожь. – Прямо как в славные школьные времена. А ведь мы тогда, должен сказать, чувствовали себя прекрасно и были способны на все. Что ж, и я попробую!

Дэйзи усмехнулась. Сомнительно, чтобы Филипп решился на такое самоистязание… Они с Уилфредом наконец ушли в бильярдную.

Фенелла села за пианино, а Джеймс вызвался переворачивать нотные страницы.

– Сыграй нам что-нибудь танцевальное, Фенелла! – весело предложила Марджори. – Знаешь новый фокстрот «Былые дни»? Или давайте включим радио. Или граммофон. Ковер можно свернуть. Хотите потанцевать, лорд Стивен?

– Конечно, если Аннабель пообещает мне вальс.

– О нет, Стивен, я… Мне нужно уделить внимание остальным гостям. Я непростительно мало общалась с Дэйзи.

Графиня послала Дэйзи отчаянный, умоляющий взгляд. Та без промедления заняла двухместный диванчик и сделала приглашающий жест:

– Садитесь рядом, Аннабель. Я хотела расспросить вас о… о садах.

У Дэйзи зародилось подозрение, что Аннабель принимает ухаживания лорда Стивена исключительно из страха перед ним.

Марджори удалось загнать лорда Стивена в угол.

– Вальс безнадежно устарел, – заявила она и защебетала о новых американских танцах.

«Верблюжья походка», «тобогган», «Чикаго»…

Джеффри общался с леди Джозефиной.

Дэйзи краем уха слышала обрывки обоих диалогов, пока болтала с Аннабель. Оказывается, тема для разговора была выбрана правильно: в Италии Аннабель скучала по английским цветам и теперь проявляла большой интерес к садам Вентуотера. Постепенно она расслабилась и даже ожила.

Тихий музыкальный аккомпанемент на пианино сменила нежная песня: Фенелла и Джеймс, робкое сопрано и сочный баритон.

– Прелестно, – захлопала в ладоши леди Джозефина.

– Песня называется «Прекрасный Люцерн», тетушка Джо. Хоть один хит родом не из Америки.

– Спойте что-нибудь еще, – попросила матрона.

Джеймс нашел нужные ноты и вместе с невестой затянул разухабистую «Цыганскую компанию». Аннабель побледнела и утратила нить разговора. Лорд Стивен впился в нее алчным и одновременно ледяным взглядом. Джеймс с самодовольной ухмылкой завел второй куплет:

Поздно-поздно ночью вернулся лорд домой: «Где моя леди, ой?» Услышал лорд от слуг ответ: «Сбежала. Ее нет»…

– Довольно! – оборвала леди Джозефина.

Ни в чем не повинная Фенелла замерла, открыв рот от изумления.

Аннабель вскочила.

– Простите. Я… Очень тяжелый день. Пойду наверх, – приглушенно выдавила она и исчезла.

– Джеймс, я желаю играть в бридж, – объявила леди Джозефина и приказала: – Будешь моим партнером. Дрю приготовил карты?

– Да, тетушка Джо, как обычно.

Фенелла с Джеффри не играли. Марджори дала себя уговорить, но лорд Стивен приглашение отклонил. Дэйзи испугалась, что ее сейчас попросят занять четвертое место, однако тут очень вовремя появился сэр Хью.

Компания села за карточный столик.

– Пожалуй, мне тоже пора в постель, – произнес лорд Стивен. – Подъем на рассвете, сами понимаете. – И он неторопливо, но решительно удалился.

Дэйзи была в смятении. Надо что-то делать. Только что?

– Не понимаю, Дэйзи, – жалобно протянула Фенелла. – Почему?…

– Наверное, леди Джозефина не любит эту песню, – быстро сказала Дэйзи и стала расспрашивать Фенеллу о вустерширской родне.

Вскоре вернулись из бильярдной Филипп с Уилфредом. Последний проиграл, несмотря на фору. Филипп предложил партию в рамми. Джеффри куда-то исчез, и молодежь села играть вчетвером. Наконец по радио начался последний прогноз погоды. Бридж тоже подошел к концу, вся компания выслушала обещание завтрашних холодов и разошлась по спальням.

По пути к себе Дэйзи заглянула в библиотеку – взять рекомендованную леди Джозефиной книгу о Вентуотер-Корте. Пусть вечер и завершился мирно, однако уснуть после стольких треволнений, пожалуй, будет непросто. Дэйзи надеялась, что скучный экскурс в прошлое послужит ей в качестве снотворного.

Сквозь открытые двери в кабинет она увидела графа. Тот сидел в высоком кресле у камина – суровый и печальный одновременно. В руках хозяин дома грел бокал с бренди, рядом стоял полупустой графин.

Выходит, лорд Вентуотер отнюдь не безучастен к увлечению Стивена Аствика молодой графиней… Дэйзи вздохнула. Скорее бы граф решил, как положить конец этому безобразию.

* * *

Проснулась она вместе с солнцем, которое, по меткому замечанию Уилфреда, зимой восходит не так уж и рано. Пропустив холодную ванну и отложив на потом спортивные занятия на свежем воздухе, Дэйзи оделась потеплее и пошла вниз, в комнату для завтраков – очаровательную, приветливо залитую солнцем, с видом на восток. Джеймс, Фенелла и сэр Хью были уже здесь. Сэр Хью опустил «Файнэншл таймс», пожелал Дэйзи доброго утра и вновь скрылся за газетным бастионом.

Она положила себе кеджери и подсела за стол к остальным.

– Покатаешься сегодня с нами на коньках, Дэйзи? – спросила Фенелла. – Знаю, ты ужасно занята, но морозы вряд ли продержатся долго. Такие первоклассные холода бывают нечасто.

– С удовольствием. Мне бы только коньки найти.

– У нас их целый шкаф, – заверил Джеймс. – Что-нибудь наверняка вам подойдет.

– Замечательно. Заодно досниму пленку. И до обеда успею еще проявить фотографии.

Сэр Хью вынырнул из-за газеты, сообщил, что владеет акциями компании «Истман-Кодак», и стал расспрашивать о проявке и печати. Дэйзи завтракала и давала пояснения, Джеймс с Фенеллой прихлебывали кофе. Дождавшись, когда Дэйзи покончит с едой, они отвели ее за коньками.

Морозный воздух на улице был недвижим. Дэйзи не удержалась и оставила несколько следов на искристом нетронутом снегу рядом с тропинкой. Под ногами поскрипывало.

Джеймс нес коньки, поскольку сама Дэйзи волокла штатив с фотоаппаратом. Пока она их устанавливала, Джеймс с Фенеллой переобулись на скамейке и стали медленно кружить у ближнего берега, поджидая Дэйзи.

– Катайтесь! – бросила она им. – Я скоро!

Пальцы уже замерзли, а тугая защелка, крепившая камеру к штативу, не поддавалась. Джеймс с Фенеллой помахали, взялись за руки и поехали к мостику. Возле него Джеймс вдруг воскликнул:

– Стой!

Они резко свернули и затормозили под аркой. Джеймс осторожно проехал вперед к черной тени в лучах низкого солнца. И тут Фенелла завизжала.

 

Глава 4

Отчаянный визг разорвал мирное утро на куски. Дэйзи помчалась вдоль берега к мосту и попала под каменную арку раньше, чем разглядела причину переполоха.

В том месте, где мостик отбрасывал тень, лед был расколот, и в проруби лицом вниз плавал мужчина.

Дэйзи испуганно ахнула, повернулась к Фенелле и отрывисто приказала:

– Тихо. Не смотри.

Пронзительный визг перешел в приглушенное рыдание: Джеймс притянул невесту к себе, и та уткнулась лицом ему в грудь. Он возмущенно сверкнул глазами на Дэйзи.

– Она потрясена!

– Я тоже, но истерика тут не поможет. Отошлите Фенеллу в дом.

Джеймс кивнул.

– Фенелла, ступай в дом и расскажи все отцу. Если не найдешь его, тогда – сэру Хью. Иди сними коньки. Я, наверное, принесу багор, – добавил он, повернувшись к Дэйзи.

– Да. Хотя, думаю, уже поздно.

Дэйзи обнаружила, что до сих пор держит в руках фотоаппарат, и попробовала взглянуть на страшную сцену как на задачу для съемки. Глаза привыкли к полумраку под мостиком, тени не казались теперь такими густыми, а дальний край зазубренной проруби был на солнце. Дрожь в руках ушла, как только Дэйзи стала фотографировать. Она ходила вокруг дыры, делала снимки под разными углами, с опаской приближаясь к воде. Лед под ногами, изрезанный лезвиями коньков, казался прочным. Однако несчастный мужчина наверняка весил намного больше Дэйзи.

Мужчина… Продолжая мысленно так его называть, она уже знала, кто это. Приталенная кожаная куртка с узкими манжетами раздулась от воздуха и держала торс и руки на поверхности. Ног видно не было. Голова почти ушла под воду, только темнели гладкие волосы, да белела шея – почему-то до странности беззащитная после смерти.

Лорд Стивен.

Дэйзи стало дурно, когда она представила, как он в отчаянии цеплялся пальцами за лед в поисках несуществующей опоры. Да, Стивен Аствик был пренеприятнейшим человеком, однако подобного кошмара и врагу не пожелаешь.

От лодочного сарая вернулся Джеймс. Он постелил на лед кокосовую циновку, чтобы не скользить, затем в зловещей тишине подцепил одним багром воротник, другим – пояс куртки, и с трудом подтащил тело к краю проруби.

– Простите, я в одиночку не справлюсь.

Дэйзи повесила фотоаппарат на шею, забрала у Джеймса один багор, закрыла глаза и потянула.

– Чуть-чуть вверх.

Она послушно выполнила указание. Рывок. Сопротивление вдруг ослабло, Дэйзи от неожиданности попятилась, поскользнулась и села.

– Ох!

– Ушиблись? Ну и ну, Дэйзи, вы молодчина! – Джеймс отцепил багры и перевернул тело. – Аствик, бедняга. Мертв окончательно и бесповоротно. Отнесу его на берег.

Дэйзи перевела дыхание, собралась с силами и пошла следом. Джеймс тащил тело по льду. Безвольные ноги лорда Стивена в конькобежных ботинках жалко болтались из стороны в сторону.

– Ба, да у него тут глубокий порез! Смотрите, на лбу. Плохо видно, потому что все лицо в пятнах. Бедолага, наверное, ударился головой об лед, когда провалился, и потерял сознание. А я-то гадал, почему Аствик не смог вылезти.

– Выходит, он не осознавал, что тонет.

Дэйзи с облегчением прогнала жуткие картины, подсовываемые воображением. Ее внимание привлекли голоса на вершине холма.

– Вот и ваш отец.

Подошли лорд Вентуотер, сэр Хью и Филипп. Они в мрачном молчании уставились на бренные останки лорда Стивена Аствика. Мужчины смотрели на покойного, а Дэйзи – на мужчин.

Граф наверняка испытывал как минимум облегчение, однако его лицо не выражало ничего, кроме глубокой озабоченности хозяина, чей гость по роковой случайности погиб. Сэр Хью хмурил брови: должно быть, предвидел неприятности в Сити в связи с неожиданной кончиной Аствика. Неужели баронет серьезно вовлечен в дела покойного?

Филипп разглядывал тело со смешанным чувством любопытства и неприязни. Трупы были для него не в новинку. Он единственный из всех знакомых Дэйзи прошел войну во Франции и не пострадал морально: спасло, видимо, небогатое воображение.

Джеймс же, который всю свою недолгую воинскую службу просидел в лондонском министерстве, выглядел угрюмым. В его интриге против мачехи отныне не доставало существенной детали.

– Нужно послать за полицией, – ожил сэр Хью.

– Нет! – вскинулся лорд Вентуотер.

– К сожалению, нужно, Генри.

– Доктор Феннис выдаст свидетельство о смерти…

– Где напишет: смерть от утопления. Даже ты не сумеешь убедить его в том, что Аствик умер в своей постели от остановки сердца. Любая внезапная смерть требует расследования, особенно смерть неестественная. Даже если ее случайность очевидна. Коронеру понадобится полицейский рапорт.

– Боже правый, я не позволю Уэтерби совать нос в мои дела!

– Уэтерби? – переспросил сэр Хью.

– Начальник полиции графства, – пояснил Джеймс. – Они с отцом враждуют по поводу всего на свете. Полковника Уэтерби очень обрадует возможность нам насолить.

– Да тут наверняка хватит и вашего местного бобби, – вставил Филипп. – Констебля, в смысле. Он с первого взгляда все поймет и на дознании засвидетельствует несчастный случай.

– Джоб Раддл? – рассмеялся Джеймс. – В этом что-то есть, Петри. Раддлы не один век были нашими семейными вассалами.

Граф покачал головой:

– Он обязан составить рапорт, а тот в любом случае дойдет до Уэтерби.

– Замять такое не удастся, – кивнул сэр Хью. – Вот что, я могу позвонить комиссару лондонской полиции, моему старому другу. Не исключено, что он пришлет сюда из Скотленд-Ярда кого-нибудь поблагоразумнее.

– Попробуй. – Лорд Вентуотер осознал неизбежность обращения к властям, и плечи его поникли. – Спасибо, Хью. Джеймс, организуй перенос… тела в лодочный сарай. Не хватало, чтобы кто-нибудь на него наткнулся.

– Да, сэр.

– Думаю, прежде надо сделать несколько фотографий. – Сэр Хью посмотрел на распростертого у ног покойника. – Мисс Дэлримпл, вы в силах?

– Да вы что, нет! – вступился Филипп. – Пропади оно пропадом! Как вы можете просить о таком кошмаре юную леди? Дэйзи, тебя тут вообще не должно быть.

Его возмущение мигом избавило ее от малодушия.

– Не глупи, Филипп. Конечно, я сфотографирую. Я ведь помогла Джеймсу его вытащить.

Пока она снимала, Филипп, точно встревоженная наседка, не спускал с нее бдительных глаз. В конце концов Дэйзи отослала его на другой берег пруда за штативом. Наконец Джеймс привел двух младших садовников: один сгорал от любопытства, второй выглядел испуганным. Они расстелили на снегу возле тропинки брезент – словно саван.

Тело вновь стало человеком, а не просто объектом в видоискателе. Дэйзи отвернулась.

– Пойду проявлять фотографии, – сказала она.

– Я с тобой, подруга, – вызвался Филипп. – Если только вам не нужна помощь, Беддоу.

– Нет-нет, идите.

Оставив Джеймса с садовниками делать неприятное дело, Дэйзи с Филиппом побрели по тропинке.

– Вот ведь не повезло, – заметил он. – Гость тонет в декоративном пруду… Неудивительно, что Вентуотер зол, как пес. Осмелюсь предположить, леди Вентуотер тоже не станет скакать от радости. Аствик вроде был ее старым другом.

– Мне он именно так и сказал.

Надо же! Страсти, бушующие под крышей Вентуотер-Корта, каким-то образом обошли стороной рассеянного Филиппа.

– Сыщики в поместье… Неважные дела, – продолжал он. – Интересно, не затребует ли матушка Фенеллу домой?

– Не уезжай, Фил! – Дэйзи он был нужен: такой привычный, такой благодушный, хотя и немножко бестолковый. – Думаю, полицейские захотят поговорить с Фенеллой, она ведь нашла тело. Возможно, ее даже вызовут на дознание.

– О боже. Закинь лису в курятник… Родитель мне голову оторвет, если я пущу сестру в суд.

– Фенеллу могут вызвать свидетелем, даже если ты увезешь ее домой. Но она видела то же, что и мы с Джеймсом, поэтому ее присутствия в суде не потребуют.

– Отлично, – с облегчением выдохнул Филипп. – Позвоню родителям. Если они не встанут в позу и Фенелла не струсит, мы останемся.

Дэйзи сразу же пошла в лабораторию-посудомойку, обустроенную Сидни Беддоу. Узкое помещение без окон, с белеными стенами и каменным полом, освещала простая лампочка, свисавшая с потолка на проводе. В дальнем конце были цинковая раковина с холодным краном и подставки для сушки. Одну длинную стену занимала покрытая пятнами деревянная стойка, на которой выстроилось оборудование – устаревшее, но в хорошем состоянии, – в том числе и электролампа с красным светом. Пустые полки на противоположной стене, без сомнения, предназначались для расходных материалов.

Дэйзи увлеклась делом и на несколько часов позабыла о неприглядном конце неприглядного лорда Стивена Аствика.

Фотоувеличитель Сидни по-прежнему работал великолепно. Дэйзи решила напечатать снимки, которые могли бы заинтересовать полицию. Когда она вывесила их сушиться, вновь подступил ужас. Тем не менее ей хорошо удалось заслонить линзу от солнечных бликов на льду и снегу: почти все фотографии – и ближний план, и дальний – вышли четкими, с отличным контрастом. Люси бы ею гордилась.

Дэйзи озадаченно нахмурила брови и поднесла один из снимков поближе к глазам. Вот эти отметины на краю проруби… Они похожи…

Рассмотреть помешал стук в дверь.

– Мисс?

– Да-да, входите!

Дверь приоткрылась на два дюйма, в щели показался глаз.

– Не хочу испортить вам снимки, мисс.

– Спасибо. Можно войти.

В посудомойку робко шагнул лакей.

– Обед подадут через четверть часа, мисс. И вас спрашивает сыщик.

– Из Скотленд-Ярда? – Дэйзи выключила приборы. – Уже приехал? Или из местной полиции?

– Из Скотленд-Ярда, мисс. Старший инспектор. Он вроде как раз был в Гэмпшире по делам. Он уже повидал мисс Петри и мастера Джеймса – в смысле, лорда Беддоу.

Лакей отступил, пропуская Дэйзи в тускло освещенный коридор, и двинулся за нею следом.

– Не хочу заставлять его ждать, – бросила она через плечо. – Однако я умираю с голоду. Инспектор обедает с семьей?

– Что вы, мисс, как можно! Полицейский ведь не настоящий джентльмен, верно? Но вы лучше спросите мистера Дрю.

Слуга проскользнул вперед и придержал обитую зеленым сукном дверь, отделявшую половину слуг от остального дома.

Дворецкий был в столовой, проверял, все ли готово к обеду.

– Его светлость не упоминал, что желает пригласить детектива отобедать с семьей, – сурово заявил Дрю.

– Старший инспектор не обрадуется, если его посадят есть в комнате для слуг, – заметила Дэйзи. – Где он сейчас?

– В голубом салоне, мисс. Детектив не говорил, что голоден.

– Бедный малый, без сомнения, будет рад перекусить. Уверена, если вы отнесете ему супа с бутербродами, лорд Вентуотер возражать не станет. Передайте инспектору, что я подойду сразу же после обеда.

Дэйзи с удовольствием разделила бы с полицейским бутерброды, однако ей хотелось понаблюдать за реакцией всей компании на известие о смерти лорда Стивена.

Фенелла уже оправилась от страшного утреннего удара. По обе стороны от нее сидели Джеймс с Филиппом и обращались с ней точно с бесценным фарфором. Она откровенно блаженствовала.

Марджори отсутствовала.

– Бедная глупышка потеряла голову от горя, – сообщил Дэйзи Уилфред, разместившийся рядом. – Доктор Феннис накачал ее успокоительным. Она сама не понимает, как ей повезло, – приглушенным голосом добавил он. – Аствик был подлой свиньей.

– Не скажу, что мне самой нравился лорд Стивен, но он все же умер.

– О мертвых или хорошо, или… – Уилфред скривился. – Лицемерная демагогия.

Поскольку он определенно сиял, то исходивший от него запах джина свидетельствовал не о залитом горе, а о праздновании. Леди Джозефина тоже была в приподнятом настроении. Правда, глянув на своего задумчивого супруга, она виновато попыталась скрыть радость за более уместной маской серьезности.

Аннабель, напротив, выглядела еще бледнее и тише обычного и почти не ела. Казалось бы, исчезновение преследователя должно ее бесконечно осчастливить. Неужели Дэйзи ошиблась? Неужели молодая графиня вовсе не испытывала страха перед лордом Стивеном? Что, если она сейчас оплакивает любовника?

У графа, безусловно, имелись все основания для радости, однако он был сдержан, учтив и бесстрастен, как обычно.

После обеда Дэйзи сообщила о своем намерении вместо кофе побеседовать с сотрудником уголовной полиции. Филипп, Джеймс, лорд Вентуотер и даже сэр Хью немедленно вызвались ее сопровождать.

– Господи, не нужно, спасибо! – рассмеялась она. – Мне же не грозит допрос третьей степени.

Предоставив Уилфреду объяснять графу значение этого американского термина, Дэйзи поспешила в голубой салон.

Ей было ужасно любопытно увидеть сыщика. Она общалась с представителями закона совсем мало: как-то раз дома, в Вустершире, наводила справки о семье местного полицейского да еще иногда спрашивала дорогу у лондонского констебля. Старший инспектор – совсем другое дело. «Не настоящий джентльмен», по словам лакея, зато человек определенной власти и влияния.

Несмотря на отказ от мужской поддержки, Дэйзи слегка нервничала. В маленькой северной гостиной, оформленной в бледно-голубых и белых тонах, стоял холод, который было не под силу разогнать слабому огню в камине. Понятно, почему эту комнату так редко использовали домочадцы и почему именно ее выделили для полиции. Дэйзи зябко поежилась.

Мужчина, сидевший за изящным письменным столом восемнадцатого века, поднял голову от бумаг и встал. Он оказался моложе, чем она ожидала: лет тридцати с небольшим. Джентльмен или нет, одет он был хорошо – в темно-серый костюм с галстуком Королевской авиации. Среднего роста, широкоплечий, детектив показался Дэйзи человеком энергичным и решительным. Впечатление усиливали довольно устрашающие брови – темные, густые – над проницательными серыми глазами.

Она не даст себя устрашить!.. Дэйзи стремительно пересекла комнату по голубому ковру, протянула руку и объявила:

– Я – Дэйзи Дэлримпл.

– Рад знакомству.

Рукопожатие было холодным и твердым, произношение выдавало наличие образования. Правда, не Итон и не Харроу.

– Детектив уголовной полиции, старший инспектор Флетчер. Насколько понимаю, за свой обед я должен благодарить именно вас, мисс Дэлримпл.

– Слуги, похоже, считают, будто полицейские в еде не нуждаются, не то что простые смертные, мистер Флетчер.

Он широко улыбнулся, глаза потеплели. Дэйзи обратила внимание на то, как восхитительно вьются темные волосы у него на висках. В целом весьма хорош, решила она.

– В данном случае полицейский был голоден. Благодарю вас. – Детектив перешел на деловой тон. – Надеюсь, вы не против описать мне события сегодняшнего утра.

– Совсем не против. – Однако, вспомнив подробности, Дэйзи передумала. – Впрочем, и не особенно «за». Едва ли я смогу что-нибудь добавить к тому, что рассказали вам Джеймс – лорд Беддоу – и Фенелла Петри.

Дэйзи села в ближайшее кресло, и ее собеседник вновь занял свое место.

– Вы едва ли сможете рассказать мне меньше. – Детектив Флетчер поморщился. – Я рад, что вы не привели с собой охранников.

– Видимо, Филипп – мистер Петри – и Джеймс настойчиво защищали от вас Фенеллу?

– Они ей и слова не давали сказать.

– И Джеймс, конечно же, требовал к себе большого уважения. Попробую вам помочь.

– Простите, что подвергаю вас такому испытанию, мисс Дэлримпл. Вы просто расскажите, как все было, своими словами.

Мистер Флетчер достал авторучку и стал делать пометки. Он записывал, не прерывая Дэйзи, пока та не дошла в своем рассказе до проявки фотографий.

– Спасибо, все очень понятно. Вам удалось проявить снимки?

– И проявить, и напечатать. В фотолаборатории есть необходимое оборудование.

– Я их обязательно посмотрю. А пока еще несколько вопросов. Значит, вы с мисс Петри и лордом Беддоу пошли на пруд сразу после завтрака?

– Да, только сначала подобрали мне коньки, потом прихватили фотоаппарат и прочее.

– Тем не менее было еще довольно рано. – Детектив сверился с записями. – Половина десятого или около того. Вас не удивило, что лорд Стивен всех опередил?

– Нет, совсем не удивило. Я поняла, что в проруби именно он, еще до того, как узнала куртку. Видите ли, накануне вечером лорд Стивен нам все уши прожужжал насчет поддержания хорошей формы и занятий спортом на рассвете.

– А, тогда ясно. Я никак не мог понять, почему он там вообще оказался. – Детектив с решительным видом закрыл ручку колпачком и собрал бумаги. – Что ж, очевидно, произошел несчастный случай.

– Знаете, а у меня есть сомнения. – Дэйзи выдержала недоверчивый взгляд собеседника. – Возможно, вы сочтете меня глупой гусыней, мистер Флетчер, но я прошу вас пойти со мной и посмотреть фотографии.

– Я обязательно изучу их перед дознанием, однако меня ждет другое дело, время не терпит…

– Пожалуйста.

– Ну хорошо, – милостиво кивнул инспектор. – Я ценю то, что вы взяли на себя труд сфотографировать тело.

– Труд!.. Настоящий кошмар, а не труд! – Кипя от негодования, Дэйзи рванула по кухонному коридору к лаборатории.

Идущего следом Алека Флетчера ее возмущение позабавило. Он усмехнулся в прямую спину мисс Дэлримпл.

Ее фигуру не сумели скрыть даже простая твидовая юбка и синий шерстяной свитер. Не пышечка, но и не худышка – а ведь нынешние девушки просто помешаны на худобе. Аппетитная. Да, именно это слово пришло на ум старшему инспектору Флетчеру, когда мисс Дэлримпл вошла в голубой салон. Аппетитная вся: от золотисто-каштановых волос и круглого личика с прелестной родинкой – такую мушку в восемнадцатом веке назвали бы «поцелуйчик» – до аккуратных лодыжек в модных телесных чулках.

К тому же мисс Дэлримпл приветлива – в отличие от молодого Беддоу. Тот отнесся к Алеку как к бесцеремонному непрошеному гостю. А ведь она аристократка, достопочтенная мисс! Алеку трудно было воспринимать ее в таком качестве, да и в качестве свидетельницы тоже.

Он сурово себя одернул. В благодарность за помощь он воздаст снимкам мисс Дэлримпл хвалу, которой эта милая девушка так жаждет. И наконец сможет вернуться к работе, приведшей его в Гэмпшир. Нужно будет присутствовать еще на коронерском дознании, однако смерть Аствика, к счастью, – чистейшая случайность.

Здешний медик, доктор Феннис, заверил Алека, что причиной смерти стало утопление. При падении Аствик, должно быть, ударился виском о зазубренный край проруби. Отсюда и рассечение. От удара у бедняги, видимо, помутилось в голове. Может, он даже потерял сознание – потому-то и не сумел вылезти из ледяной воды. Феннис не смог установить точное время смерти, поскольку холод замедлил трупное окоченение. Вряд ли Аствик пошел кататься на коньках посреди ночи, а раз так, то время понятно. Вскрытие не нужно. Он умер из-за роковой случайности, хвала небесам.

Алек не хотел никаких сложностей с отцом Беддоу, лордом Вентуотером. Комиссар ясно дал понять по телефону, что с графами нужна особенная деликатность даже в наше время.

Мисс Дэлримпл открыла маленькую комнату с каменным полом, белеными кирпичными стенами и раковиной. В воздухе витал химический запах.

– Фотографии не трогайте, они еще не просохли. В них есть кое-что… странное. Я не стану вам показывать. Попробуйте увидеть сами.

Алек вгляделся в снимки. Неудивительно, что благовоспитанная молодая леди посчитала процесс съемки настоящим кошмаром. Однако единственная странность изображений заключалась в их высоком качестве. Алек ожидал увидеть любительские снимки, сделанные с безопасного расстояния, но эти кадры были достойны полицейского фотографа.

– Очень хорошие фотографии, – похвалил Алек. – Вполне профессиональные.

– Не надо так удивляться! Я почти год работала в студии у своей подруги. И здесь я, между прочим, в качестве профессионального фотографа.

Вот это новости!

– Я думал, вы – гостья.

– Не совсем. Понимаете, я пишу очерк о Вентуотере для журнала «Город и деревня», а Карсвелл, который должен был снимать, заболел.

Мисс Дэлримпл вспыхнула до корней волос и с вызовом продолжила:

– Собственно – полиции надо говорить правду, – на самом деле никакого Карсвелла не существует. Мой редактор не верит, что женщины способны хорошо фотографировать, поэтому я, чтобы заработать денег, выдумала Карсвелла.

– Остроумно! – засмеялся Алек. – Выходит, вы у нас – трудящаяся женщина и одновременно отпрыск знатного рода?

– Да. Обещаете не рассказывать про Карсвелла?

– Обещаю. Если только каким-то невероятным образом этого не потребует расследование.

Алек надеялся, что расследование вообще не понадобится. Однако если от выдумок скучающей великосветской девицы еще можно отмахнуться, то сомнения деловой женщины заслуживают внимания.

– Не покажете, что именно вызвало у вас подозрения?

– Здесь и здесь. – Дэйзи ткнула в два снимка проруби.

– Вот эти отметины? – Алек взял предложенное увеличительное стекло.

– На пруду я на них не обратила внимания. Подумала, что они от лезвия коньков. Но посмотрите, какие короткие и глубокие! Видите, зарубки идут по всему краю дыры? Они хорошо подсвечены солнцем. Ужасно боюсь, что это могут быть… могут быть следы топора.

– Могут. – Алек нахмурился. – Хотите сказать, кто-то намеренно ослабил лед?

– Не хочу я ничего такого говорить. – Мисс Дэлримпл вздрогнула.

– Схожу-ка я вновь на пруд, осмотрюсь, – вздохнул Алек. – Составите компанию? Захватите фотоаппарат, сделаем еще несколько снимков.

Они натянули пальто, шляпы, перчатки, шарфы и вместе побрели по тропинке. Темная вода, недавно отнявшая человеческую жизнь, блестела на солнце. Алек осторожно приблизился к проруби. Да, тут все действительно исчерчено коньками. Мисс Дэлримпл следовала за ним.

– Держитесь сзади, – велел инспектор. – Хочу проверить лед.

– Он показался мне очень крепким. Вот вам еще одна причина… И разве от пролома не должны были пойти трещины?

– Хм-м.

Не хотелось бы ошибиться, однако лед под ногами действительно был прочным. Алек достал мерную ленту и встал на четвереньки.

По всей окружности проруби вдоль самого края шли насечки, совершенно непохожие на остальные следы от коньков.

– Судя по всему, тут и правда поработали топором, – хмуро подтвердил Алек догадку мисс Дэлримпл. – Похоже, кто-то вырубил дыру, а не просто ослабил лед. В воде слишком мало ледяных осколков – словно центральный кусок вынули. Его то ли куда-то унесли, то ли подсунули под край проруби.

– Спешили? Да, осколков действительно маловато.

– Аствик должен был заметить дыру и успеть затормозить. Он ведь пришел сюда уже после рассвета?

– Насколько мне известно, да. Но эта часть пруда была в тени от мостика. Помните, на фотографиях хорошо видна только одна сторона проруби? Несчастье произошло рано утром, тогда и тень была длиннее. На снегу солнце слепит глаза, поэтому Аствик мог ничего не заметить. Я сама не поняла, на что именно смотрят Джеймс с Фенеллой, пока не подошла совсем близко.

– Не могли бы вы сделать еще несколько снимков?

– Если хотите, – неуверенно кивнула мисс Дэлримпл. – Вот только солнце уже слишком высоко, хорошего контраста не получится. Вряд ли вы что-то разглядите.

– Снимки мне увеличат. Они могут пригодиться.

Пока Дэйзи ходила с фотоаппаратом, Алек искал трещины возле проруби и какие-нибудь свидетельства тонкости льда. Пусть это окажется несчастным случаем! В связи с громким ювелирным ограблением в поместье лорда Флэтворда дел у Алека и так по горло. Хватит с него и одного недовольного пэра. Оскорбить графа Вентуотера сообщением о необходимости дальнейшего расследования – значит рискнуть своей карьерой.

– Ну как? – Мисс Дэлримпл закончила снимать и подошла к Алеку.

– Я не уверен в том, что Аствик провалился под лед не случайно. Но и в том, что случайно, – тоже, увы, не уверен. Вряд ли это самоубийство – очень уж необычный способ покончить с собой. Похоже, налицо умышленная попытка нанести кому-то вред: возможно, как раз жертве, учитывая ее известную привычку кататься на рассвете. Придется делать вскрытие – тут по меньшей мере убийство по неосторожности. Но кто мог желать лорду Аствику зла?

– Половина обитателей Вентуотер-Корта, – с несчастным видом сообщила мисс Дэлримпл.

 

Глава 5

– Рассказывайте, – обреченно предложил старший инспектор Флетчер. – Вы здесь человек в известном смысле посторонний, поэтому всех подробностей можете не знать. Зато, надеюсь, будете довольно объективны.

Сердце Дэйзи забилось сильнее. Предать гостеприимный Вентуотер? Но ведь полиции нужно помогать! Никому не позволено безнаказанно топить других людей, даже самых гадких.

– Хорошо. Пойдемте в дом. Я замерзла.

– Я тоже. И колени промокли. К тому же надо позвонить сержанту, коронеру и в морг.

– Я буду давать показания?

– Мне нужны ваши впечатления, даже догадки и слухи – чтобы я сообразил, откуда начать. Если вам и придется давать показания, то только насчет фактов: насчет того, что вы видели лично, – заверил мистер Флетчер.

Дэйзи благодарно кивнула. Похоже, старший инспектор – человек понимающий и доброжелательный.

– Не знаю, с чего начать.

– У Аствика здесь должен быть друг, как я понимаю. Кто его пригласил?

– Уилфред, средний сын лорда Вентуотера. Но я уверена, что они не дружат. Уилфред не только на двадцать лет моложе, он еще, кажется, боится… боялся лорда Стивена. Сегодня за обедом Уилфред был неприлично весел и довольно пьян. Он, между прочим, заявил мне, что лорд Стивен – подлая свинья и что Марджори очень повезло от него избавиться.

– Марджори?

– Сестра Уилфреда. Она была без ума от лорда Стивена. Его смерть стала для Марджори ужасным ударом. Доктор напоил бедняжку успокоительным и уложил в постель. Ну и, конечно, Марджори отчаянно ревновала. Думаете, она решила припугнуть лорда Стивена и пришла в ужас, когда он утонул по-настоящему?

– Возможно. Но чтобы прорубить дыру в таком крепком льду, нужна немалая сила.

– Марджори – девушка спортивная. Катается на коньках, играет в теннис и гольф, ездит верхом и так далее. Она, думаю, не слабее Уилфреда. Он – заядлый театрал и способен поднять разве что бокал или крокетный молоток.

– Красочное описание! А лорд Беддоу?

– Джеймс силен. Охота, стрельба, рыбалка… Вот только он не имел ничего против лорда Стивена. Скорее наоборот. Джеффри, самый младший, еще сильнее, но он всего лишь ребенок. Джеффри вообще никак не относился к лорду Стивену: ни хорошо, ни плохо.

Они вошли в дом. Мистер Флетчер, не обращая внимания на недовольство Дрю, поспешил к телефону. Дэйзи отправилась в голубой салон, позвонила лакею и попросила развести огонь: нужно будет высушить мокрые колени детектива.

До чего жуткое дело! Аннабель за обедом была бледна, как полотно… Допустим, она захотела отпугнуть лорда Стивена при помощи ледяного купания и не учла, что тот может удариться головой и потерять сознание?… Нет, после такого он стал бы изводить графиню еще сильнее, угрожая раскрыть ее прошлое.

Значит, если прорубь сделала Аннабель, она замыслила смерть лорда Стивена.

Несмотря на веселый огонь в камине, Дэйзи вздрогнула. Эту часть своих умозаключений она не станет пересказывать старшему инспектору.

Флетчер вернулся, встал перед камином. От коленей повалил пар.

– Сержант Тринг выедет ко мне, как только местные ребята передадут ему мое сообщение. Коронер согласился отложить дознание до официального установления причины смерти. Значит, мы пока не обязаны сообщать, где именно умер Аствик. Тело отправляется к патологоанатому Скотленд-Ярда на вскрытие. Комиссар лично приказал мне не подпускать сюда местных как можно дольше.

– Чем меньше узнают в округе, тем счастливее будет лорд Вентуотер.

– Я так и понял. Ну, ему тут жить. Я сделаю все возможное. Продолжим, мисс Дэлримпл. Вы сказали, что у лорда Беддоу не было очевидного мотива. А у брата его невесты, мистера Петри?

– У Филиппа? Нет, конечно! По крайней мере, он называл лорда Стивена славным малым. Их связывали какие-то деловые отношения. Филиппа удивил мой рассказ о том, что сэр Хью не доверяет лорду Стивену. Разговаривали мы об этом вчера вечером. Вряд ли Филипп ночью выяснил, что Аствик его надул, верно? Я знаю Филиппа всю жизнь. Он немножко бестолковый, но на коварство не способен.

– Ясно, – с некоторым сомнением протянул мистер Флетчер. – Кто такой сэр Хью?

– Зять лорда Вентуотера, муж леди Джозефины. Именно он потребовал вызвать полицию и устроил так, чтобы сюда прислали кого-нибудь благоразумного из Скотленд-Ярда.

– Благоразумного, значит? – Инспектор усмехнулся. – А я-то думал, меня выбрали лишь потому, что я оказался поблизости.

– Нет-нет, начальство точно высокого мнения о вашем благоразумии, – улыбнулась в ответ Дэйзи. – Сэр Хью – друг вашего комиссара. Еще сэр Хью – важный человек в Сити, потому-то и знает о неблагонадежности лорда Стивена. Сэр Хью слишком проницателен, чтобы дать себя обмануть. К тому же если бы он захотел отомстить, то сделал бы это финансово, вам не кажется?

– Очень надеюсь. Не желаю иметь в главных подозреваемых друга комиссара. – Мистер Флетчер пощупал брюки на коленях и сел в кресло напротив Дэйзи. – Леди Джозефина?

– Господи! Она переживала, да, но у нее слишком добрая душа – и слишком пышное тело – для размахивания топором на льду.

– Мисс Фенеллу Петри мы тоже можем исключить из числа подозреваемых, так?

– Видимо. Конечно. Она еще дитя. Лорд Стивен не проявлял к ней ни малейшего интереса. – Дэйзи польстило это емкое «мы» и явное доверие старшего инспектора к ее суждениям. Тем не менее она с ужасом ждала продолжения разговора. – Значит, остаются только лорд и леди Вентуотер.

– Прежде чем перейти к ним, позвольте вернуться немного назад. Вы сказали – или намекнули, – что лорду Беддоу нравился лорд Стивен, что у леди Марджори была причина для ревности и что леди Джозефина переживала.

– У вас очень хорошая память. – Дэйзи попробовала оттянуть неизбежное.

– Профессиональная. – Мистер Флетчер замолчал. Взгляд серых глаз под густыми бровями вновь стал цепким, словно детектив почувствовал сопротивление собеседницы. – Не могли бы вы пояснить?

Дэйзи набрала в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнула.

– Джеймсу лорд Стивен не нравился, Джеймс его использовал – против мачехи. Хотел ее скомпрометировать и всячески способствовал лорду Стивену. Причем без всякой на то необходимости, доложу я вам. Лорд Стивен по собственному желанию очень настойчиво ухаживал за графиней и вовсе не нуждался в поощрениях со стороны Джеймса.

– Хотите сказать, лорд Стивен мечтал соблазнить леди Вентуотер? Верится с трудом!

– Выглядело все именно так. Она примерно моего возраста и очень красива, между прочим.

– Неудивительно, что леди Марджори ревновала. А леди Джозефина переживала, как бы ее невестка не… э-э… не уступила обольстителю?

– Да.

– Вам это казалось вероятным?

Дэйзи нерешительно молчала. Если ответить «да», это усилит подозрения против лорда Вентуотера и выставит Аннабель в постыдном свете. «Нет» потребует объяснений, которые припишут Аннабель отсутствующий пока мотив и намекнут на нечто позорное в ее прошлом.

Детектив не отрывал от Дэйзи глаз. Она вновь вздохнула. Единственный выход – сказать правду.

– Леди Вентуотер ненавидела лорда Стивена и боялась его. Если бы она и уступила, то исключительно из страха.

– Похоже на шантаж, – задумчиво кивнул мистер Флетчер. – Так же, как и приглашение Уилфреда Беддоу. Весьма неприятная личность этот лорд Стивен Аствик.

– Настоящая подлая свинья, Уилфред прав.

– Выходит, у леди Вентуотер был мотив, и у ее мужа тоже. Ну вот, теперь мой главный подозреваемый – граф!.. Мне предстоит сообщить лорду Вентуотеру, что я хочу допросить не только его домочадцев, но и его самого.

Не дослужиться ему до суперинтенданта, понял Алек. И уже не важно, что он так безоглядно доверился мисс Дэлримпл. Ее честные голубые глаза взывали об откровенности, и Алеку – после двух бессонных ночей – не хватало сил сопротивляться. Впрочем, причины доверять у него были: если бы она не обратила внимание на отметины на льду, то смерть Аствика списали бы на несчастный случай.

И все же…

– Для образца благоразумия я слишком разговорчив. Если вы передадите кому-нибудь мои слова, мне сильно не поздоровится.

– Будто я собираюсь! – возмущенно воскликнула мисс Дэлримпл. – Про фотографии я никому не сказала. Я понимаю, что полицейские дела разглашать нельзя. – Она неожиданно хихикнула. – Хотя по вашей разговорчивости я бы об этом и правда ни за что не догадалась. Вы не первый, на меня часто так реагируют, – успокоила детектива достопочтенная мисс. – Очень странно.

– Хочу попросить вас еще об одной услуге, – решился Алек. – Вы случаем не умеете стенографировать?

– Наверное, умею. То есть я даже работала стенографисткой, но сидеть целый день в конторе было настоящим мученьем.

– Значит, вы все позабыли?

– Не совсем. Я стенографирую для себя, когда собираю материал для статей, хотя и не скорописью Питмана. Вряд ли кто-нибудь другой может прочитать мои каракули. Я могу – если успеваю расшифровать записи раньше, чем забуду их смысл.

– Рискну, – рассмеялся Алек. – Это лучше, чем ничего. Я хочу опросить людей, пока они думают, будто я верю в несчастный случай. Но мои сотрудники еще не прибыли, поэтому записи делать некому.

– Их буду делать я? – Мисс Дэлримпл была изумлена и взволнована, ее глаза сверкали.

– В высшей степени необычно, – признал Алек. – Я ехал на несчастный случай, поэтому не был готов к серьезному расследованию. Во втором деле – том, которое и привело меня в Гэмпшир, – тоже фигурируют влиятельные особы. Нам не хватает людей, но работать-то надо!

– Я помогу, если никто не станет возражать.

– Благодарю вас, мисс Дэлримпл. Я прослежу, чтобы вам заплатили за работу, в том числе и за фотографии.

Даже если платить придется ему самому.

– Отлично! Пошлю за… нет, лучше схожу за блокнотом лично. Не хочу, чтобы Мэйбл рылась в моих бумагах.

Мисс Дэлримпл чуть ли не вприпрыжку покинула салон. Алек позвонил, явился лакей.

– Передайте, пожалуйста, лорду Вентуотеру, что я хочу поговорить с ним наедине, – попросил Алек.

– Его светлость занят, у него встреча с управляющим в конторе, – надменно отозвался лакей.

Алек одарил незадачливого слугу взглядом, от которого подчиненные всегда вытягивались по стойке «смирно», а жулики дрожали от страха.

– Дорогу вам подсказывать не надо?

– Нет, сэр. Сию минуту.

В ожидании ответа от графа инспектор стал обдумывать дальнейшие действия. Хватит ли ему аргументов для того, чтобы настоять на опросе членов семьи? А если в вежливой просьбе будет отказано?

Алек пробежал глазами записи. Толщина и крепость льда, его недостающий кусок (или куски), отсутствие расходящихся трещин, странные отметины по краю дыры… Глянув на фотографии, Алек вновь восхитился не только способностями мисс Дэлримпл, но и ее проницательностью.

Мысли ушли в сторону. Стало быть, мисс Дэлримпл работает ради денег, пусть и делает это охотно. Поначалу Алек решил, что она просто развлекается – как леди Анджела Форбс, открывшая перед войной цветочный магазин возле Портман-сквер. Алек патрулировал там после университета. Ясно ведь, что достопочтенная мисс, дочь барона или виконта, не должна нуждаться в средствах! Или она лишена поддержки семьи? Вряд ли, мисс Дэлримпл не похожа на бунтарку, скандалистку или бесстыдницу, которую могут отвергнуть родственники.

Алек потряс головой, потер усталые глаза. Дела мисс Дэлримпл его не касаются. А вот за курительную трубку он бы отдал сейчас что угодно!

Вернулся лакей.

– Его светлость примет вас в конторе. Прошу следовать за мной.

Контора поместья представляла собой небольшую комнату, загроможденную книгами счетов, монографиями о выращивании крупного рогатого скота, серебряными кубками свиноматок-победительниц и прочими атрибутами деловой жизни поместья. Сидевший за столом лорд Вентуотер кивком отпустил управляющего.

– Ваше расследование, видимо, завершено, старший инспектор, – любезно произнес хозяин, однако сесть гостю не предложил.

Аристократ старой закалки, решил Алек. К своим обязанностям граф относится ответственно, а привилегии воспринимает как должное. Его сын и наследник во многом похож на отца. Однако мир изменился, и в нынешних условиях лорд Беддоу уже не столь уверен в собственной привилегированности – поэтому усердно ее выпячивает. Возможно, именно неуверенность и породила в Джеймсе Беддоу подспудное недовольство. Уважение, которым с рождения окружен граф, его наследнику предстоит завоевывать. Нелегкая задача.

– К сожалению, нет, сэр, – ответил Алек. – Как выяснилось, расследование необходимо продолжить. Я прошу у вас разрешения задать несколько вопросов вашим домочадцам, гостям и вам самому.

– Как! – Граф окинул его ледяным взглядом. – Я не дам подобного разрешения.

– Боюсь, я вынужден настаивать, сэр. Если желаете, я могу по телефону доложить ситуацию комиссару Скотленд-Ярда и попросить его объяснить все вам.

– Полагаю, у вас есть уважительные причины для столь немыслимого требования?

– Конечно, сэр. – Неужели Алек стал бы рисковать карьерой из-за ерунды? Однако излагать эти причины он готов не был и молился, чтобы лорд Вентуотер о них не спросил. – Не стоит и упоминать, что своими вопросами я постараюсь никого не задеть, а все ответы останутся конфиденциальными. – Если только не потребуется огласить их в суде, но об этом лучше промолчать. – Буду очень благодарен вам за содействие, сэр.

Вежливо, но твердо. Если повезет, то сработает.

– Вы и без моего содействия сделаете по-своему, – колко заметил лорд Вентуотер. – Хорошо. Можете сообщить моей семье и слугам, что я велел им с вами сотрудничать. За гостей отвечать не могу. Сейчас я занят, но позже выделю время для допроса.

– Благодарю вас, сэр.

Лучше бы, конечно, допросить графа первым. Однако Алек понимал, что и так легко отделался. Не стоит искушать судьбу.

Он поплутал по бесконечным коридорам и нашел дорогу назад в голубой салон. Из-за открытой двери слышался встревоженный голос. Ага, тот самый брат, который очень настойчиво оберегал от Алека мисс Петри.

– Да что ж такое, Дэйзи, ты тут уже неизвестно сколько! В чем дело?

Достопочтенный Филипп Петри стоял у окна, рядом с диваном, на котором устроилась мисс Дэлримпл. Алек вспомнил, что она знает этого парня всю жизнь. Хотя мисс Дэлримпл и называла его немножко бестолковым, однако говорила о нем с теплым чувством. Он старше ее года на три, ровня ей по положению, к тому же по-своему красив. Они явно на очень короткой ноге.

– Филипп, не бесись ты, ради бога, – посоветовала мисс Дэлримпл. – Помнишь, сэр Хью попросил меня сделать снимки? Они пригодились, только и всего. А теперь мистер Флетчер нанял меня стенографировать – временно, пока не приедет его сержант.

– Нанял тебя? Хам! Законченный наглец!

– Глупости! С его стороны ужасно благородно предложить мне оплату за то, что я и так согласилась бы делать. Я подумываю написать не избитый роман, а детективную историю. Они сейчас очень популярны.

– Опять твое проклятое борзописание, – прорычал Петри. – Не понимаю, почему ты не возвращаешься…

– А вот и старший инспектор! – перебила его мисс Дэлримпл и радостно улыбнулась вошедшему Алеку.

Похоже, он принес ей благословенную передышку.

– Спасибо, что так быстро пришли, мистер Петри, – без запинки среагировал Алек. – У меня к вам лишь несколько вопросов. Присядем?

Он любезным жестом пригласил молодого человека занять место на небольшом диванчике спиной к Дэйзи. Тут свет из окна будет удачно падать на лицо Петри, а сам он, возможно, забудет, что каждое его слово записывается.

Петри, раскрасневшийся и сконфуженный, сел. Гадает сейчас, наверное, услышал ли полицейский слова «хам» и «наглец».

– Я искал мисс Дэлримпл, – с вызовом сообщил Петри. – Я не знал, что вы хотите меня видеть.

– Обычная формальность.

– А, ну да, ну да. – Обтекаемая фраза, как обычно, сработала: Петри заметно расслабился. – Где я был сегодня с семи до девяти утра и все такое?

– С семи до девяти? – Алек опустился в каминное кресло напротив.

– Ну, я так понимаю, примерно тогда этот бол… э… бедолага провалился под лед? Логично ведь. До семи еще темно, а нашли его в девять с чем-то. Слушайте, вы же не собираетесь снова расспрашивать Фенеллу? Даму такое ужасно расстраивает, знаете ли.

– Не думаю, что у меня будут вопросы к мисс Петри, – сухо заверил его Алек. Все равно ответов от нее не получишь. – Так где же вы были с семи до девяти?

– Попивал старый добрый утренний чай, одевался, искал еду… Вы же знаете, как все заведено, старина… э… старший инспектор.

– Искали еду?

– Я хотел сказать, комнату для завтрака. Я пришел туда минут за десять до того, как Фенелла принесла новость.

– Вы так плохо знаете дом, мистер Петри?

– Не то чтобы совсем плохо, ей-богу. Но и не очень хорошо. Я приехал сюда через два дня после Рождества, составить компанию сестре. Она помолвлена с Беддоу.

– Понятно. То есть вы здесь впервые?

– Именно. Я, конечно, встречаюсь с Беддоу в городе, но мы с ним не особенно дружны.

– С покойным вы тоже были знакомы по городу?

– С Аствиком? Скорее по Сити. Недавно Аствик дал мне один дельный совет.

Как показалось Алеку, в тоне Петри отчетливо прозвучало опасение насчет дельности совета. Если Петри играет роль аристократичного болвана – причем играет убедительно, – он должен бы скрывать свои сомнения. Впрочем, игрой это быть не может. Ведь мисс Дэлримпл знает его всю жизнь.

Задав еще несколько вопросов, Алек отпустил Петри и позвонил в колокольчик. Пока лакей выслушивал распоряжения детектива, Дэйзи просматривала свои записи и время от времени подправляла непонятные закорючки.

– Попросите, пожалуйста, Джеффри Беддоу уделить мне немного времени, – сказал Флетчер лакею.

– Сомневаюсь, что мистер Джеффри уже дома, сэр.

– То есть?

– Мистер Джеффри с утра уехал верхом и телефонировал, что проведет день с другом, сэр.

– Хорошо. Тогда я побеседую с леди Джозефиной.

Лакей исчез.

– Ну как, получается? – Старший инспектор подошел к диванчику у окна.

– Кажется, да, – ответила Дэйзи. – Но почему леди Джо? Я уверена, она не имеет к этому никакого отношения.

– Надеюсь, вы правы. Но раз уж я по чистой случайности начал с мистера Петри, почему бы первым делом не разобраться с наименее подозрительными кандидатами?

– Значит, Филиппа вы не подозреваете? – Дэйзи почувствовала облегчение.

– Он, похоже, не очень хорошо знает дом. Поэтому, чтобы раздобыть топор, мистеру Петри пришлось бы все тут обыскать. Или он приставал бы к слугам со странными вопросами. Если такое было, мы скоро выясним.

– Так вот как вы рассуждаете… Умно.

– Я почему-то не могу представить, чтобы мистер Петри привез топор с собой в чемодане.

Дэйзи рассмеялась:

– Если Филипп привез в чемодане топор, слуги об этом знают, будьте уверены.

– Ох уж эти слуги… Они обсуждают каждый хозяйский чих. Беда в том, что даже при наличии вездесущих слуг алиби не окажется ни у кого.

– Да, лед могли прорубить в любое время: с наступления темноты и до рассвета, – кивнула Дэйзи. – Не понимаю, почему вы хотели узнать только про период с семи до девяти утра?

– Это не я хотел узнать, а мистер Петри хотел мне рассказать, – ответил мистер Флетчер. – Собственно, в результате выяснилось, что он плохо ориентируется в доме, поэтому разговор того стоил. А что скажете о супружеских парах? С ними, полагаю, будет сложнее.

– Я не в курсе, как они проводят ночи, – покраснела Дэйзи. – Однако после ужина лорд Вентуотер почти весь вечер просидел в своем кабинете, Аннабель рано ушла спать, а сэр Хью исчез в курительной. Не знаю, хватило ли бы ему времени сделать прорубь…

– Вы постоянно были в одной комнате с леди Джозефиной?

– Да, примерно с половины восьмого. Стемнело гораздо раньше. – Пока Дэйзи блаженствовала в ванной, на пруду мог побывать любой. – Горничных отпускают в восемь, но до полуночи несколько слуг еще остается в доме. Лорд Стивен заговорил о раннем катании на коньках только после ужина.

– Аствик прожил здесь неделю, а пруд замерз еще дня три назад. Слуги наверняка знали о его привычках, – язвительно заметил детектив. – Раз так, о них мог узнать кто угодно. М-да, никуда мы пока не продвинулись. Вам тут удобно, мисс Дэлримпл? Место хорошее, укромное.

– Потому-то я его и выбрала, – самодовольно кивнула она. – Если бы я все время видела, как кто-то записывает мои слова, я умолкла бы как миленькая. Перед уходом Филипп обо мне и не вспомнил.

Про себя Дэйзи признала, что это ее немного уязвило.

Мистер Флетчер, словно прочитав ее мысли, утешил:

– Ну, мы ведь именно этого и хотели. – Он глянул на наручные часы. – Куда запропастилась леди Джозефина? Знаете, учитывая обстоятельства, странно, что Джеффри уехал.

– Я и не заметила его отсутствия за обедом, – задумчиво протянула Дэйзи. – Он большой, но такой тихий, что на него часто не обращаешь внимания. Джеффри, видимо, ускакал еще до того, как нашли тело.

– Он ведь говорил с кем-то по телефону. Наверняка ему сказали.

– Могли и не сказать: возможно, Джеффри просто передал сообщение прислуге. А если и сказали, он не подумал вернуться, раз к нему это не имеет отношения.

– Верно. Однако Джеффри рано покинул дом, а значит, мог видеть Аствика на пруду или по дороге к нему. Любая крупица информации полезна. Если младший Беддоу вскоре не появится, я попробую связаться с ним по телефону. Кстати, а что слуги? Был ли у кого-нибудь из них зуб на Аствика?

– Не имею ни малейшего понятия. Я только вчера приехала, помните? Могу, если хотите, поговорить с горничной, которую ко мне приставили.

– Сделайте одолжение, разузнайте у нее насчет того, что думают слуги, но не задавайте конкретных вопросов. Их мы оставим сержанту Трингу.

Тут вошла леди Джозефина в сопровождении мужа. Алек мысленно вздохнул и приветствовал их.

– Вы не станете возражать против моего присутствия? – учтиво, но решительно спросил сэр Хью.

– Разумеется, нет, сэр. Мне нужно побеседовать и с вами тоже.

Алек зря беспокоился, что присутствие сэра Хью сделает его супругу немногословной. Слова так и хлынули бурным потоком. Эта пышная дама в необъятном твидовом костюме и роскошных жемчугах оказалась весьма словоохотлива.

– Жутко увлекательно, старший инспектор. То есть дело, конечно, кошмарное, – поспешно добавила она. – Ой, Дэйзи, милая, я тебя и не заметила в том уголке.

– Я тут стенографирую для мистера Флетчера, леди Джозефина, раз уж он прибыл без помощников.

– Ах, какие вы, нынешние девушки, умные!.. Нам сесть сюда, мистер Флетчер? Вы ведь тоже присядете? Целый день задавать вопросы, наверное, очень утомительно. Ну, так-то лучше. – Леди Джозефина лучезарно улыбнулась Алеку. – Итак, чем мы можем помочь?

Он ощутил к сестре графа совершенно непрофессиональную симпатию. Неудивительно, что мисс Дэлримпл отказывается верить в виновность леди Джозефины – хотя дама такой комплекции, наверное, сумела бы прорубить дыру во льду.

– Может, начнете с рассказа о том, что вам известно о лорде Стивене Аствике, мадам?

– Он был законченный наглец! – без обиняков объявила леди Джозефина. – Самым возмутительным образом увивался за моей невесткой. Чего еще ожидать от человека, который не сходит со страниц скандальных газет? Я их, конечно, не читала! Но слышала о его связях со множеством женщин: леди Пербрайт, леди Амелия Гольт, миссис Бассингтон-Коув, Гасси Уарнекер…

– Минуточку! – Три имени были Алеку знакомы. – Мисс Дэлримпл, вы записываете?

– Имена трудные.

– Не могли бы вы их повторить, леди Джозефина, и продолжить рассказ чуть помедленнее?

– Я передаю вам только то, что уже и так есть в «Слухах и сплетнях», – забеспокоилась она.

– Конечно-конечно, мадам. Вы просто экономите мне время и нервы. Все ваши слова останутся конфиденциальными.

Слухи в качестве доказательств не предъявишь, даже если они помогают в расследовании.

Леди Джозефина глянула на сэра Хью, тот кивнул со снисходительной усмешкой – к большому облегчению Алека. Его очень заинтересовали – и озадачили – имена, которые выпалила почтенная матрона. Она припомнила еще пятерых дам, предположительно покоренных Аствиком, и выдохлась.

– Были и другие, мистер Флетчер, но они выскочили у меня из головы.

– Вы мне и так очень помогли, леди Джозефина. Если вдруг вспомните кого-нибудь еще, будьте так добры, запишите их имена. Хочу спросить… Не думаю, что вам известно, но… Возможно, до вас доходили слухи, или вы сами что-то видели. Словом, не было ли у лорда Стивена также привычки… э-э… ухаживать за… э-э… дамами низших сословий?

– Бегал ли он за горничными? Сомневаюсь. Можно сказать, он был в некотором роде разборчив. Хотя это слишком лестная характеристика для мерзавца. Тем не менее в любовницах он ценил определенное воспитание.

Откровенно. Алек сдержал улыбку.

– Ясно. Еще один вопрос, если позволите. Знали ли вы о привычке лорда Стивена кататься на коньках по утрам? Я имею в виду, знали ли до того, как он сам об этом рассказал вчера вечером?

– Полная чушь! – фыркнула ее светлость. – Можно подумать, от занятий на рассвете больше пользы. Да, знала. От горничной. Она говорила, что слуги над этим постоянно потешаются.

– Благодарю, мадам. Не смею вас больше беспокоить. – Алек встал.

– Какое беспокойство, старший инспектор? Помогать вам – наш долг. Полицейские – достойнейшие люди. Хью, мне остаться?

– Нет-нет, любовь моя, не нужно. – Супруг похлопал леди Джозефину по руке. – У меня есть предчувствие, что речь пойдет о делах. Не хочу тебя утомлять, ты ведь всегда скучаешь, когда я упоминаю Сити.

– Да, дорогой. Я тогда пойду. – На полпути к двери леди Джозефина обернулась. – Еще одно, мистер Флетчер, – серьезно произнесла она. – Мой брат не знал, что лорд Стивен домогался Аннабель. Я в этом уверена. Не мог знать. Иначе он хотя бы раз себя выдал, а такого не было.

– Я учту ваше мнение, мадам, – заверил Алек.

Проклятье! Все вокруг начитались детективных романов.

– Вот-вот, старший инспектор, – насмешливо протянул сэр Хью. – Даже моя жена вас раскусила. Вы не верите, будто Аствик утонул случайно.

Да, этот баронет с проницательным взглядом – противник достойный. Только противник ли? Именно он позвонил в столичную полицию, напомнил себе Алек.

– К сожалению, я не могу ничего обсуждать, сэр. Расскажите, пожалуйста, о деловых операциях Аствика.

– Стивен Аствик был мошенником, мистер Флетчер. Он никогда ничего не делал честно, если афера позволяла ему заработать хоть на пенни больше. Я могу сообщить вам подробности фальшивых капиталовложений, имена обманутых им людей. Среди них есть даже разоренные. Могу – но не стану, если в том нет большой необходимости для расследования.

– Пока нет, сэр, благодарю. Единственное, что я хотел бы знать, – обманывал ли Стивен Аствик вас?

– Я поднаторел в делах задолго до того, как Аствик объявился в Сити. И прежде чем вы сочтете такой ответ уклончивым, – нет, Аствик никогда не пытался впутать меня в свои махинации, и я никогда не вкладывал средства в его компании.

– А нынешние гости или родственники лорда Вентуотера? Они вкладывали?

– Есть у меня сомнения насчет юного Петри – он интересовался несуществующим серебряным рудником в Южной Америке. Однако если Петри и обманули, он наверняка еще об этом не знает.

– Хм-м, – неопределенно отозвался Алек.

– Я, видимо, должен вам сообщить, – продолжил сэр Хью, – что, по моему мнению, головная компания Аствика – чистой воды фикция. Она лопнет, как только в Сити просочатся слухи о его смерти. Впрочем, это все равно не могло продолжаться долго.

– Боже правый!

Алек глубоко вздохнул и возблагодарил небеса за то, что у него никогда не было денег на инвестиции в ценные бумаги.

– Именно это стало второй причиной, по которой я попросил вашего комиссара прислать сюда благоразумного человека. Первой причиной была забота о семье жены.

– Слова «законченный наглец», которые леди Джозефина употребила в отношении Аствика, не совсем точно описывают его сущность.

– Смею заметить, они точны в части светских злодеяний Аствика, а мою супругу только это и волнует.

– Позвольте спросить: вы с леди Джозефиной спите в одной спальне?

Сэр Хью одеревенел, и Алек добавил:

– Я не хотел бы узнавать у слуг…

– В одной.

– Вы рано спустились завтракать?

– Я люблю почитать «Файнэншл таймс» в тишине, поэтому часто прихожу в комнату для завтраков первым.

– Вы видели Аствика?

– Нет.

– Тогда, у меня, пожалуй, вопросов больше нет. Благодарю вас за терпение, сэр Хью.

Баронет ответил кивком и пошел к двери. И, как леди Джозефина, остановился на полпути.

– Пришел черед моего напутственного слова. Леди Джозефина чувствует себя в обществе как дома – именно так я сам чувствую себя в Сити, старший инспектор. Ее рассказ может быть основан на слухах, однако она ни за что бы их не озвучила, если бы не сомневалась в их правдивости.

– Ого! – воскликнула мисс Дэлримпл, когда за сэром Хью закрылась дверь. – Интересно, лед точно прорубил кто-то из поместья? А то складывается впечатление, что по стране бродят полчища обманутых мужей и коммерсантов, у которых есть веские причины жаждать крови лорда Стивена!

 

Глава 6

Прежде чем ответить, Алек послал лакея за лордом Беддоу.

– Да, похоже, рано или поздно Аствик все равно бы плохо кончил. Он словно напрашивался на неприятности.

– А почему вас так заинтересовали имена, названные леди Джо?

– Вы ничего не упускаете, да? Возможно, это просто совпадение, но восемь из десяти имен связаны со вторым делом, над которым я работаю.

– Леди Джозефина вспомнила только девятерых. – Дэйзи сверилась с записями.

– Значит, семь из девяти. Показательное соотношение, согласитесь.

– Да, но как именно они связаны? Что за второе дело? – Дэйзи встала, потянулась, подошла к камину и поднесла руки поближе к огню. – Ну же, мистер Флетчер, – подбодрила она, когда Алек не ответил. – Знаю, меня это не касается, и все же сгораю от любопытства.

– Крупное ювелирное ограбление, – пожал плечами Алек. – Вы наверняка читали о нем в газетах.

– Вчера в поезде я увидела заголовок, но прочесть заметку не успела.

– Очередное преступление в серии ограблений, прокатившихся по югу Англии. Грабят поместья. Каждый раз воры уносят чуть ли не мешок ювелирных украшений, принадлежащих в основном приглашенным на прием гостям, а другие ценности оставляют.

– Словно знают, что искать.

– Именно. У скупщиков краденого мы нашли немало пропавших драгоценностей, но ни один крупный камень пока не всплыл.

– Среди обворованных гостей в разных поместьях были и те семь женщин, которые связаны с лордом Стивеном? Последнее ограбление произошло неподалеку отсюда. И лорд Стивен оказался рядом, фактически пригласив сам себя… Немного подозрительно.

– Лишь немного, увы. Хотя я не прочь узнать, где сейчас его слуга.

– Я видела вчера перед обедом, как он уезжал. Может, он вечером вернулся и сделал прорубь? Хотя слуга, наверное, придумал бы другой способ избавиться от хозяина – попроще и понадежнее.

– А если он хотел лишь осложнить Аствику жизнь?

– У слуги есть сотня тысяч возможностей, как без труда осложнить хозяину жизнь!

– И то верно.

– Зато лорд Стивен вполне мог договориться с кем-то другим о встрече на пруду, – предположила Дэйзи. – Этот кто-то треснул лорда Стивена по голове и прорубил лед топором, который случайно привез с собой в автомобиле.

– Любопытно, что на встречу с таинственным незнакомцем Аствик отправился на коньках.

– Согласна, – улыбнулась Дэйзи. – Нет, рандеву с посторонним не годится. А любой домочадец нашел бы для встречи укромное место в особняке.

– Свидание при луне, романтическая вечеринка на коньках для двоих? Тогда дом не подошел бы.

Дэйзи такой ход мыслей не понравился.

– Для романтики слишком холодно, и… Погодите! Лорд Стивен не проделал бы путь от дома к пруду на коньках – не важно, вечером или утром! Где его обычная обувь?

– Очень хороший вопр… – Дверь открылась, и Алек умолк. – А, лорд Беддоу!

– В чем дело? – с вызовом спросил молодой человек. – Я уже все вам рассказал.

– Мне необходимо еще кое-что уточнить. Лорд Вентуотер был так добр, что заверил меня в содействии всей семьи.

– Прекрасно. – Подойдя к указанному инспектором дивану, лорд Беддоу вдруг замер. – Какого дьявола здесь делаете вы, Дэйзи?!

Она скользнула к своему диванчику у окна, укоризненно глянула на Беддоу, взяла блокнот с карандашом и предоставила Алеку возможность ответить.

– Мисс Дэлримпл – моя стенографистка.

– Думаете, я стану отвечать на ваши проклятые вопросы в присутствии молодой леди?

– Это несколько против правил, согласен. Если вы категорически возражаете, давайте поедем в местный полицейский участок и найдем там сотрудника, способного записать ваши показания.

– Господи, нет! Старший инспектор, видимо, считает себя слишком важной птицей, чтобы стенографировать лично, – ухмыльнулся графский наследник.

– Это записывать не нужно, мисс Дэлримпл, – бесстрастно произнес Алек.

Беддоу поймал ее возмущенный взгляд и соизволил напустить на себя пристыженный вид. Колкости в адрес человека низшего положения не соответствовали джентльменскому кодексу чести. Впрочем, извиняться юный аристократ не стал, а его притворное смущение прошло, как только он заговорил об Аствике и мачехе.

– Все очевидно и без слов, – презрительно протянул Беддоу. – Отвратительная, дешевая мелодрама. Они становятся любовниками в Италии. Туда приезжает мой отец. Богатый лорд теряет от любви голову, делает предложение руки и сердца, и дамочка бросает Аствика, словно тот – горячий уголек. Все отлично, она купается в роскоши, но тут вдруг является не кто иной, как бывший любовник, угрожает раскрыть тайну и разрушить уютное гнездышко, если красотка не прыгнет к нему в постель.

– У вас есть доказательства того, что Аствик и леди Вентуотер были любовниками?

– Прямых доказательств нет, но любой подтвердит, что Аствик из нее веревки вил. Он знал какой-то грязный секрет из ее прошлого. Конечно, она мечтала избавиться от негодника.

Алек не удержался от шпильки:

– Вы, понятное дело, ради блага отца всячески ограждали мачеху от приставаний Аствика.

– Защищать коварную авантюристку, которая лестью втерлась к отцу в доверие?! Я ему, конечно, сочувствовал – его ждало горькое разочарование. Но в наше время развод не так уж и страшен, верно? Она, как виновная сторона, не получила бы от отца ни пенни. О да, у нее не было другого выбора, кроме как убрать Аствика.

В таком ключе Беддоу, похоже, мог продолжать бесконечно. Инспектор оборвал его разглагольствования вопросом о ботинках Аствика.

– Ботинки? Понятия не имею. Они, должно быть, стояли в конце дорожки, у скамейки – мы там всегда переобуваемся. Правда, я их не заметил. Я нес три пары коньков: свои, мисс Петри и мисс Дэлримпл.

– Куда делись вещи со скамейки?

– Садовники перетащили тело в лодочный сарай, и я велел им прибраться. Они, видимо, вернули на место багры, а остальное доставили в дом. Не удивлюсь, если ребята стащили ботинки Аствика. Ему-то обувь больше не нужна.

Как бы Алек ни осуждал отношение Беддоу к слугам, тот был прав: воровство могло иметь место. Если так, то ботинки, вероятно, исчезли бесследно. Мисс Дэлримпл их не видела – иначе она не подняла бы тему. Мисс Петри, может, и видела, но скажет ли она правду под присмотром суровых опекунов? Надо будет поручить Трингу опросить садовников…

Алек узнал имена садовников, задал лорду Беддоу еще несколько вопросов и отпустил его. Затем дернул за шнурок колокольчика.

– Он просто животное! – выпалила Дэйзи. – Я знала, что Джеймс подстрекает лорда Стивена, но чтобы с такими гнусными намерениями… Какая гадость! Аннабель вовсе не…

Она осеклась при появлении лакея.

– Мистера Уилфреда, пожалуйста, – попросил детектив.

– Вернулся мистер Джеффри, сэр.

– Спасибо. Тогда сначала я поговорю с ним. Кстати, а леди Марджори уже доступна?

– Нет, сэр. – Отбросив надменность в угоду покорности, лакей стал более разговорчив: – Кора, горничная леди Марджори, рассказала: леди Джозефина заставила молодую госпожу выпить еще того снадобья, что доктор дал. А то бедняжка все рыдала да рыдала, так-то.

– Значит, мистер Джеффри. – Инспектор дождался ухода слуги и сказал Дэйзи: – Понимаете теперь мои слова о том, что слуги обсуждают каждый чих?! Вот досада, мне нужно как-то увидеть леди Марджори. О чем же я хотел спросить Джеффри?

– Встречал ли он лорда Стивена на пруду или по пути к нему, – подсказала Дэйзи, гордясь своей памятью.

Хорошо, что она согласилась на эту работу. Так увлекательно! Если, конечно, не считать обличительного выступления Джеймса.

– Я понимаю, почему Джеймс зол на мачеху, – нахмурилась Дэйзи, выуживая из ящика стола точилку для карандашей. – Аннабель заняла место его матери, отвлекла на себя внимание отца… Злость понимаю, но откуда ненависть?

– Если в двух словах, то из-за денег. – Флетчер отобрал у Дэйзи точилку и три карандаша.

– Деньги? Аннабель совсем не похожа на транжиру. Цветы интересуют ее гораздо больше, чем мода.

– Тем не менее лорд Беддоу воспринимает мачеху как досадную расходную статью: ведь когда он станет графом, ему придется всю свою жизнь содержать вдову отца. К тому же вдруг у лорда Вентуотера с женой родятся дети? Их, подозреваю, тоже обеспечат за счет наследства лорда Беддоу. Неудивительно, что он мечтает разрушить брак отца.

– Так мечтает, что готов лишить кого-нибудь жизни, лишь бы обвинить в этом Аннабель?

Кандидатура Джеймса на роль злодея устраивала Дэйзи гораздо больше, чем кандидатура Аннабель.

– Не исключено. С другой стороны, простое купание Аствика в ледяной воде едва ли приблизило бы лорда Беддоу к цели. Трудно представить, чтобы лорд Вентуотер подал на развод из-за того, что его жена зло подшутила над домогавшимся ее мужчиной.

– Трудно. Однако Джеймс мог бы шепнуть лорду Стивену, будто шутку подстроила Аннабель. Тогда лорд Стивен ужасно разозлился бы и выдал лорду Вентуотеру свой грязный секрет. Благодарю. – Дэйзи оглядела три великолепно заточенных карандаша, отданных инспектором. – Прошу, не позволяйте Джеймсу повлиять на ваше мнение об Аннабель!

– Постараюсь. Но вы ведь понимаете: того, кто вел безупречную жизнь, шантажировать трудно?

– Понимаю. – Уныние Дэйзи быстро прошло, его вытеснило любопытство. – Интересно, какую власть имел лорд Стивен над Уилфредом? Что тот натворил?

– Надеюсь скоро узнать. Полагаю, его проступок не слишком шокирует юную леди.

– Вряд ли что-то шокирует меня сильнее, чем злобные выпады Джеймса. Может, мне предостеречь Филиппа? Джеймс – не самый подходящий муж для Фенеллы.

– На вашем месте я бы не вмешивался.

– Я подумаю. Наверняка проступки Уилфреда относительно безобидны: может, карточные долги? Он на такое способен. Вот и Уилфред. Ой, нет, забыла – сначала Джеффри.

Вошел крупный флегматичный юноша: на ногах – бриджи для верховой езды, лицо раскраснелось от мороза и движения.

– Вы хотели меня видеть, сэр? – робко спросил он.

Ни дать ни взять – ученик, которого вызвали в кабинет к директору школы.

– Я не задержу вас надолго. В котором часу вы сегодня утром уехали?

– Около восьми. Возможно, чуть раньше.

– После завтрака?

– Я не завтракал дома. По дороге к Фредди есть ферма, где делают очень приличное масло и паштет. Я имею в виду Фредди Вуэнаблса. Мы с ним вместе учились.

– Вам уже наверняка сообщили о случившемся. Не встречали ли вы сегодня Аствика – в доме или на улице?

– Нет, сэр. Конюшни стоят на заднем дворе, я вышел в ту сторону. Я не был у… пруда.

Дэйзи с удивлением отметила, что голос юноши дрогнул. Неужели он столь чувствителен? Неужели его взяла за живое смерть человека, которого Джеффри не замечал? Впрочем, мальчик, наверное, просто расстроен тем, что все пропустил, с теплым чувством подумала Дэйзи. Найти в проруби мертвеца – вот это была бы история! Такой не стыдно угостить приятелей в Кембридже.

– Шеф? – В дверь просунулась голова с блестящей розовой лысиной.

Ее девственно чистое великолепие оттеняли свисающие усы – седые и пышные. За лысиной показалось массивное тело, облаченное в неудачный костюм в крупную желто-бежевую клетку. Ошеломленная этим видением, Дэйзи едва взглянула на поджарого молодого человека в скромном шерстяном костюме, вошедшего следом.

– Сержант! Я уж начал думать, что вас где-то замело. Благодарю, мистер Беддоу, пока все.

Джеффри покинул гостиную, и инспектор Флетчер представил Дэйзи сержанта Тринга и констебля Пайпера.

– Мисс Дэлримпл мне помогает. Я думал посадить кого-нибудь из вас вместо нее, однако обстоятельства изменились. Вас ждет другое задание. Пайпер, отправляйтесь на пруд, и поскорее, пока не стемнело. Ищите все необычное, особенно обувь. Поговорите со сторожем. Спросите, не отпирал ли он кому-нибудь ворота. Нас интересует промежуток от вчерашних сумерек до сегодняшнего рассвета. Если не отпирал, попробуйте отыскать следы, ведущие к пруду не от дома, а из любого другого места.

– Сэр! – Констебль отдал честь и вышел.

– Том, давай я введу тебя в курс дела. Мисс Дэлримпл, прошу вас поправлять меня, если я что-нибудь упущу.

Изложение мистера Флетчера было кратким, но исчерпывающим. Дэйзи восхитило то, как четко и ясно Алек свел всю необходимую информацию воедино.

– Ага, – задумчиво подытожил сержант Тринг.

– Так вот, прошу взять на себя персонал. В этом ты у нас мастер.

– Ага. – Сержант подмигнул Дэйзи и погладил усы.

Служанки от него, наверное, без ума, решила девушка. Немыслимо. Хотя гнусные победы лорда Стивена еще немыслимее.

– Подозрительно, – рокочущим басом расшифровал Тринг свое предыдущее немногословное высказывание. – Я про то, что слуга лорда Стивена пропал. Чую, он-то нам и нужен. Видите ли, шеф, у нас там кое-какие подвижки произошли. – Сержант покосился на Дэйзи.

– Можешь смело говорить при мисс Дэлримпл, Том. О втором деле она тоже знает.

– Ну, говорить-то особенно не о чем. Мы арестовали одного малого, которого видели рядом с поместьем Флэтворда. Он околачивался там последние несколько дней, что-то вынюхивал. Малый был за рулем автомобиля. Вот у меня в голове-то и щелкнуло, и я прошерстил отчеты по остальным случаям. В трех из четырех видели серый «ланчестер».

– Серый «ланчестер»! – воскликнула Дэйзи. – У лорда Стивена такая же машина.

– Правда, мисс? Вы случаем номера не запомнили?

– Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть. Да и все равно вряд ли бы запомнила. Джонс, шофер лорда Вентуотера, наверняка знает.

– Ваша правда, мисс. На той машине, что мы поймали, номера лондонские, шеф. Инспектор Жиллет уже телеграфировал запрос. Номера-то все в грязи были. Смех один: краска блестит, медь сияет, что твое золото; и вообще – вся грязь по эту сторону Ла-Манша давно застыла на морозе. Вот за неразборчивые номера мы молодчика-то и задержали. Да еще за то, что он водительского удостоверения при себе не имел. Его пальчики инспектор тоже в Ярд отослал.

– Пальчики? – удивилась Дэйзи.

– Отпечатки пальцев, мисс. Они покажут, имел ли парень приводы.

– Сам он, надо полагать, молчит? – спросил Флетчер.

– Молчит. Видать, разбогатеть надеется, шеф.

Дэйзи рассмеялась, и карие глазки сержанта весело сверкнули. Он умнее, чем кажется, решила она.

– Есть вероятность, что разбогател на этом деле как раз Аствик, – сухо обронил старший инспектор.

– Разбогател и прославился – как покоритель сердец, – добавила Дэйзи.

– Нам с мисс Дэлримпл сегодня туманно на это намекали. Если номерные знаки совпадут – чудесно. Но я не удивлюсь, если они фальшивые или краденые. В любом случае до отъезда мы обыщем комнату Аствика, Том. Сначала покончим с допросами. Позвони-ка ты первым делом Жиллету и скажи ни в коем случае не отпускать задержанного. Да, и попроси лакея прислать мистера Уилфреда.

– Так точно, шеф. – Тринг неожиданно легко и быстро вынес свое грузное тело из комнаты.

Дэйзи лопалась от любопытства.

– Зачем пачкать грязью краденые номера? Это только вызовет подозрения.

– Идея, думаю, была слуги, а не Аствика – если Аствик вообще тут замешан. Как по мне, он был слишком осмотрителен, чтобы участвовать в подобных глупостях.

– «Ланчестер» – очень уж заметная машина. Я бы использовала «моррис» или «форд» – то, на что люди второй раз и не глянут.

– Если бы Аствик прикатил в Вентуотер-Корт на «моррис-оксфорде», это вызвало бы подозрение, – снисходительно пояснил мистер Флетчер. – Впрочем, его слуга мог менять машину на подъезде к дому, где планировалось ограбление. Но такой маневр крайне осложнил бы дело. К тому же «ланчестер» вряд ли остановят – только в случае явного правонарушения, – поскольку такая машина может принадлежать лишь человеку богатому, а значит, влиятельному.

– Получается… Вот досада! – Дэйзи метнулась к своему диванчику под окном и схватила блокнот с карандашом: в комнату радостно влетел Уилфред.

– Так-так, дорогой вы наш! – легкомысленно поприветствовал он детектива. – Чем могу помочь славной полиции?… Ба, глядите-ка! Вы писца изображаете, Дэйзи?

Девушка кивнула с легкой улыбкой, но отвечать предоставила инспектору.

Алек видел, что изящный молодой человек в щеголеватой одежде явно взволнован. Усевшись, он непрерывно ерзал, то и дело скрещивал и разводил ноги, поправлял галстук, приглаживал лоснящиеся напомаженные волосы. Алек стал перебирать какие-то неважные бумаги, и Уилфред, не выдержав, заговорил вновь:

– Дело дрянь, а? Внутри все перевернулось, когда слуга принес мне с чаем такие новости. Я ведь о чем: гость поместья, не какой-нибудь там старый бродяга-прохожий.

– Если точнее – ваш личный гость, мистер Беддоу, верно?

– Да, его пригласил я, – с вызовом согласился Уилфред и стал немного похож на своего старшего брата. – Что с того?

– Разрешите спросить: почему вы пригласили лорда Стивена Аствика провести праздники в вашем узком семейном кругу?

– Я случайно встретил Аствика в городе перед Рождеством и подумал, что ему захочется взглянуть на нашу старую добрую усадьбу.

– Позвольте уточнить. Вы случайно встретили Аствика в Лондоне: где именно? В своем клубе? На улице?

– «У Чиро».

– А, в ночном клубе. Значит, вы решили, что Аствик будет рад увидеть Вентуотер-Корт, и пригласили его на несколько дней погостить. Вы с ним, видимо, большие друзья. – Алек вопросительно глянул на Уилфреда, но тот промолчал. – Любопытно. Аствик ведь раза в два старше. Он, несомненно, был для вас наставником? – Молчание. – Жаль, что вы позволили мошеннику учить вас жизни.

– Я не позволял! Какой наставник! Мы и друзьями-то не были!

– Вы пригласили в свою семью мошенника, с которым даже не дружили? – с притворным удивлением уточнил Алек.

– Да. Нет. Я не хотел, но он настоял, – мрачно ответил Уилфред. – Проклятье, я знал, что хоть Марджи порадую.

– Однако сами вы радости не испытывали.

– От чего? От пребывания под одной крышей с этим дьяволом?! – с содроганием воскликнул Уилфред.

– Тогда зачем?…

– Хорошо, раз вам так нужно знать, – я был ему должен.

– Карточный долг?

– Если бы! В таком случае я не позволил бы Аствику меня шантажировать – скорей бы уж обратился к отцу. Тот устроил бы мне разнос; возможно, урезал бы мое содержание или даже запер в поместье, но долг выплатил бы. Он человек старомодный, мой батюшка, однако совсем не плохой.

– Что же тогда вы не посмели рассказать лорду Вентуотеру?

– Я нарушил обещание жениться, – густо покраснев, признался Уилфред.

– Сладкие уверения, сказанные продавщице на ушко? – Алек надеялся, что его слова заглушили сдавленное фырканье мисс Дэлримпл.

– Хористке.

– Письма? – Уилфред кивнул, и Алек покачал головой. – Легковерный вы глупец. Значит, Аствик одолжил вам денег, чтобы вы от нее откупились, а затем пригрозил рассказать все вашему отцу.

– Папаша разнес бы меня в пух и прах. Я рад, что Аствик умер, – воинственно заявил Уилфред. – Все делают вид, будто ничего не произошло, а мне хочется открыть шампанское.

– Однако, когда вы услышали о кончине Аствика, внутри у вас все перевернулось.

– Господи, да, перевернулось! В том смысле, что не слишком приятно с самого утра такое услышать.

– С самого утра? В котором часу это было, мистер Беддоу?

– Где-то в половине одиннадцатого.

Покончив с признаниями, Уилфред вновь стал беззаботным. Он достал портсигар чеканного серебра и предложил его инспектору. Тот покачал головой. Уилфред закурил.

– Вы вчера поздно легли?

– Вовсе нет. Наоборот, рано. В деревне делать нечего. Пожалуй, уже в час я сладко сопел под теплым одеялом. Просто моему слуге строго велено никогда не будить меня раньше половины одиннадцатого.

– Вы поднялись к себе сразу после прогноза погоды?

– Нет. Мы с Джимми – моим братом – и Петри пошли в курительную пропустить по стаканчику на ночь. Но Джимми в душе провинциал, а Петри вбил себе в голову глупость про катание с Аствиком на рассвете. Поэтому мы не засиживались.

Алек навострил уши.

– Мистер Петри говорил вам, что на рассвете планирует кататься на коньках?

– Да он всем говорил! Аствик после ужина начал разглагольствовать насчет шведской гимнастики и физкультуры, а Петри эта идея страшно понравилась. По мне, полная чушь. Я так понимаю, потом Петри образумился. Иначе он подоспел бы Аствику на помощь и вытащил бы его.

Или свалился бы в прорубь вместо Аствика. Это совершенно меняло дело. Кто знал о том, что Петри хотел покататься рано утром? Неужели преступника не волновала перспектива убить не того человека? Или дружелюбный недотепа как раз и был предполагаемой жертвой?

 

Глава 7

– Я совсем забыла про заявление Филиппа, – покаялась Дэйзи. – Это все меняет, да?

– В какой-то степени меняет. – Старший инспектор устало потер глаза.

– Понимаете, я хорошо изучила Филиппа, поэтому не придала его словам большого значения. Я была уверена, что он не встанет в такую рань. Но другие-то знают его не настолько хорошо – кроме Фенеллы, конечно. Любой мог решить, что Филипп и правда составит компанию лорду Стивену.

– Совпадают ли ваши воспоминания с показаниями Уилфреда? Насчет того, кто именно мог так решить?

– Лорда Вентуотера и сэра Хью в комнате не было. Не знаю, слушали остальные Филиппа или нет… – Дэйзи напрягла память. – Да, в разговоре еще участвовали леди Джозефина с Марджори. Причем Марджори так увлеченно хлопала ресницами перед лордом Стивеном, что вполне могла пропустить все мимо ушей.

– Марджори! Я просто обязан поговорить с этой юной леди, а должен ждать, пока она отойдет от успокоительного. Придется перенести беседу с ней на завтра. Итак, лорд Вентуотер и сэр Хью не подозревали о планах мистера Петри, а вот лорд Беддоу, Джеффри, леди Марджори, леди Джозефина и леди Вентуотер могли как знать, так и не знать.

– Яснее не стало, правда? – вздохнула Дэйзи. – Не верится, что кто-то хотел навредить Филиппу, а не лорду Стивену… Филипп – безобидный дурачок! И неизвестно, кто именно его слышал.

– Думаю, будет нетрудно опре… А, Пайпер, как успехи?

Констебль Пайпер вошел в гостиную тяжелой поступью патрульного. Дэйзи заметила, как поморщился мистер Флетчер, вспомнила кошачью походку Тринга и заключила, что Пайпер пополнил ряды сыщиков в штатском совсем недавно.

– Пусто, сэр. Нет ни ботинок, ни вообще чего-то необычного. Сторож никого не впускал, его миссис – тоже. Следов не было, кроме как на тропках да на подъездной дорожке. – Молодой констебль выглядел расстроенным. – А не мог кто-нибудь залезть в поместье сзади дома, сэр, и обойти его кругом по утоптанному снегу?

– Хорошая мысль, констебль. Такое возможно, мисс Дэлримпл?

– Возможно, конечно. Только единственная дорога на много миль вокруг – та, что ведет к сторожке. А от нее еще надо немало пройти, чтобы попасть на задворки и не наследить возле подъездной аллеи.

– Да, наверное, кто-то мог оставить машину снаружи, перебраться через парковую стену, затем протопать несколько миль в темноте по снегу – и все лишь для того, чтобы устроить злой розыгрыш, – пустился в рассуждения старший инспектор. – Хотя крайне сомнительно. Откуда постороннему знать о новой привычке Аствика ни свет ни заря кататься на коньках? Да и вдруг Аствик оказался бы не один? Нет, таинственного постороннего можно отбросить. Есть еще соображения, Пайпер?

– Да только одно. Если дыра во льду – улика, сэр, я, видимо, обязан доложить: ветер подул с юга, и, похоже, к утру будет оттепель.

– Благодарю, информация, безусловно, стоящая. К счастью, у нас есть прекрасные фотографии, спасибо мисс Дэлримпл. Что ж, искать топор смысла нет. Инструмент наверняка хранят в дворовых постройках. Преступник уж точно не проявил о нас заботы и не вышел в такой холод на улицу за топором без перчаток – лишь бы порадовать нас своими отпечатками. Словом, Пайпер, оставайтесь-ка вы лучше здесь и смените мисс Дэлримпл.

– Сэр! – Откуда ни возьмись возникли блокнот и карандаш.

– Я не хочу, чтобы меня сменяли, – возразила Дэйзи.

Старший инспектор наградил ее устрашающим взглядом, который усиливали зловещие темные брови, и она струсила. Однако строгость во взгляде тут же исчезла, и Алек широко улыбнулся.

– Чуть не забыл, что вы не в моем подчинении. Я очень ценю ваш труд, мисс Дэлримпл, однако сейчас вы лучше поможете, если поскорее расшифруете свои записи. Я не стану держать вас в неведении, обещаю.

– Что ж, ладно, – Дэйзи состроила гримаску. – Постараюсь расшифровать до вашего отъезда. Ничего, если будет с ошибками? Я печатаю быстрее, когда не переживаю о правописании.

– Главное, чтобы я смог догадаться, что именно означает исковерканное слово.

– Я не настолько безграмотна! Всего хорошего.

Пайпер поспешил открыть перед ней двери. Не успел он тронуть ручку, как створки распахнулись, и вошел лорд Вентуотер, с обычной суровой учтивостью пропустив Дэйзи в коридор. По пути к лестнице она решила, что все-таки рада освободиться от обязанностей стенографистки. Дэйзи уважала графа и не хотела слушать, как он станет себя оправдывать и защищать – или изобличать.

Алек тоже с удовольствием уклонился бы от такой обязанности. Он никогда не верил в то, что аристократы лучше и выше простых смертных. А если бы и верил, то злобный Джеймс Беддоу быстро освободил бы его от иллюзий. Однако сами аристократы придерживались другого мнения: они кичились своим мнимым превосходством, обладали незаслуженным влиянием и были убеждены в собственной важности.

Лорд Вентуотер наверняка ждал к себе особого отношения, иначе и быть не могло. Тем не менее Алека невольно восхищали спокойное благородство графа и его железная выдержка. Невозможно представить, чтобы этот безупречный джентльмен размахивал топором, стоя на коленях перед прорубью.

Увы, человек, терзаемый ревностью и болью, способен на совершенно несвойственные ему поступки.

Инспектор ненавязчиво подвел хозяина дома к нужному креслу. Считывать малейшие оттенки выражения на лице графа было крайне важно – еще важнее, чем на лицах других подозреваемых. Пайпер незаметно проскользнул к месту под окном, облюбованному мисс Дэлримпл, и Алек сел напротив графа, не дожидаясь приглашения. Сейчас здесь главный – он, старший инспектор Флетчер.

– Не могли бы вы поделиться со мной своим впечатлением о лорде Стивене Аствике, сэр? – приступил к делу Алек.

– Как вы уже наверняка успели услышать, старший инспектор, – ровным голосом произнес лорд Вентуотер, – этот человек был отъявленным мерзавцем.

– Однако вы принимали его в своем доме.

Граф поджал губы.

– Вы, без сомнения, выяснили, что Аствик – брат маркиза Бринбери. Мы с Бринбери учились в одном колледже, состоим членами одних и тех же клубов, вместе заседаем в палате лордов. К некоторым из этих клубов принадлежал и Аствик. Я ни за что не пригласил бы его в Вентуотер, но попросить Аствика уехать было бы непростительным оскорблением.

– Насколько я знаю, родственники от него отреклись. Им сообщили о его кончине?

Как же Алек раньше об этом не вспомнил! Все от недосыпа. Голова отказывается соображать в самую неподходящую минуту. Уже две ночи Алек почти не спал, да и сегодня полноценный восьмичасовой сон вряд ли предвидится.

– Я звонил Бринбери.

– И?

– Он попросил сообщить, когда его брата благополучно предадут земле, – сухо ответил лорд Вентуотер. – Вам, возможно, трудно понять, однако отношение к Аствику его семьи ни в коей мере не отменяло моих обязательств перед ним как перед членом этой семьи. У вас в Скотленд-Ярде наверняка есть коллеги, с которыми вы вынуждены сотрудничать против своего желания.

«Верно, однако домой я их не привожу», – мысленно возразил Алек. Неужели граф в самом деле был так слеп, как полагала его сестра, и не замечал поведения Аствика?

– Стало быть, законы гостеприимства для вас важнее естественного желания иметь верную жену? – Алек постарался, чтобы вопрос прозвучал как простое уточнение, а не как бесцеремонное любопытство.

– Аствик не был любовником моей жены! – громыхнул хозяин поместья и впервые за всю беседу отвел глаза; уголки его губ дважды дернулись.

Явная ложь совсем не вязалась с образом лорда Вентуотера. Алек пробормотал извинения за бестактность, а сам подумал: кого именно граф хочет убедить в добропорядочности супруги? Себя или того, кто его допрашивает? Графу, человеку гордому, непросто признать, что ему изменили. Возможно, он человек великодушный и искренне хочет доверять супруге. А возможно, лорд Вентуотер просто старик, который взял в жены молодую женщину и смирился с тем, что у нее неминуемо будут любовники.

Нет, он не стар, всего лет на пятнадцать старше Алека. Граф энергичен и бодр – сказывается активный, здоровый образ жизни в деревне. Лорд Вентуотер выглядит достаточно крепким, чтобы удовлетворить молодую жену – или прорубить дыру во льду.

Алек потер глаза. Он бы сейчас все отдал за трубку и чашку кофе. Но попросить лорда Вентуотера он не мог, как и не мог поинтересоваться, спят ли граф с супругой в одной комнате. Слава богу, Тринг выведает эту важную информацию у слуг.

Сам-то сержант, без сомнения, объедается кексами с чаем. Есть у Тринга непостижимая способность очаровывать кухарок – его талия тому свидетельство.

Алек упрямо продолжил задавать вопросы. Ему казалось, что он утратил нить расследования – точнее, так ее и не нащупал. Эх, сюда бы сейчас мисс Дэлримпл! С ней можно обсудить… Если повезет, все прояснится после разговора с леди Вентуотер. Хотя, возможно, она связана с гибелью Аствика лишь косвенно: скажем, графиня невольно пробудила жгучую ревность в падчерице и тем самым спровоцировала ее на месть Аствику.

Почему эта смерть так сильно потрясла леди Марджори? Графской дочери даже потребовалось несколько доз успокоительного. Действительно ли она горюет по человеку, в которого была влюблена? Или ее привело в ужас то, что задуманный ею мстительный розыгрыш не просто унизил Аствика, а убил его?

– Полагаю, фарс окончен? – раздраженно спросил лорд Вентуотер.

Алек понял, что вопросов больше придумать не может.

– Пока мне не о чем вас больше спрашивать, сэр. Могу ли я получить ваше разрешение на обыск комнаты Аствика?

– Если необходимо.

– Еще мне нужно поговорить с леди Вентуотер и леди Марджори. Однако вашу дочь увидеть сегодня, как я понимаю, нельзя. Я вновь приеду завтра. Мой констебль останется здесь. К сожалению, я вынужден просить всех не покидать поместья до моего возвращения.

– Хорошо. – Лорд Вентуотер, видимо, смирился с неизбежным.

Либо невиновен, либо очень в себе уверен, решил Алек после ухода графа. Впрочем, пока не важно. Сейчас главное – не уснуть во время разговора с леди Вентуотер.

Алек позвонил, но лакей куда-то исчез. Наконец он явился: открыл двери и пропустил вперед горничную с тяжелым чайным подносом.

– Распоряжение мисс Дэлримпл, сэр, – объявил слуга.

– Господи, благослови эту женщину! – Алек кинулся к заварочному чайнику, точно лис к курятнику.

Пайпер шустро повторил маневр начальника.

– Не обедал, сэр, – пояснил констебль.

Бутерброды были вкусными: нарезанный треугольниками хлеб без корочки, намазанный анчоусной пастой «Услада джентльмена».

– Вы хоть поспали ночью больше двух часов, – проворчал Алек, наливая себе вторую чашку.

Чай оказался не слабеньким «Седым графом», а крепким «Дарджилингом» – видимо, Тринг на кухне расстарался. Замечательно. Просто живительный напиток.

К тому времени, как лакей объявил о приходе леди Вентуотер, воскресший Алек был готов ко всему. Тем не менее ее красота застала его врасплох.

Мисс Дэлримпл упоминала, что графиня молода и хороша собой. Но все же он не ожидал увидеть фигуру Афродиты, отчетливо обрисованную платьем из крепдешина, и прелестное лицо скорбящей Мадонны. Печальные темные глаза молили об участии.

Неудивительно, что граф взял ее в жены, Аствик воспылал к ней страстью, а леди Марджори приревновала. Неприязнь лорда Беддоу, возможно, родилась из самой настоящей сексуальной зависти, хотя сам он вряд ли это сознавал. Фенелла Петри на фоне графини выглядела тусклой свечкой на фоне ослепительного солнца.

Впрочем, леди Вентуотер была скорее не солнцем, а луной. «Не оттого ль бледна, что так устала на небеса взбираться, землю озарять?»… Кажется, Шелли? Алеку больше была по вкусу Дэйзи Дэлримпл. Не красивая, а просто миловидная – зато не трагичная, а жизнерадостная, она напоминала ему Джоан, которая никогда не унывала, даже из-за нехватки денег или опасностей войны.

Выходит, исчезновение мучителя ничуть не приободрило леди Вентуотер. Почему? Неужели мисс Дэлримпл неверно все истолковала, и на самом деле молодая графиня была добровольной любовницей Аствика? По виду не скажешь, что ей хватило бы сил прорубить лед, однако она довольно высока, а отчаяние способно любого сделать атлетом.

Алек приветствовал графиню, та в смятении огляделась.

– Я думала… Мне говорили, здесь Дэйзи. Мисс Дэлримпл. – Низкий бархатистый голос прозвучал умоляюще.

– Она и правда здесь была, но ее сменил мой констебль. Пригласить вам кого-нибудь? Даму или горничную?

– Мисс Дэлримпл, пожалуйста. – Графиня кусала губы. – Можно ее вернуть?

– Разумеется, леди Вентуотер.

Они ждали. Алека разбирало любопытство.

– Вы давно знаете мисс Дэлримпл? – не удержался он.

– Вчера познакомились, но она очень… simpatica, как говорят итальянцы, – отзывчивая. Она уже стала мне другом.

Если чужой человек так быстро стал графине другом, то ей и правда очень одиноко в доме мужа. Впрочем, неудивительно! Муж и его сестра подозревают леди Вентуотер в неверности, пасынок мачеху ненавидит, а падчерица видит в ней соперницу. Что бы она ни натворила, Алеку стало ее жаль.

– Вы знаете, что мисс Дэлримпл активно помогала мне с расследованием? – решил предупредить он.

Графиня кивнула.

– Уверена, Дэйзи отдается любому делу всей душой. Она не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, – робко улыбнулась леди Вентуотер.

С таким боевым характером можно и в беду попасть, про себя отметил Алек.

Вскоре в гостиную торопливо вошла запыхавшаяся Дэйзи.

– Мистер Флетчер, я вам нужна? Я еще не все перепечатала.

– Леди Вентуотер попросила вашего присутствия.

– Ой, Аннабель, я вас не заметила. Конечно, я побуду с вами.

Дэйзи села на диван рядом с Аннабель и порывисто взяла ее за руку. Какая холодная! И немного дрожит.

Инспектор напустил на себя самый грозный вид и ринулся в бой.

– Стивен Аствик вас шантажировал, леди Вентуотер?

– О, нет, денег он никогда не требовал.

– Шантажисты не всегда вымогают деньги.

– Наверное. Да, можно назвать это шантажом. Стивен угрожал меня… выдать, если я не соглашусь… не стану… – Аннабель запнулась и судорожно сжала руку Дэйзи.

– Если не станете его любовницей. Вы стали?

– Нет! Я все отнекивалась и отнекивалась. Ужасно! Он хотел не столько меня, сколько отмщения. Мечтал любым способом разрушить мою жизнь.

– Отмщения?

– Я уже отказывала Стивену и раньше. Однажды, давно, он попросил моей руки, а потом, в Италии, попытался… но мой… мой первый муж заставил Стивена отступить. Думаю, Руперт знал о Стивене что-то такое, чего тот не хотел выносить на люди.

– Два сапога пара, – проворчал инспектор, и Дэйзи сверкнула на него глазами.

К ее удивлению, Аннабель выпрямила спину и ринулась защищать первого мужа:

– Неправда, Руперт ни за что не стал бы никого шантажировать! Он лишь использовал свои знания для моей защиты.

– Прошу прощения, спишите мою бестактность на сильную усталость. Что именно Аствик грозился рассказать лорду Вентуотеру?

– Это не имеет ни малейшего отношения к вашему расследованию, – с достоинством ответила Аннабель.

– Как пожелаете. Оставим пока эту тему. Вы отрицаете, что не выносили Аствика и боялись его?

– Не отрицаю. Он был чудовищем.

– Вашей ненависти хватило бы даже на убийство?

По телу Аннабель прошла дрожь, ее рука вновь крепко сжала ладонь Дэйзи.

– Возможно. Не знаю. Если бы я понимала, как убивают… Вы хотите сказать, что он утонул не случайно?

– Прорубь, весьма вероятно, сделали намеренно.

– Зачем мне это? Стивен мог не утонуть, а просто искупаться. Говорю же, разрушить мою жизнь он хотел гораздо сильнее, чем… соблазнить меня. Стивен сразу же пошел бы к Генри. Я ничего бы не выиграла.

Да, вот именно. В голове у Дэйзи зазвучали единственные строки из «Гамлета», которые она помнила со школы: «Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?» Вот только у Аннабель не вышло бы покончить с бедами, если бы лорд Стивен просто вымок до нитки. На взгляд Дэйзи, Аннабель была вне подозрений.

Инспектор задал ей еще несколько вялых вопросов, поблагодарил за откровенность и отпустил.

– Пайпер, узнайте, как дела у Тринга, – приказал он и рухнул в кресло.

– Мало спали? – посочувствовала Дэйзи.

– Всего пару часов, причем две ночи подряд.

– Значит, сегодня обеспечьте себе полноценный сон, часов на восемь, – строго сказала девушка. – Иначе завтра от вас не будет толку. Разве можно раскрыть дело, тем более два, если вы плохо соображаете?

– Плохо соображаю, – со скорбной улыбкой признал Алек. – У меня такое чувство, будто я налетел головой на стену. Никак не пойму, то ли дело невероятно запутанное, то ли просто я сам запутался.

– Я тоже запуталась. Хотя мне простительно, у меня это дело первое.

– И последнее, от всей души надеюсь!

– По-видимому, – вздохнула Дэйзи. – Очень интересно, но и довольно тяжело. Аннабель не убивала, правда? Ей нет смысла.

– Да уж. В такой мороз графине вряд ли удалось бы выманить на романтическое полночное свидание Аствика, дабы стукнуть его по голове и кинуть в воду.

– К тому же он тогда не был бы на коньках.

– Черт бы побрал эти пропавшие ботинки! – взорвался инспектор. – Простите за выражение, мисс Дэлримпл, но тут и у святого терпение лопнет. Куда подевались ботинки?

– Выражайтесь на здоровье, – успокоила Дэйзи. – Только не могли бы вы называть меня Дэйзи? А я бы обращалась к вам «шеф».

– Меня зовут Алек.

– Алек – это наедине, а при ваших подчиненных пусть будет шеф. Может, ботинки нашел сержант Тринг.

– Ботинки? – В комнате незаметно материализовался крепкий сержант. Идущий следом Пайпер старательно копировал бесшумную походку Тринга. – Нет, шеф, садовники не знают, сколько туфель они унесли в дом. Альберт, который чистит обувь, вроде бы приводил в порядок ботинки Аствика, но вчера или позавчера – не помнит. И понятия не имеет, сколько у Аствика было пар вообще. Умом не блещет, Альберт-то. Слуга Аствика расскажет, если заговорит, а он заговорит, уж поверьте, – когда услышит про бесславную кончину хозяина.

– Если ваш арестант и правда слуга Аствика. Что там с номерами?

– Номера на нашем «ланчестере» совсем не те, что, по словам Джонса, были на машине Аствика. Шофер сэра Хью, Хэммонд, с Джонсом согласен. Зато этот Пэйн, слуга-шофер Аствика, по описаниям очень похож на нашего задержанного. – Тринг широко улыбнулся. – Даже я бы лучше не подметил. «Вылитый хорек», – говорит кухарка. «Скорее куница», – поправляет горничная ее светлости.

– У графа с графиней общая спальня?

– Общая. Правда, камердинер его светлости сперва все мычал да мялся. Потом наконец выдал – мол, бывает, что граф спит в гардеробной комнате. Я не стал выпытывать у парня насчет последних ночей, шеф. Он не слишком-то разговорчив, надавлю – и вовсе замолкнет.

– Правильно сделал. Завтра попробуем еще раз, если понадобится.

– А я поболтала с горничной, – вставила Дэйзи. – По ее словам, слуги не слишком любили Аствика, но никто на него, в общем-то, не обижался. Добрых слов он не говорил, однако и совсем грубо тоже себя не вел.

– Да-да, и я такое слышал, мисс, – кивнул Тринг. – Похоже, Аствику слуги были безразличны.

– И здесь никаких зацепок, – вздохнул инспектор. – Эх, если бы поточнее определить, когда именно прорубили лед! А то двенадцать часов – слишком долгий промежуток, алиби на все это время нет ни у кого. Ты выяснил хоть что-нибудь полезное, Том?

– Ничего существенного. Может, расскажу вам по дороге в Уинчестер, чтобы время не тратить, а? Давайте мы сейчас с Пайпером обыщем комнату Аствика, а вы, шеф, пока немного покемарите?

– Неужели я так заметно выдохся? Хорошо, Том, давай. А я закину ноги наверх, если мисс Дэлримпл меня простит.

– Возле камина есть пуфик для ног, – сообщила Дэйзи. – Как раз подойдет.

Пайпер мигом принес пуфик, вспыхнул в ответ на благодарные слова Дэйзи, отдал честь и вместе с Трингом удалился. Алек с блаженным вздохом откинулся в кресле, ослабил галстук и положил ноги на вышитый шерстью пуф.

– Без ботинок вам будет удобнее, – посоветовала Дэйзи.

– Выйдет очень неловко, если кто-нибудь явится сделать признание, а я тут босой.

– Я сейчас уйду и прикажу лакею никого не впускать к вам без предупреждения. Да-да, я, конечно, уйду, спите, но вы обещали мне пересказать разговор с лордом Вентуотером.

– Он отрицал, что Аствик был любовником графини.

– А вы ожидали другого?

– В общем-то нет. – Алек скинул ботинки, пошевелил пальцами ног и вновь откинулся в кресле.

– Значит, все сводится к вопросу: верите ли вы тому, что лорд Вентуотер верит жене?

Темно-синие носки инспектора были аккуратно заштопаны. Интересно, он сам их чинит или у него есть женщина? Дэйзи поспешно подняла глаза.

Алек спал, уронив голову набок. Дэйзи осторожно просунула декоративную подушечку между его ухом и креслом. Старший инспектор даже не пошевелился.

Прежде чем вернуться к печатной машинке, Дэйзи спросила дорогу в спальню лорда Стивена. Та располагалась в дальнем конце восточного крыла. Нужный коридор шел параллельно тому, куда поселили Дэйзи. Два этих коридора соединялись третьим, где по одну сторону находились покои хозяев дома, а по другую – бельевая и еще несколько спален.

Дэйзи свернула за угол и увидела выходящую из комнаты служанку с ведерком для угля.

– Это спальня лорда Стивена? – обратилась к ней Дэйзи.

– Нет, мисс, мистера Джеффри. Вон, в конце, с другой стороны от ванной, – комната лорда Стивена. Там нынче полицейские, мисс.

– Спасибо.

Служанка присела в легком реверансе и исчезла в распашной двери напротив: там, видимо, был выход на черную лестницу. Дэйзи постучала в указанную дверь и вошла.

Тринг хмуро оглянулся, но при виде Дэйзи лицо его тут же разгладилось.

– А, это вы, мисс. Шеф чего-то надумал?

– Нет, он крепко спит. Мне просто интересно, что вы нашли.

– Да мы едва начали, мисс. Шеф вам всенепременно расскажет, если мы наткнемся на что-нибудь дельное. Вы такая молодец, очень нам помогли.

– Ну что вы, мне просто повезло – фотоаппарат оказался под рукой, и…

– Сержант! – Из недр шкафа вынырнул Пайпер, размахивая большим коричневым конвертом. – Прошу простить, мисс. Гляньте, сержант, что я нашел. В таком себе потайном кармане, в подкладке пальто.

– Далеко пойдешь, парень, далеко пойдешь, – добродушно похвалил его Тринг, забрал конверт, вскрыл. – Так, что тут у нас?… Ого, шефу понравится. Два паспорта и… Разрази меня гром! Так лорд Стивен Аствик со своим хорьком надумали сделать ноги, а?

– Надумали?… То есть хотели сбежать? – переспросила Дэйзи.

– Здесь билеты на пароход «Ориноко». Он отплывает в Рио послезавтра из Саутгемптона в три часа пополудни.

 

Глава 8

– Что, правда надо будить?

Дэйзи с жалостью посмотрела на полулежавшего в кресле старшего инспектора. Во сне лицо его расслабилось, и он стал выглядеть намного моложе.

– Благослови вас Бог, мисс, только шеф с меня шкуру сдерет, если я его не разбужу, и правильно сделает. Я позабочусь, чтобы сегодня ночью он поспал как следует, но сперва надо вернуться в Уинчестер.

– Мне он велел остаться тут, сержант, – опасливо сообщил Пайпер. – Никого, мол, не выпускать. А если кто решит уехать, что мне делать-то?

– Шеф не ждет от тебя невозможного, дружок. Ты просто памятка, вот кто. Памятка о его величестве законе.

Спина констебля выровнялась, в глазах вспыхнул решительный огонек.

– Шеф? Шеф… – Дэйзи легонько потрясла Алека за плечо. – Просыпайтесь.

Мышцы под ее ладонью напряглись, инспектор сел прямо и заморгал.

– Что?… – заплетающимся языком пробормотал он. – Дэйзи?

– Я перепечатала записи. – Ее вежливо, но твердо выпроводили из комнаты лорда Стивена, после чего Тринг продолжил обыск. – И положила их к вашим бумагам. Но у сержанта есть кое-что поинтереснее.

– Том? – Алек уже пришел в себя, оттолкнул ногой пуфик и нашарил ботинки, глядя на помахивающего конвертом Тринга. – Что нашел?

– Наш юный Пайпер нашел билет в Бразилию, шеф, и еще вот это. – Сержант показал небольшой темно-коричневый чемоданчик из кожи и водрузил его на табурет. – Заперт хитроумным замком.

– Аствик, конечно, не оставил для нас записки с кодом? – вздохнул Алек.

– Нет, шеф. Зато так вышло, что в кармане того паренька из «ланчестера» мы нашли клочок бумаги с цифрами. Она, ясное дело, осталась у инспектора Жиллета. Но – опять же, так вышло – у констебля Пайпера есть привычка запоминать бессмысленные числа.

– Первые цифры – именины моей тетушки, сэр, – радостно пояснил Пайпер. – А вторые – количество дюймов в эле. Сорок пять, – добавил он, увидев на лицах слушателей полное непонимание.

Алек изумленно покачал головой, посмотрел на чемоданчик и скомандовал:

– Попробуй, Эрни.

– Есть, шеф! – просиял констебль и кинулся к кодовому замку.

Инспектор и сержант многозначительно кивнули друг другу. Обряд посвящения состоялся: Пайпер завоевал место в команде.

Алек, склонившись над чемоданчиком, нажал на латунные кнопки-фиксаторы и откинул крышку. Сверху лежал еще один коричневый конверт, больше первого. Алек заглянул внутрь и извлек пачку бумаг.

– Облигации на предъявителя, – сообщил он.

Никто и бровью не повел: все смотрели на заполнявшие чемоданчик мешочки из желтоватой замши.

Алек потянулся к ближайшему, развязал тесемку и вытряхнул содержимое на ладонь. Он вертел рукой так и эдак, а электрический свет высекал голубой огонь из звездчатого сапфира – очень крупного и неограненного.

Алек ощутил невероятное удовольствие.

– Звезда Цейлона миссис Бассингтон-Коув! – Из второго мешочка он высыпал шесть сверкающих бриллиантов: поменьше сапфира, но под стать ему. – Мы нашли украденные камни, Том. Поехали. Не терпится поболтать с шофером «ланчестера».

– Само собой, шеф. Я поведу, вы покемарите. Возьмем вашу машину, да? Не оставлять же ее юному Эрни: вдруг ему срочно понадобится куда-то поехать.

– Не понял?! – возмутился Пайпер.

– Придется рискнуть и доверить ее Эрни, – усмехнулся Алек. – Ты прав, Том, за руль лучше сесть тебе, а за мой руль ты никак не влезешь. У меня седьмая модель «остина», «малютка Остин», – пояснил он Дэйзи, спрятал сапфир с бриллиантами в замшевые мешочки, вернул все в чемоданчик и запер его. – Том и на пассажирском-то сиденье едва умещается. А главное, это сокровище в служебной машине будет целее. Нужно поскорее доставить его в участок и поместить в сейф.

– Если бы и я могла поехать… – с легкой завистью протянула Дэйзи. – Умираю, так хочу услышать, что расскажет «хорек». Да не пугайтесь вы так! Я знаю, что нельзя.

– Вы можете узнать что-нибудь полезное здесь, – утешил Алек. – Прислушивайтесь и приглядывайтесь, хорошо? Мы завтра вернемся. Том, подгони, пожалуйста, машину. Я пока напишу лорду Вентуотеру расписку на наш трофей, а то, не ровен час, семья Аствика поднимет шум: мол, из его комнаты пропали фамильные камни и облигации.

Тринг вышел, и в ту же минуту прозвучал гонг к переодеванию. Дэйзи неохотно покинула голубую гостиную.

Первым делом Дэйзи зашла проведать Марджори. Та уже не спала, но чувствовала себя очень вялой. Она вцепилась Дэйзи в руку и зарыдала. Тем не менее Дэйзи показалось, что горе Марджори не так уж сильно, а слезы – лишь притворство. Если она и была способна на глубокое чувство, то лорд Стивен его не пробудил.

Становлюсь циничной, упрекнула себя Дэйзи, идя переодеваться. Поскольку сама она с первой же минуты посчитала лорда Стивена мерзким типом, теперь ей не верилось, что кто-то мог полюбить его по-настоящему.

И все же… Марджори необязательно было страстно любить, чтобы разозлиться на лорда Стивена за его равнодушие. Тут речь скорее не о попранной любви, а об уязвленном самолюбии. Может, она хотела наказать бессовестного кавалера или надеялась его завоевать, посочувствовав после ледяного купания? Кто знает. В любом случае от проделки с прорубью Марджори выигрывала гораздо больше, чем Аннабель.

Дэйзи уже опаздывала, поэтому переодевалась быстро. Она вновь выбрала вчерашнее серое платье – все-таки сегодня утром человек умер, а выходной наряд ярковат.

Дрю объявил ужин через две минуты после ее появления в общей гостиной, так что выпить коктейль Дэйзи не успела. А жаль, ей бы не помешало. Бокал вина под закуски и второй бокал под суп взбодрили ее неимоверно, поэтому от третьего, под рыбу, Дэйзи отказалась. Вообще бокалы по всему столу сегодня наполнялись слишком часто. Однако ужинавшие были мрачны, негромко беседовали с соседями или вовсе хранили молчание. Полиция в доме отрезвляла не хуже покойника в семье. Дэйзи порадовалась, что села между учтивым сэром Хью и неразговорчивым Джеффри: ни тот, ни другой не стали бы смущать ее вопросами о расследовании.

Кофе и спиртные напитки подали в гостиную. Никто никуда не уходил – видимо, в обществе всем было спокойнее.

– Что нам мешает тихонько сыграть партию в бридж? – с вызовом бросила раскрасневшаяся леди Джозефина.

Она оглядела комнату в поисках игроков.

– Вы играете в бридж? – спросила Дэйзи у Аннабель.

– Плохо.

– А любите в него играть? – Дэйзи понизила голос.

– Ни капельки. Только иногда вынуждена – я ведь хозяйка, не всегда могу отказаться.

– Тогда пойдемте. – Дэйзи ухватила графиню за руку. – Скорее, садитесь и расскажите мне об итальянских садах. Они действительно такие строгие? Прямоугольные живые изгороди, среди которых, точно кегли, торчат унылые кипарисы?

– Надо полагать, вы в бридж играете, но терпеть его не можете, – улыбнулась Аннабель.

– Лучше бы и не умела, – с отвращением передернула плечами Дэйзи.

Они заняли диван подальше от камина. Сэр Хью, Филипп и Джеймс составили компанию леди Джозефине за карточным столиком. Уилфред оживленно болтал с Фенеллой, молчаливый Джеффри сидел с ними рядом, однако в разговоре, похоже, не участвовал. Лорд Вентуотер в кресле у камина читал «Филд».

Дэйзи наблюдала за всеми и слушала описание сада на обветшалой вилле под Неаполем, где Аннабель жила раньше. Там пышно цвели розовый олеандр, лиловая бугенвиллея, бледно-голубая свинчатка и ярко-красный гибискус. Нет, тот сад никто не назвал бы строгим.

– Он был такой яркий и разноцветный, Руперт любил его рисовать, – вполголоса рассказывала Аннабель. – Я еще забыла про незабудки и желтые нарциссы.

– Руперт был художником?

– Да. Инспектор, кажется, плохо о нем подумал. Руперт был совсем не такой: добрый, рассеянный, не особенно предприимчивый. Деньги его не заботили – и хорошо, потому что денег он почти не имел. Моя тетя – она меня вырастила – Руперта категорически не одобрила и не дала благословения на брак.

– Так вы с ним сбежали?

– У него оказались слабые легкие, и ему посоветовали переехать в теплый климат. Я бы не вынесла вечной разлуки, поэтому тоже поехала.

– Как часто я жалею, что была такой нерешительной! – с горечью воскликнула Дэйзи. – Проведи мы хоть несколько дней вместе… – Горло сдавило, она быстро-быстро заморгала.

Аннабель успокаивающе погладила ее по руке.

– Родители не одобряли вашего любимого? Или его происхождения?

– О, денег у него хватало, и семья занимала хорошее положение, вот только он был квакером и отказывался нести военную службу по религиозным убеждениям. Вместо того чтобы сделать, как все остальные, и подорваться в окопе, Майкл вступил в квакерскую бригаду «скорой помощи» и подорвался вместе с автомобилем.

– Бедная вы моя… Какое горе…

Дэйзи не привыкла получать искреннее сочувствие.

– Вы не испытываете к нему презрения? – не поверила она.

– Презрения?! Он рисковал жизнью, спасая других, так что физического мужества у него было не меньше, чем у любого солдата. Кроме того, ему хватило морального мужества отстаивать свои убеждения. Как его можно презирать?

– Сразу видно, что вы жили за границей. Отказников высмеивают до сих пор. Многих отправили в тюрьму. В Дартмуре, например, сидело больше тысячи человек – вместе со злейшими преступниками.

– Тем восхитительнее их мужество, – ласково произнесла Аннабель.

– Мои родители так не думали. Мы с Майклом хотели дождаться конца войны в надежде, что…

– Кому подлить, всем? – Джеймс отодвинул стул от карточного столика, где Филипп сосредоточенно сдавал карты. – «Бенедиктина» или «Драмбуи»? Виски?

– «Бенедиктина», пожалуйста, мой мальчик, – протянула ему рюмку леди Джозефина.

Дэйзи попросила того же, а Фенелла под суровым взглядом брата покачала головой. Дэйзи чуть ли не воочию видела, как вертятся колесики в мозгу у Филиппа. Наконец он пришел к выводу, что играть лучше на трезвую голову. Сэр Хью захотел бренди с содовой. Бокал с бренди в руках у Джеффри был почти не тронут – если только юноша не подливал себе раньше сам.

– Отец? – позвал Джеймс.

– Да, еще глоток бренди, пожалуйста. Чистого. Аннабель, дорогая, что ты будешь?

– Ничего, спасибо.

– Мне джина с тоником, старина, – бросил Уилфред брату, идущему к шкафчику с напитками, и вновь посмотрел на Фенеллу. – Нет, я не стал бы так зверски утруждаться и рубить лед в морозную полночь, – произнес он, продолжая прерванный разговор. – Даже если бы захотел от кого-нибудь избавиться. Чего я, разумеется, не хотел.

Джеймс остановился за спиной у Фенеллы.

– Здесь лишь у одного человека была весомая причина избавиться от Аствика, – громко и язвительно объявил он, пристально глядя на Аннабель. – Освобождение от навязчивого любовника – чем не весомый мотив?

– Заткнись! – Джеффри взлетел с кресла, взмахнул левой рукой и с силой выбросил ее вперед, в подбородок брата.

Джеймса зашатало, он споткнулся и рухнул на спину. Джеффри вспрыгнул на него верхом, схватил за плечи и принялся колотить головой об пол. Оглушенный Джеймс слабо и безрезультатно отмахивался руками.

– Эй, эй! – Уилфред рванул к ним и попробовал оттащить Джеффри за воротник.

Тщетно.

Фенелла закричала. Филипп отшвырнул карточный столик и кинулся на помощь Уилфреду.

– Прекратите! – раздался посреди этого бедлама ледяной резкий голос лорда Вентуотера.

Плечи Джеффри обмякли. Он встал, неуверенно отряхнул одежду. Уилфред помог Джеймсу сесть, и тот обхватил голову руками.

– Джеффри, ступай к себе. Джеймс, в мой кабинет, жди меня там.

– Это неправда! – Джеффри умоляюще протянул руки к отцу. – Он врет. Не верь ему. Не разрешай такое говорить!

– Я разберусь с твоим братом сам.

– Да, сэр.

Джеффри понурил голову и побрел к дверям, баюкая левую руку в правой. Лицо его было белее мела, и выглядел он до смерти усталым. По крайней мере, так показалось Дэйзи.

Поравнявшись с ней, Джеффри замедлил шаг. Поднял голову, бросил на Аннабель душераздирающий взгляд и вышел из гостиной.

Аннабель, сжавшись в комок в углу дивана и закрыв лицо руками, тихо плакала. Дэйзи села рядом с ней и по-дружески обняла. Джеймс поковылял к выходу следом за братом, по дороге осторожно ощупывая красный опухший подбородок.

Лорд Вентуотер спокойно принес извинения гостям и поблагодарил Уилфреда с Филиппом за вмешательство.

Уилфред просиял, а потом заметно напрягся.

– Да не за что, сэр. Только вот что я скажу: Джефф прав. Зря Джимми языком треплет, не по делу, сам понимаешь.

– Спасибо, Уилфред, понимаю…

Аннабель, рыдавшая на плече у Дэйзи, внезапно вырвалась и побежала к дверям.

– Аннабель!

Оклик мужа ее не остановил. Граф зашагал следом.

– Боже мой! – Леди Джозефина обратила на сэра Хью тревожный взгляд.

Дэйзи понаблюдала за тем, как сэр Хью утешает обеспокоенную жену, Филипп успокаивает растерянную сестру, а Уилфред поправляет карточный столик, и решила, что с нее на сегодня хватит. Даже данное Алеку обещание – быть его глазами и ушами – не могло больше удержать ее в гостиной.

– Думаю, мне пора спать, – объявила она и, не получив ответа, сбежала.

Однако Дэйзи была слишком возбуждена, чтобы сочинять позабытый очерк или даже читать, поэтому отправилась в лабораторию-посудомойню, и, хотя там стоял дикий холод, возня с фотографиями отвлекла ее от семейства Беддоу с их бедами.

Дэйзи пришла в изумление, услышав стук в дверь и увидев на пороге не кухарку с чашкой горячего какао – на что она втайне надеялась, – а лорда Вентуотера.

Он вновь принес извинения за сцену в гостиной.

– Как Аннабель? – поинтересовалась Дэйзи.

Про Джеймса она спрашивать не пожелала, про Джеффри – не рискнула.

– Спит. Я уговорил ее принять половинную дозу сонного порошка, который доктор Феннис прописал Марджори… Вы весьма прилежны, мисс Дэлримпл, – рассеянно добавил граф.

– Над очерком я сегодня совсем не работала.

– Неудивительно. Полицейский мне не поверил, да?

– Что? – поразилась она.

– Старший инспектор Флетчер. – Во взгляде графа мелькнула тоска. – Он решил, что я лгу, когда говорю, будто не верю в измену Аннабель. Не лгу. Я ее знаю. Я доверяю ей. Однако что-то она от меня все же скрывает.

Очевидно, тот самый секрет, которым ей угрожал Аствик. Неужели лорд Вентуотер вообразил, что Дэйзи знает тайну? И выдаст ему? Знал ли он вообще о шантаже? Нет уж, Дэйзи его просвещать не станет.

– Я рада, что вы ей верите. Мне она нравится, очень.

– Ей нужен друг. – Граф помедлил, затем мрачно продолжил: – Вы, наверное, считаете меня никуда не годным главой семьи. Я действительно не мог выставить Аствика вон, и я не подозревал – клянусь, совершенно не подозревал! – о гнусном поведении Джеймса.

– Неудивительно. Он всегда нападал, когда вас не было рядом. Джеффри рассказал вам, что вытворял Джеймс?

– Да. Значит, все правда? Очень тяжело поверить в жестокость собственного сына.

– Честно говоря, я не осуждаю Джеффри за вспышку.

– Я тоже. Хотя ему давно пора уяснить: кулаки редко бывают эффективны.

– Он сильный, молчаливый. В вас пошел.

– В меня?! – потрясенно воскликнул лорд Вентуотер. – Господи, неужели я выгляжу в ваших глазах таким?

– Кулачные бои с вашим образом никак не вяжутся, – торопливо заверила Дэйзи.

Он нахмурился и покачал головой:

– Наверное, я был слишком молчаливым и недостаточно сильным. После смерти их матери я не особенно интересовался светской жизнью и развлечениями. Я посвящал время делам поместья и палате лордов, а детей предоставил самим себе. Полагался на то, что школа выкует им характер, а Джозефина присмотрит за Марджори после школы.

– Марджори ничуть не глупее сотни других дебютанток, которым нечем себя занять: они лишь веселятся и переживают трепетные чувства. Честно говоря, меня восхитило, как Уилфред заступился за Джеффри.

– Да, по-видимому, Уилфред не безнадежен.

– На мой взгляд, им обоим нужно занятие, – строго кивнула Дэйзи, но тут же прикусила губу. – Однако моего мнения вы не спрашивали. Простите, лорд Вентуотер.

– Не за что, – печально улыбнулся он. – Я нагрузил вас своими тревогами, разве меня может обидеть ваш совет? Ума не приложу, что на меня нашло, почему я излил вам свои горести. Вы очень великодушны. Это я должен извиняться.

– Не стоит. – Не очень тактично сообщать графу, что он далеко не первый человек, открывший ей свою душу.

– Вы, конечно, сочтете нужным передать мои слова детективу.

– Только если они касаются смерти лорда Стивена. Если хотите, я передам старшему инспектору, что вы действительно доверяете Аннабель.

– Он предпочел не поверить моему заявлению. – Граф вновь натянул на себя надменную маску. – Повторение ничего не изменит.

– Наверное, не изменит, – признала Дэйзи. – Мне придется рассказать про Джеффри. Хотя мистер Флетчер и без меня обязательно от кого-нибудь услышал бы.

– И про грязные обвинения Джеймса?

– Вы разве не знали? Он сам выложил их мистеру Флетчеру.

Лорд Вентуотер ошеломленно застыл. Затем выпятил подбородок, сурово поджал губы и чеканным шагом покинул лабораторию.

Дэйзи задумалась. У этого визита было три цели: убедить ее в том, что граф доверяет Аннабель; выяснить, правду ли рассказал Джеффри о поведении Джеймса и уговорить Дэйзи не передавать старшему инспектору гадкие слова Джеймса. Но тот уже и так навредил, как смог.

Дэйзи внезапно ощутила неимоверную усталость. Пора спать.

Она шла к себе через крыло слуг, когда зеленая суконная дверь распахнулась, и в служебный коридор из парадного зала заглянул лакей.

– О, мисс, а я вас ищу. Вас к телефону, мисс Фотерингэй.

Дэйзи поспешила в холл, к аппарату на столике в углу, и опустилась в кресло.

– Люси? Алло, это ты, Люси? Дорогая, как чудесно, что ты позвонила! Ты из телефонной будки?

– Нет, я в квартире у Бинки, – донесся дребезжащий голос подруги. – Он платит за звонок, так что можем болтать хоть до утра. Не переживай, все очень пристойно, тут еще Мадж и Томми. Мы ужинали в «Савое». Дэйзи, милая, у тебя определенно расстроенный голос. Что, лорд Вентуотер жутко скучный и чопорный?

– Боже мой, нет!

Дэйзи теперь ни за что бы не назвала графа скучным и чопорным, но не может же она все объяснить Люси! Их разговор наверняка слушают на коммутаторе. Да и вообще, чужие откровения нельзя выдавать даже лучшей подруге.

– Граф очень приветлив, – с запинкой добавила Дэйзи.

– А его таинственная новая жена? Кто она такая?

Люси жила независимо от своей семьи, но это не мешало ей интересоваться родословными. Насколько знала Дэйзи, в роду у Аннабель аристократов не было.

– Аннабель очень мила. Угадай, кто здесь гостит? Филипп Петри!

– Ах да, его сестра ведь выходит за Джеймса Беддоу? Филипп опять за тобой ухаживает?

– Урывками. Он очень осуждает мое писательство. Слушай, Люси, я познакомилась с замечательным мужчиной.

– Ух ты! Кто такой?

Дэйзи слишком поздно поняла, что сама себе вырыла яму.

– Детектив.

– Детектив? Настоящий Шерлок Холмс? Радость моя…

– Нет, детектив из Скотленд-Ярда.

– Полицейский! Неужто гостит в Вентуотере?

– Он расследует ограбление лорда Флэтворда. Ты наверняка читала. Новогодний бал в поместье… – Дэйзи поздравила себя с тем, что сказала правду и не выдала настоящей причины приезда Алека в Вентуотер.

– Весьма, весьма увлекательно, но тут, видимо, какие-то помехи на линии. Ты будто бы назвала его замечательным.

– Это правда.

– Но Дэйзи, душка, он наверняка жутко заурядный. Какие еще люди идут работать в полицию?

– Ничего он не заурядный! – огрызнулась Дэйзи, потом вздохнула. – А вообще, у него, скорее всего, жена и семеро детишек, спрятанных в каком-нибудь мерзком домике на задворках Лондона.

– Выше нос, дорогая! – с облегчением выдохнула Люси. – Я тебе обязательно кого-нибудь подыщу. Минутку… да, Мадж, поеду… Я побегу, Дэйзи. Мадж с Томми подвезут меня домой. Они передают привет, и Бинки тоже. Ты когда вернешься?

– Еще не знаю, я пришлю телеграмму. Спасибо, что позвонила, Люси, и Бинки от меня спасибо. Пока.

– Чао. Сладких снов.

Дэйзи повесила трубку. Разговор с Люси стал приятной весточкой из внешнего мира, однако ничуть не развеял дневных тревог.

Наконец Дэйзи легла. Несмотря на усталость, она еще долго ворочалась без сна. В голове мелькали воспоминания, сомнения, мысли. Перед зажмуренными глазами вновь встала вечерняя драма в гостиной. Почему Джеффри так яростно накинулся на брата, защищая мачеху? Почему умолял отца не верить Джеймсу? Душераздирающий взгляд Джеффри, брошенный на Аннабель, подсказывал единственный разумный ответ.

Джеффри влюблен в свою молодую красавицу мачеху. Причем его чувство совсем не похоже на то эгоистичное увлечение, которое испытывала Марджори к Аствику. Нет, скромный юноша, вне всяких сомнений, считает себя благородным рыцарем: он обожает даму сердца издалека, но в любую минуту готов ринуться на ее защиту.

Следовательно, Джеффри тоже в списке тех, у кого были причины желать Аствику зла. Более того, Джеффри вполне мог счесть ныряние в прорубь подходящим наказанием для обидчика любимой. Да, если смерть Аствика – результат неудачного розыгрыша, то Джеффри определенно в числе подозреваемых. Кто еще?

Лорд Вентуотер? Этот надменный аристократ? Он настолько связан условностями, что не решился выгнать даже нежеланного гостя. И чтобы такой человек посреди ночи постыдно размахивал топором? Граф, конечно, сам признал, что был загнан в угол и не сумел совладать с ситуацией. Однако для столь отчаянного шага лорд Вентуотер все же слишком бесстрастен.

Филипп? Дэйзи не верилось. Если бы он узнал про аферу Аствика, то поворчал бы, поворчал да и убедил себя в том, что следующее его капиталовложение сделает из серебряного рудника золотой. Если бы дело все-таки дошло до топора и проруби, то Филипп остался бы торчать неподалеку – чтобы не допустить настоящей беды. Нет, это точно не Филипп!

Марджори? Погруженная в свои переживания глупышка ни за что не подумала бы о том, чем чреват розыгрыш с прорубью. Да, Марджори – среди подозреваемых.

Ментоны? Дэйзи без долгих размышлений отмела кандидатуры леди Джозефины с сэром Хью, взбила подушку и перевернулась на другой бок. Ей-богу, лучше всего на роль злодея подходит Джеймс. Мысли Дэйзи ворочались уже совсем вяло. Она бы не возражала, если бы Джеймс на несколько лет сел в тюрьму за непредумышленное убийство.

Сон все не шел: перед глазами стоял образ лорда Стивена в проруби. Жуткая рана на лбу – если бы не она, Аствик, скорее всего, выбрался бы. Как там говорил Алек? Что-то про романтическое свидание при луне и про Аннабель, которая стукнула Аствика по голове – только погода все испортила… Нет, это Дэйзи сказала, что на пруд пришел слуга и стукнул хозяина, но тогда бы на нем не было коньков. Куда бы ни подевались эти окаянные ботинки, Аствик утонул в коньках, утром…

Его смерть была случайностью… Аннабель не помогло бы… Аннабель ни при чем… значит, кто-то…

Дэйзи уснула.

 

Глава 9

– Простите, сэр, я не могу позволить вам уехать. – Взволнованный констебль Пайпер решительно загородил собою парадную дверь.

– Вздор, любезный! Вы не вправе нас тут держать, – услышала Дэйзи напыщенный голос.

Одетый в тускло-коричневое водительское пальто Филипп раздраженно похлопывал перчатками по ладони. За его рукав робко цеплялась Фенелла в синем дорожном костюме и в шляпке с откинутой вуалью.

– Филипп! Что случилось? – окликнула приятеля Дэйзи, спустившись по ступенькам.

Тот резко обернулся.

– Проклятый молодчик не дает мне отвезти Фенеллу домой. Поговори с ним, Дэйзи. Ты же с этими чертовыми полицейскими заодно.

– Не глупи, Филипп, он выполняет приказ. Я слышала, как старший инспектор Флетчер велел констеблю никого не отпускать. Не могли бы вы прикрыть дверь, констебль? Дует ужасно. Хотя сегодня, слава богу, немного потеплело.

– Сию минуту, мисс! – Пайпер бросил на Дэйзи обожающий благодарный взгляд.

– Мистер Флетчер скоро прибудет, – заверила она обоих Петри. – Он наверняка разрешит вам уехать, но правильно было бы дождаться его.

– Отец наказал доставить Фенеллу домой, – упрямо гнул свое Филипп. – Я смог дозвониться до него лишь поздно вечером, после вчерашней мерзкой потасовки, и он велел немедленно везти сестру домой.

– Все равно еще очень рано. Вы завтракали? С чего вдруг такая спешка?

– Путь неблизкий.

– Начинается оттепель, дороги будут кошмарными. Вы наверняка увязнете. У вас нет родственников или знакомых поближе, чем в Вустершире? Чтобы приютили Фенеллу на несколько дней.

– Есть тетя Гертруда и дядя Нед, Фил, – вставила Фенелла. – Рединг не очень далеко, правда? Я с удовольствием погощу у тети Гертруды и с радостью что-нибудь съем перед отъездом. Ты меня так торопил, что я только чашку чаю проглотила.

Фенелла стянула перчатки, и Дэйзи отметила исчезновение с ее пальца обручального кольца.

– Ладно уж, – проворчал Филипп. – Позвоню тете Гертруде, узнаю, не против ли она. Проклятье! Констебль, можете сказать слуге лорда Вентуотера, что наш отъезд откладывается. Пусть машину отгонят назад в гараж.

– Да, сэр.

Пайпер отдал честь, приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы протиснуться самому, – и твердо закрыл ее за собой.

– Пойдем завтракать, Фенелла, – предложила Дэйзи. – Я проголодалась.

Филипп, который шел к телефонному столику в углу зала, обернулся и нахмурился.

– Закажи-ка лучше еду к себе в комнату, Фенелла.

Дэйзи насмешливо подняла брови.

– Обещаю, что во время завтрака никому не позволю ни убить, ни совратить твою сестру. Пусть не отходит от меня ни на шаг, пусть прилипнет ко мне, как пиявка, до самого приезда мистера Флетчера. Ты ведь к нам присоединишься после телефонного разговора?

– Да. По правде говоря, я выпил лишь кофе с кексом. Нещадно хочу есть, – сконфуженно улыбнулся Филипп.

В комнате для завтрака Дэйзи с Фенеллой застали одного сэра Хью. Тот, как обычно, прятался за «Файнэншл таймс». Он выглянул из-за газеты и пожелал вошедшим доброго утра. Дэйзи порадовалась тому, что тарелка и чашка сэра Хью уже пусты. Пока девушки накладывали себе еду, он успел сложить газету и встать.

– Об этом деле в газетах пока ни слова, – одобрительно заметил сэр Хью. – Правильного человека нам прислали из Скотленд-Ярда.

– А про кражу драгоценностей в поместье лорда Флэтворда новости есть? – спросила Дэйзи.

– В моей газете напечатали всего абзац: мол, полиция задержала для допроса мужчину, которого ждет неминуемый арест. Впрочем, «Файнэншл таймс» подобные новости не освещает. На столике в холле есть «Дейли мейл».

Дэйзи поблагодарила сэра Хью, но про себя решила, что от мистера Флетчера узнает куда больше, чем из «Мейл». К тому же сейчас она сгорала от нетерпения – очень уж хотела поболтать с Фенеллой.

Едва сэр Хью покинул комнату, Дэйзи поинтересовалась:

– Значит, родители велели тебе возвращаться домой?

– Я сама хочу вернуться! Я не могу выйти замуж за Джеймса после такого.

– Весьма разумное решение. Он нехороший человек.

– Филипп назвал его чертовым поганцем, – доверчиво сообщила Фенелла и опасливо покосилась на дверь. – Что мне делать, если сюда войдет Джеймс?

– Поздоровайся, а затем храни гордое молчание, – посоветовала Дэйзи и подцепила вилкой кусок сосиски. – Ты очень любила Джеймса?

– Сама толком не знаю. Наверное, нет, раз я сейчас больше возмущена, чем огорчена. Он всегда держался вежливо и любезно. Когда мама сказала, что Джеймс хочет на мне жениться, я подумала: здорово, стану когда-нибудь графиней. Но он так отвратительно повел себя с леди Вентуотер… Вдруг он и ко мне станет так относиться, откуда мне знать?

– Полностью согласна. Очень вкусные сосиски.

– Повариха сама их делает. Джеймс показывал мне свиней на домашней ферме. Ему безумно нравится сельское хозяйство, а я люблю животных. Я и правда думала, что мы будем счастливы вместе. – Фенелла грустно шмыгнула носом. – Вдруг на мне больше никто не захочет жениться?

– Я вот не замужем и вполне счастлива, – поспешила Дэйзи поддержать решение Фенеллы. Увидев, как та при этих словах побелела, Дэйзи добавила: – Не сомневаюсь, ты легко найдешь мужа. В конце концов, твои-то ровесники не воевали. Ты ведь еще ни разу не выезжала на сезон в Лондон, да?

– Да. Мы с Джеймсом познакомились прошлым летом, когда оба гостили за городом.

– Вот видишь! Помолвлена еще до выезда в свет. Не нужен тебе такой грубиян, как Джеймс.

Они заканчивали завтракать, когда пришел Филипп и сообщил:

– Тетя Гертруда будет рада видеть Фенеллу. Родителей я уговорил. Вообще, дорогая подруга, ты чертовски здорово придумала. Теперь я смогу к вечеру вернуться сюда и позаботиться о тебе. Я прямо места себе не находил из-за того, что придется бросить тебя одну на целых два дня.

Дэйзи хотела огрызнуться, но удержалась.

– Спасибо на добром слове, хотя уверяю: я сама могу о себе позаботиться.

– Подумай хорошенько, голубушка. Твой дружок инспектор наверняка позволит уехать и тебе. Возвращайся-ка скорее в город, подальше от всех этих мерзостей.

– Я остаюсь в Вентуотере, Филипп, – проинформировала его Дэйзи сквозь зубы. – Обсуждение окончено. Фенелла, я в фотолабораторию. Хочешь со мной? Или посидишь с Филом?

Фенелла предпочла составить компанию Дэйзи. Пока та допечатывала снимки, Фенелла развлекалась с увеличительным стеклом. Какая-то добрая душа принесла в посудомойню керосинку. Когда девушки наконец привыкли к ее запаху, мешавшемуся с ароматом проявителя, они почувствовали себя довольно уютно.

Фотографии, напечатанные вчера вечером, уже высохли, и Дэйзи с волнением принялась их разглядывать. Это были те самые фото, что она снимала со вспышкой. Получились или нет?

– Два неудачных снимка я печатать не стала, – пояснила Дэйзи Фенелле. – Это когда твой противный братец обвинил меня в желании поджечь дом и когда магниевый порошок погас, не разгоревшись. Но вот, смотри, неплохо вышло. И тут тоже.

Как и предполагала Дэйзи, пестрое платье Марджори неминуемо притягивало взгляд. Тут ничего не поделаешь. Зато парадный зал на заднем плане вышел на удивление четко: камин, резной фриз, гобелены, древнее оружие. Даже кинжал королевы Елизаветы был хорошо виден. Сквозь увеличительное стекло Дэйзи прекрасно различила детали фриза и серьезные лица людей.

– Отличные снимки, – похвалила Фенелла. – Их правда напечатают в журнале?

– Да. Не знаю только, какие именно – фотографии выберет редактор.

Дэйзи взяла следующий снимок, навела на него лупу и ахнула. Затем торопливо покосилась на Фенеллу.

– Джеймс совсем не похож на чертова поганца, – задумчиво протянула Фенелла. Возгласа Дэйзи она не услышала. – Как мне было догадаться? Ума не приложу.

– Да никак. Радуйся, что правда вовремя выплыла наружу.

Дэйзи вспомнила самодовольное лицо Джеймса после первой удачной фотографии со вспышкой. Уилфред тогда выглядел встревоженным, леди Джозефина расстроенной, а Марджори сердитой. Дэйзи обернулась посмотреть, что вызвало у них такие разные чувства, и увидела Аннабель с лордом Стивеном.

Однако в тот миг Дэйзи кое-чего не заметила. Не все участники съемки среагировали на появление этой пары одновременно: двое оказались быстрее. Когда Дэйзи, сделав снимок, отвела взгляд от фотоаппарата, лорд Вентуотер и Джеффри были уже невозмутимы. Она, ослепленная вспышкой, не успела увидеть смятения на лицах отца и сына. Смятения, так быстро спрятанного тогда и так отчетливо проступившего на снимке теперь.

– Да тут то же самое, – сказала Дэйзи Фенелле, протянувшей руку за злополучным снимком, и сунула его в просмотренную стопку.

Возвращаясь в главную часть дома, девушки встретили в кухонном коридоре лакея.

– Мисс Дэлримпл, ее светлость спрашивают: будете ли вы так любезны подняться в их будуар, как выдастся минутка?

Вышколенный слуга выглядел совершенно невозмутимо, словно покоя Вентуотера ничто и не нарушало.

– Леди Вентуотер? Конечно, поднимусь. Только сначала, Фенелла, верну тебя под опеку Филиппа.

– Мистер Петри в бильярдной, мисс.

Дэйзи проводила Фенеллу к брату и поспешила наверх.

Будуар Аннабель примыкал к спальне Вентуотеров. Дэйзи постучала, но ответа не услышала. Может, Аннабель так скверно, что у нее нет сил громко крикнуть? Дэйзи решила войти – ее ведь уже пригласили через лакея.

Внутри никого не оказалось. Дэйзи нерешительно замерла на пороге.

В будуаре было еще две двери, друг напротив друга. Одна вела в спальню, другая, видимо, в уборную – оттуда слышался шум воды. Ближе ко входу располагались комод, платяные шкафы, высокое напольное зеркало и туалетный столик. В дальнем конце комнаты, под окном, стоял небольшой столик с двумя плетеными стульями, а по углам – бюро с деревянной шторкой и застекленный книжный шкаф одного цвета с бюро. Центр будуара, у камина, занимали два кресла с кушеткой, обитые светло-коричневым ситцем в мелкий желтый цветочек. Стены покрывали обои в кремово-коричневую полоску; те же оттенки повторял аксминстерский ковер. Прелестная, уютная комната.

Дэйзи подошла к камину – рассмотреть картину над ним. Картина была написана маслом, в импрессионистском стиле: темноволосая девушка в желтом платье спускается по ступеням в сад, где пышно цветут кусты и вьется виноград.

За спиной щелкнула дверь, и Дэйзи обернулась.

– Да, это работа Руперта. – На бледном лице Аннабель ярко выделялись покрасневшие глаза. Она была одета в простое бирюзовое платье тонкой шерсти: судя по безупречному крою, из самого Парижа. – Я оставила себе несколько его картин: Генри настоял. Ох, Дэйзи, он так добр, так мне сочувствует, что я все время рыдаю.

– Удивительно, правда? Сочувствие вызывает у нас слезы гораздо чаще, чем подлая обида. Вчера вечером вы заплакали не из-за нападок Джеймса, так ведь? Вас тронуло заступничество Джеффри.

Аннабель кивнула, подошла к Дэйзи, и они сели у камина.

– Генри ужасно переживает. Постоянно просит прощения за то, что сам меня не защитил, что не замечал злобного отношения Джеймса.

– Джеймс старательно скрывал свою злобу от отца – до вчерашнего вечера. А Джеффри наверняка учили не доносить на братьев.

– Генри говорит, что ему должна была рассказать я. Но я не могла! Я не хотела его волновать или ссорить с сыном. Надеялась, со временем Джеймс поймет, что я действительно люблю Генри, и примирится с мачехой. Хотела, как лучше, а вместо этого разрушила ему жизнь. Фенелла расторгла помолвку, вы знаете?

– Да, все утро только об этом и слышу.

– Вот, и ей я тоже жизнь разрушила.

– Какой вздор, Аннабель! Наоборот, хорошо, что Фенелла вовремя узнала о Джеймсе правду.

Фарфоровые часы на бюро издали серебристый перезвон, и Дэйзи глянула на стрелки.

– Без четверти одиннадцать. Вы спуститесь к кофе?

– Не знаю. Стоит ли? Генри обещал пойти со мной, но по утрам он обычно с нами кофе не пьет. Я не хочу, чтобы все подумали, будто я боюсь встретиться с ними без его поддержки.

– А вы боитесь? Боитесь встречи с Джеймсом?

– Нет, он сидит у себя в комнате. Как только полиция уедет, его отправят в Нортумберленд. У Генри там небольшое поместье, и Джеймс будет управлять фермами. Потому-то я и говорю, что разрушила ему жизнь, – в отчаянии заключила Аннабель.

– Глупости! Он сам виноват. К тому же Джеймс любит сельское хозяйство. Все подумают, что он заперся в глуши из-за расставания с Фенеллой. – Если, конечно, он не предстанет перед судом за убийство. – А Джеффри? Встреча с ним вас расстроит?

Аннабель нерешительно молчала, разглядывая свои руки.

– Я хотела бы сказать Джеффри «спасибо», но ему тоже велено не выходить из комнаты. Генри благодарен сыну за мою защиту, но сердит на него за потасовку в гостиной.

– Помню, гувернантка постоянно учила меня «салонным манерам». Она бы сказала, что вчера в вашем салоне манерами и не пахло.

Знает ли Аннабель о том, что Джеффри в нее влюблен? Не этим ли вызвано ее замешательство? Однако про разрушенную жизнь Джеффри она ни слова не говорит. Знает ли лорд Вентуотер о том, что его сын влюблен в мачеху? Еще одна неприятная ситуация. Слава богу, хоть с этим Дэйзи разбираться не нужно.

– Пойдемте, – предложила она графине. – Очень хочется кофе с печеньем. Я все утро старательно трудилась.

– Я скучаю по своей работе. – Аннабель вымученно улыбнулась и встала. – В Италии я помогала приезжим англичанам: подыскивала им слуг, переводила с итальянского и на итальянский… Так я познакомилась с Генри. – Она замерла перед туалетным столиком, глядя на себя в зеркало. – Боже мой, нельзя идти вниз с такими глазами! Холодная вода не помогла.

– Когда я к вам пришла, глаза были еще краснее. Сейчас уже лучше. Вы просто очень бледная, вот глаза и выделяются. Нанесите немного румян.

– Я не особенно умею. Ничем, кроме пудры, не пользуюсь, да и то изредка.

– Я тоже: у меня ужасно здоровый вид. Всегда мечтала быть бледной и интересной, как вы. Зато я наблюдала, как румянится Люси. Выглядит она после этого дивно. Хотите, попробую?

– Да, пожалуйста.

Усилия Дэйзи получили одобрение – ее собственное и Аннабель.

– Помада. Вот так. Теперь глаза совсем не заметны.

Обе дамы припудрили носики и спустились в малую гостиную. К Аннабель тут же радостно засеменил старый спаниель – он, по-видимому, обитал в этой комнате. Уилфред, великодушно развлекавший тетушку театральными сплетнями, поднялся.

– Доброе утро, Дэйзи. Доброе утро… э… матушка. – Он порозовел и смущенно хихикнул. – Чувствую себя полным идиотом…

– Зови меня Аннабель, пожалуйста.

Аннабель часто-часто заморгала, прикусила губу и потрепала пса по голове, явно тронутая словами Уилфреда. Как бы снова не расплакалась, обеспокоенно подумала Дэйзи и сжала руку графини.

– Отцу не понравится, – несмело возразил Уилфред и нервно пригладил волосы.

– Не переживай, я с ним поговорю. Попробуешь? Пожалуйста.

– Согласен, Аннабель.

– Так-то лучше, – благодушно улыбнулась леди Джозефина, и ее пухлые щеки поползли в стороны. – Ужасно неловко, когда не знаешь, к кому как обращаться. Современная молодежь в этом отношении восхитительно небрежна. В дни моей юности было немыслимо, чтобы джентльмен называл даму по имени, если она ему не сестра или не жена.

Леди Джозефина продолжала в том же духе, пока не подали кофе. К ним присоединились лорд Вентуотер и сэр Хью, пришли Филипп с Фенеллой. Кофе лился в чашки, пироги и печенье передавались по кругу, легкая беседа не смолкала… Словно лорд Стивен и не тонул, а Джеймс не впадал в немилость. О вчерашних событиях напоминало лишь ворчание Филиппа: тот приглушенно жаловался Дэйзи, что старший инспектор почему-то задерживается.

Затем Филипп завел пространный рассказ о своей машине – стареньком двухместном «свифте». Он сам поддерживал автомобиль на ходу «при помощи слюны и веревки». Дэйзи молча вздохнула – жаль, что благородное происхождение не позволяет Филиппу работать автомехаником. И тут вошла Марджори. Ее скромная одежда, губы без привычной яркой помады, тусклые запавшие глаза неожиданно вернули всех к неприятной реальности. Воцарилась тишина.

Нарушил ее Уилфред.

– Ты как, получше, старушка? Налью тебе кофе.

– Спасибо, Уилл, – благодарно кивнула она, и гул беседы возобновился.

К Марджори подошел лорд Вентуотер, взял ее ладони в свои. Отец с дочерью тихонько заговорили, она кивнула – раз, другой. Уилфред принес сестре кофе, граф коротко обнял дочь и вернулся к жене.

Дэйзи услышала, как он произнес:

– Мне нужно работать, дорогая, – и поцеловал Аннабель в щеку.

Аннабель проводила мужа тоскливым взглядом, полным нежной признательности. Дэйзи прочла в нем надежду вперемешку со страхом.

Не успела она обдумать странное выражение лица графини, как услышала голос подошедшей Марджори:

– Филипп, если не возражаешь, я бы хотела поговорить с Дэйзи наедине.

Тот с приличествующей джентльмену готовностью вскочил с дивана и ретировался. Марджори села на место Филиппа и разом утратила решимость.

– Я рада, что тебе стало лучше, и ты смогла спуститься. – В голосе Дэйзи прозвучал вопрос.

– Ну и идиоткой же я была! – в сердцах выпалила Марджори. – Бедный папа… Я выставила себя полной дурой, а ему и без того пришлось несладко. Но это еще полбеды… Дэйзи, вы ведь с Аннабель – моей мачехой – подружки?

– Смело зови ее Аннабель. Она только что попросила об этом Уилфреда. Да, можно сказать, подружки.

– Передай ей, пожалуйста: я не виню ее за то, что она нравилась лорду Стивену больше меня. Знаю, со стороны выглядело, будто я считала ее соперницей. Будто думала, что она хочет его у меня увести. На самом деле он мною совсем не интересовался – даже до приезда сюда. Он был… был порядочным гадом, тебе не кажется?

– Настоящей змеей подколодной, – согласилась Дэйзи. – Может, скажешь Аннабель все сама?

– Ой, не могу!

– Попробуй. Ей очень грустно, твои слова ее порадуют.

– Она, должно быть, на меня кошмарно злится.

– Аннабель наверняка все поймет. Она не намного старше тебя. Иди.

Вскоре Дэйзи с удовлетворением наблюдала за объятиями Марджори и Аннабель. Марджори на самом деле не такая уж и скверная – как и Уилфред. Только вот беда… Раз Марджори злилась не на Аннабель, а на лорда Стивена, то вполне могла устроить ему ледяное купание.

Дэйзи выскользнула из комнаты. Нужно обдумать, что именно говорить Алеку. Одно несомненно: кто бы ни был виновен в смерти Аствика, пройти через суд придется всей семье. Бедная Аннабель! Дэйзи все сильнее проникалась симпатией к графине. Суд? Ужасно…

Однако гражданский долг Дэйзи – помогать полиции, невзирая на сочувствие к Аннабель. К тому же полицейские, вероятно, и сами до всего докопаются, даже если Дэйзи не станет ничего рассказывать. Только вряд ли они будут делать это деликатно или щадить чьи-нибудь чувства. Алек – хороший детектив, внимательный и добросовестный. Он, даже измученный бессонницей, ухватился за совпадение имен, что привело к находке краденых драгоценностей!

Куда он пропал? Дэйзи до смерти хотелось узнать, что поведал об ограблениях Пэйн, слуга-«хорек» Аствика.

В парадном зале к ней подошел лакей.

– Прибыл детектив, мисс. Я как раз шел сказать, что он вас спрашивает.

– В голубом салоне, как вчера? Спасибо.

Дэйзи сама удивилась тому, как потеплело у нее на сердце. Алек вернулся и хочет ее видеть – чисто из профессионального интереса, напомнила она себе.

– В голубом салоне? – Вошедший в холл Филипп услышал ее слова. Следом за ним брела Фенелла. – Старший инспектор здесь? Наконец-то!

Филипп пошел вместе с Дэйзи и велел сестре подождать за дверью салона.

Алек, окруженный Трингом и Пайпером, улыбнулся вошедшей Дэйзи. Выглядел он выспавшимся, глаза оживленно блестели и больше не походили на две впадины под свирепыми бровями.

– Доброе утро, мисс Дэлримпл. А, мистер Петри. – Брови насмешливо поползли вверх. – Я так понимаю, вы желаете нас покинуть.

– Не я, друг мой, а сестра. Родители просят отвезти ее к тете, под Рединг. Здесь сложилась чертовски щекотливая ситуация, понимаете?

– Безусловно, – серьезно кивнул Алек; Дэйзи могла бы поклясться, что он прячет усмешку. – Думаю, речь не только о расследовании, но и о расторгнутой помолвке мисс Петри?

– Проклятье! Откуда вы узнали? – Филиппа весьма потрясло всеведение полицейских. – Пропади оно пропадом, от вас, ребята, ничего не скроешь. Да, верно. Бедняжке чертовски неловко торчать в одном доме с негодяем, которому она дала отставку.

– А вы неловкости не испытываете?

– Кто, я?! Ей-богу, я бывал в переплетах и похуже, уж поверьте. Вы, смотрю, тоже многое повидали. С неба. – Он кивнул на авиационный галстук Алека. – С фон Рихтгофеном не сталкивались?

– Не имел чести. – Алек терпеливо вернул собеседника к предмету разговора. – Вы планируете вернуться в Вентуотер-Корт после того, как доставите сестру к тете?

– Да-да, я не брошу Дэйзи – мисс Дэлримпл – в беде. Буду за ней приглядывать. Черт побери, я знаю ее еще с тех пор, когда она мне по коленку была.

– Что за глупости, Филипп! Ты меня всего на два года старше. Я, даже когда родилась, уже была выше твоей коленки.

– А вот и нет, деточка! Для этого тебе пришлось сперва подрасти и встать на ноги, – торжествующе заявил Филипп.

Сержант Тринг сумел обуздать свой гогот и лишь сдавленно фыркнул. Эрни Пайпер откровенно ухмыльнулся.

Алек сохранил спокойствие.

– Могу ли я по этому поводу взять с вас слово, мистер Петри? – Его губы дрогнули в ответ на недоуменный взгляд Филиппа. – Нет-нет, не по поводу высоты коленки. По поводу вашего возвращения в Вентуотер.

– Ничего себе, вы меня подозреваете! – Филипп беспокойно поерзал под пронзительным взглядом Алека. – Да, будь оно все проклято, даю вам слово.

– Благодарю, мистер Петри. К сожалению, пока я могу исключить из расследования лишь мисс Петри и мисс Дэлримпл. Все остальные в Вентуотер-Корте подозреваются в причастности к смерти лорда Стивена Аствика.

 

Глава 10

Филипп подавленно буркнул: «До скорого» – и отбыл. Алек отослал Тома Тринга расспрашивать прислугу – о чем именно, они обсудили по дороге из Уинчестера – и повернулся к Дэйзи.

– Хочу поблагодарить вас, мисс Дэлримпл, за сегодняшнюю поддержку Пайпера.

Накануне он определенно слишком устал, решил Алек. Иначе как объяснить его вчерашнее поведение? Довериться целиком и полностью, будто члену команды, постороннему в общем-то человеку!.. Он и правда называл ее вчера Дэйзи или ему приснилось? Сегодня, при ее появлении, ему явно стало приятно. Нет уж, надо постоянно напоминать себе, что она – достопочтенная мисс Дэлримпл, а он – всего лишь полицейский при исполнении и нисколько не аристократ.

– Я уверена, Филипп не виноват. – Дэйзи, видимо, почувствовала отчуждение Алека, и улыбка ее увяла. – Я просто подумала, что, если он молча уедет, вы разозлитесь. Вы правда подозреваете Филиппа?

– Приходится. Показания сторожа вкупе с коньками Аствика исключают посторонних, связанных с его финансовыми махинациями или ювелирными кражами.

– Есть новости об этих кражах? Пэйн заговорил? Ваш задержанный из «ланчестера» – это ведь Пэйн, да?

– Наш задержанный признал, что он был «личным камердинером» Аствика, и больше мы ничего из него не вытянули. Даже такую малость он поведал лишь после того, как услышал о находке драгоценностей, паспортов и билетов в Рио, а также об аресте его светлости.

– Аресте?!

– Небольшая уловка. Обычно хорошо срабатывает. Подельники спешат обвинить друг друга, и у них развязываются языки.

– Чтобы лорд Стивен заявил, будто мозгом операции был слуга? Не представляю… Слишком унизительно.

– Пэйн, видимо, тоже не смог такого представить. Остался непоколебим. Ничего, пусть немного посидит за решеткой. Посмотрим, как повлияет на него известие о смерти Аствика. На дорогах в том районе, где взяли Пэйна, выставлены кордоны, а половина гэмпширской полиции прочесывает местность. Дело Флэтворда уже под контролем. Чего не скажешь о деле Аствика. Есть ли у вас новости?

– Раз вам известно о расторгнутой помолвке Фенеллы, значит, известно и о выпаде Джеймса. И о поступке Джеффри тоже. Надо полагать, Пайпер услышал от слуг…

– Да, мисс, – гордо подтвердил юный Эрни.

– …Хотя я готова поклясться, что слуг тогда в комнате не было. Не представляю, как они узнали.

– Дежурный лакей как раз собирался войти в комнату, развести огонь, мисс, тут-то все и произошло, – объяснил Пайпер.

– Что я говорил насчет слуг и чихов? – поддел ее Алек, забыв о своем мудром решении хранить дистанцию. – Тем не менее я хотел бы услышать рассказ из ваших уст. Вдруг мне передали что-нибудь неточно?

Повествование Дэйзи, по сути, не отличалось от доклада Эрни, и Алек в который раз изумился тому, как замечательно налажена у слуг шпионская система. Однако кое-что все же привлекло его внимание.

– Вы говорите, перед выходом из гостиной Джеффри бросил на леди Вентуотер душераздирающий взгляд? Что это означает?

– Зря я так сказала, – замялась Дэйзи. – Может, мне просто померещилось. Мало ли, мелькнуло что-то в лице… Нельзя же из этого делать выводы.

– Выводы нельзя, а предположения можно. Иначе как мне работать? Говорите.

– Я лучше покажу, – вздохнула она. – Во всяком случае, покажу то, что, кажется, подтверждает мое предположение. Фотографию. Она в лаборатории. – Дэйзи хотела подняться.

– Не могли бы вы проинструктировать Пайпера, где ему взять снимок? Хорошо. – Алек отослал констебля за фото. – Оставим пока Джеффри в покое, дождемся Пайпера. Я так понимаю, леди Марджори вышла из затворничества. Вы с ней поговорили?

– Да. – Дэйзи вновь нерешительно помедлила. – Точнее, она со мной говорила. Попросила передать Аннабель, что на самом деле не подозревает ее в желании увести лорда Стивена.

– Выходит, леди Марджори понимает, что виноват во всем был Аствик.

– Она назвала его гадом, – кивнула Дэйзи.

Неожиданно ей стало совершенно очевидно, что подозрения в адрес Марджори крепнут. Какой ужас…

– Убийца Джеймс! – поспешила заверить Алека Дэйзи. – Слышали бы вы, как он подло пытался очернить Аннабель…

– Я планирую допросить его еще раз. Он – в числе главных подозреваемых.

– Хорошо! Уилфред, представьте, показал себя молодцом: не только встал вчера на сторону Джеффри, но и был сегодня очень добр с Аннабель.

– Его я почти не подозреваю, – улыбнулся Алек. – Мы вроде бы уже решили, что Уилфред больше потеряет, чем приобретет, если разозлит Аствика.

– Да, и с Аннабель то же самое. – Дэйзи ответила благодарной улыбкой. – Я так рада, что Аннабель вне подозрений. Я много с ней общалась, и она симпатична мне до ужаса.

Алек не стал ее разуверять. Действительно, рассерди леди Вентуотер Аствика, ей стало бы только хуже. Она это, конечно, понимала – однако отчаяние, ненависть и страх вполне могли затмить разумные мысли. Или прекрасная графиня позаботилась о том, чтобы купание в проруби наверняка закончилось утоплением?

Вот только как она об этом позаботилась?

– Поведала ли вам леди Вентуотер что-нибудь полезное?

– Полезное для вас? Нет.

– А для вас?

Дэйзи кивнула, на лице проступила затаенная печаль