Двое мексиканских подростков ждали, сидя на корточках подле вещи, которую было трудно назвать. Они были одеты во все белое, с соломенными шляпами ручной работы на голове. Их старший брат отправился искать полицию. Два часа назад, отыскивая гремучих змей в пустыне, они наткнулись на странный ковер, лежащий в конце каменной тропки, ведущей в сторону от асфальтированной дороги. Подстрекаемые любопытством, ребятишки перерезали веревки, стягивающие ковер, и освободили отвратительную вонь.

Зловещий сверток не был даже припрятан. Его просто бросили у дороги. Лицо раздулось, позеленело и стало почти неузнаваемым. Должно быть, мертвец пролежал здесь около двух дней. До Энсинады было еще целых две мили, но здесь была уже пустыня. Уходя, Мануэло прихватил с собой ковер к одному другу. Почищенный ковер потянет больше чем на тысячу песо. Пятьдесят гремучих змей. Игра стоила свеч.

Послышался рокот мотора. Мальчуганы подняли головы. Появился старый пикап «Додж», оставляя за собой облако пыли. Машина остановилась, и какой-то мужчина в форме цвета хаки грузно спрыгнул на землю. Следом за ним Мануэло. Мексиканский полицейский был настроен скептически. Его автоматический кольт был засунут прямо за пояс. Полицейский отстранил ребятишек и склонился над трупом с гримасой отвращения.

— Еще с одним свели счеты! Опять расследование и куча бумаг!

Солнце было уже высоко, и полицейский чувствовал, как между рубашкой и кожей струится пот. Он выпрямился и осмотрел раскинувшуюся пустыню. Если бы не это дурачье — подростки, солнце и койоты быстренько сотворили бы из трупа скелет, не подлежащий никакому расследованию.

— Вы где-нибудь видели этого типа? — спросил «Эль капитано» у троих ребят.

Те предусмотрительно отвернули головы. Никто не любит общаться с полицией. Особенно по поводу подобных историй. Полицейский не настаивал. Он с большим трудом опустился на колени перед трупом и стал шарить по карманам джинсов. Оттуда извлекся на свет божий какой-то блестящий предмет, какие-то бумаги и пластиковая карточка. Мексиканец немедленно опознал американскую карточку социального страхования. И вполголоса выругался. Американец! Это означало вскрытие, автоматическое вмешательство ФБР и расследование, не имеющее конца. Он искренне выругал мертвеца. Проклятый «гринго»! Мог бы пойти и дать себя убить немного дальше. Затем он повернулся к Мануэло.

— Помоги мне положить его назад.

Полицейский взял из пикапа старый брезент, и они завернули труп, а затем поместили его в багажник автомобиля. Двое других подростков смотрели, зажав нос, не скрывая своего возбуждения и любопытства.

В пустыне осталось только маленькое влажное пятнышко, которое скоро исчезнет под палящим солнцем. Заранее удрученный полицейский уселся на свое сиденье.

— Тебе следует явиться завтра до вечера ко мне в полицию, — сказал он Мануэло для порядка.

Они высадились на следующий день в полдень из белого, покрытого пылью «форда». Бюро капитана полиции Энсинады находилось на втором этаже двухэтажного деревянного здания на окраине города. Прямо пейзаж из какого-нибудь вестерна. Большой вентилятор медленно гонял горячий и сухой воздух. На спинке стула висела кобура с никелированным кольтом. Стены были увешаны официальными уведомлениями и портретами девиц, вырезанными из дешевых журналов.

Тот, что повыше, протянул руку мексиканскому полицейскому, улыбнулся и представился:

— Лейтенант Роберт Серлинг, Федеральное бюро расследований, Сан-Диего.

В Сан-Диего, ближайшем к границе городке, принимались все дела, случившиеся к югу от границы.

Второй отозвался словно эхо:

— Джим Гендерсон.

Оба молниеносно извлекли свои удостоверения и упали в расшатанные кресла. Капитан Гомес достал было бутылку кофейного ликера из ящика своего стола, но американцы вежливо остановили его жестом.

— У нас очень мало времени. Вы нашли что-нибудь стоящее по делу индейца навахо?

Мексиканец вздохнул и водворил бутылку на место. Решительно, эти американцы не умеют жить. Хотя эти двое явились, чтобы освободить его от неприятной задачи. И так хватает забот с мексиканцами, а тут еще индеец!

— Вот результаты вскрытия, — заявил он. — Есть нечто любопытное.

И протянул четыре отпечатанных на скорую руку желтых бумажных листа. Роберт Серлинг взял их, а Гендерсон стал заглядывать ему через плечо.

Согласно заключению мексиканского врача, человек был растерзан представителем семейства кошачьих, самцом средних размеров, безо всякого вмешательства человека. Либо это был очень большой кугуар, либо пантера, либо нечто в этом роде. Смерть наступила около трех дней назад. Далее следовали технические выкладки, не представляющие особого интереса. В перерыве между двумя абортами, характерной для Мексики операции, врач из Энсинады решил развлечься небольшим вскрытием.

Американец положил рапорт на стол.

— Здесь еще есть фотографии, — сказал «Эль капитано».

Снимки также были малопривлекательны. Оба агента ФБР рассмотрели их во всех ракурсах, так и не найдя чего-нибудь мало-мальски интересного. Затем лейтенант Роберт Серлинг поднял глаза на капитана Гомеса:

— А врач не мог ошибиться? Это точно был хищник?

— О-о-о!

Мексиканец сделал жест оскорбленного достоинства. Пусть только кто-нибудь осмелится поставить под сомнение мексиканских практикующих врачей! Ему очень хотелось сказать, что вышеупомянутый доктор прославился многими сотнями успешных абортов, причем в условиях гигиены, оставлявших желать лучшего… Но, выпятив толстые губы, он не нашел ничего лучшего, чем заявить:

— Конечно, сеньоры, конечно.

Словно под сомнение ставилось само существование Бога. Затем, вытащив пакет из своего стола, он произнес слово:

— Одежда…

Гендерсон осмотрел джинсы, майку, плавки и сандалии. Майка была залита кровью, и все вместе издавало омерзительное зловоние.

Наконец, капитан Гомес извлек из картонной коробочки какой-то предмет и торжественно заявил:

— Я нашел это у него в кармане.

Это был лунный камень на цепочке, в массивной золотой оправе. Очень красивый. И совсем не из тех украшений, которые можно обнаружить на мертвом навахо.

Оба агента переглянулись: улика была очень слабой.

— Не оставалось ли каких-либо следов там, где вы нашли тело? спросил Гендерсон.

Мексиканский полицейский сделал беспомощный жест.

— В прошлое воскресенье дула «Сантана». Это был настоящий ураган. Он и стер все следы. Песок несся со скоростью 50 миль в час. Тело было там еще раньше, поскольку мы обнаружили песок в волосах.

Ураган бушевал до понедельника. Какой-то самолет поднялся в воздух и упал в районе Сьерра-Невады, в ста милях к востоку. Он взлетел вопреки советам местных жителей. Погибло три человека, да хранит Господь их души!

Будучи человеком религиозным, он осенил себя крестом.

— Однако мы отклонились от темы…

— Здесь поблизости водятся кугуары? — спросил Гендерсон.

— Я лично никогда их не видел, — заверил капитан Гомес. — Есть немного койотов и диких камышовых котов.

Агенты ФБР начали изнемогать от жажды в лишенном кондиционера бюро. Но вода Энсинады вызывала у них страх.

Роберт Серлинг ловко выкрутился:

— Не могли бы вы показать нам на карте место, где было обнаружено тело? Мы бы хотели взглянуть. Кстати, здесь есть гостиницы?

Мексиканец выпятил грудь колесом:

— Конечно, есть. Мотель «Пуэрта-де-ла-Сьерра». Очень хороший. И два или три поменьше.

Оба американца были уже на ногах.

— Пока мы съездим на место, — попросил Гендерсон, — не могли бы вы отыскать нам гостевые карты людей, которые ночевали здесь в субботу и воскресенье? Обычная рутина, не так ли?

Капитан Гомес послал их про себя ко всем чертям. Ему предстояло слоняться под лучами солнца. И все из-за какого-то мертвого индейца.

— Это точно, — подтвердил он. — Когда вы вернетесь, все будет готово.

Телетайп стрекотал с бешеной скоростью. Рядом с аппаратом в одной рубашке стоял Гендерсон и не верил своим глазам. То, что извергал аппарат, было по меньшей мере неожиданным: «Пако Хименес и Хуан Доминго — постоянно используемые имена двух сотрудников кубинской разведки Теодоро Санчеса и Оспина Переса. Специалисты по акциям за пределами Кубы.»

Далее следовало жизнеописание двух кубинских ищеек; Гендерсон только из чувства долга запустил в центральный компьютер в Вашингтоне имена людей, ночевавших в Энсинаде на момент убийства индейца. Аппарат ответил ровно через две минуты, и агент ФБР все еще не мог прийти в себя. Никогда в жизни он бы не связал с индейцем дело, интересующее органы безопасности. Скорее всего, присутствие двух агентов Кастро было чистым совпадением. Но весьма подозрительным.

Едва лейтенант Гендерсон успел отправиться от изумления, как из «Навахо-Центра», федеральной организации, занимающейся навахо, позвонили по телефону. Там вычислили мертвеца по карточке социального страхования. Индеец работал у продюсера из Беверли Хиллз, Джина Ширака.

Оставалось только побеспокоить ЦРУ и ФБР в Лос-Анджелесе. Гендерсон уселся за руль. Сегодня утром об убийстве было заявлено прессе. Там постарались отыскать все следы. Что из этого вышло, можно будет судить по вечерним газетам.

Джин Ширак отложил в сторону «Лос-Анджелес Экземинер», стараясь сохранить спокойствие. Происшествие занимало треть первой полосы. Там было даже имя его навахо: Зуни… Не надо быть ясновидящим, чтобы предугадать, что будет дальше…

«Дорогуше» Джил не хватило храбрости сдаться в полицию, и она решила обвести всех вокруг пальца, выбросив труп в Мексике!

Его охватил гнев, черный, как вулканическая лава.

Он снял трубку и стал нажимать на кнопки с такой скоростью, что ошибся и принялся набирать номер сначала. Затем он долго слушал гудки, но к телефону никто не подходил. Одиннадцать часов, Джил, скорее всего, уже спала. К тому же было бы гораздо предусмотрительнее поговорить с ней с глазу на глаз.

Продюсер так нервничал, что проскочил на красный свет на углу Беладжио-роуд и бульвара Сансет. Если бы полицейский не признал серый роллс-ройс, он бы влепил штраф в пятнадцать долларов.

Кадиллак и красный «корвет» Джил стояли в гараже. Джин вышел из машины и дернул входной звонок. Кари, огромная негритянка, служанка Джил, отворила дверь. Она широко улыбнулась, признав Джина, которому не раз подавала завтрак в постель своей госпожи.

— Что есть угодно, господин Джин? Госпожа есть еще спать.

Джин мрачно отстранил ее от двери.

— Сейчас я разбужу. Где эта тварь?

Толстая негритянка взволнованно заворковала. Эротические выходки госпожи были главной темой ее разговоров. Время от времени она присутствовала в качестве зрительницы на оргиях Джил и страшно гордилась тем, что вращалась в кругу влиятельных и богатых людей.

— Сан есть закрыто, господин Джин, — сказала она. — Вы можно войти.

Джин хлопнул дверью так, что затряслись стены. Но «дорогуша» Джил, которая спала совершенно обнаженной, животом вниз на шелковых простынях, не просыпалась. Джин поискал наощупь кнопку автоматического поднятия штор. Не найдя ее, он выругался и, схватив молодую женщину за руку, сбросил ее на пол.

Плотное покрытие смягчило удар. «Дорогуша» Джил что-то пробормотала, но еще не полностью пришла в себя. Она лежала спиной на полу, а ногами все еще на кровати. Разъяренный Джин схватил ее за волосы и влепил затрещину. На этот раз она открыла глаза, все еще оставаясь во власти снотворного и марихуаны. Джин подошел к двери и закричал:

— Принеси сюда крепкого кофе, слышишь?!

Понадобилась еще четверть часа и три чашечки кофе, чтобы Джил его признала. Ее маленькое измятое личико стало еще более мелким, когда Джин грубо спросил:

— Ты, вонючка! Ты уже читала газеты?

Расширив от ужаса глаза, она покачала головой. Она вернулась из Мексики в ночь с воскресенья на понедельник после бурной вечеринки в мотеле Тихуаны с тремя мексиканскими проходимцами, которые к тому же украли у нее золотые часы марки Бюлов. После всех превратностей судьбы ей решительно требовалось восстановить свою нервную систему. Для этого ей был известен только один способ.

— Что такое? — пробормотала она.

Джин стиснул кулаки и нарочно вежливым тоном спросил:

— Ты заявила в полицию, как я тебе сказал?

«Дорогуша» Джил не ответила. Ее тело под смятыми простынями покрылось мурашками. Она глотнула дымящийся кофе.

— Что тебе сказали сыщики? — не отставал продюсер.

— Я их не вызывала, — созналась Джин на одном дыхании. — Я не хотела, чтобы с Саном сделали что-нибудь плохое…

Джин Ширак поднял глаза к небу. Несчастная истеричка! Все самцы Голливуда у ее ног, а она влюбилась в это животное.

— Так вот, крошка, теперь у тебя на хвосте труп, — сказал он. — Они нашли твоего индейца. И я тебе советую нанять хорошего адвоката…

— О нет! — взмолилась «дорогуша» Джил.

В глубине души Джин Ширак этого не хотел. Попав на серьезный допрос, молодая женщина рассказала бы все. Между прочим, это он попросил ее отвезти навахо в Тихуану. Нет. Полиции совершенно не следовало нападать на след Джил Рикбелл. Нужно просто как следует ее запугать, чтобы она стала полностью послушной.

Джин нащупал возле кровати бутылку «Уайт Лейбла» и сделал большой глоток.

— Давай, выкладывай мне все свои приколы. Чтобы я, по крайней мере, был в курсе дела.

«Дорогуша» Джил рассказала ему о своей поездке в Энсинаду. Джин Ширак почувствовал себя совершенно разбитым. Он уронил на покрывало свои волосатые, заботливо ухоженные руки.

— Если бы ты знала, придурок, как мне хочется свернуть твою прекрасную шею, — вздохнул он. — Если бы я был уверен, что тебе дадут лет пять, я бы спокойно позволил себе уйти.

Она смотрела на него круглыми от ужаса глазами.

— Но, Джин, ты-то почему злишься? В конце концов, речь ведь идет обо мне. Почему ты хотел, чтобы я уперла этого индейца в Мексику? Ты мне так этого и не объяснил.

Джин замялся.

— Понимаешь, сейчас не время. У тебя и так хватает неприятностей. Сейчас делом занимается ФБР. А это не шутки.

Глаза «дорогуши» Джил широко раскрылись от ужаса.

— Они придут и арестуют меня?

— Вполне возможно. Это гораздо серьезнее, чем штраф за стоянку в неположенном месте…

Молодая женщина заломила руки.

— Боже мой, Джин, я не хочу садиться в тюрьму.

Продюсер созерцал свои ногти. Она созрела. Большие карие глаза тревожно смотрели на него.

— Я очень хочу тебе помочь, — медленно процедил он, — но ты должна четко выполнять то, что я тебе скажу.

— Да, да, Джин, только помоги мне!

Бедная дурочка, подумал он. Наняв любого хорошего адвоката, она отделалась бы пятьюдесятью долларами штрафа и пятью минутами поражения в правах. Это ЕГО она должна была вытащить.

— Я не пойду в полицию заявлять, что ты увезла Зуни, — сказал он. Если меня спросят, я покажу, что он ушел прогуляться. Никто не видел, что ты пошла вместе с ним. Что касается тебя, то ты его не видела и даже не знаешь… Через меня они до тебя не доберутся. В Калифорнии полно недоделков, которые держат диких животных.

«Дорогуша» Джил порывисто взяла его правую руку и поднесла к губам.

— О, Джин, какой ты славный. Я никогда этого не забуду.

Джин Ширак скромно улыбнулся, шлепнул по ляжке «дорогушу» Джил, накрытую простыней, и встал.

— Ну, до скорого. И держи язык за зубами.

Проносясь мимо восхитительных домов Бель-Эйр, Джин Ширак был почти в приподнятом настроении. Его хорошо знали и почитали в Голливуде. По идее, ему не должны задавать лишних вопросов.

На въезде в Бель-Эйр полицейский отдал честь роллс-ройсу стального серого цвета.

Немного дальше подле него остановился на красный свет старый «линкольн» с откидным верхом. За рулем сидела пикантная, чрезмерно накрашенная брюнетка и бросала на него вопросительные взгляды. Роллс-ройс был еще зажат в пробке. Вдруг Джину Шираку пришло в голову немного позабавиться. Он опустил стекло, склонился над «линкольном» и крикнул:

— Подбери подол!

Брюнетка поколебалась, а потом медленно подняла платье до живота, открывая свои ляжки и пояс в цветочек.

Тогда Джин Ширак резко нажал на газ, оставляя на месте «линкольн» и немного разочарованную девушку.

Номер 1340 по Шестой Западной улице в Лос-Анджелесе был неброским современным зданием в 13 этажей. Штаб-квартира ФБР в Южной Калифорнии. Бюро Джека Томаса находилось на седьмом этаже. Тот как раз читал рапорт лейтенанта Гендерсона после его второго визита в Энсинаду.

Терпение, еще раз терпение.

«…Пако Хименес и Хуан Доминго провели в мотеле «Пуэрта-де-ла-Сьерра» всего одну ночь. Ту, что с субботы на воскресенье. Они много раз спрашивали, нет ли для них сообщений.

В четыре часа пополудни, в самый разгар «Сантаны», которая дула со скоростью 50 миль в час, им приспичило взлететь на «Пайпер Команчи» с американским пилотом на борту, который их сюда доставил. Час спустя они разбились на севере Мексики, совсем рядом с техасской границей. Смерть всех троих наступила мгновенно.

Примерно в двух милях от мотеля был обнаружен труп индейца».

Джек Томас отложил папку в сторону. Все это было довольно странно. Трудно было не связать загадочную гибель навахо и экспедицию двух кастристов, известных сотрудников кубинской разведки. Но какого рода была эта связь?

В дверь постучали, и вошла секретарша, неся зашифрованную телеграмму на имя Джека Томаса.

Он взял ее в руки и стал читать. Телеграмма была из бюро национальной безопасности.

«БНБ для ФБР. Просим, чтобы вся информация касательно досье 173 была помечена классом А1. Случаем заинтересовались органы безопасности США».

Досье 173 было то самое, про убитого навахо. А классификация А1 означала, что материалами не могли пользоваться ни местная полиция, ни полиция Штатов. В дело могли быть лишь посвящены ФБР и федеральные агенты, бдящие за безопасностью США. БНБ было простым действующим подразделением, «подкармливающим» по обыкновению такого рода делами ЦРУ или ФБР, где подбор кадров был лучше.

Джек Томас вынул из ящика стола красную наклейку, прилепил на папку и закрыл ее в сейф. Затем он нажал на кнопку селектора:

— Пришлите мне Фрэнка Мэддена.