Как же повезло тебе, Стёпа, попал в крутую фирму!

Это действительно уникальный случай, Большой Шанс.

После того как я получил последние инструкции, касающиеся поведения в Зоне, Михаил Семёнович безмятежно произнёс:

— Держи ключи от редакционной ласточки, зверь, а не машина. Смотри только, чтобы ни царапины в гараж не привёз! Неделю назад как восстановили! И это, права покажи-ка, любезный.

Я растерялся не на шутку.

Права-то есть… только лучше бы их не было вовсе. Паническая атака буквально сковала мои несчастные члены. Но страх пешего перехода в сорок пять кэмэ по безлюдным дорогам Рассадника был гораздо сильней. А я-то сперва вообще думал, что придётся на своих двоих мотылять, бабкины молитвы вспоминал! Сами понимаете, после такого варианта перемещения в пространстве я не мог заявить главреду, что, видите ли, боюсь ездить на автомобилях. «В чём дело, дуй пешком! — тут же обрадовался бы Арбуз. — Машинка целее будет! Зи-ина, зая! Подай срочно заявку в кадры, прямо на завтра давай, нам скоро опять корреспондент потребуется!»

Царапины… Шутит он, что ли?

Редакционным транспортом служила некогда блестящая «шестёрка» цвета «стратосфера», в давние времена самая круть и прыть. Карбюраторная, резвая, готовая и к отдыху, и к бою отечественная автоштучка. На бортах красовались гордые белые надписи «ПРЕССА», не могу пока сказать с уверенностью — является ли это охранной грамотой или мишенью.

Царапин на машине было. Да не просто было — всё мятое, гнуто-выпрямленное, где профессионально, где на коленке, машина явно побывала в горячих точках. Про какие ремонты он мне говорил?

— Я лучше сфотографирую, во избежание недоразумений.

— Да ладно тебе, ты же её не в Таиланде на прокат берёшь… Новых постарайся не добавлять, и то хорошо. А ходовая действительно отличная, всё перебрано, усилено! Жёсткая машинка, без хлябей и скрипов, надёжная.

— Вообще-то я думал, что у таких авто на стёклах решётки должны быть по кругу, — промямил я, обходя ласточку с кормы.

Главред пнул колесо и ухмыльнулся.

— Чтобы любой придорожной твари было удобней когтями вцепляться? Бронеплёнкой стекла оклеили, и хватит с неё, из «шохи» танк не сделаешь. Смотри, в заднее стекло две бойницы врезаны, это иногда бывает полезно! Чего тебе не хватает? Подлифтована, резина зубастая. Не подведёт верный мул, вынесет из огня! И это, сцепление не дёргай, дверями не хлопай.

Вот уж точно, нужда заставит… — к моменту выезда на второй передаче из города я почти поверил в высокую степень вероятности добраться до места назначения без падений в кювет и последующего гильотирования главредом. Вот как надо молодых водителей учить! Напугай их перспективой пешеходной прогулки среди мест обиталищ смертоносных монстров — через неделю станут звёздами «Топ-гира».

Остановившись возле заколоченного ларька «Роспечати», скучающего как раз на границе уложенной брусчатки, я постарался успокоиться. Что-то слишком быстро еду, нет? Может, и не быстро, да только потряхивает что-то. Выпив от волнения почти полную бутыль воды, я подумал, что от уже пережитого не усну дня два, а что же дальше будет! Адреналин качающимся уровнем плескался перед глазами, мне почти сразу опять захотелось пить. Нет, так дело не пойдёт!

Я вышел из кабины, бодро поприседал, размял суставы, после чего решил разложить снаряжение, а то покидал в салон как попало, торопился очень… Подумав, снял куртку с приваренным утюгом призывом не стрелять в журналюг. Потом вытащил из наспинного клапана титановую пластину — это же невозможное дело, так ездить! Передвинул ещё дальше набок большую кобуру с револьвером и стал думать, что делать со вторым стволом, до поры лежащим на заднем сиденье. Необычный ствол.

Прочитав записку от Арбуза, которую я протянул оружейнику первым делом, Аризона недовольно скривился, по-старчески тяжело вздохнул и проворчал:

— Я бы, конечно, переиграл, спорно это, очень спорно, недальновидный подход… Но поперёк Михал Семёныча не пойду, ему видней. Стой тихо, жди здесь.

Вскоре он вылез из подсобки и положил на стол два обреза.

— Гляди глазами. Это фирменный двуствольный хаудах Hudson. «Безумного Макса» смотрел? Ну, три серии… Вот оттуда, прикинь! Сам Мел Гибсон такой юзал! Двенадцатый разрушительный калибр, сразу советую брать картечь-восьмёрку, пуль, пожалуй, вообще не надо, не пулевой это девайс… Хотя пару «бреннеке» можно, если какой монстр в тёмном углу зажмёт. В пристёжке идёт кожаный чехол и сбруя, крути её, как хочешь, крепи, где хочешь, хоть за спиной, как в кино. Ну-ка, парень, примерь обновочку!

Накинул. За спиной таскать неудобно, как-то долговязо получается, коряво, и даже киношное сходство не прельщает. Наверное, у меня руки не того строения и пропорций, сустав хрустит, а ружжо не вынается.

— Да уж… Не Мел Гибсон ты, hombre, может, позже и станешь им, этак через годик, тут выжившие быстро в гибсонов формуются. Тогда давай под мышку, что ли… А если идти долго и тихо, наискось подвесишь, по-кавалерийски. Во, гораздо лучше! Теперь предъявляем следующий. Хаудах, конечно, короче, но я бы предпочёл классический двуствольный шотган Winchester Widowmaker, вот такой. Узнаёшь?

— Так это же из Fallout штукенция!

— Оттуда, — сухо сказал Аризона. — Подержи лапочку.

Подержал. Не, потяжелей этот ствол будет, длинней, и вообще… — хаудах гибсоновский такая игрушечка! Красивенький, дерево багровенькое, кровавенькое! Не хочу «винчестер», гибсоновское хочу!

— Как знаешь, корреспондент. Ствол приличный, достаточно убойный на ближней дистанции. Патронов сразу бери две пачки минимум. Впрочем, как я понял, Арбуз тебе вообще палить не велел.

— Не велел! — радостно подтвердил я, тиская новое приобретение. — Главред сказал, что голова, ноги и автомобиль важнее, чем огнестрельное оружие. Чтобы я не лез, не участвовал и не занимался самодеятельностью.

— Ну-ну, — с сомнением хмыкнул Аризона и небрежно смахнул со стойки бабки. — Голова и ноги важней. Надо же такое придумать.

Вот теперь хаудах надо куда-то приспособить. Неохота вторую кобуру на ремень цеплять, да и доставать в гемор, когда за рулём сидишь. А что, если на переднее пассажирское положить, вот так просто? Сомнительно. Как я вожу, и какие кочки могут встретиться на пути… Прыгнет ружьё прямо в лобовое, повредит плёнку — объяснительная, выговор, лишение премии.

Подумав, натянул соседний ремень безопасности и попробовал сунуть хаудах за верхнюю лямку. Не годится, слабо держит. Тогда поставил на пассажирское сиденье сумку, её и притянул ремнями, о, кладовочка под рукой!

Расстегнул молнию, что у нас тут?..

Термос (в пузыре приволок) с растворимым кофе. Сухпай в синем контейнере от заботливой Веры: четыре котлетки, огурчик бочковой солёный, маленький, хлеб станичный — шесть кусков, жёлтый контейнер с картохой, её немного — дороговато здесь бульба обходится. Четыре печеньки, абрикосовой повидлой склеенные в два сандвича, четыре яйца варёных, соль в бумажном пакетике, спасибо тебе, добрая женщина! Тушёнка абаканская — две банки, зелёный мозговой горошек — одна банка, штук десять карамелек (всё купил в лавке). Хотел взять на местном рынке три больших помидора, но подумал, что если буду так шиковать, то скоро останусь без средств к существованию. Трехлитровая бутыль с водой, маленькую уже выдул.

Полотенце из старого мира, горжусь, что не забыл! Двадцать картечных патронов к хаудаху. Вскрыл одну пачку, четыре штуки сунул в карман жилетки, подумал, добавил ещё четыре — умнею? Зеркалка кэноновская, это для работы… Диктофон в кармане, ещё кое-что по мелочам. Можно считать, что имеется всё необходимое для успешного выполнения первой профессиональной миссии, надо постараться и дать результат, стыдно с таким оснащением подводить родной коллектив.

Застегнув было молнию, увидел новый вариант — чуть приоткрыл и сунул «хадсон» стволами внутрь. Примерился, рванул — вроде нормально получилось, легко выхватывается. Не удержался и со зверским выражением лица прицелился в ларёк. Ну, песня! Диковинный ствол, зато знаменитый, годен к выпендрёжу. А он вообще заряжен, Стёпа? Засуетившись, проверил, вздохнул с облегчением — действительно умнею.

Ну, с богом.

Набирая обороты, радостно заурчал двигатель.

По прямому пустынному участку жёлтой дороги «шестёрка» пошла бодрей, я даже что-то замурлыкал себе под нос. Навстречу летели сухие листья, иногда мелкая дорожная пыль и почти всегда — запах гари, впереди что-то запалили. Высокие пирамидальные тополя стояли на обочинах и безрадостно смотрели на одинокую машину, проносящуюся мимо. Никого нет, ни пешехода, ни велосипедиста, ни зверя лесного. Разметки, кстати, тоже нет.

Пару раз в кюветах я заметил ржавые остовы брошенных автомобилей, одни легковушки. Тормозить не стал, это явно не схроны.

Тревога не проходила.

Вскоре понял, чего не хватает в принципе: соскучился по родным гаишникам, хоть один бы попался! А ещё приятней было бы встретить за поворотом стационарный пост-аквариум, выполняющий привычную рутинную работу по проверке дорожных нарушителей, а попутно и всех прочих безвинных. Прячущимся за кустами и поворотами работникам большой дороги с радарами в руках я бы тоже обрадовался. Мечты, мечты, менты, менты… Нет тут таких, не спасут, родные, не помогут. Всё, карапузики, кончилась лафа, катайтесь сами по себе — этого же вы всегда хотели!

Первые километров пять я вообще не замечал и, соответственно, никак не мог оценить местный пейзаж — привыкал к рулю. Лишь после того как «шоха» на приличной скорости оставила за кормой три полуразрушенных бутовых строения животноводческой фермы и начинающееся прямо за ними буро-красное пятно обширного кочковатого болота, внимание моё обрело силу и смелость отвлечься от нервного контроля за убегающей под колёса жёлтой полосой.

Руль плавней!

Вот так, Стёпа, уверенней…

Если вынести за скобки место действия, то надо признать — вокруг почти красиво и относительно чистенько. Раз попробовал, другой, и вскоре я уже осторожно смотрел по сторонам. Что-то изменилось… Гарью больше не пахнет! И краски стали чуть поярче, солнышко светит, вот в чём дело! Живём!

В топку эйфорию, расслабляться не стоит, серый облачный ковёр подходил с запада всё ближе, через полчасика картина станет такой, какой и должна быть изначально — мокрой, грязной, неприглядной. Что ещё… Деревьев пока мало, кустов тоже. Холмы какие-то, гримпенская трясина слева… Может, лес подальше начинается?

Что ещё… А! Мусора нет! Кустики по обочинам исключительно чистые, и вот к этому привыкнуть действительно сложно. Ведь на Земле как: летом придорожная растительность частично скрывает накопившийся за зиму и никем не убиравшийся мусор — куски пластика, бутылки, пачки и много-много грязного «салофана». А вот весной и осенью всё лезет наружу. Здесь же люди ещё не успели нагадить, да и самого мусора минимум. Стыдно пепельницу опустошить.

Так, теперь под горочку… Ты, кстати, фары проверил?

Постепенно я остыл, освоился, в душе появилась твёрдая уверенность, что в ближайшее время ничего страшного не произойдёт. Но стрелять глазами по зеркалам я, тем не менее, не забывал, может, излишне часто. На подъезде к Зоне уже уверенно переключал передачи, не заставляя коробку вздрагивать в припадках, достаточно ровно входил в повороты и почти плавно притормаживал. Помнят ручки-то!

Пятиметровый бетонный забор огромного периметра территории особого режима «Сектор Зона» был виден издалека — сурово сделано.

По верхнему краю собранных встык серых панелей топорщился частокол вмоноличенных стальных пик, а в сторону Зоны под углом нависал козырёк, густо опутанный колючкой. Прожекторов, систем слежения и подводки проводов под напряжением не видно, с пригорка проглядывается опоясывающий Зону ров, глубину и ширину которого с дороги оценить невозможно.

А вот и КПП № 1, или главное КПП, здесь традиционный въезд.

Как говорил Арбуз, сталкеры и вояки изредка пользуются и удалённым южным КПП, врезанным в периметр со стороны Болот, но он не так удобен. Больше точек выхода нет, все былые законопачены наглухо.

Свернув направо, «шоха» медленно покатилась по просевшим бетонным плитам, размеренно постукивая колёсами на стыках с большими щелями швов. В глаза бросился расчищенный квадрат со стороной примерно в сорок метров в красных флажках ограждения, разбитый с левой стороны перед КПП. В центре площадки — выложенный силикатными кирпичами белый крест. Тут что, вертолёты садятся? Странно… А ветровой конус где — полосатенький такой, эрегированный?

Три скамейки стоят по бокам, дощатый грибок с зелёной крышей, как на старых детских площадках. Да ну, чтобы облы, да на летательных аппаратах… Не может такого быть, несуразица! Сбоку на подпорках грустил какой-то маленький броневичок без колёс, другой техники возле поста не наблюдалось. Пулемёта в крошечной башенке не было, бесполезная техника. Хотя, как сказать. Подумалось — если поставить безжизненную кучку брони у дороги, то отличный схрон получится.

На крыше строения в сторону Зоны и по бокам смотрели целые гроздья прожекторов, над ними высился длинный штырь антенны радиостанции. Третий этаж главного здания поста по периметру опоясывала веранда с деревянными перилами, внутри которой неспешно прохаживался боец с автоматом. Серьёзно вооружён часовой, даже оптика на «калаше» стоит! Ох ты, ещё и ручной пулемёт в опасную сторону нацелен! Марку не опознал, не эксперт.

Воин, не поднимая бинокля, мельком глянул на машину редакции, что-то лениво произнёс в рацию и тут же снова отвернулся.

Я остановился у ворот с жестяной звездой, бибикнул.

Старая пластиковая колонка захрипела, жалобно забулькала, изрекла дежурное «гав-гав», а потом вдруг чисто и ясно выразилась сложным матерным оборотом. Железное полотно ворот нервно дёрнулось, взвизгнуло электромотором привода и с противным скрежетом и скрипом частыми рывками поползло в сторону. Хлопнула дверь центрального входа, и в мою сторону солидно выдвинулся пузатый прапорщик в украинской военной форме. На левой щеке ветерана гофрой краснели мелкие морщинки. Применив методику аберрационного анализа, я быстро пришёл к очевидному выводу: неудобно спал начкар, подушку бы ему на стол положить надо было.

Не прорубаюсь, это что же, Смотрящие объединили братские народы в одну программу? Правда, по сценарию на блоках Зоны и должны стоять украинцы, но всё же…

— Старший прапорщик Хромченко я, Игнат, значица, — вскинул к фуражке руку заспанный военный и тут же, демонстрируя выучку, протянул её мне. — Новенький в редакции? Будем знакомиться!

— Будем, — с радостью согласился я, с трудом удержавшись от ответного армейского приветствия. — У меня для вас посылочка от моего шефа Арбу… от Михаил Семёныча.

— О це дило! Тай пойдёмте ж у хату! Зеленин, смотри там в оба, я занят!

Часовой сверху что-то буркнул насчёт малой степени достоверности речей о вечной занятости начальства.

Я, внимательно осматривая предбанник, быстро сделал пару репортажных снимков.

Дорога к легендарной деревне сталкеров начиналась отсюда, сразу прерываясь подъёмным мостом через внутренний ров с водой: неплохая идея, преграда для зомбаков и прочей нечисти.

— Колеса на «бардак» всё добыть не могу, — посетовал прапор, кивая головой в сторону броневика за воротами. — И КПВТ у Аризоны в работе, вторую неделю чинит, паразит. Хорошо, что затишье по сезону, никто не лезет, не орёт ночами, да и у сталкеров ныне всё почти нормальком, пасут поляну. Заходите!

Подушки на столе не было. Много чего лежало на столешнице, а вот удобств за рабочим местом ноль, непорядок.

— На сегодня всё, трасса закрыта, пузырей больше не ожидаю, — молвил он, глядя в окно на вертолётную площадку.

— Так там не вертолёты садятся? — осенило меня.

— Пузыри одни… Если бы геликоптер… Ох, и трудный контингент пошёл, товарищ журналист! По первости сюда закидывали самых подготовленных, можно сказать, фанатов серии — таких, как я. А теперь кого попало валят, у пятидесяти процентов с ходу истерика, скамеек не хватает, расход нашатыря огромный.

— Так вы их отсюда…

— Ну а как же! Конвоируем в Зону, в деревеньку. Этих телят самостоятельно нельзя даже на короткий отрезок отпускать, не готовы к ударам судьбы. А ну как вдруг кабан из кустов… Кстати! А сальцо домашнее с чесночком, а чайку? Самогоночки не предлагаю, вижу, человек вы сугубо деловой… Или предлагаю, уточните? Есть артефакт «Абсолют», настоящий земной, не «Казак» пошлый, новые поселенцы днями презентовали, — с затаённой надеждой спросил служака.

— Спасибо, лучше не стоит, — твёрдо заявил я, хотя мелькнуло. — Может, после задания. А вы что, свиней на блоке держите?

Прапор с сожалением отвернулся от облезлого шкафа, нежно погладив пыльное стекло рукой.

— Понял, ну, тогда на обратном пути, на обратном все вмазать горазды… Да не, какие свиньи, что вы! Сталкеры кабанов местных глушат, как по расписанию, вот и берем за выход, если кому уж очень надо в увольнительную. Плюс плата за карточку-пропуск. Ну и меняемся, — не стесняясь, сообщил мне прапор о практике местных взяток и сделок. — А уж солим сами, сами… Разве ж они сумеют, салажата беспокойные.

— Это какие, простите, кабаны, морфированные? — напрягся я, машинально разжимая пальцы, в которых аппетитно белел толстый, без мясных прожилок, шматок, сверху густо посыпанный чесноком и крошеным укропом.

— Ото ж… Да вы не бойтесь, оно не щёлкает. Морфированные они, чи ни — какая голодному разница, вкусные, да и ладно. Зроблено с найкрайщих сортив витчтизнянной Z-кабанины. Все жрут да похваливают, никого ещё не пронесло. Да проверяем-таки, проверяем, не на Привозе. Ешьте, ешьте, с чесночком оно вообще ништяк.

Я решился, вкусил — действительно ништяк.

Разговорившись, осторожно спросил о роли Украины в текущем процессе и о сущей действительности Рассадника.

— Та ни! Какие мы украинцы! Должность хорошая, вот и всё! Я ведь два года оттрубил на Зоне, первоклассный артер был, в драматическом играл, квалифицированный специалист, с грамотами. Весь в шрамах. Честно заслужил перевод в спокой и уют. Здесь хорошо, тихо, хватит уж дедушке тропы бить, аномалии топтать да жизнью рисковать. Срок пришёл пойти к дивану, ножкам надо отдохнуть! А тут лотерея для ветеранов, вот и вытащил счастливый билет на блокпост, что покруче гринкарты будет. Украинский налёт необходим, особое условие службы, расписывался, как под гостайной, все строго… Стараемся соответствовать порученным образам! У меня ить бывшая тёща, Сара Самуиловна, чтоб ей… была украинкой из Одессы, так что помню.

Схватив записную книжку, я торопливо записал первое слово: «артер».

Что, не пояснял ещё? Сейчас исправлюсь.

В командировочном портфеле у Стёпы Гунова два редакционных задания.

Первое: набрать материал и написать для очередного выпуска «Эхо Попадона» острый злободневный очерк о жизни сегодняшней Зоны, тысяч на двадцать знаков. Несмотря на то что сектор находится рядом с Донецком, оперативных знаний о происходящем в сталкерском мире маловато, сказывается аберрация близости. Второе задание сложней: поиск и фиксация новых слов, возникающих в новом мире жаргонных модулей и идиом. Последнее интересует Арбуза особо, он на эту тему диссертацию пишет. Кому тут нужна его диссертация, главред почему-то не пояснил.

Вот что он сказал по этому поводу:

— Современные писатели-фантасты, Стёпа, очень ленивы и, как это ни удивительно, редко обладают по-настоящему достойной фантазией. Заметил? Многие из них уверены, что если человечество, вследствие воздействия эндогенных либо экзогенных факторов, опустится по цивилизационным ступеням глубоко вниз, вернувшись в материальной культуре на уровень, скажем, века семнадцатого, то и в разговорный язык выживших непонятным образом сами собой войдут забытые старые и псевдостарые словечки. Все эти «вдругорядь», «кабысь-надысь», «понеже», «отрок», «попенял», «охальник», «челом бью, дело мне», «закручинился», «не чинись», «мытарь», «чаровница» какая-то… Кошмар, сущий бред! Какая такая чаровница, что за нафталин с папазолом! Облы и не помнят их. Новое слово будет придумано! И оно мне интересно.

— Матильда, — подсказал я из опыта.

— О, кувалда! В самую точку! Матильда! Щас запишу, спасибо… Вот. Чувствую, шансы у тебя, парень, есть, хваткий ты. А в книгах что? Поэтому-то опытный думающий читатель, встретив на первых страницах постапокалиптического иди попаданческого текста подобные словеса, сразу захлопывает дверцу: ясно, что автор не может или неспособен конструировать собственный уникальный мир во всей широте его проявлений, предпочитая пользоваться исторически приготовленным да сохранённым на книжных полках госпожи Культуры. Халтура! Придумывать не хотят, паразиты! Я уже не говорю о том, что при необходимости использовать былое словесное следует научно и системно изучать предмет на профессиональном уровне! И кто из графоманов станет этим заниматься, а, скажи мне, Степан? Вот и гонят по эрзац-словарю липовой старины посконной… А ведь такового в мировой практике никогда не было! Язык живой, он всегда двигается только вперёд, и даже при потере словарного запаса постоянно генерирует новый, без скатываний и повторения давно забытого… То есть неизбежно будут возникать всё новые и новые слова, устойчивые словообразования, идиомы. И, покушусь на святое, даже матерная ругань, в особых обстоятельствах, может изменяться и дополняться — ну, это вообще несбыточная моя мечта… Вот это и ищи. Как только услышишь новое словцо — сразу фиксируй и выясняй этимологию, коннотации, скрытые смыслы. Смело вскрывай лексические пласты в их эволюции, изучай новое в языке бытовой сферы! Всё понял? Ничего, подумай, время будет, авось поймёшь. Вдругорядь.

Сложное задание, но интересное.

Я тогда с трудом, но воткнулся и теперь заинтересованно посмотрел на старпрапа.

— Простите, а «артер» это что?

— Профессиональный сборщик артефактов. Что ж ты думаешь — мы ведь уже на «ты», Стёпа? — каждый сталкер способен артефакты из Зоны таскать? Да ни в жисть! Без базовой подготовки, углублённых курсов с практикой и сдачей экзаменов комиссии — это верная смерть. Кроме того, в таком ремесле требуется особое спецснаряжение, прежде всего экранирующие термоконтейнеры, иначе сразу руки и мозги отсушишь. А это деньги, и деньги очень серьёзные.

— Тогда чем же занимаются простые… в смысле, обычные сталкеры?

— Ещё увидишь, — по-одесски хитро осклабился бывший зять Сары Самуиловны. — Ответную посылочку, как я понимаю, прихватишь на обратном пути? И записочку попрошу передать. Письмецо, значицца, интимное. Девица живёт на Советской, четырнадцать, Лора Лайонс, тоже украинка, с Херсона. История стандартная, вышла замуж за художника, который приезжал на этюды, а потом беспардонно её бросил… Надо же и о будущем старому воину подумать.

— Конечно, захвачу… На обратном, — неуверенно произнёс я. — Действительно, чего по Зоне долго кататься. Скажите, а альфовцы тут проходили?

— Прошествовали, — поправил меня прапор, значительно вскинув брови. — Они сразу дальше идут, в бар «200 рентген», здесь не задерживаются. Что им на Кордоне делать-то? Раз — и проскочили, я в их дела не вникаю, дороже будет.

— И монстры нипочём? — от крутости новых друзей я разволновался в мальчишеском восторге.

— Какие монстры, этих парней тут каждый слепой пёс знает, кто связываться рискнёт? Задерживаются что-то сегодня.

— Ну а блокпост под мостом, там ещё ваши коллеги сидят с автоматами, агрессивные такие, так просто не подойдёшь…

Игнат Хромченко громко расхохотался.

— Да разве найдётся идиот подписываться под такую самоубийственную должность! Пусто там! Койот иногда ходит со своим патрулём. Что-то я разорался, а у меня люди спят, отдыхают с ночи, двое. До утра псевдоплоть по кустам гоняли электроудочками.

— Так вы же говорили, что монстры не лезут!

— Да это ручная! Не самим же кусты возле КПП вырубать, такая канитель… Призовём Зябу, он придёт, потопчет — симбиоз у нас.

Что ж, всё разумно.

Как же мне захотелось, чтобы Герцог оценил мои достижения! Вот если бы ещё в легендарный бар «200 рентген» попасть… Сам не рискну, я уже определил, что дальше Кордона не сунусь, не мой уровень. Минут через десять праздной болтовни мы тепло попрощались, я сел за руль и с должной осторожностью въехал в Зону.

Привет, Кордон! Здорово и тебе, что ли, Игра, некогда любимая.

…Закапал мелкий, вполне антуражный дождь. Вечная осень в Зоне.

Возле поворота и пологого спуска к деревне сталкеров с левой стороны, как, впрочем, и положено, стоял бело-синий автобус КАвЗ, задние окна которого были заделаны крашеной жестью, а остальные выбиты. У меня прямо с души отлегло, всё знакомое, каноническое, не пропаду.

Передовой караульный, долговяз в линялых джинсах, непременной стираной-перестираной куртке цвета выжженной прерии с накинутым на голову капюшоном и чёрной маской на лице, исправно сделав стойку, дёрнулся навстречу. Скажите, зачем в реальной жизни постоянно таскать по деревенской улице рюкзак за спиной, да ещё с настолько затянутыми лямками? Ручкой машет, обрез под мышкой поправляет.

Опустил форточку.

— Что можешь интересного рассказать? — тупо спросил сталкер.

Ясно всё с тобой, не читатель, только по игре ориентируется. Ткнув пальцем в борт, где белели крупные буквы, я молча поднял стекло, осторожно обогнул обла справа и поехал дальше по мягкой грунтовочке в глубь села.

Ух ты, родная моя деревенька колхозная! Чуть слеза умиления не покатилась.

А разрешение какое, а передача полутонов! Ничего не тянет, ничего не плывёт, динамическое освещение без перегрева проца, сплошная монтана!

В деревне сталкеров произошли некоторые изменения, суровая правда жизни на фронтире внесла свои коррективы. Прежде всего это касалось пункта общепита — он должен был случиться, и он возник. Слева красовалась белая на синем надпись «Черпак», явная столовка или дешёвая таверна. Колодец между домами. Сразу видно, что кругом реал, молодым да ранним сталкерятам надо где-то хавать.

Я притормозил у входа в пищеблок, расположившийся в простой крестьянской избе. Во дворе трое типов молча курили, пряча огоньки в кулаке. Может, зайти?

— Что можешь интересного рассказать? — традиционно спросил следующий обл-караульщик, дефилирующий по улочке вперёд-назад.

— В Красноярске одна девочка от щекотки умерла, — заговорщицки сообщил я облу. — Вот такая хня, прикинь.

Впереди горели три костра в бочках, обложенных кирпичами, это больше обычного для картинки игры; рядом темнели лазы двух убежищ-погребов. Ещё по одной бочке стояло в начале и в конце улицы, необходимая мера — подсветка. Интересно, что там сталкеры жгут? Дыма нет, и вони не чувствуется. У костра тихо звенели расстроенные медные струны, сердце радовал унылый гитарный перебор подъездных недоучек. Оно, сермяжное!

Не останавливаясь возле кучки сидевших вкруг первоходов, я медленно проехал дальше — мне сперва к Сидоровичу. Так до сих пор и не знаю, на какой слог ударение делать правильно, фамилия это или отчество?

Да, да, первые шаги…

Кто же не помнит, как после зрелищного вступительного ролика вконец опупевший главгерой появляется в локальной каморке-бомбоубежище местного барыги Сидоровича, крёстного отца всех новоприбывших сталкеров. Хотя здесь, похоже, эта роль больше подходит старшему прапорщику Хромченко.

Жерло входа было украшено надписью для совсем бестолковых неигрецов:

СЕЛЬПО «КОРДОН»
Всегда ваш, Абрамович

Работает с 9 до 21 без перерыва, суббота-воскресенье — выходной день.

С 14 до 17 — сиеста.

Здесь можно не только купить аптечки, продукты питания и выпивку, боеприпасы и оружие, но и получить отеческие инструкции и ценные наставления ветерана, а также самую разнообразную информацию по ситуации в целом и оперативной обстановке в локациях.

Готовьтесь пахать, как карлы, бездельники! Я в первую очередь торговец, а не человек, поэтому любую оказанную мной помощь вам придётся отработать — выполнить пару-тройку поручений.

Слово «квест» в Зоне ругательное.

Внимание, новые миссии, выбор уже ограничен!

С гениальными коммерческими предложениями не подходить, во время выброса внутрь не лезть, пристрелю!

Вот и сюрприз! Оказывается, местного торговца зовут несколько иначе… Впрочем, в дальнейшем обнаружились и другие отличия общей картины от правил и расстановок знаменитой игры.

Припарковав транспорт возле убежища, я, тщательно заперев автомобиль, под тусклым светом пыльных потолочных плафонов шагнул по ступеням вниз и почти сразу услышал знакомый голос из берлоги:

— Трасса же закрыта, а они всё лезут! Хабар, что ли, принёс? Или новенький? Если вы впервые увидели Зону, то лучше сразу сделать вежливую улыбку и поторопиться узнать у дяди, как использовать КПК, прослушать краткий курс по интерфейсу, а также правилам Зоны. Шевели лаптями, сталкер, не трусь, тут бюрера нет!

Пройти было непросто, на лестнице тут и там стояли дощатые ящики, коробки и какие-то банки.

— Здрасьте! — смело, даже нагло бросил я, появляясь на свет божий перед зарешеченной каморкой пройдохи. — Газета «Эхо Попадона», Степан Гунн Гунов, специальный корреспондент редакции. Что тут у нас со светом? Отвратительно, что ж вы так?.. Начинаем журналистское спецрасследование! Пара фото, запись на диктофон, опись-протокол, работаем!

— Стоп, стоп! Куда?! — запаниковал торгаш, торопливо захлопывая амбарную книгу и задвигая ногой нижний ящик старой жёлтой тумбочки. — Так вы из редакции? А я-то подумал, что опоздавший пожаловал, вот и включил режим «Разговаривать, как с новичком»… Не надо расследования! Что за привычка такая, чуть что, так сразу расследование… Мы с Михал Семёнычем всё проговорили, а те три липовых артефакта, что случайно попались в посылке, так это чистое недоразумение, виновные уже наказаны!

По возвращении мне нужно не отсыпаться и не в кабаках гонорар просаживать, а брать у главреда уроки житейской мудрости — что ни посоветует, всё в жилу и в струю.

— Письмо вам от него, держите.

Барыга жадно схватил пакет.

Пока он читал, я неторопливо разглядывал хозяина и его логово. Надо же, как похож! Лысоватый толстячок, глаза навыкате, усики седые рябенькие. Застёгнутая на все пуговицы белая рубашка, рукава закатаны по локоть, дурацкая чёрная жилетка. Лучшего кадра Департаменту было не найти, долго мужик сидит, поди, на этих маклях. Мутят что-то с главредом, впрочем, это не моё журналистское дело.

— Фу, напугали вы меня, молодой человек. Только вот как же насчёт рекламы, мы же договаривались. Арбуз вам ничего не сказал?

— Сказал, КПК взять не забудь, мол, обязательно дадут и поспособствуют.

— Ну что вы, как можно, держите вот, новая модель. И памятку нате.

— Эффективна идея, нет? — решил я узнать у старожила и носителя обычаев.

— Двойственно. С одной стороны, удобно — ты всех видишь. С другой — и тебя видно, как облупленного, многие стараются лишний раз прибор не включать. Но вы же пресса, в Зоне по корреспондентам палить не принято, нет смысла, а вот проблемы у всех будут. Предваряя вопрос: вне Зоны КПК не работают, не разрешают Смотрящие, прохождения нет… Патрончиков купить не желаете? Может, что-то есть на продажу? Камера у вас хорошая, а у меня скоро свадьба.

— Редакционное имущество, — пресёк я барыжные настроения.

— Как же, как же, понимаю, казённое имущество, святое, не покусишься, — произнёс голосом, в котором легко читалось: «И кого это может остановить, пацан?»

Поболтав ещё пару минут, я выбрался на поверхность.

Дождь кончился, в воздухе пахло прелым сеном и свежестью. На машине поеду, долбней, как я посмотрю, вокруг хватает, уведут прямо из стойла.

В начале улицы меня уже встречал знакомый сталкер, опять было открывший рот.

— Просто молчи, — посоветовал я парню и подъехал к зданию, возле серой стены которого традиционно стоял камрад Койот, серьёзный детина в бронежилете с профессионально насупленным лицом, главарь местной общины.

Тот кивнул мне, на секунду отвлёкшись от инструктажа группы молодых в шесть человек, и торопливо бросил:

— Минуточку ждём. Сейчас отправлю обалдосов, и поговорим.

Я тоже кивнул, и тут же понял: только что услышал нечто новое! Полез за записной книжкой, решив на этот раз переложить её в нагрудный карман куртки — материал для диссера копится. О-бал-до-сы.

— Итак, барбосы… Вы ждёте, что первым настоящим заданием будет поиск Шустрого и изъятие у него флешки с ценной информацией. Докладываю: никаких шустрых флешек тут нет! Вам нужно тупо отбить у бандитов захваченную ими четыре дня назад автобазу и удержать её! Ножи — всем, два обреза с двенадцатью патронами кучей и два ПММ — на группу, сорок патронов на два ствола. Всё, идите по дороге к Петрухе, он вас в бой и поведёт. Безоружным вперёд не лезть, можете отвлекать врага, кидать в него камни и палки, лучше лёжа. С ножом, если дойдёт до рукопашки, не выпендривайтесь, не крутите, всё нужно делать грубо и просто. Вспоминайте инструкции. Понятно? Шагом марш, выдвижение к автобазе через пятнадцать минут, седьмым идёт старший, Очкарик, подчиняться на первый шёпот.

В лица обречённых на бой страшно было заглянуть, такая там была тьма.

Наверное, так выглядели гладиаторы перед выходом на арену с тиграми. Руки трясутся, ноги дрожат, глаза бешеные, зрачки бегают, губы сухие. Это же издевательство какое-то! Зачем их на убой гнать? Впрочем, не все трусили, один невысокий паренёк с правого края смотрелся весьма боевито, правда, пистолета у него не было.

— А что делать?! — признался командир, заметив, как я смотрю в сторону удаляющейся в сторону столовки группы. — Шлют и шлют, уроды… Нет у меня обратной связи, не могу сказать, чтобы в Департаменте калитку захлопнули. Господи, сколько же ещё на Земле идиотов осталось!.. Лучше бы в Метро попросились, сталкеристы сраные. Мне сухпитания выделяют на восемнадцать человек максимум, а их сейчас в деревне скопилось уже за сорок! Оружия не хватает, кто будет артефакты таскать? Абрамович за здорово живёшь ничего не даст, в харчевне тоже деньги нужны. Ничего не могут, всего боятся! Хорошо хоть кабанов в округе навалом, и то, на каждого добытого кабана по одному обалдосу уходит, прикинь.

Я не стал уточнять слово, просто записал на отдельной странице, оставляя место для примеров и пояснений.

— Вот и сидят возле костров, нос поднять боятся, всё песни слезливые поют, — устав стоять у стенки, Койот, хрустнув суставами, опустился на корточки. — Хрен на дорогу выгонишь! Не то что на Свалку или в Агропром, они дальше моста не хотят ходить, так и живут у бочки, вприсядчики… А кто их примет после минус-характеристики? Что, в Попадонецке такие нужны? Край в Эльфятник, в предгорья.

Записал ещё одно — «вприсядчики».

— Так ты их специально? — осенила меня страшная догадка.

Койот устало поморщился, снял и поставил к стене «калаш».

— Нет, случайно! Конечно! Как ещё фильтровать? Только из Агропрома заявка на пять человек… Нормальных человек, подчёркиваю! А я за неделю ни одной маршевой команды не смог собрать и отправить. Короче, кладбище за селом растёт, а реальных бойцов всё меньше, нормальные на Рассадник куда как раньше снялись. Единственное, что обалдосы могут, — исследовать поселение: вечно шмонают по деревне подвалы и чердаки, думают, что там есть чем поживиться молодому сталкеру, на респаун надеются. Я сразу так обалдосов и определяю: миссии не берут, а лезут по чердакам… Уже двое ноги сломали. Оно прыгать-то по твёрдому… не на мониторе.

Чёрт, хорошо, что меня что-то остановило.

Прямо за спиной у Койота имеется весьма любопытная лестница, ведущая на чердак. Там, в самом углу, стоят серые ящики, а в них можно найти запас энергетика и водки. Ну, это они наверняка регулярно проверяют… А вот если осторожно вылезти с чердака и по маленькому выступу выбраться на крышу дома, то можно обзавестись отличной бронёй. Надо с этой крыши сигануть на соседнюю избу, там на чердаке тоже ящик спрятан. Дальше нужно пострелять по нему так, чтобы ящик сдвигался к дыре в шифере — падает, бьётся, и оттуда добывается отличная броня наёмника, что куда как лучше стандартной куртки сталкера, которую и мышка-норушка прогрызть может.

Койот пристально посмотрел на меня, нехорошо нахмурился.

— Проверить хочешь?

Присев рядом, я, доставая пачку сигарет, протянул сталкеру.

— Да не… Тлен всё это, детство, делать мне больше нечего, — солидно произнёс я, отметая опасное наваждение. — Не привык к халявам, мы в редакции всё больше трудом и потом. Будешь? Ещё земные, случайно добыл.

Главарь улыбнулся, взял одну.

— Дай пять! Чем могу?

— Очерк нужно написать про новых героев Зоны.

— Очерк, ишь ты… Ну, так и иди с этой группой, представишься Петрухе, дождёшься конца заварухи, наберёшься впечатлений. А что, воевать ты не будешь, пощёлкаешь фотиком, посмотришь. Петруха хоть с нормальным человеком поговорит. И заменить же его некем! Бросается который раз на объект, как на ДОТ, а толку никакого.

Выслушав краткие пояснения Койота, я после недолгого размышления понял, что возле бочек мне героев не найти, придётся топать к месту акции. Группа Петрухи, безнадёжно ожидающая за дорогой от новичков молодецких подвигов, на КПК была обозначена маркером, стрелка на мини-карте указывала направление. Автомобиль решил оставить в деревне рядом с Койотом, так спокойней, не повредят шальной пулей.

Сталкеры уже выстраивались в колонну по одному, подтягивая ремни и поправляя куртки.

— Маски поснимали! — неожиданно громко прокричал тщедушный Очкарик, уже достаточно обстрелянный боец с пистолетом, наиболее толковый падаван опытного джедая Койота. — Что за народ!

Народ необычный. Проявленный обстоятельствами, реалом подсвеченный. Виртуальные сталкеристы побойчей выглядят. В целом первое впечатление от Зоны было странным. Вроде бы то же, что и в игре, да вот только, чем дольше смотришь, тем больше видишь разницу. Романтики не чувствую. Чувствую желание всё сделать по-другому — более безопасно, более уютно. И никаких группировок не вижу.

Чего теперь ждать, вперёд, журналист!

Наш девиз — «Пришёл, увидел, осветил!».

…Каждый игрец знает, что по дороге к захваченному бандитами АТП вы можете помочь несчастному раненому сталкеру, что системно лежит возле небольшого моста около строительного вагончика и протяжно ноет на всю округу: «Памагитя! Кто-нябуть!» Дай ему аптечку — немного поднимешь репутацию. И сам вагончик можно обыскать, там, если я ничего не путаю, лежат патроны и бинты. Игрецов в колонне хватало, в ожидании страшных стонов все синхронно повернули головы налево. Никто не орал.

— Чё заёрзали, ну-ка, втянули шеи! — вполне командным голосом крикнул Очкарик. — Нет там никого, не напрягайтесь! Ничего, после боя кто-нибудь из вас так заорёт — заслушаетесь. И бинтов нет, проходящие шмонают. Это вы с гитарами на кирпичах сидите, нет бы выбраться на волю! Шире шаг, я сказал! Р-раз! P-раз! Раз-два-три! Левой, волчья сыть, мешки травяные!

Перед выходом я перевесил хаудах, решив оптимизировать боевые возможности. С недоверием вытащил из салона светлую кожаную сбрую и, к своему изумлению, достаточно быстро и просто приспособил её за спиной, чего не смог сделать в магазине. Сместил чуть в сторону, хватанул — почти нормально, приноровлюсь! Металлическая пластинка на ремешке сдёргивается пальцем, освобождая обрез.

Сразу после моста, под которым, вопреки сценарию, никого не было, группа спустилась по склону в лощину, колонна врубилась в густой кустарник: бойцы принялись громко материться. Отвыкшие от физической нагрузки, с детства перекачанные кофеином парни с трудом лезли в пологую горку, отбиваясь от скользких веток.

— Тихо, чтоб вас химера сгрызла! — шипел Очкарик без особого результата в реакции.

Я шёл по свежей тропе последним, задыхаясь ничуть не меньше остальных, сказывалась многолетняя сидячка. Тут же остановился и вписал слово. Сам генерирую!

На вершине холма меж трёх берёз нас ждал злой, как сволочь, Петруха, вечный командир «штурмовой» группы сталкеров. Очкарик быстро доложился, встал в строй.

— Ну чё, пополнение, герои есть? Автомат даю с полным магазином и ПММ. Кто-то хочет попробовать атаковать АТП в одиночку, не поднимая шума? Если справитесь, получите соответствующую награду от Койота — пистолет «Форт» и три четверти всех трофеев! Примолкли? А что на форумах писали под никами? Да я, да в Чечне, да в спецвойсках… Ладно, шучу, для сталкера-новичка это слишком рисковое дело. Семь минут на очухаться, доставайте фляжки, пить всем! Через КПП не лезть, наступать рекомендую через дыру в заборе, что возле остова грузовика, так вы в любой момент сможете отступить, раненые — отползти, при неудаче уйти в сторону базы. Не стоит бежать сломя голову, первая встреча с противником, вооружённым ТОЗ-34 или АКМ, может стать для вас последней. Я буду поддерживать сверху, надоело мне ходить… И патронов мало, всего восемнадцать штук.

— Вы же сказали, что полный магазин дадите?

Петруха сделал два шага вперёд и влепил спросившему звонкий щелбан.

— Ты тупой? Я что сказал: шучу! Откуда взять столько патронов! Артефакты нужны, хабар нужен!

Койот успел объяснить мне, в чём истинная ценность автобазы.

АТП — это место вброса Смотрящими ресурса, прежде всего, пищевого. То есть занявший объект два раза в неделю получает по каналу провиант из расчёта на восемнадцать человек. Хозяин места имеет крутой ништяк. Здесь всё держится на этом принципе: привязка к местам внешнего снабжения. Что-то сбрасывается и в деревне сталкеров, однако Койоту этого явно не хватает. У бандитов тоже есть своя база — на Свалке, АТП для них лишь дополнительный паёк, и очень выгодный, можно меняться, торговать, в общем, жить на широкую ногу.

Дело осложняется тем, что мародёры народ опытный, решительный, готовый к стычке. Их немного, далеко не каждый впишется в такую тему. Те же, кто вписался, как правило, готовые бойцы с какой-никакой земной школой. Ботаны-обалдосы им не в уровень, а настоящих сталкеров для решения проблемы не хватает… Нет у Волка другого выхода, как кровью волчат вскармливать.

Авторы фантастически-боевических книг постоянно стоят перед проблемой выбора фигуры главного героя. Глядя по сторонам реала, окружающего нас, нетрудно заметить, что выбор весьма невелик и почти всегда чертовски труден. Можно, конечно, вписать главным сухенького сидуна за компом с убитым зрением и удивительным образом придать ему джедайские силы. Так ведь не поверят без магии! А там, где есть магия, уже нет собственно фантастики. Фантастику же писать хочется… Именно поэтому чаще всего в текстах фигурируют отставники-спецназовцы, собрав которых с книжных страниц воедино, можно получить полноценную развёрнутую дивизию. На самом деле асов СпН очень мало, и в переносы они не торопятся, у таких орлов и на Земле настоящих дел по горло.

Реже героями оказываются действующие или бывшие менты, не любит их читатель, гофру на морде собирает. А уж бандитов… Вот и бредут по страницам бесконечные спецназовцы, столкнуться с которыми читателю, в случае воплощения глупых мечт, на порядки сложней, чем с дворовым гопником.

То же самое касается возможных катастрофических обрушений цивилизации.

Кто окажется в передовых на забеге по формированию новых пищевых цепочек? Да всё те же менты и, конечно, их вечные антагонисты — бандиты. Потому что и у тех, и у других уже имеется готовность к действию. Остальным придётся много работать в этом направлении. Позже я узнал, что личная смелость, способная неожиданно проявиться у многих, не есть синоним ежедневной годности к акциям, готовности решать проблемы силовым путём. Это, оказывается, нужно в себе взращивать, если не получил генетически.

И что могут сделать переростки, силой наивного желания оказавшиеся не в электронной модели любимого мирка, а в нём самом, натурально? Даже не против корневых бандюков, а дворовых «чётких пацанчиков»? Кошмарная ситуация…

Требуется время, усилия, перезагрузка по итогам и… естественный отбор, коим и занимается безжалостный Койот. Зато из оставшихся получатся вполне качественные волкодавы.

Вы думаете, это я такой философично-умный? Нет, это главред рассказывал на инструктаже.

Зону наш Йода вообще назвал Чёрной информационной дырой.

— Информаторы врут постоянно, не забывая исправно брать деньги, больно уж много в «Сталкере» мечтательности присутствует, люди проецируют это на реальность Рассадника… У каждого из нас есть свой взгляд на местные мирки. Полуправд много. Но твоя работа над статьёй должна быть честным поиском правды. Думай в предустановках, что хочешь, но не будь рабом этих думок. Собирая материал для статьи, журналист не должен стараться любой ценой доказать или опровергнуть какую-то точку зрения. Это не значит, что ты не можешь начать сбор фактов, чтобы попытаться доказать какую-то свою гипотезу. Но если собранные факты противоречат гипотезе, ты должен отказаться от этой точки зрения, не пытаясь собранную информацию доработать напильником, подгоняя факты под теорию… И помни, ты должен держать голову холодной, а руки чистыми. Как любой идеальный чекист. Короче, делай что можешь, главное — останься в живых и со статьёй в руках!

И как в данном случае не пойти с группой?

Над холмом летали вороны, сколько же их много! В Зоне всегда полно ворон, но сейчас над местом предстоящей бойни их собралось столько, что в небе зарябило. Почесав лоб под банданой, Петруха тоже посмотрел наверх, потом на кучку обалдосов.

— Обезьяны хотят жить вечно, — глядя под ноги, сумрачно хмыкнул невысокий паренёк, которого я отметил ещё в деревне.

— Кличка? — прорычал Петруха.

— Нет пока.

— Фамилия!

— Башмаков…

Командир растерянно повёл плечами. Открыл рот и снова закрыл.

— Рант, — подсказал я, опуская фотокамеру. Есть ещё пара снимков.

— В жилу ляжет! — решил Петруха, оглядывая бойца. Тоже заметил. — Будешь Рантом! Оружия нет? Ладно, пробуй… Ещё, чуть не забыл! К середине дороги на АТП не суйтесь, там аномалия «трамплин», блуждающая. Все помнят, что это такое? Время, ушастые, на остаток не надышишься. К бою! Журналист, ты не лезь вперёд гайки в пекло…

Парни немного оживились.

Сколько можно бояться и дрожать? Выгонят за КПП, закроет прапорщик тяжёлые вороты, и вали на все четыре стороны. Скорее всего, никуда ты не дойдёшь без оружия и припасов, ночью уж точно. «Чему быть, того не миновать», — сказала группа, и все двинулись к автобазе, где засели бандиты. Я тоже пошёл, придерживая на шее камеру. Странно, но стрелка на карте КПК указывала на двухэтажное здание, где в игре должен находиться пленённый Шустрый.

Со склона автобаза открылась во всей красе, парни попрятались по кустам.

К зданию был прибит самодельный плакат с короткой надписью:

«Зона наша!»

— Уверенно сидят, — тихо выдохнул рядом Рант, наблюдая за бандосами, греющимися у костра в полуразрушенном помещении с правой стороны периметра АТП.

Классика, двое в чёрных кожаных куртках, в палёных адидасовских штанах, третий в длинном плаще. Вид хозяйский, постоять они за себя могут, просто так не отступят.

— Ха-а… Братва! Зырь, хто к нам колёса катит! — пронеслось над автобазой. — Опять ушастые пожаловали, как мёдом им помазали! Мочи!

Первыми в бой ринулись имеющие оружие с Очкариком во главе.

— Вперёд! — кинул я Ранту и, согнувшись в три погибели, побежал к месту действия.

Стрельба началась, когда мы добрались до старого прицепа, стоящего в пожелтевшей траве, неподалёку от низкого забора автобазы.

И почти тут же упал первый сталкер, на ходу стрелявший из ПММ в темноту разрушенного угла, обрамлённого торчащими из стены кирпичами. Второй, с обрезом, проскочить успел, выстрелил один раз и быстро забежал за стену, где присел и переломил ствол. Заклинило что-то?

Подстреленный обл молчал три секунды, а потом заорал так, что у меня волосы встали дыбом. Никакой актёр не смог бы озвучить такое в геймплее.

— А-а-а!!! Па-магите-е-е!!! Мамочка, мамочка!!! А-а-а!!!

Со стороны АТП простучала короткая автоматная очередь, затем ещё одна, грохнули несколько выстрелов из гладкого. В железо над головой тупо ударила пуля, с противным визгом смерть ушла рикошетом вверх. Я успел заметить, что Очкарик с какими-то сталкерами ломанулся вдоль забора к КПП, хлопая по окнам из пистолета.

— А-а-а!!! Па-магите-е-е!!! Умираю!!!

У меня в глазах помутилось.

— Ласты козлам загибай! — донеслось злорадное.

— Живаком порежем!

— Ма-а-амочка!!!

Пошла жара! Над полем боя загремели выстрелы и матерная ругань — не суровая и веская, а истерично-визгливая. За спиной несколько раз слабо хлопнуло: выполняя данное обещание, Петруха стрелял по невидимым мне целям. Раненый сталкер согнулся в траве бубликом, беспрерывно орал и страшно вздрагивал.

— А-аптечку-у-у!!! Уа-ау-уу!!!

— Хренечку тебе, сявка, так подыхай! — кинули из глубины двора.

Бах! Бах!

«Какая аптечка, о чём он? — отвлечённо подумал я, глядя в камеру, что только и помогало мне самому не заорать от ужаса происходящего. — Какое лечение? Нет здесь ничего этого! Есть кровь, рваные раны и страшная боль умирающего тела!»

Это какой уже снимок по счёту будет?

— Гранату бы нам, — просипел Рант, закашлялся, выматерился снова и, торопливо вбив нож в ножны, на четвереньках побежал от прицепа к извивающемуся от боли сталкеру.

Я бросил камеру и выхватил пистолет — а что мне оставалось делать!

За дальним углом здания мелькнул плащ бандита, в проёме проскочил от стены к стене силуэт ещё одного. Удерживая револьвер двумя руками, я, стараясь не высовываться из-за прицепа, быстро выстрелил два раза. Мимо! Но прижал! Где остальные сталкеры, где Очкарик, чёрт возьми, куда все разбежались?! Кто тут вообще владеет обстановкой? Вдоль стены в нашу сторону крался человек.

Это чужой!

Щедрая по нынешним временам очередь из «калаша», прилетевшая со стороны холма, досталась рослому мародёру с вертикалкой. Пули, выпущенные с небольшого расстояния, легко пробивали тело и втыкались в красную кирпичную стену, вышибая из кирпича крошку — тут автомат и смолк, кончились патроны. После попаданий кожаный плащ поплыл от крови, мародёр тяжело осел вдоль стены — без крика и стона. Его ноги задёргались. Бандиты, резко и коротко переговариваясь, открыли ответный огонь.

Рант ползком тащил к прицепу тяжелораненого, переходящий ПММ торчал у него на спине за ремнём.

Сталкер, что спрятался за углом, наконец-то справился с застрявшей гильзой, закрыл стволы и привстал. Резко высунув руку, он два раза засадил картечью наугад и быстро откинулся, торопливо перезаряжая стволы. Ловко работает! Я, успев перезарядить пару камор, тоже жахнул — показалось, что вижу в темноте помещения какой-то силуэт. В руку-то как бьёт!

А если свой? Да и хрен, пойди сейчас, разберись!

— Посоны, еба, спасайте!!! Дыранули меня, на! Я на сук напоролся, кровь идёт!

Удачно подбивший противника сталкер опять высунулся… и нарвался!

— Получи, петушня! — проорал вскочивший, как ни в чём не бывало, бандит, и мои уши заложило грохотом дуплета, выпущенного по несчастному из ТО З-34 с кратчайшего расстояния. Обманул, подлец!

Снопы картечи влепились в плоть сталкера, успевая отдать телу чудовищную мощь выстрела, прежде чем продырявить тело — парня буквально снесло назад. Но он умер не сразу. Молча вскочив с земли, он торопливо побежал в нашу сторону, успев на адреналине сделать шагов пять! Охренеть! Из развороченного живота выпали белые плети кишечника, потянувшиеся за ним по жухлой траве.

Меня скрутило рвотным спазмом.

Сталкер упал, завыл по нарастающей, что-то бормоча и хватая грязные кишки руками.

На другом конце АТП снова начали стрелять, потом кто-то завизжал от адской боли, другой голос истерично заплакал навзрыд.

— Прикрывай же! — возмущённо заорал Рант.

Опомнившись, я поднял «Смит-Вессон» и сразу увидел на мушке бандюка, прижавшегося к краю проёма и торопливо вбивающего в ружьё патроны.

Ба-бах! Ба-бах!

Обе пули 44-го калибра вошли ему куда-то в грудь, пронзив тело врага невыносимой болью. Сначала мародёр откинулся на стену, а потом боком упал на землю, страшно хрипя в предсмертных муках. Я отчётливо видел, как судорожно сжатые до синевы пальцы, разжимаясь, выпустили двустволку: мародёр, словно рыба, хватал ртом воздух, а его лёгкие безнадёжно свистели, выталкивая наружу большие кровавые пузыри. Жизнь ускользала, лужицей растекаясь по ломаному асфальту двора автобазы.

«Это и есть, Стёпа, апокалипсис наших дней, — горячечно подумалось мне. — Зона Всеобщей Смерти». «Совершенно верно, уважаемый! — тут же откликнулось в голове ласковым голосом Елисея Палыча. — А не о том ли тебе мечталось, когда ты мышку в играх жмякал да в чужих блогах брался за военное-спецназовское?» Я зажмурился, стараясь скинуть картинку.

На пару секунд всё стихло. Но не скинулось.

— Достану… Порву… — прохрипел бандос, навсегда закатывая глаза.

— Мой умер, — тяжело дыша сообщил Рант.

— Первый сталкер тоже. Ты готов? — с какой-то холодной решимостью спросил я.

Парень нервно моргнул обоими глазами, быстро кивнул и вскинулся, примериваясь к пистолету.

— Пошли. Обрез у второго возьми… Держи патроны, — скомандовал я.

И мы побежали.

В помещении, где в половинке бочки всё так же безучастно горел костерок, никого не было. А в темноте за ней — было! Я кивнул Ранту на МР-34, лежащую у входа, подбежал к стене и плотно вжался в кирпич. Напарник, быстро схватив двустволку, встал рядом. Тряслись оба. Вспомнив, как это выглядит в фильмах, я двумя сомкнутыми пальцами указал ему на другую сторону дверного проёма, он понял, быстро переметнулся. Высунув руку в темноту, я выстрелил три раза и тут же заорал, как припадочный:

— Борька, я пустой! Перезаряжаюсь, клинит что-то!!!

За стеной раздался хруст треснувшей доски, глухой стук ломаных кирпичей: каратель всё оценил и решил действовать быстро. Мгновение, и в проёме показался край длинного плаща, а за ним и рожа в чёрной маске.

Ба-бах! — «Хадсон» добросовестно выполнил команду.

Стая горячих картечин влетела в правую часть тела бандита, разворачивая его ко мне левым боком. Не теряя времени, я схватил противника за рукав и резко рванул — он упал, так и не выпустив из рук небольшой пистолет-пулемёт.

Ба-бах! — второй ствол хаудаха выплюнул в темноту смертельный сноп. Кровь брызнула во все стороны.

— Вот теперь я действительно пустой…

Рант тоже вмазал из двустволки по углам большого разрушенного помещения, и удачно — кто-то завизжал.

— Не дай уйти! Держи его! Добивай!

Ба-бах!

— Гунн, по ходу, я его мочканул…

— Ну и молодец. Подожди пока, законтролю.

Ба-бах! Перезарядиться надо!

Дрожащие от страха и дикого нервного напряжения пальцы — не лучший инструмент в мелкой моторике: оказавшиеся такими маленькими патрончики «смита» пару раз выскользнули из рук… Потом я поднял с земли автомат, в игре называющийся «Гадюкой», а как на самом деле — не знаю. Рассматривать в деревне буду, да и темновато.

— Готов!

И тут я почему-то понял, что бой закончился.

Не могу сказать, почему, какое-то общее впечатление, мой бывший сосед по подъезду называл такое дело звериным чутьём профессионала. Полная тишина так и не наступила, во дворе кто-то шаркал по битому кирпичу, кряхтел и плакал, кто-то переговаривался, где-то повизгивал раненый.

— Эге-й! Есть кто живой из сталкеров?! — проревел голос Петрухи.

Я сразу же выпрямился, прислушиваясь. Нет, не обман, это его голос! Естественный, почти нормальный, никто не прессует…

— Пресса! Со мной Рант! Мы троих завалили!

— Молодца, братаны! Давай к нам!

Вышедший из-за угла Очкарик, окровавленный, как из фильма про бензопилу, в руках держал такой же АКМ, как был у Петрухи. Хорошо поработал хлопец. Стоящий рядом Петруха буквально светился, улыбаясь во все нечищеные зубы. А поодаль у стены сидел полноватый парнишка, тщетно пытающийся вытереть от сгустков крови рукава и передок на удивление новенькой сталкерской куртки. По его виду, полному печали, легко можно было понять, насколько пацану жалко дефицитную одежду.

— Кличка Шутер, — пояснил нам Очкарик, кивнув в его сторону. — Крут, крещение прошёл на все сто! Это он в башку самому здоровенному засадил, никогда не видел, чтобы так сносило. Одна челюсть осталась, и ту назад закинуло, прикинь…

— Да видел.

— Кровищи фонтан, я еле успел отскочить! А парни попали… Коля! Да плюнь ты, не три ничего, снимем щас с бандюка чего поприличней! Это брось! Кожаночку хорошую добудем, тебе Абраша её враз осталкерит… Да, досталось нам, хорошо, что Петруха вовремя подоспел со своим «калашом».

Шутер поднял глаза на командира — безумные, ещё боевые, кивнул, сам не веря, что всё ещё жив. Приближаясь к нам, только что вылупившийся из обалдоса сталкер на ходу скинул куртку и облокотился на мятое крыло небесного цвета грузовичка «ГАЗ-52».

— Плащ у одного чёрта видел, вроде не в решето, — задумчиво пробормотал он. — И пистолет. Пойду возьму, что ли.

— Давай. Журналист, вы хабар собрали? — деловито поинтересовался Петруха.

— Какой, в задницу, хабар, мы воевали там. Щас очухаемся, глянем. И подожди, снимок сделаю… Не шевелись!

Чувствуя, что ноги уже не держат, я, отложив камеру, тоже откинулся на крыло.

— Правильно, правильно… Гунн, Рант, вы это, все стволы не хапайте, хоть часть сдайте в общак, у нас пацанята с ножиками бегают, сами же видели.

— Да уж видели! — зло буркнул я. — Ты не учи, сталкер, мы в понятиях. С тебя ещё интервью с пристрастием, отвечаю.

— Какое ещё интервью! — обалдел сталкер. — В жизни таких вещей никому не давал!

— Куда ты денешься. Не покоришься, так Койот тебя нагнёт. Пресса, всё серьёзно.

Тот примолк.

— Сразу держи, чё таскать туда-сюда, — предложил ему Рант, протягивая одну из своих трофейных двустволок. Обрез и ПММ он оставил себе, правильно. Сам не позаботишься, никто за тебя не подпрыгнет.

— Обрез Абрамовичу загоню, или кто из своих купит, как лучше? Патроны не дам.

Петруха принял ствол, присел на подножку грузовика и предложил:

— Короче, нас пятеро осталось из восьми! Нет, с прессой девять было. Во попадалово, во пропорция, а! Какое-то время не сунутся, успеем закрепиться, а там уже хрен им, а не ништяк… Курим, камрады, потом чистим двор, хапаем. Может, у кого фляжечка с горяченьким есть?

Фляжки со спиртным не нашлось — наука мне, неопытному.

Вскоре мы зачистили все постройки, не забывая проверять чердак и крыши, через силу и рвоту обшарили трупы на предмет хабара. Большая часть толковых шмоток и снаряги отойдёт Абрамовичу за долги, себе парни оставляли огнестрел, ножи и патроны — их не рекомендуется продавать вообще, ходовой расходник, всегда могут пригодиться, а в лавке стоят дорого. Рант взял себе хороший клинок и лёгкий бандитский бронежилет, сделанный на базе кольчуги, вшитой в кожаную куртку.

И на моей улице перевернулся «КамАЗ» с пряниками: в простеньком рюкзачке одного из бандитов обнаружился артефакт, спрятанный в полотняном мешке, — серо-белый, чуть мерцающий в темноте небольшой сплюснутый камень яйцевидной формы. Рассудив, что характер упаковки предмета указывает на его относительную безопасность, я, сунув его в сумочку на поясе, сразу направился к командиру группы.

— Ого! Вот где уж новичкам везёт! — весело заорал Петруха, увидев плоское яйцо. — Да это же «Тромб», обалденная штука, хорошие деньги можно поднять!

— Что оно могёт? — деловито поинтересовался я.

— Не знаешь, что ли? Хорошо бы тебе соответствующий курс у Волка пройти. Хотя ты и так показал себя по всей красе, журналист, чисто акула пера и топора… Он кровь останавливает, реально.

Кроме того, на капитальном шмоне я разжился биноклем, патронами к хаудаху и двумя запасными магазинами-тридцатниками к пистолету-пулемёту, который тут все называли автоматом. Оказывается, на самом деле это не «Гадюка», а знаменитый пистолет-пулемет Heckler & Koch МР-5 с выдвижным телескопическим прикладом. Под парабеллумовский пистолетный патрон заточен. Но все называют такие машинки по-змеиному, привыкли.

— Отличная вещь, — сразу заявил Петруха. — Патроны в некоторых локациях считай что шаровые, бесплатные, на трупах собрать не проблема. Здесь реже, но добыть не адский гемор. Лёгкие и дешёвые, вот что важно, можно очередями пулять. Так что ничего, что всего один магазин полный, у Абраши возьмёшь, на сколь протянешь в бабках. Всё едино там хабар сбрасывать будете.

— Я уж лучше у Аризоны возьму, — отверг я предложение сталкера. — Ваш торгаш тот ещё скряга.

— А как же иначе… — легко согласился командир. — Не выжить без этого в Зоне. Реально он и помогает нам порой крепко. Ладно, парни. Журналист и Рант, дуйте в деревню, доложите Волку, пусть срочно подгоняет подкрепление, человек десять сразу, не меньше. Стволиками обогатились, пусть и гладкими в основном… Будем закрепляться, к ночи надо встать тут по-взрослому, с постами и прикрытием. По дороге не ходите, помните про «трамплин»!

— Ты же прошёл, — удивился я.

— С моё Зону потопчи, Гунн, тоже пройдёшь. Идите как шли, верное дело.

Во время подъёма на холм меня крепко прихватило животом, кишки скрутил спазм, и я заторопился в кусты. Во время процесса тупо осматривал соседа — чуть в стороне справа среди травы белел скелет неудачника, сходившего до ветру с плачевным результатом. Грудная клетка была сжата, как прессом, все рёбра сломаны. Наверное, тоже полез и нарвался на блуждающую аномалию. Да и плевать, понос важней!

Нервишки ни к чёрту, жизнь моя лихая… Короче, только через полчаса мы смогли продолжить движение. Уже на дороге встретили стайку слепых псов, которые колом встали в двадцати метрах от меня, после чего дружно чухнули в сторону.

— Боятся героев, псы драные! — довольно ответил Рант.

Про артефакт, даденный мне Верой Уизерли супротив Джика, я ему говорить не стал, потом поведаю, пусть себе идёт спокойно, и так внутри всё сожжено животным страхом. На подходе к остову проржавевшего под осенними дождями автобуса мы инстинктивно напряглись, подкинули стволы — память о только что проведённой зачистке давала о себе знать.

Караульный долговяз исправно подкатил поближе, чёрная маска привычно прозвенела бодрым вопросом:

— Что можешь интересного рассказать? — Сталкер чуть подпрыгнул, подтягивая лямки.

Что ты за долбень такой, а убьют тебя когда-нибудь за подклин…

— Смотри, Гунн! Сова мёртвая… — окликнул меня напарник, как бы машинально поправляя на плече двустволку.

— Где?! — таращась в небо, спросил часовой.

Я тяжко вздохнул, шагнул влево, уже привычно огибая препятствие, застывшее с вытянутой в небеса головой, потом глянул вправо на трупик птицы, лежащий у старой черешни.

— Представляешь, Степан, сколько их ещё на Земле ждёт команды на старт?

— Три четверти оболтусов так и жили.

— Да больше, чё там! — не согласился Рант, озабоченно поворачивая голову налево, где виднелась вывеска харчевни. — Может, пожрём после боя? В «Черпаке» самогон продают неплохой, гораздо лучше, чем водка «Казак». Правда, денег на спиртное не наскребу, только питание на две глотки потяну.

— Деньги грязь, — олигархически махнул рукой я, — их есть у меня, так что не парься. Но сначала к Волку, доложить надо.

— Конечно. Может, даст чего за миссию. Мне бы «Форт» никак не помешал, а лучше бы он винтовочку какую-нибудь подкинул, — помечтал Рант.

Начавшийся дождь усилился, но вороны в небе и мёртвые совы никуда не делись — часовой всё ещё смотрел наверх.

Стемнело. Огни уличных бочко-костров горели уютно, по-домашнему, по стенам домов начали мелькать лучики наголовных сталкерских фонарей.

— Подожди-ка, Гунн, у тебя что, «пецла» нет, что ли? Тогда я тебе с хабара подкину, снял пару с бандосов.

— Давай в «Черпаке» обсудим, действительно жрать хочется. Эх, супчику бы!

И мы ускорили шаг.