Иван Афанасьевич Буркин сегодня, пожалуй, крупнейший поэт русского зарубежья. Поэт необычный, яркий, умело сочетающий традиции русского стиха и авангардный поиск новых форм. Он из второй эмиграции, из поколения Ди-пи, перемещённых лиц, оказавшихся в Америке после Второй мировой войны. Был профессором в виднейших американских университетах, читал студентам курс русской литературы, переводил стихи лучших американских поэтов. И ещё со времени германских лагерей ди-пи писал стихи. Посмотрите, какая мощная энергетика стиха, не поверишь, что Ивану Афанасьевичу уже исполнилось 80 лет. Он живёт на том берегу Тихого океана. Когда он всматривается в океанскую даль, то кажется, он видит крыши Владивостока и вулканы Камчатки. Всего-то — переплыть некое водное пространство, и ты уже у себя дома, на Родине… Его санфранцисскский дом всегда открыт для друзей из России. Довелось отведать буркинского гостеприимства и мне, благодаря ему побывал и в форте Росс, крепости, заложенной русскими на высоком берегу Тихого океана в давние времена открытия Америки, благодаря ему побывал в Монтеррее, в центре по изучению России, выступал перед студентами в Беркли, работал в знаменитом русском архиве в Станфорде. Иван Афанасьевич — истинный патриот России, любит приезжать к нам в Москву, верит в величие русского слова. Верит, что Россия вновь станет великой державой. И в этом мы с ним союзники.

Владимир БОНДАРЕНКО

ETUDES POETIQUES

1

Нет, страшно не время, а волчий его аппетит.

О чём теперь наши идут разговоры?

В бескрылых ракетах столетье к закату летит,

И вместо зари водородная всходит аврора.

И я, снявши шапку, встречаю громоздкий закат.

Мне смерть позвонит. Вот номер её телефона.

— Мужайся, солдат, — архитекторы тьмы говорят,

На плечи Геракла взвалив поясницу бетона.

Куда ни взгляни — геометрии пышный парад.

Вдали и вблизи соревнуются гордые стены

Стеклянных дворцов или каменных белых палат.

И к жертвам аварий несутся безумно сирены.

Куда ни пойдёшь — всюду выстрелы, скрежет колёс.

В газетах то манная каша, то клюква.

Зайдёшь в магазины — слагаются цифры из слёз.

В больницах же кровь разливается точно по буквам.

Как женщин, за талии держат живые цветы

И нежно кладут их, как в гроб, в лимузины.

И всякая всячина тычет концом суеты

В лицо всем прохожим из каждом открытой витрины.

А взрослые дети воюют с азартом в футбол.

А малые дети? Те пробуют взрослые пули.

Потом раздаётся, как правило, громкая боль,

И к боли, как пули, несутся с заданьем пилюли.

Вздремнёшь час-другой, а утро уже на ногах.

Уже у порога торчит и ждёт тебя новое дело.

И дело не в шляпе, скорее всего в сапогах.

А впрочем, и дело скорее всего обалдело.

Весна напирает, затем прижимает зима.

И кружится разум, придумав на помощь игрушку.

И крутится, вертится в космосе тёмном Земля,

Попав, как и все в этом мире, случайно в ловушку.

2

Свеча качает головой

И нежно молится кому-то.

Ну здравствуй, вечер добрый, мой —

Сегодня тихий и уютный.

Звезда открыла правый глаз.

Ну здравствуй, дальняя Венера,

Наш мир заткнулся и погас.

Давай, свети, служи примером.

Фонарь вон высунул язык

И пасть свою, как зверь, разинул.

Явился барин иль мужик

И запрягается в машину.

Открыла левый глаз звезда,

На мир наш горько посмотрела.

Слеза упала из гнезда.

Вот так у нас сложилось дело.

3

Я заглянул в глаза собаки.

Блуждает в них собачий свет.

Мелькают мне собачьи знаки —

Не то вопрос, не то ответ.

Взглянуть ещё раз, но пошире?

Авось виднее будет мне.

Неужто там, в собачьем мире,

Ещё страшней, ещё темней?

4

В театре с аншлагом идёт "Клеопатра".

Вечерних реклам золотые лопаты

То небо копают, то жрут темноту

И ночь убирают, и чисто метут.

А в баре ресницы всю ночь шелестели,

За стойкой взасос целовались коктейли,

И шёл от бокалов пьянеющий звон.

В безмерной тоске замирал саксофон,

И с болью, с надрывом, в угаре экстаза,

Звала страстно в бездну мелодия джаза.

Какое спасенье? Здесь нужен восторг!

И в этом вся истина, в этом весь толк.

Дымились причёски, дымились сигары,

Танцуя, шатались под музыку пары,

Кружились, шептались в дыму и в чаду,

Утонченно кланялись: "How do you do?"

Как здесь не хватало цыган и русалок!

Слегка улыбнувшись, мне Муза сказала:

— Бери эту ночь. Если хочешь, бери,

Как целое царство брали цари.

И знай: и поэзия — тёмное царство.

Слова в ней полны чёрных чар и коварства

И любят свободу, задор и разгул,

Но шум превращается в сладостный гул.

Шёл дым, догорали поклонники ночи.

Кто смех прятал в сумку, кто плакал в платочек.

ВОСКРЕСНЫЙ МОНТАЖ

1

Сегодня,

как всегда,

я занимаюсь украшеньем

своих надежд,

некоторые — сдаю в ремонт.

Сегодня

меня очищает воскресенье

от оголтелых картин,

заглавий и имён.

2

Вот состряпанная из слов

знаменитость.

Вон страна,

сделанная из мужиков.

А вот стихи

из белых ниток —

в них нет ни времени,

ни крыльев,

ни шагов.

3

Другой пример.

На конференции отъявленных лысин

оратор вынул из головы

земной шар.

(Это на экране телевизора.)

О разум!

Беги скорее за кулисы,

чтобы тебе никто не мешал.

4

НТР

На земле обитают

ископаемые колёса.

Пока я влево сплю,

пока я вправо ем,

на кладбище,

на бирже,

вытирая логически правильные слёзы,

хлопает цифрами ЭВМ.

5

У моей весны

сегодня лермонтовское настроенье.

Бедной двери

некому ручку подать.

Что зеркало!

Оно тоже лишилось зренья

и не радо ни дамам, ни господам.

6

Я с дерева упал,

счастливо оторвался…

Смотрю на небо

как на вечный шантаж

и думаю:

после всех катавасий,

где приютилась

теперь красота.

7

Прибавьте ко мне

песню, галстук.

Отрежьте от меня

эту улицу с хвостом!

Скажите скорее

товарищу Лекарству,

чтоб оно держало

со мной ухо востро.

8

Я иду,

а цветы не цветут,

а злятся.

Будь осторожен:

краски заклюют.

Нет апостолов?

Нашлись эрзацы!

Держись за землю,

насквозь промытый люд!

9

Газеты вертятся,

болтаются афиши.

Иероглифы

сложили, как дрова.

Я всё-таки иду

и с аппетитом вижу,

как зеленеет

в памяти трава.

10

Весна, как прежде,

смазана любовью.

Дрожит весенняя

на ветках акварель.

Размахнувшись,

как казачьей саблей,

бровью,

стоит

отточенный дамой

кавалер.

11

Ищу пассажиров.

Случайно не хотите…

Я капитан всех несуществующих кораблей.

Говорю голове своей:

— Кто твой учитель?

Посмотри,

как шелестят паруса рублей.

12

Ночь.

Звезда, дошедшая до исступленья.

Руки.

Рукопись с разворотами души…

К высокому детству

ведут и ведут ступени,

из детства выводят винтовки

и приделанные к ним усы.

13

Кто на меня

теперь язык поднимет?

Я даже тень свою

публично разгромил.

Я разоружаю свой рот.

Отныне

со всеми языками

заключаю мир.

ОСЕННИЕ ЭЛЕГИИ

1

Люблю лицо осеннего окна,

Задумчивую бледность его света.

Душе, давно лишившейся огня,

Уже не нужен блеск весны и лета.

Уже бледнеет купол голубой.

Уже домой опаздывают тени.

Да, осторожный, медленный покой

Меня пленяет больше, чем цветенье.

Когда в природе только тишь да гладь,

Когда природа будто после бала

И кажется, что эта благодать

Нам с высоты откуда-то упала,

С самим собой веду я диалог —

Он сух и трезв и чуточку печален.

Да, после всех распутий и дорог

Я к тихому окну теперь причалил.

2

Осенний день. Часы идут назад,

Да и минуты тоже не спешат.

Ну что ж, и времени, пожалуй, отдых нужен.

А я, наоборот, вот осенью разбужен.

И бодрствую у тихого окна,

Спустившись в думу толстую до дна.

А что мне делать? Что во мне осталось?

Уже наполнилась годами старость.

И спину гнул, и возраст перегнал.

Уже доносится откуда-то сигнал…

Остановись! Попробуй жить обратно,

И станет ясно всё и непонятно…

Я у окна. Как будто моросит.

Осенний день на ниточке висит.

3

О, Мастер времени, строитель бурных лет!

Хранитель верного и вечного покоя!

Я тоже ещё здесь, стяжатель разных бед,

Давно познавший путь скитальца и изгоя.

Я тоже здесь, как все, по милости Творца.

Но вот душа моя от времени устала,

И в очередь я стал к Хозяину конца,

Земной поклон отдав Создателю начала.

СТИХИ ИЗ РОМАНА

1

Сперва качнулся потолок.

Потом вытягивались стены.

Затем окно без панталон

Совсем приблизилось к постели.

Я выпрямился, словно гвоздь.

Мир искривлялся больше, больше…

Я продырявил ночь насквозь.

Пора вставать. Вставай, не бойся!

Пока я взоры подымал,

Пока пространство глазом мерил,

Бродил по улицам туман —

Сырой, седой, как сивый мерин.

Пока я в этот мир вставал,

Проснулись деньги и товар.

2

У нас здесь смерть. У них там Tod,

Кто виноват в кровавом споре?

Мудрец поведал: "Всё течёт…"

И всё впадает вечно в горе.

И дождь, и слякоть. Несмотря

На это, вновь идёт сраженье.

Жестокий бой идёт с утра,

И смерть с таблицей умноженья

Обходит смертников ряды,

Заглядывая к нам в окопы.

О, ей известны все ходы,

И у неё огромный опыт!

Ну что ещё добавить мне

К огромной правде о войне?

3

Не плачь, мой друг Иван-царевич,

У нас с тобой одна беда.

Помогут звери нам, деревья,

Живая выручит вода.

А мёртвую мы долго пили

И запивали сладким сном.

Нас в щёлку, кажется, любили

И угрожали вечным дном.

Пути-дороги нам открыты.

Встречались с лихом мы не раз.

И мы с тобой не лыком шиты,

Кривая выведет и нас.

У нас ведь русская закваска —

Забудем быль, поверим сказке.