Садира добежала до крытой улочки и скрылась в тени, оставив Джоджекта на площади. Отойдя от площади метров на пятьдесят, она остановилась и позвала, обращаясь к своему невидимому в темноте спасителю:

— Я обязана тебе жизнью. Где ты сейчас? Покажись!

Ответом ей было молчание. Позади нее раздался негромкий стук. Колдунья быстро оглянулась и увидела, что Джоджект уже освободил руки и теперь срывает волшебную нить со своего тела, как будто это обычная бечевка. Нос принца повернулся в ее сторону, ноздри его раздувались. Было ясно, что он пытается учуять ее запах.

Колдунья сделала еще несколько шагов вперед.

— Эй, где ты там? — вновь позвала она, обращаясь в темноту.

Когда единственным ответом ей явился отдаленный топот бегущих ног, Садира решила не тратить больше драгоценное время на поиски своего спасителя. Она рванулась вперед, не ожидая даже того момента, когда ее глаза привыкнут к темноте и она сможет использовать свое специфическое зрение. Сделав несколько десятков шагов, она добежала до угла и увидела свет, струившийся откуда-то справа.

Не останавливаясь, Садира завернула за угол и в растерянности почувствовала, как чья-то огромная узловатая рука крепко обняла ее за талию. От стены улочки отделилась знакомая фигура, силуэт которой был хорошо виден на фоне конца туннеля. Он показался ей очень знакомым.

— Магнус! — ахнула Садира. — Откуда ты взялся?

— Я не собираюсь причинить тебе вреда, — услышала она ответ Певца Ветров.

От противоположной стены отделилась еще одна фигура, более высокая и стройная.

— Ты стоила Фенеону массу серебра, и он хочет получить его обратно, послышался голос Раин, угрожающе размахивающей кинжалом. — Он послал весь клан на поиски тебя.

Садира с опаской посмотрела назад, в сторону Площади Мудрецов. Она, естественно, ничего не могла рассмотреть в кромешном мраке, и это заставляло ее нервничать еще больше. У нее не было и тени сомнения в том, что, как только Джоджект освободится, он не замедлит вновь заняться ею.

— Фенеон не сможет получить назад свои деньги, особенно если нам не удастся выбраться отсюда, — ответила колдунья.

Садира рванулась вперед, но Магнус легко остановил ее, а Раин тут же приставила кинжал к ее горлу.

— Ты останешься здесь до тех пор, пока мы не заключим соглашение, твердо сказала она.

— Ты ничего не понимаешь! — горячо возразила Садира. — Принц Джоджект будет…

— Я знаю все о принце Джоджекте, — прервала ее Раин. — Как ты думаешь, кто спас тебя от него?

— Ты? — ахнула Садира.

Раин кивнула.

— Может быть, мои заклинания и не столь могущественны, как твои, но они меня не подводят, — пояснила она. — И теперь, как ты только что справедливо заметила, ты обязана мне жизнью. Я готова договориться с тобой о встречной услуге, которая будет стоить намного меньше.

— И что бы ты хотела? — механически спросила Садира. Думала она совсем о другом.

— Ты не помнишь один наш с тобой разговор, который произошел в тот день, когда мы ворвались в оазис "Серебряный источник"?

— Хорошо помню. Речь тогда шла о замене Фенеона на посту вождя клана, ответила Садира.

Раин утвердительно кивнула.

— Так ты поможешь мне или предпочтешь вернуться к принцу? Отвечай сразу, я не думаю, что у тебя есть время на размышления.

— Я вижу, что у меня нет выбора. Поэтому вынуждена согласиться на твое предложение, — сразу же ответила Садира. — Но только при одном условии. Вы будете охранять меня от Джоджекта, пока я не смогу закончить все свои дела.

Раин продолжала держать кинжал у горла Садиры.

— А ты не передумаешь, ведь Фенеон — твой отец? — недоверчиво спросила она.

— Откуда ты знаешь? — удивленно переспросила Садира.

Раин взглянула на Магнуса, огромные уши которого двигались взад и вперед.

— Оттуда же, откуда мы раньше узнали о том, почему ты так стремишься попасть в башню Пристан, — ответил Певец Ветров. — Так ты сделаешь то, о чем просит Раин?

— В моих жилах течет кровь Фенеона, но он не является моим отцом, решительно сказала Садира. — Я помогу вам, если Джоджект раньше не убьет нас всех.

Услышав ответ Садиры, Раин убрала кинжал от ее горла и кивнула Магнусу, который, не теряя времени, быстрым шагом повел колдунью к выходу из туннеля. Раин немного задержалась, доставая из заплечного мешка флакон с какой-то зеленой жидкостью. Открыв крышку, она вылила его содержимое на пол в том месте, где они стояли и разговаривали втроем, после чего поспешила вслед за Магнусом и Садирой.

— Зачем ты это сделала? — поинтересовалась колдунья.

— Джоджекту уже знаком твой запах, — пояснила Раин. — Эта жидкость настолько пахуча, что отбивает любой запах. Теперь он не сможет выследить тебя, а следовательно, и нас.

С этими словами она сделала знак Магнусу, и тот повел свою маленькую группу по улицам города. Примерно через полчаса они подошли к полуразрушенным воротам, ведущим на Рынок Эльфов. Когда-то весь этот район Ниобенэя принадлежал владельцам огромного замка, от которого остались теперь одни лишь развалины. На его полуразрушенных стенах до сих пор сохранились фрагменты рельефов, изображавших различные моменты жизни тропического леса. Садире до сих пор не приходилось видеть ничего подобного. Обнаженные охотники, вооруженные копьями с широкими наконечниками, преследовали всевозможных опасных животных, а иногда даже и женщин с обнаженной грудью, среди цветущих деревьев и густого кустарника.

Над ними, обвиваясь вокруг толстых ветвей, затаились змеи. Инертные ящерицы цеплялись за гладкие участки стволов деревьев. Под пологом тропического леса множество всевозможных птиц перелетало с ветки на ветку.

У них было великолепное оперение, но все они выглядели такими упитанными, что было непонятно, как они вообще могли летать.

Эти уникальные изображения абсолютно не сочетались с колоритным шумным базаром, раскинувшимся во внешнем дворе замка. Со своим традиционным пренебрежением к порядку десятки кланов эльфов установили разнокалиберные палатки, шатры и навесы, сделанные из волокон конопли и шкурок ящериц. Со всех сторон слышались голоса зазывавших покупателей эльфов, которые предлагали все, что душе угодно, начиная от сваренных в меду кактусов до детей карликов.

Шагая вслед за Магнусом, который своим массивным корпусом прокладывал дорогу в густой толпе покупателей и просто зевак, сестры продвигались в дикой толчее базара с такой же легкостью, с какой Садира проходила сквозь анфиладу залов и комнат во дворце Агиса. Наконец они вышли к еще одним воротам, которые вели во внутренний двор замка. Шум базара здесь был уже почти не слышен.

Пройдя в ворота, они оказались в небольшом дворике, который был настолько плотно застроен лачугами из кирпича-сырца, что Магнус с большим трудом пробирался по узкому проходу между ними. У входа почти в каждую вторую лачугу можно было видеть привлекательного мужчину или хорошенькую женщину, наигрывавших приятные мелодии на лютне или ситаре <ситар струнный музыкальный инструмент, напоминающий лютню>, а часто и сопровождавших игру вполне профессиональным пением. Как отметила про себя Садира, у многих из них были хорошо поставленные голоса понаторевших в своем ремесле странствующих певцов. Но Садире не довелось слишком долго наслаждаться нежными звуками музыки и красивыми голосами. Ей неожиданно пришлось бороться с приступами тошноты, которые становились все сильнее по мере продвижения в глубь двора. Густой запах прокисшего броя доносился практически из каждой двери, а от беспорядочно разбросанных куч, а то и целых скоплений мусора и отбросов, и обширных луж помоев исходило ужасающее зловоние. В сочетании с душным и спертым воздухом это могло выбить из колеи кого угодно, а не только хрупкую колдунью.

Наконец Магнус остановился перед небольшой хижиной, украшенной изображением человеческих черепов и скелета какого-то шестиногого грызуна размером с хафлинга.

— Сюда-то нам и надо, — довольно произнес Певец Ветров.

— Посторожи Садиру, — приказала Раин.

— Почему мы здесь? — спросила Садира. — Это ведь квартал уличных певцов и музыкантов.

— Ты очень наблюдательна, — ответила Раин, направляясь к двери. — Что же касается того, почему мы здесь, то ты поймешь это очень скоро.

Магнус взял руку Садиры в свою и крепко сжал ее.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он. — Раин знает что делает.

Несмотря на заверения Певца Ветров, Садира внимательно наблюдала за тем, что происходит вокруг. Уличные певцы и музыканты испокон веку пользовались дурной славой наемных убийц. Они считались превосходными специалистами не только в игре на всевозможных музыкальных инструментах, пению и поэзии, но и по составлению, подбору и применению самых разнообразных ядов. Из тех рассказов, которые Садире довелось слышать о них, можно было сделать вывод, что у этой публики не дрогнет рука убить человека всего лишь для того, чтобы испытать на нем какое-либо новое средство или новый метод лишения жизни.

Раин вскоре вернулась в сопровождении долговязого эльфа-полукровки необычной наружности, кожа которого по цвету напоминала кость и у которого под глазом была вытатуирована звезда. В руках он держал небольшой бочонок для вина, который и поставил к ногам Магнуса.

— Один бокал, и вы решите все свои проблемы, — сказал полуэльф, обращаясь к Раин.

— А где противоядие? — потребовала она, протягивая руку.

— Цена включает только вино, — ответил полуэльф, поворачиваясь, чтобы уйти. — За противоядие тебе придется заплатить особо.

Раин попыталась было достать свой кинжал, но Магнус перехватил ее руку и укоризненно покачал головой.

— Мудрый у тебя зверь, — с насмешкой произнес специалист по ядам, медленно поворачиваясь обратно к Раин. — Только круглая дура станет пытаться объегорить нашего брата в нашем собственном ремесле.

— Я не зверь, — сердито проворчал Магнус. — И Раин вовсе не дура. Цена, которую она тебе предложила, включала в себя стоимость как вина, так и противоядия.

Музыкант пристально посмотрел на него, затем изобразил на лице дружескую улыбку.

— Чего уж там, приятель. Речь-то идет всего лишь о еще одной серебряной монетке, — с наигранным дружелюбием произнес он, поднимая руку, чтобы положить ее на плечо Магнуса.

Неожиданная перемена в поведении полуэльфа от открытой враждебности к нарочитой доброжелательности испугала Садиру. Решив, что нужно что-то срочно предпринять, она повернула ладонь одной руки к земле, а другой стала шарить в своем заплечном мешке, пытаясь поскорее найти карман, в котором она хранила свои серные шарики.

— Только дотронься до него, и от тебя и твоего дома не останется ничего, кроме глубокой ямы с обожженными краями, — угрожающе произнесла колдунья.

Полуэльф поспешно убрал руку, но Садира успела заметить темную иглу, которую он скрывал между пальцами.

— Ты очень наблюдательна, — злобно проговорил знаток ядов. Он внимательно посмотрел на руки колдуньи и стал медленно доставать из кармана костяной флакон, на котором красовались нотные знаки. — Тут столько противоядия, что вполне хватит, чтобы спасти от отравления человек двадцать твоих людей. Будете принимать по две капли этого снадобья, перед тем как начнете пить. Они полностью нейтрализуют любое количество выпитого вина. Но вам придется принять вдвое большую дозу, если яд уже начал оказывать свое действие. — Он протянул флакон Раин, затем провел раскрытой ладонью одной руки над сжатой в кулак другой. — Наша сделка состоялась.

Вам нечего бояться, если вы будете точно следовать моим инструкциям.

С этими словами полуэльф-отравитель ушел.

Магнус повернулся к Садире.

— Получается, что ты только что спасла мне жизнь. Спасибо тебе за это, — сказал он.

— Хорошо, что все так кончилось, — ответила колдунья, уверенная в том, что именно это она и сделала. Она вопросительно посмотрела на бочонок, стоявший у ног Магнуса. — Я думала, что вы собираетесь лишь на время вывести Фенеона из строя.

— У разных змей бывает разный яд, — ответила Раин, делая знак Певцу Ветров поднять бочонок. — Не всякий яд бывает смертельным.

Когда они уже покидали квартал, Садира решила попробовать все-таки поставить все на свои места.

— А что, собственно, ты хочешь от меня?

— Очень немного, — ответила та. — Просто вернись к башне вместе с нами.

Мы скажем, что, когда мы нашли тебя, у тебя был этот бочонок вина.

— Я уже говорила вам, что я не собираюсь отвечать за ваши действия, возразила Садира. — И я вижу, что была совершенно права относительно этого, тем более что сейчас я даже не представляю, как долго мне придется скрываться у Бродяг Песков.

— Никто тебя и не будет обвинять, никого вообще не будут обвинять, сказала Раин. — Все будет выглядеть так, как будто Фенеон допился до умопомрачения. И он так и не выйдет из этого состояния.

— И ты хочешь, чтобы я всерьез поверила, что яд подействует избирательно — только на твоего отца? — спросила Садира, не скрывая своего недоверия.

— Он окажет точно такое же действие на всех, кто выпьет этого вина, но думаю, что таких будет очень немного. Дело в том, что Фенеон так же не любит делиться вином, как и своим серебром, — ответила Раин, поднимая вверх руку, в которой она держала флакон с противоядием. — Кроме того, у нас есть вот это. Если кому-то удастся отхлебнуть хотя бы глоток, я незаметно налью ему этого, прежде чем он поймет, что был отравлен.

Садира остановилась и протянула руку к костяному флакону.

— Он будет у меня, — решительно сказала она. — Если ты предашь меня, я передам его Фенеону, и тогда твой план провалится.

— Тебе нечего опасаться, — еще раз подтвердила Раин, отодвигая руку в сторону.

Садира продолжала неподвижно стоять с протянутой рукой.

— Я согласилась помочь вам, и я это сделаю, но только не потому, что я плохо соображаю, — сказала колдунья. — Меня вполне устраивает возможность остаться с Бродягами Песков еще какое-то время, но я не приму никакого участия в вашем заговоре до тех пор, пока не получу определенные гарантии личной безопасности.

— После того, что ты сделала для Магнуса, я не допущу, чтобы ты хоть как-то пострадала, — попыталась успокоить колдунью Раин.

— Надеюсь, ты не ждешь, что я поверю твоему слову? — спросила Садира.

— Если бы я была на твоем месте, я думаю, что не поверила бы, — со вздохом произнесла Раин, передавая флакон Садире. — Но я предупреждаю тебя, что, если ты попытаешься предать нас, клан поверит нам двоим, моему слову и слову Магнуса, а не тебе.

— Конечно, конечно, — ответила Садира. Она повернулась и быстрым шагом направилась к воротам квартала уличных певцов и музыкантов, не дожидаясь своих спутников.

Пройдя в ворота, ведущие к Рынку Эльфов, Садира с ходу налетела на юношу-эльфа, вышедшего из-за угла. При виде ее молодой воин открыл рот от изумления. Он уставился на колдунью, как будто бы перед ним оказался царь Ниобенэя собственной персоной.

— Прошу извинения, — произнесла та, делая шаг в сторону, чтобы обойти его.

Но тут юноша схватил ее одной рукой за воротник голубой блузки, в то же время пытаясь другой рукой вынуть свой кинжал из ножен. Садира среагировала молниеносно. С размаху наступив на его ногу, она одновременно рванулась в сторону. Ей удалось освободиться, оставив в руке остолбеневшего юноши большой кусок воротника.

— Оставь меня в покое и больше не прикасайся ко мне, если не хочешь пострадать, — предупредила его колдунья.

Юноша вытащил наконец свой кинжал и стал прихрамывая осторожно приближаться к ней.

— Кто бы мог подумать, что я найду ее так близко от лагеря? — качая головой, произнес он.

Его лицо с крючковатым носом и квадратным подбородком показалось Садире отдаленно знакомым.

— Ты, часом, не из клана Бродяг Песков? — поинтересовалась она.

— А сколько еще кланов тебе удалось обобрать? — гневно спросил юноша. Пойдем со мной. Фенеон хочет…

Тут он внезапно замолчал, заглядывая через плечо Садиры.

— Магнус, Раин! Что вы здесь делаете? — удивленно воскликнул он. Еще большее удивление вызвал у него тяжелый бочонок в руках Певца Ветров. Где ты раздобыл бочонок?

За этим последовала неловкая пауза. Садира ждала, что ответят ее спутники. Видя, что они настолько потрясены неожиданной и очень нежелательной для них встречей, что бесполезно ожидать от них хоть какого-то убедительного объяснения, Садира решила прийти им на помощь и взять инициативу на себя.

— Как ты видишь, они меня уже поймали, — спокойно пояснила она, жестом указывая на своих спутников.

— Прямо с бочонком из квартала отравителей? — возмущенно произнес он, указывая кинжалом на бочонок с отравленным вином. — Для какого же идиота вы припасли это винцо?

На этот раз даже Садира не нашлась, что ему ответить. Назначение бочонка, купленного в квартале уличных певцов и музыкантов, или в квартале отравителей, как его назвал юноша-эльф, могло быть только одним. И сам молодой воин, безусловно, понимал это. Даже если бы колдунья сообщила ему сейчас, что вино предназначается для кого-то другого, они уже не смогли бы предложить его Фенеону. Он никогда бы не стал его пить.

Но тут Садира вспомнила о флаконе с противоядием, который находился у нее в кармане.

— С этим вином все в порядке, — сказала она. — Может быть, ты хочешь его попробовать вместе с нами?

Юноша-эльф злобно взглянул на нее.

— Я не дурак, — коротко ответил он.

— Это вино не отравлено, Гейфал, если это то, что ты имеешь в виду, сказала Раин, подыгрывая Садире. — Я тоже не прочь немного выпить.

— Откуда вам известно, что это вино не отравлено и что его можно пить?

— продолжал допытываться юноша-эльф.

— Потому что мы знаем, что она покупала его не здесь, — пояснил Магнус.

— Мы видели, как она покупала его у Быстрых Крыльев.

— Я не заметил никакого вина в их палатке. К тому же их лагерь находится по другую сторону рынка, — сказал Гейфал, показывая длинной полоской материи от воротника блузки, которую он все еще держал в руке, в сторону противоположного конца двора. — Зачем нужно было позволять ей пройти весь путь до этого квартала, если вы встретили ее там?

Когда до него дошел ответ на его же собственный вопрос, у него глаза на лоб полезли.

— Вы же лжете, — ахнул он, отступая назад. — Я не знаю, почему и что вы задумали, но вы явно лжете.

Он повернулся и начал пробиваться сквозь толпу.

— Гейфал, постой! Вернись! — закричал Магнус.

Но когда молодой воин не проявил ни малейшего желания подчиниться, Раин поспешно выхватила кинжал и метнула его вслед эльфу. Лезвие попало ему точно между лопаток, войдя в спину по рукоятку. Гейфал громко вскрикнул и повалился лицом вперед на булыжник.

Из толпы послышалось несколько удивленных возгласов, затем она стала быстро рассеиваться. На Рынке Эльфов люди погибали каждый день, поэтому для его посетителей смерть была привычным явлением. И если на этот раз она настигла эльфа, то это давало повод скорее для проявления мстительной радости, чем сочувствия.

Несколько секунд все трое оторопело стояли за воротами квартала, не осмеливаясь произнести ни слова. Их взгляды были прикованы к неподвижно лежащему юноше. Первым пришел в себя Магнус. Тяжелый бочонок выпал из его массивных рук.

— Раин! — громко простонал он. — Во имя всех Соленых Ветров, скажи, зачем ты это сделала?

— Чтобы помешать ему выдать нас, вот зачем, — резко ответила Раин. Она подтолкнула Певца Ветров к телу юноши. — Займись его лечением. Когда ты исцелишь его, мы решим, что нам делать дальше.

Садира хотела помочь Магнусу, но Раин остановила ее, указав на бочонок.

— Ни на секунду не выпускай его из виду, — приказала она. — Иначе его тут же сопрут.

Колдунья начала было возражать, но когда она подумала о том, что неминуемо случится с незадачливым вором, который украдет бочонок, а может быть, и не с ним одним, то поняла всю мудрость приказа Раин, и у нее пропало всякое желание пререкаться.

Мелодичный голос Певца Ветров разнесся над булыжной мостовой, подхваченный легким ветерком. Он пел песнь, действующую, как целительный бальзам, ту самую, от которой до этого зарубцевались раны Садиры. Это была спокойная меланхолическая мелодия, окрашенная легкими оттенками надежды и доброты. Магнус пел просто великолепно.

Прежде чем колдунья поняла, насколько она возненавидела Раин за ее попытку расправиться с юношей, она почувствовала, как ее гнев начал постепенно угасать под воздействием сладкозвучной гармонии, заложенной в пении целителя. В ее душе остались лишь чувства, проявления которых требовала от нее музыка: сопереживание несчастью, постигшему юношу, и искреннее желание разделить его страдания.

Но пение окончилось слишком быстро. Встревоженная Садира подкатила злополучный бочонок к Магнусу и Раин. Целитель стоял на коленях, приподняв своей огромной рукой обмякшее тело юноши. В качестве тампона Магнус использовал ту самую полоску материи, которая была оторвана от воротника блузки Садиры.

— Что случилось? — озабоченно спросила колдунья. — Ты не можешь залечить его рану?

Целитель печально взглянул своими черными глазами на Садиру и медленно покачал головой.

— Даже ветры тумана не смогли бы вернуть его к жизни, — едва слышно проговорил он. Затем поднял голову и перевел взгляд на Раин, которая, не веря своим глазам, уставилась на мертвого юношу с выражением откровенного ужаса на лице. — Ты зашла слишком далеко. — В его словах слышалось явное осуждение.

— Я не собиралась его убивать, но мы не могли позволить ему вернуться в лагерь и донести на нас, — прошептала Раин, желая оправдаться. Она оглянулась. Вокруг все выглядело как обычно. Зевак нигде не было видно, так как бывалые прохожие давно поняли, что в этой части города гораздо безопаснее для собственного здоровья и кошелька заниматься своими делами, а не лезть в дела других. Тем не менее все трое явно не вписывались в непрерывный поток покупателей и зевак. Спешащие по своим делам прохожие, завидя мертвеца, старательно обходили Бродяг Песков и Садиру, в результате чего вокруг них образовалась обширная пустая зона.

— Нам нужно убираться отсюда, да поскорее, — предложила Раин. — Не ровен час, появится какая-нибудь жрица. Рано или поздно это случится, и тогда нам придется плохо.

Магнус утвердительно кивнул и положил тело юноши на мостовую. Потом протянул Раин окровавленный кинжал, поднял бочонок и собрался уходить.

— А Гейфал? Что с ним будет? — вмешалась Садира, не в силах поверить, что Раин и Магнус могут без всяких угрызений совести взять да и оставить тело на улице.

— Мы же не можем принести его в лагерь, — ответила Раин. С этими словами она повернулась и последовала за Магнусом.

Садира постояла еще над телом, размышляя про себя над тем, какие, интересно, почести оказывают обычно Бродяги Песков своим покойникам.

Наконец она пришла к выводу, что, исходя из того, что ей было известно об эльфах, они, по-видимому, оставляют своих умерших там, где те расстались с жизнью. Она повернулась и быстрым шагом направилась за своими спутниками.

Догнав их, Садира обратилась к Раин:

— Я хочу, чтобы ты знала о моем отношении к убийству невинных людей. Я палец о палец не ударю, чтобы помочь тебе стать во главе клана, если это будет связано с такого рода убийствами.

Раин остановилась и повернулась лицом к колдунье.

— Какое дело осквернительнице земли до смерти какого-то там эльфа? злобно спросила она.

Надеясь, что Раин не заметит, как ранило ее это оскорбление, Садира не замедлила ответить в том же тоне:

— Я, может быть, и осквернительница земли, зато никогда не убивала никого из своих.

Раин грубо схватила Садиру за руку.

— Ты не принадлежишь к Бродягам Песков, — зло прошипела она. — И тебе нет никакого дела до того, умрет ли кто-либо из нас или все мы умрем. Ты доставишь это вино моему отцу.

— На твоем месте я не была бы так уверена в этом, — парировала Садира.

— Может быть, тебе действительно не терпится, чтобы люди Клана Невидимых узнали о том, что легендарная героиня Садира из Тира на самом деле является обычной осквернительницей земли? — с вызовом спросила Раин, выпуская руку колдуньи. — А может, они поверят и в то, что она хочет выдать их царю Ниобенэя?

— Прикончить тебя — для меня плевое дело, — предупредила ее Садира. — И мне, видимо, так или иначе придется пойти на это, особенно учитывая то, что ты только что сказала.

— А разве это не сделает и тебя убийцей? — спросила Раин. Несколько долгих секунд она не сводила глаз с Садиры, затем, по-видимому что-то решив, примирительно улыбнулась ей. — Давай закончим бессмысленный спор и займемся действительно неотложными делами. Зачем пугать друг друга пустыми угрозами.

— А я и не собиралась пугать тебя. Я просто не привыкла бросать слов на ветер, — невозмутимо ответила Садира. — Я помогу тебе в деле с Фенеоном и буду на твоей стороне, но лишь до тех пор, пока мне будет выгодно оставаться с Бродягами Песков. И при том непременном условии, что больше не будет никаких убийств.

— Тогда будем считать, что все улажено, — с готовностью согласилась Раин. — До тех пор, пока мы обе будем выполнять свои обещания, нам нечего опасаться друг друга. Я думаю, нам удалось договориться.