— Нет! — взревела Энджи.

Для женщины взреветь не так-то просто. Повысить голос — да, но не взреветь. Это в основном происходит из-за высоты женского голоса. Джим, к собственному удивлению, взревел несколькими минутами раньше, но он имел вполне подходящий для этого баритон. А у Энджи было даже не контральто. Тем не менее се собеседники, находившиеся в этой маленькой комнатке, не могли ошибиться. Энджи взревела.

Джим удивленно обернулся, чтобы взглянуть жене в лицо. И обнаружил, что она уставилась вовсе не на него, а на Каролинуса. Он взглянул на Каролинуса

— старый волшебник, казалось, был тоже поражен. Подпрыгнул он при этом реве или нет, неизвестно. В то время Джим смотрел в другую сторону.

— Прошу прощения? — произнес Каролинус каким-то изумленным голосом.

— Я сказала, что он не поедет разыскивать этого кого-то, о котором ты говоришь! — выкрикнула Энджи. Она больше не ревела, но явно была в ярости. — Всегда Джим! Джим! Угроза вторжения шотландцев в Англию? Пошлем Джима выяснить!

— Я не…— начал было Каролинус.

— Ну ты тоже приложил к этому руку. Я уверена! — оборвала его Энджи. — Пропал английский наследный принц? Пошлем Джима с друзьями во Францию освободить принца! А когда меня похитили Темные Силы из Презренной Башни, которые угрожали всем? Пусть Джим сам найдет соратников, сразится вместе с ними и все уладит!

— Но, — заговорил Каролинус, вновь обретя самообладание, — я только что закончил объяснять, почему я не могу сделать этого. А для этого годятся только я и Джим.

— Мне наплевать… — начала Энджи, но на этот раз ее перебил Каролинус:

— Ты предпочитаешь, чтобы замок спалила у тебя на глазах развязная французская солдатня? Всех мужчин перерезали, а женщин били неописуемым образом?

Последовало молчание. Джим бросил взгляд на жену. Она притихла, но еще не остыла. Они оба уже достаточно долго пробыли в четырнадцатом столетии, чтобы понимать, о каком неописуемом образе смерти для женщин говорит Каролинус, да и осознавать участь мужчин.

Энджи взглянула на Джима, и Джим внезапно почувствовал удовольствие от того, что из ее взгляда исчез гнев. Великая стена молчания, очевидно, рухнула, и, похоже, они опять были союзниками.

— Должен быть какой-то способ, позволяющий сделать это, не вмешивая Джима, — сказала Энджи после длительного молчания. — Ты владеешь всей магией, обладаешь всеми знаниями. Ты вырос в этом мире. Ты живешь здесь я даже не знаю сколько лет. Ты должен найти ответ.

Эти слова были обращены к Каролинусу. Чувство, что старик как-то изменился, которое возникало у Джима и раньше, вернулось, но теперь оно стало гораздо сильней. Каролинус медленно покачал головой, тут Джима осенило.

— Вообще-то, Каролинус, — сказал он, — я не могу ничего для тебя сделать, по крайней мере прямо сейчас. Здесь сэр Джон Чендос вместе с сэром Жилем. Ты, может, и не помнишь, но это они помогли нам избавиться от той шайки бродяг. Чендос хочет, чтобы мы с Жилем отправились во Францию и выяснили, почему французский король так уверен в успехе вторжения. Он уже строит корабли и набирает людей, будто это решенный вопрос, и в то же время все знают, что пересечь Английский канал — дело не самое простое.

— Знаю, — сказал Каролинус таким неожиданно мягким тоном, что у Джима опустились руки. — Это часть того же дела.

— Я тебя не понимаю, — сказал Джим.

— Я тоже, — поддакнула Энджи.

— Все очень просто, — сказал Каролинус. — Сэр Джон ищет те же сведения, что и я. Но он нацелился на сундучок. А я хочу получить ключик к этому сундучку. Сначала тебе следует отправиться за ключиком, Джим. Повторяю, я не могу этого сделать. Я уже стар. Мои истощенные силы, да и многое другое не позволят мне сделать того, что можешь сделать ты. Ты не только из другого мира, другого времени, но все еще, как я уже заметил, находишься в положении подмастерья. Тебе многое простится. Мне — нет. Вот потому-то ты и можешь это сделать.

— Я все еще не понимаю тебя, — сказал Джим. — Что именно я должен сделать?

— Я хочу узнать, кто свел Экотти с морскими змеями и заставил их участвовать во вторжении. Он никогда не смог бы сделать это один. Ведь три морских змея могут уберечь от неприятностей один корабль короля Иоанна, а этих змеев в океане больше, чем драконов во всем мире.

— И как все эти змеи попадут сюда? — спросила Энджи.

— Морские змеи приходят из моря, — огрызнулся Каролинус. Он, очевидно, уже полностью пришел в себя после ее рева.

Джим взглянул на Энджи. Энджи без слов смотрела на него.

— Хорошо, — сказал Джим. — И как мне искать этого «кого бы то ни было»?

— Ты отправишься на дно моря, — сказал Каролинус.

Энджи и Джим изумленно уставились на него.

— На дно моря? — переспросила Энджи.

— Боюсь, что так, — подтвердил Каролинус. — Есть только одно существо, которого слушаются все обитатели моря, включая и змеев, хотя эти и не всегда. Вы называете таких головоногими. Он самый старый и самый большой в океане. Начнем с того, что я не знаю его имени, но твой друг морской дьявол и морские змеи зовут его Гранфер.

— Гранфер… — удивленно повторил Джим.

Это имя ему о чем-то говорило. Не упоминал ли о Гранфере Рррнлф?

— Ты найдешь его на дне моря, далеко от берега, но не глубоко, потому что он теперь настолько велик, что, для того чтобы оставаться в живых, должен постоянно есть. Своими десятью щупальцами, достигающими двухсот, а то и трехсот футов в длину, он способен поймать все, что проплывает достаточно близко, включая действительно крупных существ, таких, как киты-убийцы, о которых я упоминал раньше; один из них может оказаться вполне подходящей для Гранфера пищей. — Каролинус задумчиво помолчал. — На самом деле, — продолжил он, — даже самый большой кит не слишком велик для того, чтобы Гранфер мог его поймать. Но я думаю, что его диета состоит в основном из двухсотфунтовых тунцов и рыбы помельче. Ты, Джим, для него слишком маленький кусочек.

— Он не пойдет, — быстро сказала Энджи.

— Он пойдет! — рявкнул Каролинус. — Он маг, и даже Гранфер прекрасно знает, что таких людей трогать нельзя. Кроме того, Гранфер найдет его и его вопрос скорее интересным, чем аппетитным. О, он немного поворчит. Все старики ворчат… кроме меня, но это…

Его прервали. Сквозь незастекленные бойницы ворвался шум, который заполнил двор и, несмотря на большую высоту, достиг комнаты. Шум состоял из мужских криков и ударов металла о металл, Джим слышал такой шум и раньше — это была работа множества мечей, ударяющих по другим мечам, броне и щитам.

Джим бросился к двери.

— Подожди! — крикнула Энджи.

— Наплюй на это, — быстро проговорил Каролинус. — Ты сказал, здесь сэр Джон. Я поговорю с ним. Помоги мне спуститься к высокому столу.

— Не глупи, — сказала Энджи, повернувшись к магу. — Ты еще не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

— Ах так? — Каролинус исчез. Исчез вместе с кроватью.

Джим и Энджи переглянулись и выбежали в коридор, спустились по лестнице, пробежали через большой зал мимо высокого стола, около которого с раздраженным видом сидел в своей кровати Каролинус, и выбежали во двор.

Перед ними предстал водоворот мужских тел, схватившихся в рукопашной. Среди них был Чендос, а также сэр Жиль. Но здесь же находился и сэр Брайен Невилл-Смит, ближайший друг и соратник Джима, которого выражал желание видеть Чендос в связи со сложившейся ситуацией, касавшейся и его.

Сэр Брайен и сэр Жиль с несколькими воинами атаковали вход в большой зал. Они пытались прорваться мимо сэра Джона и нескольких воинов, стойко защищавших двери.

Стоя на почтительном расстоянии, за побоищем наблюдали другие воины и множество слуг. Там же, на голову возвышаясь над самым высоким, стоял Дэффид ап Хайвел, четвертый из соратников Джима, который был с ним в Презренной Башне и в экспедиции по спасению английского наследного принца во Франции. Он, должно быть, мчался во весь опор, подумал Джим, коли так быстро покрыл путь от лагеря разбойников до замка.

Дэффид стоял, небрежно облокотившись на свой длинный лук. Его обманчиво худое тело с широкими и сильными плечами являло почти образец лени — при цепком профессиональном интересе, который он выказывал, наблюдая за сражающимися. Однако он не обнаруживал желания присоединиться к той или иной стороне, в отличие от Брайена и Жиля, которые, каким бы немыслимым это ни казалось, пробивали себе дорогу к замку.

Но теперь зрители заметили Энджи и Джима. Послышались выкрики «милорд» и «миледи», и слуги начали исчезать со двора так же мгновенно, как это умел Арагх.

Выкрики достигли и сражавшихся, и потихоньку сражение прекратилось. Все лица повернулись в сторону входа с подъемной решеткой.

Когда сражавшиеся узнали Джима и Энджи, на их лицах появилось виноватое выражение. Ни Жиль, ни Брайен не смели посмотреть им в глаза, и даже красивое лицо сэра Джона казалось смущенным. Взгляд Джима стал еще мрачнее, когда он заметил, что за ними, несколько поодаль, лежат несколько его воинов, не то без сознания, не то мертвых.

Джим вышел во двор, его гнев разгорался с каждой минутой.

— Что тут происходит…

Продолжить он не успел. Джон Чендос уже поднял забрало и улыбался ему.

— Мои глубочайшие извинения! — прозвенел голос Чендоса. — Если в этом и есть чья-то вина, то только моя. Это было мое необдуманное предложение, когда я вновь увидел сэра Брайена; я знаю его по многим турнирам и высокого мнения о нем. Это была просто игра, небольшая тренировка; я и несколько твоих воинов, которые тоже заинтересовались, должны были удерживать вход в зал, пользуясь затупленным оружием, а сэр Жиль и сэр Брайен с таким же числом воинов пытались прорваться сквозь нас.

— Вижу, — мрачно сказал Джим.

— Да, — продолжал Чендос, — если кто-нибудь из атакующих сумеет дотронуться до первого бревна портика, то им присуждается победа. Но я признаю, мы заслужили твое недовольство, и униженно прошу прощения у тебя и у твоей леди, которую вижу у входа в зал. Возможно, было глупо с нашей стороны поднимать тревогу в замке. Во всяком случае, как я уже сказал, во всем надо винить только меня…

Он оборвал свою речь на полуслове, так как в этот момент во дворе, все еще сидя в подушках на своей кровати, появился Каролинус.

Когда Джим обернулся взглянуть на него, Каролинус выпалил старому рыцарю:

— Ну? Я жду. Джон Чендос, прошу на несколько слов!