Его разбудил звук щелкнувшего замка и стук в дверь.

 Кит вздрогнул, быстро сел в кровати, откинув одеяло.

 Эрджили!..

 Это приснилось ему, или было на самом деле?

 Он не мог сообразить сейчас, действительно ли видел в прихожей, на тумбочке, телефон.

 - Эй! — окликнула его Джессика. — Ты проснулся?

 - Да, — бросил он хриплым со сна голосом.

 Часы показывали без пяти пять.

 - Я вскипятила чай и поджарила яичницу с колбасой. Так что не канителься, завтрак уже на столе.

 - Да… Мне нужно позвонить.

 - Ты даже не оденешься и не умоешься? — спросила она с иронией.

 - У тебя есть телефон?

 - В прихожей, стоит на тумбочке. И приходи завтракать.

 - Угу.

 Значит, ему, все–таки, не приснилось. Да и кто бы сомневался…

 Когда он вошел в кухню, она сидела за столом. На пластиковых тарелках — по два жареных яйца с кусочками соевой колбасы. Яйца! Тоже редкость, не меньшая, чем мясо. Спекулянты из Центра завозят их раз в одну–две недели и продают аж по пятьдесят баксов за штуку.

 - Ты хотел позвонить, — напомнила она.

 - Передумал, — буркнул Кит, садясь напротив, внимательно рассматривая ее лицо, будто увидел в первый раз.

 - Что–то не так? — она взяла стоящее на подоконнике зеркальце, посмотрелась.

 - Что–то не так… — повторил он.

 - Что?

 Он не ответил, принялся за яичницу.

 Пожалуй, все–таки, он погорячился, собираясь уже убивать всех и вся и эту девочку в том числе.

 - Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Кит с набитым ртом.

 - Пф–ф–ф! — Джесс чуть не подавилась от удивления. — Привет, мой хороший! А какое тебе дело до моих планов?

 - Ну–у–у… Мы все–таки… В смысле… Может быть, мы встретимся сегодня? Часов в шесть?

 Она с любопытством уставилась на него.

 - Зачем? — спросила через минуту.

 - Ты мне понравилась.

 Это было правдой. И она знала, что это правда.

 Прежде, чем Джессика нашла, что ответить, ему пришла в голову одна мысль.

 Кит быстро поднялся и вышел в прихожую. Взял с тумбочки телефонную трубку. Потыкал в кнопки, чтобы их мелодичные отзывы подтвердили, что он набирает номер. Нажал кнопку вызова. Когда булькающий звук вызова угас, тут же, прежде чем пошли гудки, дал отбой.

 - Алло! — произнес в молчащую трубку, возвращаясь в кухню. — Сэнди? Привет, красотка. Эрджили рядом?.. Дай–ка мне его…

 Сел на свое место напротив Джессики. Она с аппетитом поедала яичницу, не обращая на него внимания.

 - Эрджили? — продолжил он спектакль. — Бахтало, моро. Сар сэ тро дживэн?.. (Привет, друг. Как жизнь?) Мандэ саро сэ шумрэ эджа, наис. (У меня тоже все хорошо, спасибо) Слушай, Эрджили, нужно встретиться сегодня… Давай в три, у бывшей автостоянки, на сорок восьмой, ну ты знаешь… Да… Да, есть новости… Угу… Давай, друг, са лачо тукэ, пацим… Ага.

 Кит убрал трубку от уха, демонстративно удалил из памяти номер, который набирал.

 В три часа он придет к автостоянке и посмотрит. Сорок восьмая улица — это не то место, где появляются люди. Нормальные там, кажется, вообще не появляются. Сорок восьмая — это царство гуимов. Там давно нет ни магазинов, ни контор, ни кафешек — ничего; все заброшено еще лет пять тому назад. Так что любого, кто около трех часов дня окажется на сорок восьмой, да еще поблизости от бывшей автостоянки, можно смело считать или снукером или врагом. Если этот любой будет один, значит Кит отоварит его кастетом, утащит в какой–нибудь из ближайших подвалов и там побеседует с ним по душам. Если не один… Ну, в любом случае он будет хотя бы иметь представление о том, кто его враги.

 Отложив трубку, он принялся за яичницу. Джессика, кажется, совершенно игнорировала устроенное им представление.

 - Ну, так что? — спросил он.

 - Что? — невинно произнесла она.

 - Насчет встретиться сегодня.

 - А… Нет, в шесть не получится.

 - А во сколько получится?

 - Кит… — она выбросила в мусоропровод пустые тарелки, налила в пластиковые стаканы ароматизированного пойла, разбавив его соевым молоком. — Кит…

 - Ну да, это мое имя, — улыбнулся он.

 Она не ответила улыбкой, не усмехнулась даже. Она была совершенно, пугающе, серьезна.

 - У нас нет никаких шансов, — сказала она. — То есть, совершенно никаких. Я знаю, ты хороший парень, но… Но у нас ничего не получится.

 - Попытка не пытка, м?

 Она покачала головой. Серьезно так покачала и чуть грустно.

 - Нет, Кит.

 - Ну и ладно, — кивнул он, внутренне кусая губы от досады.

 В кои то веки попалась девочка, с которой можно замутить что–нибудь серьезное, и даже хотелось бы замутить… Ну и ладно. Тем легче будет ее убить, если окажется, что она действительно в числе его врагов, врагов Эрджили и мамы.

 - Ладно, — повторил Кит, едва пригубив вонючий «чай», — мне пора.

 Он сунул в карман кастет, который она выложила вчера, прежде чем отправить его штаны на просушку, неторопясь набросил ветровку, размышляя, стоит ли пытаться поцеловать ее на прощанье.

 Наверное, все–таки, не стоит. Пока.

 - Будь осторожен, — напутствовала она его у двери.

 - Угу, — буркнул он.

 Коснулся ладонью ее щеки, погладил большим пальцем черноту ее волос у виска.

 - Ты классная девочка! Жаль, что… В общем, жаль.

 - Пока.

 

 Он вышел на улицу, осмотрелся у подъезда.

 Давно уже рассвело. Стелящийся меж домов густой туман скрывал дорогу, видимость была не более пятнадцати метров. Туман — это плохо, конечно; но в такое время гуимов опасаться особо не стоит. С одной стороны, у тех, что проснулись, сейчас как раз упадок и они очень агрессивны, а с другой — абсолютное большинство еще дрыхнет. Встают гуимы поздно, потому что повышенная сонливость — один из симптомов у пользователей снука. Под них уже и рабочий день давно изменили; теперь он начинается в десять, а где и в одиннадцать.

 Для охоты время тоже было не самое подходящее. За дозой те из гуимов, которые не запаслись ею с вечера, двинут не раньше девяти. А значит, надежда оставалась или на случайного снукера, или на фарцовщиков, потому что магазины тоже еще закрыты. Впрочем, у Кита был один вариант, но не факт, что в такой ранний час он сработает…

 После того, как мама будет обеспечена дозой, нужно сходить предупредить Эрджили, что о нем стало известно корпорации. Наверное, лучше будет, если он на всякий случай перенесет лабораторию, да и сам поменяет место пребывания. И фамилию.

 Он прошел через всю четырнадцатую, так никого и не встретив, если не считать труповозки, которая медленно двигалась по улице, выискивая и собирая тела. Водитель и два его помощника были снукерами, судя по следам безмятежных улыбок на лицах.

 На двадцать седьмой, у подъезда, через два здания от дома, где жил Роб, толкались пятеро хмурых гуимов. Наверное, собирали на дозу, потому что пересчитывали деньги. Кит немедленно нацепил на лицо идиотскую улыбку, сделал тупо–пустые глаза, принял типично гуимовскую шаркающе–развальную походку. С пятерыми он может не справиться. Можно, конечно, сразу было рвануть бегом, но в таком тумане легко уже на десятом шагу зацепиться за что–нибудь ногой; а лежачего гуимы уделают быстро.

 - Эй, брат! — услышал он, поравнявшись с гуимпленами. — Сюда!

 Не глядя на них, Кит продолжал брести вперед, изо всех сил заставляя себя сохранять неторопливый шаг и равнодушную улыбающуюся маску.

 - Эй, брат! Сюда! Эй, брат!

 Тот, который звал, давно уже заядлый снукер, судя по повторяющимся фразам и невыразительному голосу.

 - Он не хочет делиться, — произнес другой.

 - Эй, брат! Сюда!

 Впереди возник остов когда–то давно сожженной машины. Кит ударился в него — намеренно, для сохранения похожести. Потом, заставив себя постоять несколько секунд, двинулся боком вправо. Хорошо, что ему встретилось препятствие. Теперь, зайдя за эту развалюху, он по крайней мере имеет больше шансов на победу, если они сейчас бросятся на него.

 - Эй, брат! Сюда!

 - Иди сюда, сука!

 Кажется, двое отделились и направились в его сторону. Но Кит не был уверен, потому что по сценарию ему не полагалось оборачиваться.

 Но когда он зашел за остов, обернуться пришлось, потому что шаги действительно звучали за спиной и совсем рядом.

 Двое гуимов шли к нему. Агрессивные, хмурые, пустоглазые. За ними потянулись и трое оставшихся.

 И все–таки, драться ему сейчас было не с руки. Если бы за дозу, то — да, конечно, а так просто… Он наклонился, поднял какую–то железяку, зло запустил ею в ближайшего гуима. Попал хорошо, в лицо. Тот подался назад, повалился на землю, захрюкал от боли. А Кит не дожидаясь, что будет дальше, побежал в сторону тридцать второй, изо всех сил вглядываясь в туман, успевая огибать кучи мусора, поломанные скамьи, разбитые машины. Ему повезло: он только один раз завалился, споткнувшись о чье–то мертвое тело, а гнавшиеся за ним гуимы отстали довольно быстро, поминутно натыкаясь на что–нибудь и падая. Минуты через три они окончательно потерялись и, кажется, прекратили погоню.

 До тридцать девятой он добирался дольше обычного. Хотя туман и рассеивался понемногу, но все же идти приходилось медленней чем всегда. Пару раз ему встречались гуимы, но по их озабоченному виду он сразу понимал, что они сами сейчас в поисках дозы.

 У ночного бара, на углу тридцать девятой и сорок шестой, он присел за мусорными контейнерами и стал ждать.

 На ночь этот бар поступал в полное распоряжение гуимпленов, нормальные люди, знающие район, не зашли бы сюда ночью и под страхом смерти. Хозяева, которым приходилось самим обслуживать клиентов (а попробуй–ка найди желающих работать в логове снукеров), давно отделили барную стойку пуленепробиваемым стеклом, а все служебные помещения закрывались на цифровые замки. Напитки и еда подавались через узкие окошечки в стекле, причем владельцы бара заказали целый набор ухватов, которыми можно было взять тарелку, бутылку, стакан, чтобы не просовывать в отверстия руки. Это после того, как гуим под кайфом, через такое отверстие, поймал их дочь за руку и причастил.

 Этот бар был обычным местом охоты Кита за дозой. В крайнем случае, если не удавалось поймать выходящего из бара гуима навеселе, можно было рискнуть и зайти внутрь. У хозяев всегда имелся в запасе пяток ампул для страждущих, правда гнали они их по дикой цене. Когда заканчивался фабричный снук, они звонили фарцовщикам.

 Он просидел в своей вонючей засаде не меньше часа и уже хотел пойти внутрь. За все это время из бара вышли только двое гуимов, но оба были явно не его клиенты.

 И вот, когда он уже поднялся, разминая затекшие от долгого сидения на корточках ноги, из бара вышел… Нет, вышла. Судя по сложению, это была снукерша. По походке было видно, что она только что укололась на дорожку. И даже пустой шприц с фирменным желтым несессером еще держала в руках. Повезло!

 Он быстро вышел из своего укрытия. Кастет надевать не стал — с этой чахлой девкой он и так справится. Возможно, ее даже бить не придется, ну, в крайнем случае, он стукнет ее легонько головой об стену, чтоб отключилась.

 Кит подошел к ней сзади, одной рукой схватил за руку со шприцем, дабы снукерша не смогла уколоть; второй рукой обхватил за тощую цыплячью шею. Утащить наркоманку в укрытие было делом нескольких секунд. Там он ударил ее руку о бак, чтобы вывалился шприц, перехватил руку, держащую несессер, и легонько вывернул кисть. Все, заветная коробочка у него.

 Пока Кит проверил добычу и убедился, что в несессере аж две ампулы, ничего не соображающая снукерша повернулась к нему.

 - Ты! — произнесла она. — Ты чео. Дай сюда! Уоё! Дай! Ты!

 Он сразу понял, что не ошибся, когда ее голос показался знакомым, стоило только взглянуть в лицо. Она, конечно, здорово изменилась, но не узнать ее было нельзя.

 - Дарлинг!..

 Щеки растянуты в таком диком спазме, что она даже говорить почти не может. Лицо оплывшее; пустые, бесконечно пустые, карие глаза; волосы поредели и висят беспорядочными длинными нитями. И эта безумная картонная улыбка. Дарлинг…

 - Дай сюда! Уоё! Ты! Дай!

 - Дарлинг, привет, девочка. Ты меня узнаёшь?

 - Дай сюда! Ты, гад, дай!

 - Я Кит. Кит, помнишь? Мы с тобой… Не помнишь?

 - Дай!

 Она потянулась к несессеру. Он отвел руку, другой рукой уперся ей в грудь, не позволяя дотянуться.

 - Извини, Дарлинг, извини, девочка, не могу. Маме нужно.

 - Дай! Ты! Гад! Уоё!

 Она замахнулась ударить, но Кит отвел ее руку.

 - Нет, милая, — сказал он. — Не дам. Теперь это мое.

 Он оставил ее стоять за контейнерами, вышел на сорок шестую.

 - Ты. Гад. — не переставала бормотать Дарлинг. — Ты. Уоё. Дай!

 Пройдя пять шагов, он злобно сплюнул, вернулся за контейнеры. Достал из коробочки одну ампулу, сунул в руку Дарлинг:

 - Шприц найдешь.

 Потом поцеловал ее в щеку, сжатую спазмом улыбки в твердый деревянный комок, и снова зашагал по сорок шестой. И пока не удалился метров на двадцать, все слышал ее «Дай! Гад! Уоё!».

 

 Выйдя от мамы, Кит направился в западные кварталы, в бывший Уэстенд. Там, в одном из домов на сто семьдесят пятой улице, в помещении бывшей книжной лавки, располагалась лаборатория Эрджили. Официально это было фармацевтическое предприятие, поставлявшее лекарства в несколько аптек Уэстенда; над этим усердно трудились трое или четверо помощников Эрджили, а сам цыган занимался только вакциной анти–снуком.

 Кит познакомился с ним совершенно случайно, почти при тех же обстоятельствах, что и вчера с Джессикой. Только там было наоборот: это цыган помог Киту отбиться от снукеров. А дрался он, надо сказать, весьма неплохо, несмотря на свой приличный возраст и мирную профессию.

 Они были знакомы уже почти год на тот момент, когда Эрджили, поняв наконец, видимо, что Кит свой парень, рассказал ему, что уже давно и довольно успешно занимается разработкой вакцины против снука, на основе того же снука. Кит ушам своим не поверил! Чтобы какой–то кустарь–одиночка, пусть даже и бывший врач, смог то, чего не смогли целые институты по изучению этой гадости!.. Хотя, Кит нисколько не сомневался, что все эти институты — не более чем филиалы «Снуксил Кемикалз» и ищут они не пути научного применения снука, не возможности использования его в медицине, а лишь новые формулы, способные продлить жизнь наркоманам и позволить им дольше сохранить адаптированность к обществу, чтобы снукеры могли по возможности долго обеспечивать себя заработком, а значит — кормить корпорацию, которая будет получать с этих бедолаг деньги за новые и новые дозы. Суки! Ублюдки!

 Когда Кит уже шел по набережной, откуда–то из переулка вывернула полицейская машина.

 Уэстенд в свое время был микрорайоном для обеспеченных, в отличие от Бигслоу — северных кварталов, в которых вырос Кит. Здесь, на левобережье, селились бизнесмены всех мастей, врачи, персонал тогда еще только набирающей обороты «Кемикалз Протэк» — будущей «Снуксил Кемикалз» — и прочие, чей доход позволял содержать коттедж и выплачивать по нему кредит.

 В нынешнее время лицо и западных кварталов тоже было перекошено улыбкой гуимплена, но все же наркомания была распространена здесь значительно меньше. Год или два назад даже шли разговоры о подготовке постепенного присоединении Уэстенда к правобережной зоне, но что–то не заладилось. Наверное, все же, власти не устроил посчитанный процент снукеров и они решили, что проводить зачистку будет себе дороже. А скорей всего, «Снуксил» просто не захотела терять такое количество еще не обращенных — своих потенциальных клиентов.

 Количество гуимов в Уэстенде медленно, но верно росло, однако пока это еще был относительно чистый, ухоженный и людный район, а потому и полиция появлялась здесь гораздо охотнее, чем в северных кварталах.

 - Эй, парень! — машина остановилась чуть впереди, дверь открылась, полицейский высунулся наружу, внимательно разглядывая Кита. — Руки из карманов, остановиться, показать карту!

 «Ну, и что вам нужно, ребята? Я что, похож на снукера?» — он недовольно остановился, достал руки из карманов штанов.

 Второй коп выбрался из машины, неторопясь обошел Кита справа, встал за спиной.

 - Показать карту! — повторил первый, тоже выбираясь наружу, подходя, останавливаясь напротив.

 С картой были проблемы. С полгода назад, в баре на тридцать восьмой, Кит ввзязался в драку. По глупости ввязался, сгоряча и зря. Двое пьяных уродов пристали к совсем молоденькой девчонке–снукерше, лет шестнадцати–семнадцати. Девчонку явно жестоко ломало, казалось, она сейчас свалится и отбросит коньки прямо тут же, под столом. А двое этих уродов сначала потешались над ней, потом стали откровенно издеваться. Если бы девчонка была постарше, Кит, наверное, не стал бы вкупаться, но она была еще совсем ребенок и кололась, видать, недавно, потому что реакции у нее были самые обычные, человеческие. Не больше месяца было стажа у девочки; и ведь неизвестно, как она пришла к снуку. Ведь наверняка ее привели, не сама пришла.

 В общем, Кит не сдержался и выступил. Была перепалка, а потом эти двое полезли в драку. Сами полезли. И конечно, некстати поблизости шнырял наряд полиции. А один из тех двоих оказался сынком какой–то мелкой шишки из «Снуксила». Киту вписали три месяца исправительных работ и заменили карту — вместо обычной зеленой у него теперь была красная, со статусом благонадежности «С». А с красной картой запрещено удаляться от места постоянного проживания более чем на один километр, запрещено появляться на улице раньше одиннадцати утра и позже десяти вечера, запрещено употреблять алкогольные напитки, запрещено иметь оружие, запрещено… Даже купить ты сможешь далеко не все, что может купить обладатель зеленой и даже желтой карты.

 Тито, фарцовщик с пятьдесят первой, как–то предлагал ему «перекрасить» карту. Но во–первых запросил он слишком много, а во–вторых, ходят слухи, что последнее время в чипы карт зашивается какая–то новая защита, об которую хакеры пока без толку ломают зубы, так что фальшивые карты срабатывают через раз.

 Короче говоря, у Кита сейчас, похоже, будут неприятности.

 Он быстро прикинул варианты. Но их, собственно, было три: первый — показать карту и тем самым обречь себя на полгода исправработ за нарушение режима благонадежности; второй — рвануть сейчас по набережной и сигануть в реку, но копы наверняка его сфотали перед тем как остановить, так что рано или поздно, даже если его не подстрелят на бегу, вернувшись домой, он будет огорчен; третий, и самый надежный, — дать этим ребятам на лапу. Беда в том, что те жалкие полсотни, что лежат сейчас в кармане, годятся разве что на чаевые.

 А полицейские, кажется, начали терять терпение из–за его слишком долгих размышлений. Он услышал, как у копа, стоящего сзади, щелкнула, расправляясь, телескопическая дубинка. Кит рефлекторно поджал плечи, хотел было обернуться.

 - Не поворачиваться! — прикрикнул стоящий перед ним.

 - Могу я достать карту? — быстро произнес Кит, понимая, что все пропало. — Из кармана.

 - Медленно и двумя пальцами, — благодушно ответил коп, откровенно наслаждаясь своим преимуществом.

 Пришлось достать этот красный кусок пластика с встроенным в него квадратом чипа.

 Стоящий впереди взял паспорт, сунул его в приемник кардридера, потыкал клавиши.

 Еще не поздно было. Пока этот занят, можно быстро вырубить второго и броситься бежать. Убьют, наверное, но чем черт не шутит…

 - Кит Макдауэл, — произнес коп.

 - Да, это я, господин полицейский.

 - Когда вы намерены сменить карту?

 То есть, как это?..

 С чего это он должен ее менять?

 - В каком смысле? — произнес Кит оторопело.

 - Вас извещали о смене статуса благонадежности?

 - Меня?… То есть… Нет, господин полицейский… Я даже не знаю, о чем вы говорите.

 - Сегодня, в восемь часов две минуты, решением комиссии по соблюдению законов и прав, ваш статус изменен на «А». Не позднее, чем через трое суток вы обязаны явиться в любое отделение полиции и получить новую карту.

 И что бы это значило?

 Еще не было такого случая, чтобы кому–то, просто так, за здорово живешь, вернули пониженный статус прежде, чем пройдет три года, десяток экспертиз и пара судов.

 - Я внес в карту пометку, что вы извещены о смене статуса, — предупредил коп, возвращая карту. — Не тяните с этим, если не хотите неприятностей.

 Полицейские неторопясь уселись в машину и медленно двинулись по набережной. А Кит еще несколько минут стоял, разглядывая красный кусок пластика и пытаясь сообразить, что же так внезапно изменилось в его жизни.