1957

Я стояла у раковины, слушая звук дождя и держа в руках тарелку с недоеденным сэндвичем с тунцом и чашку фруктового коктейля, когда Мария заговорила.

– Пришел какой-то мужчина, – сказала она.

Я подошла к ней и посмотрела в окно, из которого была видна входная дверь; на улице стоял человек в бесформенном пальто, насквозь мокрый, и пытался струсить воду с рук и волос.

Мы никого не ждали. Погода была не для визитов. Да и вообще, было принято предварительно звонить, предупреждать, особенно тех, у кого маленькие дети.

– Это Джоан, – сказала я.

Мария закачала головой, но я узнала ее по манере стоять.

– Это мужчина, – настаивала Мэри.

В дверь позвонили.

Я провела языком по зубам, чтобы проверить, не осталось ли там хлеба или тунца, и открыла дверь.

Я решила, что буду вести себя немного обиженно. А Джоан будет робкой. Слегка. Она извинится, расскажет мне, где была. Или не так: возможно, она найдет себе какое-то оправдание – но мне будет все равно. Я приглашу ее на кухню, где будет витать легкий сигаретный дым, солнышко осветит помещение, а она будет добра к Томми, будет рада его видеть, и я прощу ее.

Когда я открыла дверь, она курила сигарету, точнее, пыталась закурить; она была слишком мокрая, чтобы нормально ее поджечь. Она выглядела ужасно: худая, тушь текла по ее щекам, – с чего бы вообще она красилась тушью? – волосы прилипли к лицу. Я наклонилась, чтобы обнять ее, но она стояла неподвижно, лишь дав мне к себе прикоснуться. Я заметила: она несколько дней не мыла голову.

– Джоан, – сказала я, – проходи. Ты как раз вовремя, – продолжила я, пока она, сомневаясь, стоит ли заходить в мой теплый, сухой дом, стояла в дверях. Она помедлила еще секунду. – Сейчас же, – сказала я, и что-то в моем голосе заставило ее послушаться.

Я взяла ее мокрое пальто, ее старый «барберри» – который я видела миллион раз – и провела ее на кухню, где собиралась приготовить чай или кофе, что-нибудь теплое.

– Несколько дней не виделись, – сказала она, сев за стол на место Рэя, на лучшее место с видом на кухню и на большое выступающее окно. Ее голос звучал абсолютно нормально. Она взяла салфетку из салфетницы, достала зеркальце из сумки и начала вытирать потеки туши. С ней все в порядке.

Я вдруг разозлилась.

– Прошло две недели, – выпалила я. Джоан посмотрела на меня, ее лицо выражало лишь детское любопытство. – Две недели, – повторила я.

Я стояла, уперев руку в бедро, осознавая всю нелепость моей позы, будто я учительница, а Джоан – двоечница. Я села напротив нее.

– Сделать чай? – спросила я и вздохнула.

Джоан покачала головой. Казалось, она вообще не хотела здесь находиться. И чем дольше она сидела на моей кухне, тем более заметным становилось ее нежелание тут оставаться.

– Я виделась со старым другом, – вдруг сказала она. – Из Голливуда.

Я почувствовала, что мои щеки горят, а ладони вспотели. Перед тем как заговорить, я глубоко вдохнула.

– Не знала, что у тебя есть голливудские друзья.

Джоан подожгла сигарету одним хорошо заученным движением. Когда она курила, то была похожа на Ким Новак.

– Немного, но есть.

Сказав это, она отвернулась, не желая встречаться взглядом. Джоан не были свойственны ни объяснения, ни оправдания. Моя интуиция не подвела меня: этот мужчина что-то для нее значил.

– Так это что-то серьезное.

– Я разве сказала, что это что-то серьезное? Он мой старый друг. Просто старый-старый друг.

– Так вот где ты была. С твоим старым другом, – сказала я, удивившись своему сарказму. Вот в чем моя ошибка: я думала, это незнакомец, а с ним у нее есть какая-то загадочная история. Хотя, может, лучше бы он был незнакомцем; это не продлилось бы долго.

Она издала грубый, короткий смешок. Особенный смешок. Все в этом моменте было неправильным. Между нами не было ни теплоты, ни понимания.

– Да, со старым другом, но это не то, что ты думаешь. – Она сбила пепел с сигареты о пепельницу Рэя.

Меня трясло, я запаниковала. Джоан врет, снова что-то от меня скрывает.

– Не то? – настаивала я. – Чем же вы занимаетесь?

– Мне обязательно произносить это вслух? Мы не занимаемся сексом, Се.

Она отвернулась и посмотрела на улицу. Дождь перестал, и видно было мягкое сияние облаков, за которыми пряталось солнце, готовое выйти в любой момент. Хмурое утро, солнечный день. В Хьюстоне все можно стереть.

– Он мой старый друг, вот и все. Я встретила его в клубе «Трилистника». Он приехал по работе, и мы разговорились о былых временах.

Она стояла, погасив сигарету в пепельнице и вытаскивая тонкий портсигар, чтобы взять и поджечь новую.

– Он уже уехал. И не вернется.

Я чуть не засмеялась. Она и правда думает, что я поверю, что они, как она сказала, не занимались сексом? Я прекрасно знала Джоан. Мужчины, с которыми она не занимается сексом, ее не интересуют.

Голливуд – это моя рана. Мы никогда не обсуждали тот год, когда ее не было. Она бросила меня. Она так и не извинилась, так и не объяснила, почему не посвятила меня в свои планы. А теперь появились старые друзья? Я подошла, чтобы поджечь новую сигарету Джоан; у меня тряслась рука. Джоан посмотрела на нее, затем – на меня. Но он уехал, – напомнила я себе. – Мне больше не о чем беспокоиться.

– Зачем тогда ты говоришь мне об этом?

Это зацепило ее.

– В смысле? – Она теребила бриллиантовый браслет на своем худом запястье.

– В смысле: зачем ты пришла и говоришь мне о нем, если не собираешься произносить настоящую причину своего визита?

Джоан изучала меня, будто забыв, а затем вспомнив, кто я такая. «Я твоя подруга», – хотела сказать я, но слово «подруга» было слишком банальным для этого.

На миг мне показалось, что она вот-вот признается. На миг мне показалось, что она расскажет мне все. Но затем она улыбнулась, и вернулась старая Джоан. Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

Из-за угла появился Томми.

– Иди к Марии, – сказала я, а затем прочистила горло – эта стычка с Джоан вывела меня из равновесия, – или можешь поздороваться с мисс Джоан. Хочешь поздороваться с мисс Джоан?

Томми исчез из поля зрения, только его маленькая ручка задержалась в дверном проеме.

– Я не знаю, где Мария, – пробормотала я себе под нос.

Сегодня Джоан была не в настроении нянчиться с детьми. Мои вопросы и так выбили ее из колеи, поэтому мне не хотелось раздражать ее еще больше.

– Все хорошо, Се, – мягко сказала Джоан.

Она поднялась.

– Иди-ка поздоровайся с мисс Джоан, – сказала она и подошла к кухонной двери, присела и накрыла руку Томми своей.

У нее были потертые подметки. Ее волосы, заколотые невидимками, явно несколько дней не видели шампуня.

– Иди поздоровайся с мисс Джоан, – повторила она.

Рука Томми пропала.

– Он не подойдет, – сказала я. – Он сегодня стесняется.

Джоан проигнорировала мои слова.

– Томми, – позвала она. – Пожалуйста. – Ее голос звучал жалобно.

Мне захотелось заплакать, хотя я не поняла почему.

Томми обернулся и легонько улыбнулся. Он играл в игру с Джоан. Джоан победила.

– О, – сказала Джоан и прижала Томми к себе, – ты любишь мисс Джоан, не так ли?

Томми приложил щечку к плечу Джоан. Рукой он играл с ее сережкой.

Я была рада, что сегодня Джоан нашла того, кто ее порадует.