При более тщательном обыске квартиры Валерия Петровича Быкова сотрудники следственного комитета обнаружили тайник, а в нем таинственную флешку.

На флешке оказались содержательные видеозаписи о том, как Быков получает заказы от бывшего владельца фотостудии «Авторский портрет» Чарущева на избиение антиквара Антона Чижикова, убийство начальника охраны мэра Стерляжинска Геннадия Жаркова и заказ на устранение самого Башлыкова. Похоже, Быков записывал все это на видеокамеру в порядке страховки или на предмет шантажа.

Суржиков показал видеозапись арестованному:

– Что можете пояснить по этому поводу?

Потрясенный Быков сидел с обреченным лицом.

– Понятия не имею, что это, – наконец произнес он. – Короче говоря, это подстава.

– Да что вы? – засмеялся Суржиков. – Хотите сказать, что это художественный фильм с вами и Чарущевым в главных ролях? Значит, вы его убили для того, чтобы спрятать концы в воду?

– Не убивал я Чарущева, – внезапно завопил Быков. – Он мне не все еще заплатил. Какой смысл его убивать?

– А кто же тогда его убил?

– Откуда я знаю, у него много врагов было… Вы в курсе, что он фальшивыми картинами торговал, выдавал их за настоящие? Вот кто-то из его коллекционеров и грохнул.

– Вы знали его покупателей?

– А мне это зачем? У нас были другие дела!

– Ладно. А заказ на убийство Маргариты Вишневской чего вы не записали?

Быков фыркнул:

– А не было заказа.

– Так, значит, вы ее по собственной инициативе решили убить? Из любви к профессии?!

– Не пытался я ее убивать, говорю, перепутал, не в тот двор залез, не в ту деревню заехал…

– Только в твоем телефоне никакой Лизы нет, и ни по одному твоему контакту нет такой девушки.

– Так мы с ней при встрече договорились.

Суржиков разозлился:

– Что ты меня как мальчика разводишь?! Экспертиза доказала, что из оружия, найденного у тебя дома, стреляли в Вишневскую, из него же застрелили Жаркова. И пальчики на оружии твои!

– И какого-то чувака в Лондоне тоже я грохнул? – насмешливо подхватил Быков. – А как я оружие мог провезти в Англию, вы подумали?

– Башлыкова ты убил из другого оружия, которое, наверное, купил там…

– Где бы я его там купил?

– Значит, Чарущев об этом побеспокоился, – сухо произнес Суржиков и закрыл свою черную папку. – Не хочешь давать показания, не хочешь помогать следствию – дело твое, у нас и так достаточно фактов, чтобы упрятать тебя пожизненно.

– Хорошо, – подскочил как ужаленный Быков. – А что мне будет, если я все расскажу?

– Суд учтет твое раскаяние, помощь следствию и смягчит наказание… – Быков начал торговаться, чем окончательно вывел Суржикова из себя. – Ты, похоже, не понимаешь, приятель, во что вляпался. Ты убивал людей и еще торгуешься! Да ты до конца жизни не отмоешься от крови и после смерти ответишь за это перед богом!.. Расплата тебя в любом случае настигнет! А ты как ребенок себя ведешь, неужели не понимаешь, что ты натворил?!

Быков растерянно смотрел на следователя и, вздохнув, принялся рассказывать:

– Я не знаю, как все так получилось, я стрельбой занимался, стрелял отлично, мы с Чарущевым в тире и познакомились. Как-то он пригласил меня в ресторан. Выпили, пожаловался, что один антиквар задолжал ему большую сумму и не отдает. А потом предложил избить его, показал его магазинчик, сказал, что тот носит с собой в портфеле большие суммы денег и что я эти деньги могу взять себе за работу, подсказал, чтобы я избил его так, чтобы антиквар вспомнить ничего не смог, я так и сделал, – вздохнул Быков. – Деньги взял себе…

– И много там было?

Он отвел глаза.

– Да так, сущие копейки, тысячи три, наверное…

«Врет», – мгновенно определил Суржиков.

– А Чарущев за работу сколько заплатил?

– Да какую-то ерунду, тысяч десять. Еще и выговаривал, мол, зачем ты так сильно избил этого Чижикова, что он даже умер.

– А почему ты записывал ваши разговоры с Чарущевым?

Быков пожал плечами:

– Да на всякий случай, мало ли что в жизни бывает. Вы же знаете, какой он человек был…

– А как Жаркова убили?

– Чарущев показал мне этого парня из машины, дал мобильник и приказал его сразу после звонка этому парню выкинуть. Сказал, чтобы я в подходящий момент, когда никого вокруг не будет, позвонил этому чуваку, сказал, что хочу переговорить по поводу продажи картины «Неизвестная». Я спрятался у соседнего дома в кустах, вызвал его на улицу, остальное вы знаете, я его застрелил.

– А как было с Вишневской?

– Чарущев сказал, что эта стерва обворовала его, украла картину, и если ее не убрать, то она пойдет в полицию и скажет, что это копия.

– А что он сказал про Башлыкова?

– Что Башлыков крупный мошенник, ограбил целый город, его разыскивает Интерпол, он как государственный преступник заслуживает смерти и что мне за его смерть еще и медаль могут дать.

– Ты поверил?

– Поверил, не поверил, но он хорошо заплатить обещал, а теперь ни денег, ни медали не с кого взять, – мрачно буркнул Быков.

– Сколько он тебе заплатил в общей сложности?

– Тысяч сто, плюс еще обещал…

– И стоило оно того, чтобы сломать свою жизнь? – вздохнул Суржиков. – Так где ты взял оружие в Лондоне?

– Чарущев сказал, что меня человек в аэропорту встретит, сам ко мне подойдет, отвезет в гостиницу, а в нужное время покажет Башлыкова, где он по утрам бегает. Мужик приехал за мной, оставил меня в парке, я Башлыкова пристрелил из пистолета с глушителем, оружие он у меня забрал.

– Ловко, – вздохнул Суржиков. – Только вот непонятно, кто Чарущева убил, и самое интересное, что в один день с Башлыковым. Как понимать: это такой рок или тоже заказ?

– Ничем не могу помочь, – пробормотал Быков. – Чарущева не трогал, он мне еще денег должен был.

Выйдя из изолятора на улицу, Суржиков всей грудью вдохнул прохладный осенний воздух. Синева неба и яркие краски листвы ослепили его. «Не заметил, как осень пришла, – грустно подумал он. – Так в погоне за преступниками и не заметишь, как жизнь пролетит, не то что лето…»

Он сел в машину и поехал в фотостудию.

Верочка, увидев Суржикова, обрадовалась:

– А у нас перемены, – похвасталась она.

– Да ну? – удивился Суржиков. – И какие?

– Мы выбрали на общем собрании руководителем Мишу Дроздовского, он самый деловой среди нас. Теперь у нас будет художественный салон, название мы еще не придумали. Мы будем творческие встречи с известными художниками устраивать, концерты, выставки-продажи и много всего интересного.

– И кто инициатор таких перемен?

– Миша и его девушка. Она теперь у нас искусствоведом будет. Лиля Стасова.

– Это хорошо, – произнес Суржиков и подумал, как тесен мир… – Так, может, Дроздовский вашего шефа и убрал? – шутливо подмигнул он Верочке.

– Да вы что! – вспыхнула она от негодования. – Миша такой принципиальный, такой порядочный, как это вам только могло в голову прийти?!

– Да я пошутил, – усмехнулся Суржиков. – Просто ума не приложу, кто мог убить Чарущева?

– Так его женщина убила, больше некому, – с жаром выдала Верочка. – Я же вам говорила, ясно слышала, как он с ней разговаривал.

– Неужели не подслушала, о чем они толковали?

– Я пыталась, – виновато пролепетала Верочка. – Я даже к двери поближе пробралась, но услышала только его смех, он над чем-то смеялся, прямо закатывался.

– Смеялся, говоришь? – оживился Суржиков. – Радовался, что ли?

– Не знаю. Может, развеселила его чем-то женщина.

– Так ты говорила, что хлопок раздался минут через пятнадцать-двадцать, значит, женщина могла уже уйти.

– Я, конечно, утверждать не могу, – нахмурилась Верочка, – но мне кажется, что Чарущев что-то говорил, а вот сам он с собой разговаривал или с той дамой, не знаю. Может, они поссорились, он посмеялся над ней, она вернулась и шлепнула его?

– Может быть, может быть, – задумчиво произнес Суржиков. – Под окном асфальт, следов никаких не осталось. Этаж у вас высокий, с цоколем, окно в простенке, и его со стороны не видно, стреляли снизу. Ты действительно не могла разобрать, что говорила женщина, но тебе не хотелось выбежать и посмотреть на нее?

Верочка дернулась и испуганно уставилась на него.

– Зачем?!

– Человек – существо любопытное, – засмеялся он. – Особенно девушки.

– Может, у меня такая мысль и мелькнула, но я не пошла у нее на поводу, – отвела глаза Верочка.

– Жаль, – вздохнул Суржиков, – а то бы мы с тобой быстро раскрыли убийство.