Карт-бланш

Дивер Джеффри

Пятница

Спуск в Геенну

 

 

Глава 53

В восемь сорок утра заляпанный грязью «субару» въехал на стоянку перед центральным полицейским участком, и Бонд выключил двигатель. Кроме Бхеки Йордан в кабинете его поджидали Лэмб и Нкоси.

Лэмб состроил таинственную гримасу, Нкоси решительно улыбнулся.

Первой заговорила Йордан:

— Мы установили личности партнеров Хайдта. — Она развернула ноутбук к собравшимся и включила режим «слайд-шоу». На первой фотографии красовался круглолицый чернокожий гигант в расшитой серебром и золотом рубахе, темных дизайнерских очках и широких коричневых брюках. — Чарльз Матебула. Черный бриллиант из Йоханнесбурга.

Лэмб пояснил:

— Так называют южноафриканских нуворишей. Многие разбогатели буквально за одну ночь и, если можно так выразиться, не вполне безупречным путем.

— А многие, — ледяным тоном добавила Йордан, — усердно трудились. Бизнес Матебулы — грузовые и пассажирские перевозки, в противозаконной деятельности не замечен. Пару лет назад он и правда ходил по краю — возил оружие, однако никаких нарушений мы не нашли. — Щелчок клавиши, и картинка на экране сменилась. — Дэвид Хуан. — В кадре улыбался стройный мужчина. — Фото со страницы его дочки в социальной сети. Вот дура… Хотя нам грех жаловаться.

— Бандит?

— Предположительно, — пояснил Нкоси. — Он из Сингапура. Отмывание денег, торговля людьми.

Компьютер показал еще одно лицо, и Йордан ткнула пальцем в экран:

— Ганс Эберхард, немец. Прилетел в среду. Занимается горной промышленностью, в основном алмазами — большей частью промышленными, но работает и на ювелирном рынке. — На снимке симпатичный блондин в дорогом светлом костюме и рубашке без галстука выходил из здания аэропорта. — Эберхарда подозревали во всевозможных преступлениях, но формально он чист.

Бонд еще раз просмотрел фотографии.

Эберхард.

Хуан.

Матебула.

Имена он запомнил.

Йордан мрачно заметила:

— Вообще-то я не понимаю, зачем Хайдту партнеры. По-моему, на «Геенну» у него и своих денег хватит.

Бонд об этом уже размышлял.

— Скорее всего тут две причины. «Геенна» стоит дорого, и ему хочется привлечь финансирование со стороны, чтобы не объяснять огромные расходы, если вдруг явятся аудиторы. Однако важнее другое: у Хайдта нет связей в криминальном мире. Что бы ни представляла собой «Геенна», там потребуются именно такие люди, как эта троица.

— Разумно, — признала Йордан.

Бонд обратился к Лэмбу:

— Сану Хирани из отдела «Кью» сообщил сегодня утром, что у вас кое-что для меня есть.

— Ах да, прошу прощения. — Он достал конверт.

Заглянув внутрь, Бонд убрал его в карман.

— Я еду в «Грин уэй». Постараюсь выяснить, что такое «Инцидент-20», а также кому и где грозит опасность. Попытаюсь выйти на связь. Но нужен и запасной план. — Предполагалось, что если к четырем часам вечера от Бонда не поступит никаких известий, то оперативная группа по приказу Йордан войдет на территорию завода, задержит Хайдта и Данна с сообщниками и конфискует все материалы отдела разработок. — Тогда у нас — а если я выйду из игры, то уже у вас — будет пять или шесть часов на то, чтобы допросить их и вытрясти правду.

— Штурм? — нахмурилась Йордан. — Я не согласна.

— Почему?

— Сколько можно объяснять? У меня нет оснований предполагать, что на территории «Грин уэй» нарушается закон, а значит, без судебного ордера я не могу ничего поделать.

Упрямая чертовка.

— Мы же не о процессуальных гарантиях говорим! На кону жизни тысяч людей — возможно, южноафриканцев.

— Без ордера я бессильна.

— Если я не дам о себе знать к четырем, считайте, что меня убили.

— Искренне надеюсь, что этого не случится, коммандер, но сам факт вашего отсутствия не является веской причиной.

— Я же объяснял: он намерен раскапывать массовые захоронения и делать из трупов стройматериалы. Что вам еще нужно?

— Доказательства того, что на территории завода «Грин уэй» нарушается закон. — Йордан непреклонно выпятила подбородок.

— Тогда вся надежда тысяч ни в чем не повинных людей — на Бога и на то, что я найду ответ, — зло бросил Бонд. Он кивнул мужчинам и, демонстративно игнорируя Йордан, вышел из кабинета.

— Джеймс, подождите! — Бхека Йордан нагнала его на стоянке, когда он уже сидел за рулем. — Пожалуйста, не уезжайте.

Бонд поборол искушение нажать на газ.

— Помните вчерашнего серба? — спросила она, нагнувшись совсем близко.

— Да.

— Я с ним поговорила. Он подтвердил: вы и правда хотели вызвать врача.

Бонд кивнул.

Она перевела дыхание и добавила:

— Я была к вам несправедлива. Со мной… со мной такое случается. Бывает, я с порога кого-то осуждаю. Понимаю, что так нельзя, но побороть привычку тяжело. Простите меня.

— Прощаю.

— Насчет «Грин уэй». Постарайтесь понять. При апартеиде полиция и входящий в нее отдел по борьбе с преступностью творили страшные вещи. Мы — новая полиция, и за нами следят во все глаза. Незаконные рейды, аресты, допросы по заказу — так было при старом режиме. Мы обязаны быть лучше предшественников. Я встану с вами плечом к плечу, если позволит закон. А без причины, без ордера я ничего не могу поделать, — добавила Йордан с выражением суровой обреченности на лице. — Простите.

Немалая часть подготовки агентов «Группы 00» была посвящена психологии. В ходе напряженных тренировок им внушали, что они особенные, что у них есть право — даже не право, а долг — действовать вне рамок закона. Приказ, разрешающий совершить убийство, мог прийти с таким же успехом, как приказ сфотографировать какую-нибудь секретную установку или запустить дезинформацию в прессе.

По словам Эм, Бонд получал карт-бланш на любые действия, которые потребуются, чтобы выполнить задание.

«Мы защищаем Родину — чего бы это ни стоило».

— Я понимаю, капитан Йордан. Чем бы дело ни кончилось, мне было очень интересно работать с вами.

Ее прекрасные черты осветила мимолетная улыбка — первая за все время их знакомства и, как показалось Бонду, искренняя…

 

Глава 54

Бонд свернул на стоянку у крепостной стены «Грин уэй энтерпрайзис» и остановился.

У ворот выстроились несколько лимузинов.

REDUCE, REUSE, RECYCLE

Рядом с машинами прогуливались несколько человек. Бонд узнал Ганса Эберхарда: на немецком бизнесмене были бежевый костюм и белые туфли. Он разговаривал с Данном. Ирландец замер и не шевелился, словно бойцовая рыбка-петушок, лишь ветер трепал его светлую челку. Эберхард докуривал сигарету. Вероятно, курить на территории завода Хайдт не разрешал, хотя выглядело это смешно: в воздухе висела пыль и вонь от газовых генераторов и факелов.

Бонд помахал Данну, тот ответил коротким кивком и продолжил беседовать с Эберхардом. Затем Ирландец достал из поясного чехла телефон, прочел какое-то сообщение и, шепнув что-то собеседнику, отошел в сторону позвонить. Бонд тоже занялся своим телефоном: он загрузил программу для подслушивания, опустил стекло и приложил аппарат к уху так, чтобы микрофон смотрел на Данна. Агент беззвучно шевелил губами, иначе Ирландец мог догадаться, что его подслушивают.

Бонд не слышал второго собеседника и сначала разобрал только:

— …у входа с Гансом. Он хотел покурить… Знаю.

Вероятно, на том конце Хайдт.

Данн продолжал:

— Все по графику. Только что получил письмо: грузовик выехал из Марча в Йорк. С минуты на минуту будет на месте. Заряд уже подготовлен.

«Инцидент-20» произойдет в Йорке.

— Цель подтверждена. Взрыв запланирован на десять тридцать по местному времени.

Бонд с ужасом понял: они ждали теракта в десять тридцать вечера, Данн же называл время по двадцатичетырехчасовой шкале. Планируй он атаку на вечер, сказал бы «двадцать два тридцать».

Данн посмотрел на машину Бонда и произнес в трубку:

— Приехал Терон.

Он прервал разговор, крикнул Эберхарду, что встреча скоро начнется, и с нетерпеливым видом повернулся к Бонду.

Тот набрал номер. «Прошу тебя, только ответь».

— Осборн-Смит, — раздалось в трубке.

«Слава Богу».

— Перси, слушай внимательно. У меня шестьдесят секунд. Я разобрался с «Инцидентом-20». Придется пошевеливаться. Мобилизуй всех: SOCA, «Пятерку», местную полицию. Бомба в Йорке.

— В Йорке?

— Люди Хайдта везут ее туда из Марча на грузовике. Взрыв сегодня утром. Что за цель, не знаю. В сообщениях упоминался «курс», так что проверьте причалы и другие места, где ожидается наплыв народа. Просмотрите все камеры наблюдения в окрестностях Марча, фиксируйте номера грузовиков, потом сравните их с номерами на въезде в Йорк. Вам понадобится…

— Слушай, Бонд, — хладнокровно заявил Перси, — Марч и Йоркшир тут ни при чем.

Бонд отметил, что тот назвал его по фамилии и вообще говорит крайне самоуверенным тоном.

— Что-что?

— Компании Хайдта занимаются утилизацией вредных отходов, так?

— Да, но…

— Помнишь, я говорил тебе, что он роет тоннели для какой-то новейшей системы транспортировки мусора по всему Лондону, в том числе в районе Уайтхолла? — Осборн-Смит словно опрашивал свидетеля в суде.

Бонда прошиб холодный пот.

— Один из тоннелей проходит неподалеку от места проведения конференции на Ричмонд-Террас, — театрально заявил Осборн-Смит. — Там будет твой шеф, мой, верхушка ЦРУ, «Шестерки», весь Объединенный комитет разведслужб — словом, полный справочник «Кто есть кто в мире безопасности». Хайдт раздобыл какую-то отравляющую дрянь и намерен всех прикончить. Последние несколько дней его люди постоянно таскают мусорные баки по тоннелям и зданиям возле Уайтхолла. Их никто не догадался проверить.

— Вряд ли, — спокойно проговорил Бонд. — Он не будет привлекать к нападению персонал «Грин уэй». Слишком очевидно. Это его изобличает.

— А знаешь, что мы обнаружили в тоннелях? Радиацию!

— Сколько? — бросил Бонд.

Тишина, а за ней нагловатый голос Осборн-Смита:

— Около четырех миллибэров.

— Перси, это вообще смех. — Оперативники ГМП отлично знали всю статистику, связанную с радиацией. — Каждый человек на Земле получает шестьдесят миллибэров в год только от космических лучей.

Осборн-Смит пропустил его реплику мимо ушей и жизнерадостно продолжил:

— Про Йорк ты просто ослышался. Наверное, говорили про лондонский паб или театр «Дьюк оф Йорк». Возможно, там точка сбора. Проверим. На всякий случай я отменил сегодняшнюю сессию и распорядился переправить всех делегатов в безопасное место. Знаешь, Бонд, с тех самых пор, как я узнал, что Хайдт одержим тысячелетними трупами, я все думаю: что же его заводит? Обожает разруху, мечтает стирать с лица земли города…

Данн не спеша зашагал к «субару».

— Перси, я…

— Что же приведет к большей разрухе, чем гибель руководства органов безопасности половины стран Запада?

— Ладно, черт с тобой. В Лондоне твори что хочешь, только отправь SOCA или кого-то из МИ-5 по следу в Йорке.

— Людей не хватает. Отослать никого не могу. Разве что после обеда… В любом случае до вечера ничего не произойдет.

Бонд объяснил, что операция начнется гораздо раньше.

Смешок.

— Что, у Ирландца двадцать четыре часа в сутках? Это слегка меняет дело… Но все равно действуем по моему плану.

Вот почему Осборн-Смит поддержал Эм, когда Бонда хотели перевести из Южной Африки. Он просто не верил, что тот решит загадку, и решил присвоить себе все лавры.

Бонд отключился и стал набирать номер Билла Таннера, но Данн уже распахнул дверь:

— Пойдем, Терон. Твой новый босс ждет. Правила знаешь. Телефон с пистолетом оставь в машине.

— Лучше сдам их вашему милому консьержу. — Если дойдет до драки, будет шанс добраться до оружия и связи с внешним миром.

— Сегодня — в машине, — отчеканил Данн.

Бонд не стал спорить, убрал телефон с «вальтером» в перчаточный ящик и запер машину кнопкой брелока.

Проходя все положенные ритуалы на посту охраны, он исхитрился бросить взгляд на часы. В Йорке восемь утра. Выяснить, где заложена бомба, надо за два с половиной часа.

 

Глава 55

В холле было пусто. Видимо, Хайдт или, что более вероятно, Данн дал всем сотрудникам выходной, чтобы торжественный запуск проекта «Геенна» прошел без помех.

Подошедший Хайдт тепло поприветствовал Бонда. Он был в отличном настроении, даже немного взволнован. Его глаза сияли.

— Джин!

Мужчины пожали друг другу руки.

— Пожалуйста, подготовь для моих партнеров презентацию по массовым захоронениям. Они тоже участвуют в финансировании проекта. Никаких формальностей: просто укажи на карте зоны основных полей, сколько там приблизительно тел, как долго они лежат в земле и сколько готовы заплатить твои клиенты. Кстати, мои гости работают в той же области; возможно, вы даже знакомы.

Бонд встревожился: как бы партнеры Хайдта не задумались, отчего это они ничего не слышали о беспощадном Джине Тероне из Дурбана, усеявшем половину Африки мертвыми телами.

По дороге он спросил, где его рабочее место, втайне надеясь, что теперь-то ему доверяют и пустят в отдел разработок.

— Мы подготовили тебе кабинет.

Увы, Хайдт провел его мимо нужной двери — в просторную комнату без окон. Там стояли несколько стульев, большой рабочий стол и еще стол поменьше. Имелись ручки, бумага для заметок, десятки подробнейших карт Африки, интерком — однако телефона не было. По стенам на пробковых досках висели копии фотографий полуразложившихся тел, переданные Бондом при первой встрече.

Интересно, где оригиналы. У Хайдта в спальне?

— Подойдет?

— Вполне. Нельзя ли еще компьютер?

— Конечно — но только для работы с текстами и печати. Никакого Интернета.

— Почему?

— Мы опасаемся хакеров и других электронных угроз. Да настоящая презентация и не нужна, просто пометь нужную информацию от руки.

Бонд с невозмутимым видом посмотрел на часы. В Йорке половина девятого. Осталось два часа с небольшим.

— Что ж, тогда мне стоит заняться делом.

— Мы будем в большой переговорной, с другой стороны холла. По коридору до конца и налево, комната номер девятьсот. Приходи, когда захочешь, но не позднее половины первого — по телевизору будут передавать кое-что интересное.

В Йорке будет десять тридцать.

Хайдт ушел, и Бонд склонился над картой. Он обвел зоны боевых конфликтов, наобум выбранные еще на встрече в «Лодж-клубе», и приписал рядом цифры — количество захороненных. Затем свернул карту, прихватил ручки, блокнот и шагнул в пустой коридор. Сориентировавшись, двинулся в сторону отдела разработок.

В разведке обычно чем план проще, тем лучше — даже в операциях с нелегальным проникновением. Поэтому Бонд просто постучал в дверь.

«Мистер Хайдт просил принести ему бумаги… Простите, что беспокою. Я быстро…»

Он собирался наброситься на того, кто откроет дверь, провести болевой на запястье или локоть и вывести его из строя. Если противник будет вооружен — отлично. Оружие можно будет забрать.

Никто не отозвался. В отделе разработок сегодня тоже выходной.

Бонд перешел к плану «Б» — чуть посложнее. Вчера вечером он отослал Хирани фотографии двери. Шеф отдела «Кью» сказал, что замок неприступен и на взлом потребуется несколько часов. Его команда обещала поискать другие варианты.

Вскоре Бонду сообщили, что Хирани отправил Лэмба раздобыть какой-то инструмент; именно его вместе с инструкцией агент МИ-6 передал этим утром Бонду в кабинете Бхеки Йордан.

Он еще раз оглянулся и принялся за работу. Из внутреннего кармана пиджака извлек моток лески — металлодетектор не реагировал на нейлон. Один конец пропустил через узкую щель над дверью и стал понемногу подтравливать, пока тот не опустился на пол с другой стороны. Затем оторвал от обложки блокнота кусок картона в форме буквы Г — получилось нечто вроде крючка, который он просунул под дверью, подцепил конец лески и вытащил его наружу.

Связав концы лески тройным хирургическим узлом, Бонд получил петлю, которая охватывала дверь сверху донизу, и с помощью ручки стал затягивать ее как жгут. Леска натянулась и стала давить на рычажок с той стороны двери. Наконец случилось то, что и должно было, по словам Хирани, произойти «скорее всего», — дверь распахнулась со щелчком, как будто кто-то изнутри захотел выйти и нажал на рычажок, ведь правила пожарной безопасности запрещают ставить кодовый замок внутри комнаты.

Бонд шагнул в темное помещение, ослабил петлю и убрал инструмент в карман, потом прикрыл дверь, включил свет и осмотрелся в поисках телефона, радиопередатчика или оружия. Увы. Только десяток ноутбуков и стационарных компьютеров. Он попытался загрузить три из них — везде стоял пароль на вход, так что на остальные не стоило и время тратить.

На столах валялись тысячи бумаг и папок, однако, как ни печально, метки «Геенна» нигде не обнаружилось.

Он стал рыться в кипах чертежей, диаграмм, спецификаций и схем. Там было оружие, охранные системы, какие-то машины — но только не ответ на важнейшие вопросы: кого собираются взорвать в Йорке и где именно заложена бомба.

Наконец ему попалась папка «Сербия». Бонд распахнул ее, стал просматривать бумаги и замер. Он не верил своим глазам.

На фотографиях были столы из морга старой армейской санчасти в Марче, а на одном из столов — оружие, которого не существует. Эту адскую машину прозвали «Резак». МИ-6 и ЦРУ подозревали, что ее строят сербы, однако никаких доказательств не нашлось. «Резак» был предназначен для поражения живой силы противника. В дополнение к обычной взрывчатке там использовались твердотопливные элементы, выбрасывавшие сотни крошечных титановых лезвий со скоростью около трех тысяч миль в час.

Хотя о «Резаке» пока ходили лишь слухи, ООН и правозащитные организации сразу же осудили эту жуткую бомбу. Сербия стойко отрицала свою причастность к ее производству, и никто, даже самые завзятые торговцы оружием, никогда не видел такого устройства.

Откуда же Хайдт выкопал эту чертовщину?

Бонд продолжал рыться в бумагах. Сложные технологические схемы, чертежи, инструкции по обработке лезвий, служивших «Резаку» шрапнелью, — все на сербском, с английским переводом.

Хайдт построил «Резак»: каким-то образом получил чертежи и велел своим специалистам собрать адскую машину. Металлические опилки, которые Бонд нашел на заброшенной военной базе, — это обрезки смертоносных титановых лезвий.

Разрешилась и загадка отравляющего вещества с сербского поезда — химикаты Данна вообще не интересовали. Возможно, Ирландец даже не знал, что в вагоне был опасный груз, — он отправился в Нови-Сад за титаном для бомбы. Два вагона металлолома шли сразу за локомотивом — за ними-то и охотился Данн. И в рюкзаке у него было не оружие и не взрывчатка для бочек с химикатами из третьего вагона. Изначально рюкзак был пуст, а Данн наполнил его бесценными титановыми пластинами и привез в Марч. Он подстроил крушение поезда, чтобы не обнаружили пропажу.

Но как Хайдт с Данном раздобыли чертежи? Сербы должны были хранить документацию как зеницу ока.

Ответ нашелся через мгновение, в письме годичной давности от Махди аль-Фулана из Дубая.

Северан!

Что касается твоего запроса по поводу возможности создать систему, которая будет восстанавливать пропущенные через шреддер секретные документы, — боюсь, после современного шреддера это невозможно. Вот что я предлагаю: мы можем разработать систему оптических датчиков, которая будет отключать устройство, если кто-нибудь в него полезет. В нее же мы встроим сверхскоростной сканер, через который будут проходить все документы. Данные будем хранить на трех- или четырехтерабайтном диске, который спрячем где-нибудь внутри шреддера. Впоследствии их можно будет скачать по защищенному каналу на мобильный телефон или через спутник, а можно и извлечь физически при замене ножей или чистке аппарата.

Рекомендую также предложить клиентам сверхэффективные шреддеры, которые измельчают бумагу буквально в пыль, — это придаст им уверенности, что тебе можно доверить даже самую секретную документацию.

Кроме того, у меня имеется проект такого же аппарата для считывания данных с жестких дисков перед их утилизацией. Я думаю, можно разработать устройство, которое будет разбирать стационарные компьютеры и ноутбуки, оптически идентифицировать жесткий диск и направлять его в специальный блок, где диск перед утилизацией можно временно подключать к рабочему компьютеру. После копирования секретных данных вся исходная информация стирается.

Бонд погрузился в чтение. Сканирующие шреддеры уже стояли во всех городах, где имелся офис «Грин уэй», в том числе и на засекреченных объектах сербской армии, и у их подрядчиков в окрестностях Белграда.

В других письмах обсуждались проекты сбора не столь секретных, но тоже важных документов. Специальные группы работников «Грин уэй» должны были отвозить «особый» мусор в специально отведенные места, где тот просматривался в поисках личных данных и иной ценной информации.

Бонд сразу оценил важность проекта: ему попадались копии оплаченных кредиткой счетов — иногда целых, иногда восстановленных после шреддера. Так, один счет был за номер в гостинице неподалеку от Претории. Перед именем владельца карты стояло слово «достопочтенный», а из прилагаемой записки следовало, что интрижка выплывет наружу, если он не согласится с требованиями своего конкурента в политических делах. Очевидно, это и были «особые грузы», которые свозились сюда со всей страны.

Были там и целые страницы телефонных номеров, еще каких-то цифр, логинов, паролей, обрывков электронной переписки и эсэмэс. Электронный мусор. Еще бы. Рабочие с «Кремниевой улицы» просматривали телефоны и компьютеры, извлекали серийные номера, пароли, банковские реквизиты, тексты сообщений и черт знает что еще.

Впрочем, главный вопрос оставался без ответа. Где взорвется «Резак»?

Бонд склонился над столом и вперил взгляд в чертеж адской машины. Кровь стучала в висках.

«Думай».

Какое-то время в голову ничего не приходило, но потом родилась идея. Что делал Северан Хайдт? Собирал информацию по кусочкам.

Нужно поступить так же. Сложить головоломку.

Какие имеются кусочки?

Цель в Йорке.

Слова «группа» и «пять миллионов фунтов» в одном из сообщений.

Хайдт устраивает бойню, чтобы отвлечь внимание от преступления, которое хочет совершить в действительности — как в Сербии.

«Резак» был спрятан где-то в окрестностях Марча и только-только прибыл в Йорк.

Он действует не по идейным соображениям. Взрыв оплачен.

Он мог выбрать любую взрывчатку, но пошел на огромные затраты и по оригинальным чертежам сербов собрал «Резак». Такую бомбу не купишь по обычным каналам.

Погибнут тысячи людей.

Минимальный радиус взрыва 100 футов.

Взрыв произойдет ровно в десять тридцать утра.

Нападение как-то связано с «курсом», дорогой или каким-то маршрутом.

Как Бонд ни переставлял эти жалкие обрывки, целого не получалось.

Не останавливаться! Он в ярости стал рассматривать каждый фрагмент головоломки по отдельности, мысленно поднимая его и кладя на новое место.

Один вариант очевиден: если Хайдт с Данном построили «Резак», то эксперты обнаружат след военных и придут к выводу, что за взрывом стоит сербское правительство или армия, поскольку на черном рынке такую бомбу не купишь. Хайдт отвел подозрение от себя и заказчиков — кем бы они ни были. Это ложный след — совсем как пущенный под откос поезд.

Тогда должно быть две цели. Для полиции и для публики удар будет направлен против объекта, имеющего очевидную связь с Сербией, тогда как настоящая жертва погибнет на первый взгляд случайно. Никто никогда не подумает, что Хайдт и неизвестный заказчик охотились именно за ней.

И именно эта смерть не в интересах Британии.

Кто жертва? Госчиновник? Ученый? И где, черт побери, прогремит взрыв?

Бонд еще немного поиграл с информационным конфетти.

Ничего…

Как вдруг в голове что-то щелкнуло. «Группа» встала рядом с «курсом».

Что если «группа» — не оперативное подразделение, а группа студентов? А «курс» — университетский курс?

Логично. Большое здание, тысячи студентов.

Но где именно?

Итак, получается следующее: некая организация, где сегодня в десять тридцать утра читается курс, состоится лекция, митинг, выставка или что-то еще, связанное с Сербией. Предположительно университет.

Подтвердится ли собранная по кусочкам версия?

Времени на рассуждения не осталось. Судя по электронным часам на стене, прошла еще минута.

В Йорке девять сорок.

 

Глава 56

Бонд, сжимая в руках карту захоронений, расслабленно шел по коридору.

Охранник с маленькой головой на бычьей шее посмотрел на него с подозрением. К разочарованию Бонда, оружия у него не оказалось, рации тоже. Он спросил, как пройти в переговорную к Хайдту, — тот объяснил.

Бонд двинулся дальше, но вдруг обернулся:

— Ах да, мне бы еще уточнить у мисс Барнс по поводу обеда. Не знаете, где она?

Охранник с некоторым сомнением указал нужный коридор:

— Ее кабинет там. Комната сто восемь. Двустворчатая дверь с левой стороны. Сначала постучите.

Бонд направился в указанном направлении. Добравшись до цели, обернулся — никого. Он постучал.

— Джессика, это Джин. Мне надо с вами побеседовать.

Тишина. Она говорила, что будет у себя, но вполне могла заболеть, устать и остаться дома.

«Пожалуйста…»

Щелкнул замок, и Бонд шагнул в отворившуюся дверь. Джессика смотрела на него с нескрываемым удивлением.

— Джин, что случилось?

Он закрыл дверь и впился глазами в телефон на столе.

Джессика тут же поняла. Выпучив глаза, она шагнула к столу, схватила телефон и отскочила подальше.

— Вы… — Она покачала головой. — Вы полицейский. Вы охотитесь за ним. Как же я не догадалась!

— Послушайте…

— Да-да, понимаю. Вчера в машине вы меня… как там говорят? Вербовали? Втирались в доверие.

— Через сорок пять минут Северан убьет кучу людей.

— Чушь!

— Это правда. На кону тысячи жизней. Он взорвет университет в Англии.

— Я вам не верю! Он на такое не способен. — Однако убежденности ее тону не хватало. Джессика видела слишком много столь дорогих Хайдту фотографий, чтобы отрицать его страсть к смерти и разрушению.

— Он торгует секретами, которые извлекает из мусора, шантажирует ими людей и убивает. — Бонд шагнул вперед и протянул руку к телефону. — Прошу вас.

Она шагнула назад и помотала головой. Окно в комнате было открыто, после недавнего ливня под ним образовалась лужа. Джессика вытянула руку с телефоном наружу.

— Стойте.

Бонд замер.

— Время на исходе. Прошу, помогите.

Еще несколько бесконечных секунд. Наконец узкие плечи женщины поникли.

— Он темный человек. Я думала, что дело только в этих… в этих жутких снимках. Что у него просто такая болезненная страсть. И в то же время подозревала: все куда страшнее. Ему недостаточно просто смотреть — он хочет разрушать сам.

Джессика протянула телефон.

— Спасибо.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый охранник, у которого Бонд спрашивал дорогу.

— Что здесь происходит? Посетителям не разрешается пользоваться телефоном.

— У меня дома беда, — ответил Бонд. — Заболел близкий человек, и нужно сделать пару звонков. Я попросил телефон у мисс Барнс — она не против.

— Все так, — подтвердила Джессика.

— Пожалуй, я его заберу.

— Нет, не заберете, — уверенно заявил Бонд.

Повисла тяжелая пауза, а потом охранник кинулся на Бонда. Тот отбросил телефон на стол и принял защитную стойку. Начался бой.

Противник был тяжелее килограммов на двадцать и вдобавок очень хорош — владел кикбоксингом и айкидо. Бонд не без труда уходил от ударов, тем более что в заставленном мебелью кабинете не было места для маневра.

Гигант вдруг резко отпрыгнул и врезался в Джессику. Та с криком рухнула на пол и, оглушенная, затихла.

Бонд понял, что уклоны и уходы «системы» здесь не помогут. Противник очень силен и, кажется, вообще не уставал.

Не теряя хладнокровия в горячке боя, охранник оценил обстановку и приготовился ударить, но в последний момент придержал ногу. Бонд разгадал его финт, и когда массивный противник повернулся, врезал локтем ему в бок — прием крайне болезненный, вполне можно отбить почку.

Увы, Бонд слишком поздно сообразил, что и противник предвидел его ход. Он подставился специально и теперь прыгнул к столу, схватил с него «Нокию», разломил пополам и вышвырнул в окно. Одна половинка исчезла сразу, вторая скакнула по поверхности лужи и пошла ко дну.

Однако когда охранник обернулся, Бонд был готов. Махнув рукой на «систему», он встал в классическую боксерскую стойку и врезал врагу левой в солнечное сплетение, а когда тот сложился пополам, обрушил правую по короткой дуге, метя в точку за ухом. Удар лег точно в цель. Охранник дернулся и рухнул на пол.

Бонд быстро связал здоровяка шнуром от лампы и заткнул ему рот салфетками, которые валялись на подносе.

Затем склонился к Джессике, которая как раз пыталась встать.

— Как вы?

— Ничего, — еле слышно шепнула она и подбежала к окну. — Но телефон-то… Что будем делать? Другого у меня нет. И диспетчерская сегодня закрыта — Северан отправил всех по домам.

— Поворачивайтесь, — сказал Бонд, — мне придется вас связать, причем туго — иначе не поверят.

Джессика сложила руки за спиной.

— Простите. Я очень старалась.

— Тс-с, — шепнул Бонд. — Я понимаю. Если кто-то войдет, скажите, что не знаете, куда я пошел. Притворитесь напуганной.

— Притворяться и не надо, — отозвалась она и добавила: — Джин…

Он обернулся.

— Перед каждым конкурсом красоты мы с мамой молились, и я часто побеждала. Наверное, у нас неплохо получалось. Я буду молиться за вас.

 

Глава 57

Бонд быстро шагал по темному коридору мимо фотографий с райскими кущами, в которые компания Хайдта превращала захоронения отходов.

В Йорке девять пятьдесят пять. «Резак» в боевой готовности. Взрыв произойдет через тридцать пять минут.

Нужно срочно выбираться из здания. Наверняка тут есть что-то вроде арсенала — скорее всего у поста охраны при входе. Туда-то он и направлялся уверенным шагом, опустив голову и сжимая в руках карты и блокнот. До входа осталось метров пятьдесят, и Бонд стал обдумывать тактику. Охранников трое. Сдавал ли оружие кто-то из посетителей, или им тоже велели оставить его в машине? Может быть…

— Вот вы где, сэр!

Бонд вздрогнул. Перед ним с ничего не выражающими лицами выросли два мускулистых охранника. Очевидно, Джессику и связанного бойца еще не обнаружили.

— Мистер Хайдт, не найдя вас в кабинете, попросил привести вас в переговорную.

Тот, что пониже, исподлобья, как черепаха из-под панциря, буравил Бонда жестким взглядом.

Оставалось лишь подчиниться. Через пару минут они подошли к переговорной. Высокий охранник постучал. Данн открыл и кивком пригласил войти. Партнеры Хайдта сидели вокруг стола. У двери, скрестив руки, стоял гигант в темном костюме — именно он вчера был провожатым у Бонда.

Хайдт воскликнул:

— Джин! Как продвигается дело?

— Отлично, но я пока не закончил. Мне бы еще минут пятнадцать-двадцать.

— Разумеется, только позволь мне сначала представить людей, с которыми тебе предстоит работать. Всего у меня с десяток инвесторов, трое крупнейших — перед тобой.

У Бонда мелькнула мысль, не насторожит ли троицу тот факт, что никто никогда не слышал ни о каком Джине Тероне, однако Матебула, Эберхард и Хуан лишь коротко кивнули — они были увлечены какими-то другими делами.

На часах двенадцать ноль пять. Значит, в Йорке пять минут одиннадцатого.

Бонд уже собирался идти, когда Хайдт сказал:

— Нет-нет, подожди.

Он мотнул головой в сторону телевизора. Данн включил лондонский канал «Скай ньюс» и приглушил звук.

— Взгляни. Это наш первый проект.

Хайдт сел и пустился в разъяснения о том, что Бонд уже и так знал: проект «Геенна» заключался в восстановлении и считывании секретной информации с целью продажи, вымогательства и шантажа.

Бонд вздернул брови, изображая удивление, и снова украдкой посмотрел на выход. Прорваться вряд ли выйдет — гигант в черном костюме замер у самой двери.

— Как видишь, Джин, рассказывая об измельчении документов, я был не вполне откровенен. Но ведь это происходило до нашего маленького приключения с «винчестером».

Бонд пожал плечами и прикинул дистанцию до двери.

Длинные желтые ногти Хайдта пробежали по бороде.

— Тебе, наверное, интересно, что произойдет сегодня. «Геенна» начиналась как проект по сбору и продаже секретной информации, и лишь потом я понял, что у этих тайн есть более выгодное, а для меня — еще и более приятное — применение. Их можно превратить в оружие. Несколько месяцев назад я встречался с руководителем некой фармацевтической компании, который покупал у нас коммерческие тайны конкурентов. Все шло хорошо, но сверх того он сделал мне весьма своеобразное предложение. Один профессор из Йорка, блестящий исследователь, разрабатывает новое лекарство от рака. Когда оно поступит в продажу, компания моего клиента разорится, поэтому он готов платить миллионы — лишь бы профессор погиб вместе со своей лабораторией. И здесь «Геенна» оказалась настоящей находкой.

Далее Хайдт подтвердил все выводы Бонда про сербскую бомбу, созданную по чертежам и планам, восстановленным в белградском подразделении «Грин уэй». Решат, что убийцы охотились за другим профессором того же университета, дававшим ранее показания в Международном трибунале по бывшей Югославии. Он читал курс по истории Балканских стран по соседству с лабораторией того самого исследователя. Всякий сразу подумает, что главная жертва — именно историк.

Бонд посмотрел на время в бегущей строке новостей. В Англии десять пятнадцать. Надо выбираться.

— Просто замечательно, — сказал он. — А теперь я принесу записи и изложу вам свою идею.

— Подожди. Полюбуйся. — Хайдт кивнул в сторону экрана, и Данн сделал погромче. — Мы собирались устроить взрыв в половине одиннадцатого, но обе лекции уже начались, так что можно и сейчас. Да и вообще, — признался он, — уж больно хочется проверить, сработает ли наш агрегат.

Бонд и глазом моргнуть не успел, как Хайдт набрал какой-то номер и посмотрел на экран.

— Что ж, сигнал прошел. Посмотрим.

Все в полном молчании уставились на экран, показывали сюжет о королевской семье. Через пару минут его сменила тревожная красно-черная надпись:

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ

На экране появилась студия, и ведущая-индианка заговорила дрожащим голосом:

— Мы прерываем передачу экстренным сообщением. В Йорке произошел взрыв. Судя по всему, бомба была заложена в машине. Власти заявляют, что взрыв уничтожил большую часть университета. Как только что передали… Да, на территории Йоркского университета. По нашим данным, в момент взрыва в здании шли занятия и в помещениях находилось очень много людей… Пока никто не взял на себя ответственность…

Бонд шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. Глаза Хайдта горели триумфальным огнем, а собравшиеся аплодировали так, словно их любимый форвард только что забил на чемпионате мира решающий гол.

 

Глава 58

Через пять минут в эфир вышла местная служба новостей, и весь мир увидел кадры трагедии: полуразрушенное здание, клубы дыма, всюду руины и обломки стекла. Кругом суетились спасатели, подъезжали десятки полицейских и пожарных машин. Бегущая строка гласила: «Мощный взрыв в Йоркском университете».

В наше время жуткими кадрами никого не удивишь. Сцены, непереносимо-кошмарные вживую, каким-то образом смягчаются, когда попадают на плоский экран, с которого к нам приходит «Доктор Кто» вместе с рекламой «форда-мондео» и новых коллекций в «Мисс Селфридж».

И все равно картина бедствия — руины университета в дыму и пыли, ошарашенные, беззащитные люди — брала за сердце. Очевидно, в помещениях рядом с эпицентром взрыва не выжил никто.

Бонд молча уставился на экран. Хайдт тоже, хотя он-то был в полном восторге. Троица партнеров оживленно переговаривалась — нормальное поведение для людей, за долю секунды разбогатевших на несколько миллионов каждый.

Ведущая сообщила, что бомба была начинена металлическими пластинками наподобие бритвенных лезвий, которые разлетелись со скоростью несколько тысяч миль в час. Взрыв разрушил большинство аудиторий и административных помещений на первом и втором этажах.

Далее передали, что в редакцию одной венгерской газеты пришло письмо, в котором ответственность за взрыв брала на себя группа сербских военных. Как говорилось в письме, университет служил «прибежищем и трибуной» профессору, являвшемуся «предателем сербского народа».

— Это тоже наших рук дело, — пояснил Хайдт. — Официальный бланк сербской армии попал к нам из мусорной корзины — на нем и напечатали заявление. — Он быстро посмотрел на Данна, и Бонд понял, что именно Ирландец добавил эту крошечную детальку в общий механизм.

«Человек, который предусмотрит все…»

— Что ж, пора на праздничный обед, — объявил Хайдт.

Бонд бросил последний взгляд на экран и направился к двери. В этот самый момент ведущая вдруг повела головой.

— Последние новости из Йорка. — Голос женщины звучал озадаченно, она даже приложила руку к гарнитуре, чтобы лучше слышать. — Старший суперинтендант полиции Йоркшира Фил Пелэм собирается сделать заявление. Мы передадим его в прямом эфире.

В кадре, на фоне пожарной машины, появился обеспокоенный мужчина средних лет в полицейской форме, но без пиджака и головного убора. Десяток микрофонов торчали у самого его лица. Мужчина откашлялся.

— Примерно в десять часов пятнадцать минут утра на территории Йоркшир-Брэдфорд-колледжа сдетонировало взрывное устройство. Здание сильно пострадало, однако никто не погиб, и лишь пять или шесть человек получили легкие травмы.

Троица за столом умолкла. В голубых глазах Данна сверкнул непривычный огонек.

Хайдт шумно, с присвистом вдохнул и мрачно нахмурился.

— Примерно за десять минут до взрыва властям сообщили, что на территории одного из университетов Йорка или где-то поблизости заложена бомба. Ряд дополнительных обстоятельств наталкивал на мысль, что целью злоумышленников может быть именно Йоркшир-Брэдфорд-колледж, однако в качестве дополнительной предосторожности мы провели эвакуацию во всех учебных заведениях города в соответствии с планами, введенными в действие после седьмого июля.

В результате взрыва пострадали — еще раз подчеркну, речь идет исключительно о мелких травмах — сотрудники специальных служб, остававшиеся в опасной зоне, дабы убедиться, что все учащиеся эвакуированы. Кроме них, легко ранен профессор-медик, читавший лекцию в аудитории возле самого эпицентра: перед взрывом он забирал материалы из своего кабинета.

Нам известно, что ответственность за теракт взяла на себя сербская военная группировка, и могу вас заверить: полиция Йоркшира, полиция Лондона и Служба безопасности придают этому инциденту первостепенное значение…

Хайдт молча нажал на кнопку, и экран потух.

— Это что, кто-то из ваших? — рявкнул Хуан. — Струсил и предупредил их!

— Вы гарантировали, что всем до одного можно доверять! — холодно произнес немец.

Доверие между партнерами стремительно таяло.

Хайдт бросил взгляд на Данна. Ирландец погрузился в размышления. За столом шумно спорили, и Бонд стал потихоньку пробираться к выходу.

Он преодолел уже половину пути к свободе, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Стрельнув глазами, охранник указал на Бонда:

— Это он.

— Что он? — переспросил Хайдт.

— Чензиру и мисс Барнс нашли связанными у нее в кабинете. Чензиру оглушили, но, придя в сознание, он успел заметить, как этот человек достал из сумочки мисс Барнс что-то вроде маленькой рации и с кем-то по ней разговаривал.

Хайдт недоуменно нахмурился, тогда как по лицу Данна читалось, что он чуть ли не ждал предательства именно от Джина Терона. Быстрый взгляд Ирландца — и гигант в черном костюме направил пистолет прямо в грудь Бонду.

 

Глава 59

Итак, охранник в кабинете Джессики очнулся раньше, чем ожидалось. Он видел, как Бонд, связав хозяйку, достал из ее сумочки предметы, полученные от Лэмба вместе с ингалятором.

Накануне, когда они остановились у ее дома, Бонд донимал Джессику бестактными вопросами, чтобы она расстроилась, отвлеклась, а в идеале — разрыдалась. Тогда он мог бы достать из ее сумочки платок, а заодно подбросить в боковой карман «подарки», которые Лэмб передал по поручению Хирани. В их числе был миниатюрный спутниковый телефон размером с толстую авторучку. Двойной охранный периметр не позволял припрятать оборудование в траве или кустах, и Бонд, зная, что Джессика вернется на следующий день на фирму, подбросил все, что нужно, в ее сумочку, которую не проверяли металлодетектором.

— Давай сюда, — велел Хайдт.

Бонд выудил из кармана телефон. Хайдт осмотрел его, швырнул на пол и раздавил каблуком.

— Кто ты? На кого работаешь?

Бонд молча покачал головой.

Хайдт, утратив былую безмятежность, отвечал на нападки озлобленных партнеров: те гневно требовали гарантий сохранения их имен в тайне и как один желали получить свои телефоны — а Матебула еще и пистолет.

Данн рассматривал Бонда, словно тот был забарахлившим двигателем, и тихо бормотал:

— Так это ты был в Сербии. И на базе в Марче — тоже ты. — На его лбу под светлой челкой пролегли глубокие борозды. — Но как же ты сбежал? Как? — Ответа не требовалось, Ирландец говорил сам с собой. Его голос стих, а на лице появилось нечто вроде восхищения: похоже, Данн решил, что Бонд такой же инженер со своими сложными проектами.

Хайдту Ирландец пояснил:

— У него хорошие контакты в Англии — иначе университет не успели бы эвакуировать. Значит, работает на какую-то британскую спецслужбу. Здесь у него тоже кто-то есть, иначе из Лондона связывались бы с Преторией, а у нас там полно людей, которые потянули бы время. — Данн обратился к одному из охранников: — Запусти сигнал тревоги «Выброс вредных веществ». Всех выводить на стоянку: если нагрянет полиция или спецслужбы, то им придется повозиться.

Охранник отдал распоряжения по интеркому. Завыла сирена, включилась система оповещения.

— А с ним что? — Хуан указал на Бонда.

— С ним?.. — Данн говорил сухо, словно тут и обсуждать-то нечего. — Убейте, а тело — в мусоросжигатель.

Гигант все с тем же скучающим выражением лица шагнул вперед и прицелился из своего «глока».

— Не надо! — воскликнул Бонд, умоляюще воздев руку к небу.

Вполне естественный жест при сложившихся обстоятельствах.

Именно поэтому охранник очень удивился, когда ему в лицо полетело черное лезвие — последний гостинец из «гуманитарной помощи» Хирани, припрятанный Бондом в сумочке Джессики.

Бонд не успел сделать поправку на расстояние, да и вообще не был особенно силен в метании ножей, так что рассчитывал скорее на отвлекающий эффект. Охранник же отмахнулся от вращающейся пластинки, и острая как бритва кромка рассекла ему руку. Не давая врагам опомниться, Бонд бросился вперед, выкрутил гиганту кисть и, обезоружив, прострелил ему толстенную ногу. Так он убедился, что пистолет заряжен, и заодно вывел противника из строя. Данн и второй охранник открыли пальбу, и Бонд выкатился в дверь.

В коридоре никого не было. Он захлопнул дверь, пробежал двадцать метров и укрылся за мусорным баком — по занятному совпадению, зеленого цвета.

Дверь медленно приоткрылась. Из нее высунулся вооруженный охранник — его узкие глазки настороженно обшаривали коридор. Убивать мальчишку было незачем, и Бонд всего лишь прострелил ему локоть.

Понимая, что противники наверняка вызвали подмогу, Бонд вскочил и понесся дальше. На бегу проверил магазин. Десять патронов. Девятимиллиметровые, пуля с цельнометаллической оболочкой. Патрон маломощный, да и останавливающий эффект у покрытой медным сплавом пули хуже, чем у экспансивной, зато скорость и точность на высоте.

Он вставил магазин обратно.

Десять патронов.

Не сбиться бы со счета…

У самого уха что-то щелкнуло, а из бокового коридора донесся грохот выстрела. К нему бежали двое охранников в форме защитного цвета со штурмовыми винтовками «бушмастер». Бонд выстрелил дважды, не попал, но выиграл достаточно времени, чтобы отворить пинком боковую дверь и вбежать в тесный кабинет. Никого.

Осталось восемь выстрелов.

Пара охранников действовала грамотно — не иначе бывшие военные. Бонд оглох от выстрелов и не слышал голосов, но, судя по мелькающим в коридоре фигурам, подошло подкрепление — возможно, и Данн с ними. Похоже, собираются ворваться разом, паля во все стороны. Против такого маневра шансов у него нет.

Противники приближались.

Оставался последний, не слишком разумный и оригинальный вариант. Бонд швырнул в окно стул и, прыгнув следом с шестифутовой высоты, растянулся на земле. Он больно ударился, но ничего не сломал и сразу рванулся в глубь покинутой рабочими территории завода.

Бонд залег за бульдозерным отвалом, держа на прицеле окно и дверь рядом с ним.

Восемь патронов, восемь патронов, восемь…

Он чуть придавил податливый спусковой крючок и ждал, ждал, ждал, по возможности контролируя дыхание.

Однако охранники не сунулись в ловушку. Никто так и не подошел к выбитому окну, а значит, враги направляются к другим выходам. Они, разумеется, попробуют его обойти — этот простой и эффективный план был приведен в исполнение немедленно. Данн с двумя охранниками выбежали из-за южного угла здания и укрылись за грузовиками. Бонд инстинктивно посмотрел в другую сторону: оттуда приближались двое охранников, напавших на него в коридоре. Они залегли за желто-зеленым экскаватором.

Отвал прикрывал его только со стороны здания, враги же надвигались с флангов. Бонд откатился в сторону как раз вовремя — один из охранников с северной стороны открыл огонь. «Бушмастер» не отличается дальнобойностью, зато бьет очень точно. Пули глухо зарывались в землю и громко щелкали по металлическим брусьям — Бонда даже чуть зацепило свинцовой крошкой.

Пока двое с северной стороны не давали ему пошевелиться, вторая группа под предводительством Данна приближалась с юга. Бонд чуть приподнял голову, но прицелиться не успел: враги подобрались ближе и залегли среди мусорных куч, бочек и всякого хлама.

Внезапно со всех сторон взметнулись фонтаны земли. Он попал под перекрестный обстрел. Пули ложились все ближе и ближе. Двое с северной стороны укрылись за невысоким холмиком, вероятно, рассчитывая подняться наверх и прицельно расстрелять противника.

Нужно срочно менять позицию. Бонд быстро-быстро пополз через траву и кусты к востоку, в глубь огороженной территории, поеживаясь от полной беззащитности. Холм оставался сзади, по левую руку, и два стрелка вот-вот поднимутся на его вершину.

Он попытался представить себя на их месте. Сколько еще до верха? Пятнадцать футов? Десять? Пять? Вот двое медленно выползают на гребень, поднимают винтовки…

Пора!

На всякий случай Бонд выждал еще пять мучительных секунд — каждая тянулась как целый час, — а потом перекатился на спину и прицелился, лежа ногами к противнику.

Один охранник и правда стоял на вершине холма с винтовкой у плеча, второй пристроился позади.

Бонд нажал на спусковой крючок, чуть повел стволом и выстрелил снова.

Первый охранник схватился за грудь и покатился вниз, волоча за собой оружие. Второй откатился целый и невредимый.

Осталось шесть патронов. Шесть.

И четверо противников.

Кругом засвистели пули Данна и его группы. Бонд перекатился между бочками, залег в высокой траве и оценил обстановку. Бежать можно только через главный вход — до него сотня футов, и калитка для прохода открыта. Однако укрытий на пути нет, а позиция для стрельбы что у Данна с сообщниками, что у второго охранника на холме будет идеальная.

Шквальный огонь заставил Бонда вжаться в пыльную землю. Потом наступило короткое затишье, и он, оценив расположение стрелков, вскочил и бросился к чахлому деревцу, у подножия которого рассчитывал укрыться за сваленными бочками. Он мчался изо всех сил, но на полпути вдруг развернулся. Охранник из группы Данна, не ожидая такого маневра, встал во весь рост и вел стволом на упреждение, рассчитывая уложить беглеца через пару метров. Ему не пришло в голову, что противник выскочил на открытое место специально, чтобы выманить цель из укрытия. Два хлопка — и охранник упал. Остальные попрятались, и Бонд, добежав до дерева, укрылся за невысокой кучей мусора. Пятьдесят футов до ворот. Несколько выстрелов с южной стороны — и пришлось перебраться в заросли невысокого кустарника.

Четыре патрона.

Три цели.

До ворот он добежал бы за десять секунд, но пять из них пришлось бы преодолеть без намека на укрытие.

Впрочем, выбора нет. Его вот-вот окружат.

Высматривая врагов, Бонд заметил движение между двумя грудами строительного мусора и насчитал среди редкой травы у самой земли три головы. Охранник с северной стороны присоединился к Данну и его спутнику. Они не догадывались, что Бонд их видит, и озабоченно перешептывались — вероятно, планировали, что делать дальше. Все трое были в зоне поражения.

Да, с таким количеством боеприпасов да из незнакомого пистолета попасть будет сложновато, и все же такую возможность упускать нельзя. Нужно действовать, ведь враги в любой момент могут сменить позицию.

Лежа на животе, Бонд поднял пистолет. На соревнованиях по стрельбе о спусковом крючке даже не думаешь. Для хорошего выстрела, прицелившись по мишени, нужно контролировать дыхание и не шевелиться. Указательный палец медленно сгибается, и в какой-то момент пистолет стреляет как будто сам собой — лучшие стрелки даже немного удивляются каждому выстрелу.

Само собой, при сложившихся обстоятельствах второй и третий раз придется стрелять быстро. Первый же предназначался Данну, и уж тут-то Бонд постарается не промазать.

Он и не промазал.

Громкий хлопок, сразу за ним еще два.

В стрельбе, как и в гольфе, мгновенно понимаешь, насколько хорошо ты взял прицел. Стремительные пули угодили туда, куда посылал их Бонд.

Да, он попал точно в цель — но не во врагов, а в лист хромированного металла, который кто-то из них (наверняка проклятый Ирландец) отыскал в груде мусора и установил под нужным углом. Блестящая пластина упала на землю.

Проклятие!

По приказу Данна охранники разделились и заняли удобные позиции — благо Бонд так удачно выдал свою.

Двое бросились вправо, отсекая его от ворот, а Данн побежал налево.

Один патрон. Один.

Враги пока не знают, что стрелять ему нечем, но скоро догадаются.

Он в ловушке. Единственное укрытие — куча картона и старых книг.

— Сдаюсь! — крикнул Бонд, отбросил пистолет и вышел с поднятыми руками.

Показались двое охранников справа и, видя, что враг безоружен, стали подбираться ближе.

— Не шевелись! Не опускай руки!

Они держали его на мушке.

Вдруг откуда-то поблизости донесся голос:

— Вы что творите? На кой черт нам сдался пленный? Убейте его!

Разумеется, с ирландским акцентом.

 

Глава 60

Охранники переглянулись и, видимо, решили поделить между собой славу убийцы того, кто пустил под откос «Геенну» и прикончил парочку их сослуживцев.

Оба вскинули оружие.

Бонд собирался броситься на землю в отчаянной попытке уйти от пуль, как вдруг сзади раздался грохот. Белый фургон вышиб ворота, расшвыряв в стороны обрывки металлической сети и колючей проволоки. Машина резко замерла, дверь отъехала в сторону, из салона выскочил высокий мужчина в костюме и бронежилете под пиджаком — и тут же открыл огонь по паре охранников.

Квалене Нкоси — немного взволнованный и напряженный — показал себя молодцом.

Охранники, отстреливаясь, стали отходить к востоку, в глубь территории завода, и исчезли в кустах. Краем глаза Бонд заметил Данна — тот спокойно изучил обстановку, а потом метнулся туда же, где скрылись остальные.

Бонд подхватил свой пистолет и бросился к полицейской машине. Из нее выбралась Бхека Йордан и замерла за плечом Нкоси, высматривая цель. Грегори Лэмб сначала выглянул наружу, а затем опасливо ступил на землю, сжимая огромный «кольт».

— Вы все же решили заехать? — поприветствовал Бонд капитана.

— Да просто катались тут поблизости… Неожиданно раздались выстрелы. Я подумала, это браконьеры. Их деятельность незаконна, и у нас появилась причина осмотреть территорию предприятия.

Похоже, она не шутит. Неужели всерьез намерена преподнести эту историю начальству? Если так, то нужно поработать над подачей информации — звучит не очень правдоподобно.

— Со мной небольшая группа. Сержант Мбалула с остальными обыскивает здание.

— Хайдт здесь — во всяком случае, был здесь, — сообщил Бонд. — Три его партнера тоже. Они, вероятно, вооружены. Есть еще охрана. — Он объяснил, где располагаются посты, в двух словах набросал план здания, не забыв кабинет Джессики, и добавил, что та ему помогала.

По знаку капитана Нкоси, пригибаясь к земле, побежал к офису.

Йордан вздохнула:

— Мы еле добились подкрепления. Хайдта явно прикрывает кто-то в Претории. Но ничего, у меня есть друг из «разведчиков» — так у нас называют спецназ, — и группа уже выехала. Им плевать на политику — лишь бы не простаивать, только приедут они минут через двадцать-тридцать.

Лэмб внезапно насторожился, припал к земле и направился к югу, в направлении небольшой рощицы.

— Я обойду их с фланга.

С фланга? Кого?

— Стойте, — крикнул Бонд, — там никого нет! Идите лучше с Квалене! Нужно взять Хайдта.

Однако толстяк его не услышал. Шлепая по земле, словно престарелый буйвол, Лэмб скрылся в кустах. Что он вытворяет?

Вдруг засвистели пули, и Бонд с Йордан бросились на землю.

Отбежав на пару сотен метров, Данн и два его товарища перегруппировались и открыли огонь по преследователям. Несколько пуль угодило в фургон, не причинив серьезных повреждений. Троица укрылась за горами мусора на краю «Улицы забвения», где почти не осталось перепуганных пальбой чаек.

Бонд прыгнул за руль, краем глаза заметив позади несколько коробок с патронами, и завел двигатель. Йордан подбежала с другой стороны.

— Я с вами.

— Сам управлюсь.

Он вдруг вспомнил стихи Киплинга, которые читала ему Филли Мейденстоун, и подумал, что из них вышел бы неплохой боевой клич.

«В бездну Геенны иль в царский чертог тот быстрей доберется, чей путь одинок».

Йордан прыгнула на пассажирское сиденье.

— Я же сказала, что встану с вами плечом к плечу, если позволит закон. Закон позволяет. Едем, они уйдут!

Бонд сомневался всего мгновение, а потом врубил первую передачу, и они помчались мимо «Кремниевой улицы», «Улицы воскрешения» и энергетических установок. И конечно же, мимо мусора, мимо миллионов тонн мусора: бумаги, черепков и пищевых отходов, над которыми уже вновь собиралось жутковатое облако разъяренных чаек.

Лавировать между бульдозерами и ожидающими отправки на полигон кипами бумаги и других отходов было непросто, однако и Данну с охранниками было нелегко прицелиться. Они изредка оборачивались и стреляли, но думали только об отступлении.

Йордан передала по рации, где они и кого преследуют. Диспетчер сообщил, что спецназ прибудет не раньше чем через полчаса.

Беглецы добрались до забора, отделяющего свалку от рекультивированной территории, когда один из охранников выпустил по цели весь магазин. Пули пробили передние колеса и решетку радиатора. Фургон завилял, потерял управление и врезался в груду бумажных кип. Сработали подушки безопасности; Бонд и Йордан замерли, оглушенные ударом.

Заметив, что враг в сложном положении, троица обрушила на них шквальный огонь. По стенкам фургона защелкали пули, и Бонд с Йордан выкатились наружу, в канаву.

— Ты не ранена?

— Нет. Я… Слишком шумно! — Голос Йордан дрожал, но, судя по глазам, капитан справилась с охватившим ее страхом.

Из-под крыла фургона был отлично виден один из охранников.

Последний патрон.

Бонд нажал на спусковой крючок, но едва боек ударил по капсюлю, противник присел, и пуля прошла выше.

Бонд сорвал крышку с коробки: в ней оказались винтовочные патроны. То же самое во второй коробке. И во всех остальных. Ни одного девятимиллиметрового для пистолета. Он со вздохом огляделся по сторонам.

— Тут есть из чего стрелять?

— Винтовки нет. Только это. — Йордан вытащила свое оружие. — Вот, возьми.

У нее оказался «кольт-питон» под патроны «магнум», с хорошим самовзводом и мягким спуском. Прекрасное оружие — но это всего лишь револьвер с шестью патронами.

Даже меньше. Оказалось, что Йордан — стрелок старой школы и держит камору под курком пустой.

— Запасные обоймы или патроны есть?

— Нет.

Итак, у них пять пуль на троих вооруженных автоматическим оружием противников.

— А о «глоках» вы не слышали? — проворчал Бонд, сунув разряженный пистолет за пояс, и взвесил в руке «кольт».

— Я расследую преступления, — холодно заметила она. — В людей не часто стрелять приходится.

«Пусть и не часто, но приходится, — раздраженно подумал Бонд, — и неплохо бы экипировку иметь соответствующую». А вслух сказал:

— Оставайся тут и не высовывайся.

Йордан спокойно посмотрела в глаза Бонду. На ее висках, прямо под завитками роскошных смоляных волос, выступили капельки пота.

— Раз ты идешь за ними, то и я с тобой.

— Без оружия от тебя никакого толку.

Она посмотрела вслед Данну и его приспешникам.

— У них оружия много, а у нас один револьвер. Так нечестно. Нужно отобрать еще один.

Что ж, похоже, у капитана Йордан все-таки есть чувство юмора.

Они улыбнулись друг другу. В разгневанных глазах Йордан плясали оранжевые отблески горящего метана.

Пригибаясь, они юркнули в Эдемский сад, укрываясь за узколистными кустиками финбоша, среди ватсоний и островков травы, зарослей джакаранды и королевской протеи. Стояла поздняя осень, однако в столь мягком климате листва все еще зеленела. Стайка цесарок оглядела людей с раздражением и двинулась дальше. Раскачивающаяся походка птиц напомнила Бонду Найла Данна.

Враг атаковал, когда они углубились в сад метров на семьдесят пять. Троица просто заманивала Бонда и Йордан подальше в глухомань, где приготовила ловушку. Противники разделились: один охранник спрятался за поросшим зеленью бугорком и открыл ураганный огонь, а второй — скорее всего вместе с Данном, которого Бонд так и не увидел, — бросился сквозь густую траву прямо на них.

Бегущий противник был у Бонда как на ладони, но упал на землю аккурат в момент выстрела. Снова промах.

«Полегче», — сказал себе Бонд.

Четыре патрона. Четыре.

Они укрылись в ямке по соседству с небольшой лужайкой, поросшей сочной болотной травой. Рядом раскинулся пруд, в котором по весне наверняка появятся царственные кои. Внезапно на убежище обрушились тысячи пуль (по зрелом размышлении — сорок или пятьдесят), высекая каменную крошку и громко шлепая по воде.

Двое в защитной форме, видимо, потеряв терпение и отчаявшись сбежать, кинулись на Бонда и Йордан с разных сторон. Бонд дважды выстрелил в того, что слева. Одна пуля попала в винтовку, вторая — в левую руку нападавшего. Охранник закричал от боли и выронил оружие; несмотря на рану, он правой рукой вытащил пистолет и не выключился из боя. Второй враг рванул в сторону, и Бонд в спешке попал ему куда-то в бедро. Вряд ли рана серьезная. Охранник скрылся в зарослях.

Один патрон. Один.

Где Данн?

Подкрадывается сзади?

Воцарилась тишина, наполненная звоном в ушах и гулкими ударами сердца. Йордан дрожала. До оставленного раненым охранником «бушмастера» было метров десять.

Бонд внимательно осмотрел местность, не упуская ни одного дерева, куста или иной детали ландшафта. Метрах в пятидесяти-шестидесяти закачалась трава. Двое охранников пробирались сквозь заросли, держась порознь. Через пару минут они будут здесь. Даже если последней пулей уложить одного, второй с ними расправится.

— Джеймс, — шепнула Йордан и сжала его руку, — я их отвлеку — побегу туда. — Она махнула в сторону поросшей невысокой травой полянки. — Одного уложишь, второй спрячется, и ты доберешься до винтовки.

— Самоубийство, — прошептал он в ответ. — Ты будешь у них на виду во всей красе.

— Джеймс, ты постоянно со мной флиртуешь. Прекрати.

Он улыбнулся:

— Слушай. Геройствовать здесь буду я. Пойду прямо к ним. Когда скажу — беги за винтовкой. — Он показал на лежащий в пыли «бушмастер». — Стрелять умеешь?

Она кивнула.

Враг подползал ближе. Осталось тридцать метров.

— Без сигнала не высовывайся. Приготовься.

Охранники осторожно скользили в высокой траве. Бонд еще раз осмотрелся, глубоко вдохнул, затем не спеша поднялся и двинулся им навстречу. Правая рука с револьвером была расслабленно опущена, левую он поднял вверх.

— Нет, Джеймс! — прошептала Йордан.

Бонд не отвечал. Он обратился к охранникам:

— Давайте поговорим. Если вы назовете имена остальных, то против вас не только не будут выдвигать обвинений, но еще и наградят. Ясно?

Те в недоумении замерли в десяти шагах друг от друга. Они понимали, что, застрелив одного, их враг неминуемо погибнет от пули другого, однако он по-прежнему медленно приближался, опустив оружие.

— Слышали? Пятьдесят тысяч рандов в награду.

Они переглянулись и закивали — слишком уж активно. Бонд понимал, что его предложение и рассматривать не будут — просто подпустят поближе и расстреляют. Лица врагов повернулись к нему.

В этот самый момент могучий револьвер Бонда громко рявкнул. Последняя пуля ушла в землю. Враги ошарашенно присели, агент же рванулся влево, под защиту деревьев.

Охранники вновь озадаченно переглянулись и бросились вперед, чтобы получше прицелиться в Бонда, который успел нырнуть за холмик в тот самый миг, когда загрохотали выстрелы.

Тут-то и разверзся ад…

От пламени выстрела воспламенился метан, бивший из замаскированной под древесный корень трубы, по которой газ отводился от подземных захоронений к факельным установкам. Именно эту трубу Бонд прострелил последней пулей.

Взметнувшаяся волна адского пламени поглотила охранников. Огонь быстро распространялся, охватывая кусты и деревья, словно они были облиты зажигательной смесью. Испуганные птицы взмыли в воздух.

Йордан неуверенно поднялась и побежала за оружием, но Бонд на бегу заорал:

— План поменялся! Брось!

— И что будем делать?

Еще одно грибообразное облако пламени взметнулось неподалеку и швырнуло их на землю. Бонду пришлось зарыться лицом в роскошную шевелюру спутницы, чтобы перекричать ревущую стихию.

— Пожалуй, пора отсюда уходить.

 

Глава 61

— Вы совершаете ужасную ошибку!

Хайдт говорил низким, угрожающим голосом, однако на его длинном бородатом лице застыло совершенно иное выражение: страх. Страх перед гибелью его империи: вдали бушевал пожар, а полиция и спецназ обыскивали офис и территорию предприятия.

Властные манеры куда-то улетучились.

Закованный в наручники, Хайдт вместе с Йордан, Нкоси и Бондом стоял возле грузовиков и бульдозеров между офисом и «Улицей воскрешения». Именно здесь пришел бы конец Бонду, не явись Бхека Йордан ловить «браконьеров».

Сержант Мбалула принес из машины «вальтер», патроны и мобильный телефон.

— Спасибо, сержант.

Полиция и спецназ прочесывали территорию в поисках улик и скрывшихся преступников. Пожарные бригады не на жизнь, а на смерть сражались с горящим метаном. Западная часть Эдемского сада превратилась в ад.

Похоже, купленные Хайдтом чиновники из Претории оказались не столь уж всемогущи: высшее руководство страны моментально вмешалось, санкционировало арест и выразило полную поддержку операции капитана Йордан. Во все отделения «Грин уэй» на территории Южной Африки были направлены оперативные группы.

Кругом суетились врачи — они обрабатывали раны охранникам Хайдта.

Хуана, Эберхарда и Матебулу задержали. Пока было непонятно, в чем конкретно их обвинят; как минимум каждый нелегально ввез в страну оружие, а этого вполне достаточно для ареста.

Четверо выживших охранников были арестованы, а около сотни ожидавших на стоянке сотрудников «Грин уэй» — задержаны для допроса.

Данн сбежал. Спецназовцы отыскали следы мотоцикла, припрятанного под брезентом в куче соломы. Разумеется, Ирландец позаботился о надежных путях отступления.

— Я невиновен! — возмущался Хайдт. — Вы преследуете меня потому, что я подданный Британии, да еще и белый. На почве расовых предрассудков.

Йордан не сдержалась:

— Расовых предрассудков? Я арестовала шестерых негров, четверых белых и азиата. Самая настоящая радуга!

Хайдт начал понемногу осознавать весь масштаб бедствия. Он наконец отвлекся от языков пламени и стал обшаривать глазами окружающую территорию — вероятно, искал Данна. Без гениального инженера ему конец.

Он посмотрел на Бонда, потом на Йордан и в отчаянии предложил:

— Не могли бы мы договориться? Я очень богат.

— Вам повезло, — отозвалась она. — Адвокаты обойдутся в круглую сумму.

— Я не пытаюсь вас подкупить.

— Надеюсь. Это ведь очень серьезное преступление… Кстати, мне нужно знать, куда делся Найл Данн. Если расскажете, я сообщу прокурору, что вы сотрудничали с полицией.

— Я дам вам адрес квартиры…

— Туда уже выехали. Расскажите, где еще он может прятаться.

Откуда-то с заброшенной части свалки появился Лэмб, сжимавший большой пистолет так, словно никогда не держал в руках оружия. Оставив Йордан и Хайдта между двумя рядами поддонов с пустыми бочками, Бонд встретил агента МИ-6 у опрокинутой вагонетки.

— О, Бонд! — Лэмб тяжело дышал и сильно вспотел, хотя было по-осеннему зябко. Его лицо было перемазано грязью, рукав пиджака — порван.

— Зацепило? — Бонд кивнул на дырку в рукаве, оставленную, по всей видимости, пулей.

— Слава Богу, без последствий. Только любимый пиджак жаль.

— А что с теми, кто в вас стрелял? Мне они что-то не попадались.

— Стыдно признаться — ушли. Они разделились и стали меня обходить, но я все равно погнался за одним. Тут мне и досталось. — Он показал на простреленный рукав. — Эти черти знают тут все закоулки! Впрочем, одного я зацепил.

— Тогда пойдемте, выследим его по пятнам крови!

Лэмб захлопал глазами:

— Я пробовал, но след вскоре исчез.

Потеряв всякий интерес к таинственным приключениям агента в буше, Бонд отошел в сторону, чтобы связаться с Лондоном. Он как раз набирал номер, когда поблизости раздалось несколько громких хлопков — такие издает попавшая в цель крупнокалиберная пуля, — а за ними далекие винтовочные выстрелы.

Бонд обернулся и стал шарить глазами по сторонам, одновременно вытаскивая «вальтер». Стрелка он не разглядел — только жертву. Грудь и лицо Бхеки Йордан превратились в кровавую кашу, она взмахнула руками, будто хватаясь за воздух, рухнула на спину и скатилась в канаву.

 

Глава 62

— Нет! — закричал Бонд. Его первой мыслью было броситься на помощь, но он мгновенно понял: кровь, обрывки мышц, размозженные кости — никаких шансов выжить.

Вспомнились оранжевые огоньки в глазах Йордан перед схваткой с охранниками в Эдемском саду, вспомнилась ее едва заметная улыбка…

«У них оружия много, а у нас один револьвер. Так нечестно. Нужно отобрать еще один».

— Капитан! — прокричал Нкоси, укрывшийся за вагонеткой. Остальные полицейские хаотично палили во все стороны.

— Не стрелять! — скомандовал Бонд. — Не видите цели — не стреляйте. Следите за периметром, ориентируйтесь по вспышкам.

Дисциплинированные спецназовцы, заняв позиции, искали цель.

Выходит, инженер все-таки разработал план отхода своему шефу. Вот что так напряженно высматривал Хайдт. Данн прицельным огнем не даст полицейским поднять головы, а Хайдт тем временем сбежит. Наверняка уцелевшие охранники дожидаются где-то на территории, возле припрятанной машины или даже у вертолета. Впрочем, он медлил с броском и не высовывался из-за поддонов, где Йордан вела допрос, — дожидался, пока его прикроют.

Бонд потихоньку пополз в ту же сторону. Хайдт в любой момент может юркнуть в кусты, под защиту Данна и, возможно, других преданных сторонников.

Джеймс Бонд этого не допустит.

Откуда-то донесся шепот Лэмба:

— Можно вылезать?

Бонд не сразу понял, что тот нырнул прямо в набитую мусором вагонетку.

Надо пошевеливаться. Нельзя позволить Хайдту сбежать, даже если придется подставиться под снайперский огонь Данна. Смерть Бхеки Йордан не будет напрасной.

Держа «вальтер» наготове, Бонд бросился в темный проход между поддонами с пустыми бочками. Бросился — и замер. Хайдт не убежит. Мусорщик, грезивший смертью и разрушением, лежал на спине. Две пули пробили ему грудь, третья угодила в лоб и снесла большую часть черепа.

Бонд опустил пистолет. Бойцы стали потихоньку выбираться из укрытий. Кто-то крикнул, что снайпер оставил боевую позицию и скрылся в буше.

Вдруг у него за спиной женский голос прошипел:

— Sihlama!

Он обернулся. Из канавы, вытирая лицо и сплевывая кровь, вылезла Бхека Йордан — целая и невредимая.

Данн либо промахнулся, либо целился как раз в своего шефа. Кровь попала на лицо Йордан, когда убили Хайдта, капитан стояла рядом.

Бонд оттащил ее за пустые бочки, и в нос ударил тошнотворный запах свежей крови.

— Данн все еще где-то рядом.

— Как вы, капитан? — прокричал Нкоси.

— Да нормально, нормально, — отмахнулась Йордан. — Что с Хайдтом?

— Мертв, — отозвался Бонд.

— Masende! — прорычала она.

Нкоси ухмыльнулся.

Йордан сорвала с себя рубаху, под которой оказался надетый поверх черной майки бронежилет, вытерла ею лицо, шею и волосы.

С гребня холма крикнули, что периметр чист. Естественно, Данну здесь делать больше нечего — он уже выполнил задуманное.

Бонд еще раз осмотрел тело. Судя по кучности попаданий, стреляли именно в Хайдта. Ничего удивительного: Данн прикончил шефа, чтобы тот ничего не рассказал полиции. Бонд вспомнил, что за последние дни Ирландец пару раз окидывал Хайдта каким-то нехорошим взглядом. Было в этом взгляде что-то такое… Раздражение? Возмущение? Пожалуй, чуть ли не зависть. Возможно, за убийством стоит нечто большее.

Так или иначе, Ирландец выполнил работу с присущим ему профессионализмом.

Йордан бросилась в здание и вернулась минут через десять. Она нашла где-то кран или душ — крови на мокром лице и в волосах почти не осталось.

— Моего арестанта убили. Нужно было лучше его охранять. Я и подумать не могла…

Речь капитана прервал пронзительный вопль. Кто-то несся к ним, крича на ходу:

— Нет, нет, нет…

Джессика Барнс бросилась на землю и, не обращая внимания на жуткие раны и кровь, обняла мертвое тело Хайдта.

Бонд шагнул вперед, приобнял ее за узкие дрожащие плечи и помог подняться:

— Пойдемте со мной, Джессика.

Он отвел ее за бульдозер. Туда же подошла Йордан.

— Он мертв, мертв. — Джессика уронила голову ему на плечо.

Бхека Йордан сняла с пояса наручники.

— Она пыталась мне помочь, — остановил ее Бонд, — и не знала о планах Хайдта. Я ручаюсь.

Йордан убрала наручники.

— Мы отвезем ее в участок и снимем показания. Думаю, обвинений не последует.

Бонд взял Джессику за плечи и чуть отстранился.

— Спасибо за помощь. Вам пришлось не просто.

Она глубоко вдохнула и спросила уже куда спокойнее:

— Кто? Кто его убил?

— Данн.

Джессика не особенно удивилась.

— Он мне никогда не нравился. Северан был горячий, импульсивный, никогда ничего тщательно не продумывал. Найл увлек его своими хитрыми, изощренными планами. Не надо было ему доверять. Правда, мне так и не хватило смелости сказать об этом.

Женщина на мгновение прикрыла глаза.

— Вы хорошо молились.

— Даже слишком хорошо, — мрачно прошептала она.

По шее и щекам Джессики растеклись яркие пятна крови Хайдта. Бонд вдруг понял, что впервые видит на ее лице хоть какие-то краски. Пристально глядя ей в глаза, он сказал:

— У меня есть знакомые — они помогут, когда вы вернетесь в Лондон. Я прослежу.

— Спасибо, — пробормотала Джессика и ушла с женщиной-полицейским.

Вдруг откуда-то из пустоты донесся мужской голос:

— Можно вылезать?

Бонд озадаченно нахмурился и только потом сообразил: Лэмб все еще в вагонетке!

— Да, можно.

Агент МИ-6 выкарабкался из своего убежища.

— Осторожно, здесь кровь, — предостерег Бонд Лэмба, который чуть было не наступил в лужу.

— О Боже! — пробормотал тот с таким видом, словно сейчас грохнется в обморок.

Бонд обратился к Йордан:

— Необходимо понять, что им стало известно в ходе осуществления проекта «Геенна». Вы можете распорядиться, чтобы конфисковали все компьютеры и документацию из отдела разработки? И еще мне понадобятся специалисты-компьютерщики: нужно взломать пароли.

— Да, конечно. Перевезем все в Главное управление полиции — там можно будет посмотреть.

— Я сам займусь этим, коммандер, — сказал Нкоси.

Похоже, это была его первая перестрелка. Он никогда уже не будет прежним, но перемена пойдет молодому полицейскому только во благо.

Нкоси махнул группке экспертов и повел их в здание.

Бонд посмотрел на Йордан:

— Можно вопрос? Что ты сказала, когда выбралась из канавы?

При таком цвете лица ни за что не поймешь, краснеет она или нет.

— Только не говори угого…

— Ни за что.

— Первое — это на зулусском. Что-то вроде вашего «вот дерьмо».

— Да, у меня тоже иногда вырывается. А второе слово что значит?

Она прищурилась.

— А вот этого, Джеймс, я не скажу.

— Почему?

— Там упоминается одна деталь мужской анатомии. А тебе только повод дай…

 

Глава 63

Ближе к вечеру, когда солнце стало клониться к северо-западу, Бонд, приняв у себя в отеле душ и переодевшись, подъехал к полицейскому участку.

По пути в кабинет Йордан он ловил на себе взгляды — уже не любопытные, а восхищенные. Возможно, прошел слух, что он в одиночку расстроил планы Хайдта, одним выстрелом прикончил своих врагов и взорвал целую мусорную свалку.

Пожар уже большей частью потушили — к колоссальному облегчению Бонда. Ему не хотелось бы войти в историю как человек, который спалил дотла половину Кейптауна.

В холле его встретила Бхека Йордан. Она тоже успела принять душ — окончательно смыть с себя кровь Хайдта — и переоделась в темные брюки и ярко-желтую рубашку. Жизнерадостный цвет, вероятно, должен был как-то уравновесить мрачное происшествие на заводе «Грин уэй».

Капитан кивком пригласила Бонда к себе в кабинет и села у стола рядом.

— Данн улизнул в Мозамбик. Его засекли агенты госбезопасности, но мерзавец сумел затеряться в самых жутких районах Мапуто — других там, по правде говоря, почти нет. Я позвонила в Преторию коллегам из Управления финансовых преступлений, Отдела специальных расследований и Информационного центра банковских рисков. Они — разумеется, с ордером — проверили все счета Данна. Вчера на его счет в швейцарском банке поступило двести тысяч фунтов, а полчаса назад он перевел их на десяток анонимных онлайн-счетов. К ним открыт доступ из любой точки мира, так что мы понятия не имеем, куда он двинется дальше.

Оба раздраженно поморщились.

— Если Данн как-то проявится в Мозамбике или покинет страну, мне сообщат. А пока он вне досягаемости.

В этот момент появился Нкоси, толкая перед собой груженную коробками тележку — документы и ноутбуки из отдела разработок «Грин уэй». Все трое прошли в пустой кабинет, и Нкоси расставил коробки вокруг стола. Бонд приподнял крышку, но Йордан тут же одернула его:

— Закрой сейчас же. Нечего уничтожать улики. — И протянула ему синие резиновые перчатки.

Бонд усмехнулся, однако перчатки взял. Йордан и Нкоси вышли из кабинета, а он первым делом позвонил Биллу Таннеру.

— Джеймс, — воскликнул тот, — судя по полученной информации, у вас там черт знает что творится!

Формулировка повеселила Бонда. Он подробно рассказал о перестрелке в «Грин уэй», гибели Хайдта и бегстве Данна. В документах «Грин уэй» Бонд отыскал имя директора фармацевтической компании, который заказал убийство Йоркского профессора. Фирма находилась в Роли, штат Северная Каролина, и Таннер должен был передать информацию ФБР, а те проведут собственное расследование и арестуют мерзавца.

— Нужно отправить за Данном оперативную группу — если, конечно, удастся выяснить, где он, — сказал Бонд. — У нас есть поблизости кто-нибудь из категории «один-один»?

Таннер вздохнул:

— Попробую что-нибудь устроить, Джеймс, но из-за ситуации в Восточном Судане людей катастрофически не хватает. Помогаем МИДу и морпехам обеспечивать безопасность. Могу прислать спецназ. Подойдет?

— Вполне. Я займусь изучением материалов из штаб-квартиры Хайдта. Когда закончу — перезвоню и сообщу Эм.

Повесив трубку, Бонд стал выкладывать на большой стол документы по «Геенне». Немного поколебавшись и чувствуя себя идиотом, все же натянул синие перчатки — хоть будет чем повеселить Ронни Вэлланса из полиции Лондона. Тот любил повторять, что из Бонда не вышло бы хорошего полицейского инспектора: вместо того, чтобы, скрупулезно собрав улики, засадить правонарушителя за решетку, Бонд стрелял и калечил.

Он почти час листал документы, пока наконец не решил, что готов к разговору с Лондоном.

— У нас тут просто кошмар, ноль-ноль-семь, — мрачно начал Эм. — Этот кретин из Третьего отделения дошел до самого верха. Эвакуировал весь Уайтхолл, а заодно и Даунинг-стрит. Международная конференция по безопасности отменена из-за опасений за ее безопасность — таблоиды будут в восторге от такой истории!

— Опасения не подтвердились? — Бонд не сомневался, что цель атаки — Йорк, однако это не означало, что Лондону совсем ничто не угрожает, — так он и сказал Таннеру, когда звонил из кабинета Джессики по спутниковому телефону.

— Нет. Само собой, у «Грин уэй» все документы в порядке. Представители компании вместе с полицией разрабатывали меры по обеспечению безопасности тоннелей для транспортировки мусора в районе Уайтхолла. Ни радиации, ни взрывчатки, ни Гая Фокса.

— А что Осборн-Смит?

— Не имеет значения.

Бонд так и не понял, идет ли о речь о самом Перси или о том, что его дальнейшая судьба не имеет отношения к делу.

— Ладно, ноль-ноль-семь, выкладывайте, что там у вас произошло. Как можно подробнее.

Бонд рассказал о смерти Хайдта и аресте троих его партнеров, сообщил о побеге Данна и о собственном намерении захватить Ирландца, если того удастся обнаружить.

Далее Бонд рассказал про «Геенну» — как Хайдт похищал и копил секретную информацию с целью шантажа и вымогательства — и перечислил города, на которых были сосредоточены основные усилия: Лондон, Москва, Париж, Токио, Нью-Йорк и Мумбай. Более мелкие операции проводились в Белграде, Вашингтоне, Тайбэе и Сиднее.

Повисла пауза. Бонд представил, как Эм жует сигару, осмысливая полученные сведения.

— Вытаскивать информацию из мусора… Умный, мерзавец.

— Хайдт говорил, что мусорщиков никто не замечает. Так и есть. Они невидимки.

Эм вдруг усмехнулся, чего за ним не водилось.

— Вчера и мне эта мысль в голову пришла. — И серьезно добавил: — Ноль-ноль-семь, каковы рекомендации?

— Я бы задействовал «Шестерку» и наших людей в посольстве, чтобы как можно быстрее накрыть все подразделения «Грин уэй», пока действующие лица не начали исчезать. Заморозить все счета и отслеживать поступающие платежи — тогда мы вычислим остальных клиентов «Геенны».

— Что ж, — отозвался Эм на удивление тихо, — можно и так…

О чем это старик?

— Но мне кажется, торопиться не стоит. Нет ли смысла внедрить туда парочку агентов категории «один-один» и пока что не сворачивать «Геенну»? Очень уж интересно, что выбрасывают в подмосковном «Авиакосмосе». Мусор из пакистанского консульства в Мумбае тоже наверняка любопытный. Нужно только убедить прессу не рассказывать, чем занимался Хайдт. Попрошу ребят из «Шестерки» запустить дезинформацию, что он был связан с организованной преступностью. Без особых подробностей. В какой-то момент все выплывет, но мы к тому времени много интересного раскопаем.

Вот старый лис. Бонд чуть не расхохотался. Значит, ГМП займется переработкой мусора…

— Превосходный план, сэр.

Эм помолчал и вдруг рявкнул:

— Треклятый Осборн-Смит парализовал все движение в Лондоне! Я так вообще домой не попаду. Ну почему нельзя было дотянуть М-4 прямо до Эрлс-Корта?!

Связь прервалась.

 

Глава 64

Бонд отыскал визитку Фелисити Уиллинг и позвонил ей в офис — сообщить, что один из дарителей оказался преступником и погиб при аресте.

Однако его опередили. На девушку уже накинулись репортеры, требуя прокомментировать тесные связи «Грин уэй» с сицилийской мафией и неаполитанской Каморрой. Бонд отметил, что ребята из «Шестерки» времени даром не теряют.

Фелисити была в бешенстве: кто-то из журналистов намекнул, что она принимала пожертвования, зная о нечистоплотности Хайдта.

— Джин, у чертовых газетчиков вообще совести нет! Да, Хайдт вносил пятьдесят или шестьдесят тысяч фунтов в год, но, Боже мой, это ведь капля в море! Я бы немедленно разорвала отношения со всяким, кто преступает закон. А ты-то сам как, не пострадал?

— Во время рейда меня там не было. Ехал на машине, а тут звонят из полиции. Задали пару вопросов, и все. Чертовски неприятно, надо признать.

— Еще бы.

Спросив, как идут дела с грузом, он узнал, что тот оказался даже больше ожидаемого. Продовольствие уже отправлено в десять стран Африки — его хватит, чтобы сотни тысяч людей забыли о голоде на несколько месяцев.

Бонд поздравил ее и спросил:

— Поездка во Франшхок не отменяется?

— Нет уж, от выходных со мной ты не отвертишься.

Они договорились встретиться утром, и Бонд напомнил себе, что нужно обязательно заехать на мойку. Несмотря на аляповатую раскраску и бестолковый задний спойлер, он как-то привязался к своей «субару».

Распрощавшись с Фелисити, Бонд откинулся на спинку стула, с упоением вспоминая неподдельную радость в голосе девушки и их прошлые встречи. Еще он думал о будущем.

«…тебе приходится участвовать во всяких темных делах, но ведь ты мог бы держаться подальше от совсем уж грязных?»

С улыбкой Бонд бросил последний взгляд на визитку, отложил ее и натянул перчатки, чтобы вновь нырнуть в пучину документов и компьютерных файлов. По ходу работы он делал пометки насчет разных офисов «Грин уэй» и нюансов «Геенны», чтобы Эм и Таннеру было проще разобраться. Протрудившись около часа, Бонд решил, что неплохо бы чего-нибудь выпить.

Он с чувством потянулся… И замер. Внутри что-то щелкнуло. Знакомое ощущение, нет-нет да и возникающее у разведчиков — ведь они живут в мире, полном скрытых намеков, где все всегда не так, как кажется на первый взгляд. Очень часто такой тревожный толчок означает, что исходная посылка содержит ошибку. Вполне вероятно, катастрофическую.

Бонд уставился в свои записи. Губы у него пересохли, дыхание участилось, сердце колотилось как бешеное.

Еще раз пролистав сотни и сотни страниц, он схватил телефон, отправил Филли Мейденстоун срочное сообщение и, вскочив, стал мерить шагами тесную комнату в ожидании ответа. Мысли в голове теснились, метались и кружили, словно неистовые чайки над «Улицей забвения».

Филли ответила. Бонд схватил телефон, прочел сообщение и медленно-медленно откинулся на жесткую спинку стула.

Ощутив чью-то тень на лице, он поднял голову.

— Джеймс, я принесла кофе. Смотри, какая чашка! — Бхека Йордан протянула ему кружку с улыбающимися лицами кудесников мяча из «Бафана-бафана».

Бонд не отзывался и вообще никак не реагировал. Она поставила Кружку на стол.

— Джеймс?

Бонд даже не пытался скрыть охватившую его тревогу. Он прошептал:

— Кажется, я ошибся.

— Ты о чем?

— Обо всем. О «Геенне». Об «Инциденте-20».

— Рассказывай.

Он выпрямился.

— По нашим исходным данным, в сегодняшнем инциденте, который должен унести множество жизней, замешан некто Ной.

— Да. — Йордан села рядом. — Это Северан Хайдт.

Бонд покачал головой и обвел рукой коробки с документами:

— Я перерыл все бумажки до единой и просмотрел данные с большинства компьютеров. Ной нигде ни разу не упоминается. В разговорах с Хайдтом и Данном такое прозвище тоже не звучало. Если это и правда псевдоним Хайдта, то почему он нигде не встречается? Я связался с коллегой из МИ-6, она здорово сечет в компьютерах. Ты знаешь, что такое метаданные?

— Вспомогательная информация, хранящаяся в компьютерных файлах. На их основании одного нашего министра осудили за коррупцию.

Бонд кивнул, указывая на телефон:

— Коллега проверила с полдюжины сетевых источников, где упоминалось, что Хайдта прозвали Ноем. Судя по метаданным, вся информация размещена на этой неделе.

— В точности как данные о Джине Тероне для твоего прикрытия…

— Вот именно. Настоящий Ной пустил нас по следу Хайдта. Выходит, «Инцидент-20» с тысячами смертей — это не бомба в Йорке. «Геенна» и «Инцидент-20» никак не связаны. А значит, произойдет что-то еще, причем очень скоро. Сегодня вечером, как и сказано в самом первом электронном письме. Жизни людей до сих пор в опасности, хоть и неясно, о каких людях речь.

После удачной операции в «Грин уэй» перед ним стоял тот же вопрос: кто враг и чего он добивается?

Пока нет ответа, не будет и плана действий. А ответ найти нужно. Времени осталось мало.

«…подтвердить инцидент 20 вечером в пятницу, предполагаемое число жертв несколько тысяч…»

— Джеймс?

В его голове метались обрывки фактов, воспоминаний, теорий. Как и тогда, в недрах отдела разработок «Грин уэй», Бонд начал складывать обрывки информации, пытаясь восстановить пропущенную через шреддер картину «Инцидента-20». Он встал, сложил руки за спиной и наклонился вперед, всматриваясь в разложенные на столе бумаги.

Йордан молчала.

Наконец Бонд прошептал:

— Грегори Лэмб.

— Что-что?

Бонд снова опустился на стул.

— Мне понадобится помощь.

 

Глава 65

— Что случилось, Джин? Ты сказал, какое-то срочное дело?

Кроме них, в кабинете Фелисити никого не было. Офис ее организации находился в деловом районе Кейптауна, неподалеку от того самого клуба, где они познакомились в среду вечером. Бонд явился в разгар совещания, на которое собралось с десяток сотрудников, отвечавших за доставку продовольствия, и увел Фелисити для разговора наедине.

— Ты мне не поможешь? В Кейптауне не так много людей, кому я мог бы доверять.

— Ну разумеется.

Они присели на дешевый диванчик. Фелисити, одетая в черные джинсы и белую рубашку, придвинулась поближе, и их колени соприкоснулись.

— Для начала мне придется кое в чем сознаться. Боюсь, наш план поехать в Франшхок под угрозой. Вообще куча планов под угрозой.

Она молча нахмурилась и кивнула.

— И еще я прошу тебя сохранить все в тайне. Это очень важно. — Напряженный взгляд Бонда блуждал по лицу девушки.

— Конечно-конечно. Прошу, не тяни, а то я нервничаю.

— Я не тот, за кого себя выдавал. Время от времени я выполняю поручения британского правительства.

— Так ты… шпион? — прошептала она.

Бонд засмеялся:

— Куда там! Я так называемый системный аналитик в сфере безопасности. Работа большей частью — скучнее не бывает.

— Но ты за хороших?

— Можно сказать и так.

Фелисити опустила голову ему на плечо.

— В Африке если человек «занимается безопасностью», то он обычно наемник. Ты не признавался, и я тебе не верила.

— Это было прикрытие. Я охотился за Хайдтом.

На лице девушки читалось облегчение.

— Я спрашивала, не мог бы ты хоть чуточку измениться, а ты взял и поменялся полностью. Развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Разве с мужчинами такого не случается? — горько заметил Бонд.

На ее лице мелькнула улыбка.

— Получается, ты не Джин? И не из Дурбана?

— Нет, я живу в Лондоне. — Он протянул руку. — Меня зовут Джеймс. Рад встрече, мисс Уиллинг. Теперь вы спустите меня с лестницы?

Замявшись лишь на долю секунды, она с хохотом бросилась ему на шею, а потом снова села рядом.

— Ты говорил, нужна помощь?

— Я бы не втягивал тебя, но других вариантов нет, а время на исходе. На кону тысячи жизней.

— О Боже! Чем я могу помочь?

— Что ты знаешь про Грегори Лэмба?

— Про Лэмба? — Тонкие брови Фелисити съехались на переносице. — Он изображает важную шишку, и я несколько раз обращалась к нему за пожертвованиями. Лэмб каждый раз обещал, но так ничего и не перечислил. Вообще он чудной. Настоящий шут. — Она расхохоталась. — Шут, а шутит не смешно.

— Должен сказать, он не так уж прост.

— Ходили слухи, что Лэмб на кого-то работает, но я ни за что не поверю, что бывают такие шпионы.

— По-видимому, он прикидывается. Строит из себя дурачка, чтобы никто не заподозрил его в темных делах. Ты последнее время часто бываешь в доках?

— Да, приходится.

— Не знаешь, что за крупный фрахт намечается у Лэмба сегодня вечером?

— Первый раз слышу.

Бонд немного помолчал.

— А Ноем Лэмба никто не называл?

Фелисити задумалась.

— Я не уверена, вроде бы… Хотя постой. Да-да, точно. Однажды кто-то именно так его и назвал. Но ты говорил, что на кону тысячи жизней, — это о чем?

— Полагаю, он собирается потопить своим грузовым кораблем британский туристический лайнер.

— Господи, не может быть! Зачем?

— Лэмб трудится ради денег — по заказу исламистов, каких-то вооруженных группировок или пиратов. Скоро узнаем. Мы прослушиваем его телефон. Примерно через час он встречается с кем-то в здании заброшенного отеля «Шестой апостол» к югу от города. Я поеду туда.

— Зачем тебе ехать самому? Вызови полицию — пусть его арестуют.

Бонд помедлил.

— Полицию подключать нельзя.

— Это потому, — спокойно уточнила она, — что ты работаешь системным аналитиком в сфере безопасности?

— Да.

— Понятно, — кивнула Фелисити, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. — Кстати, Джеймс, раз уж ты об этом заговорил… Что бы ты ни делал — сейчас или потом, — это не поставит под угрозу наш план съездить во Франшхок. И другие наши планы — тоже не поставит, я обещаю.

 

Глава 66

Солнце в Кейптауне садится в мае около половины шестого. Бонд мчался на юг по Виктория-роуд, наслаждаясь невероятными пейзажами в роскошном огне заката. Спускались сумерки, и над бушующей Атлантикой горели пурпурные полоски облаков.

Позади остались Столовая гора с Львиной Головой, дорога устремилась на юг, оставляя слева мрачные скалистые склоны пика Двенадцати Апостолов, поросшие травой и редкими кустиками протеи.

Через полчаса после выезда из офиса Фелисити Бонд заметил левый поворот к отелю «Шестой апостол». Там стояло два щита: первый, с названием гостиницы, выведенным поблекшей, облупившейся краской, и второй — поновее и позаметнее, — где говорилось, что идет реконструкция и въезд воспрещен.

Бонд свернул, выключил фары и медленно двинулся по извилистой дороге. Внушительная стена Двенадцати Апостолов вздымалась в какой-то сотне футов позади отеля.

Зданию и правда не помешала бы обещанная реконструкция, хотя когда-то давно здесь наверняка можно было отлично отдохнуть, а то и провести романтический вечер с подружкой из Лондона или Гонконга. Просторная одноэтажная постройка раньше стояла посреди обширного сада, теперь густо разросшегося.

Бонд заехал на стоянку позади здания и спрятал «субару» в зарослях кустарника и высокой травы. Выбравшись наружу, он осмотрел потемневший от времени фургончик, где прежде жили рабочие. Никого. Он вытащил «вальтер» и бесшумно зашагал к зданию.

Входная дверь была открыта. Внутри пахло плесенью, свежим бетоном и краской. Справа располагались комнаты для отдыха и библиотека, а слева — большая столовая и холл с панорамными окнами, обращенными к северу, с видом на сад и тронутую последними лучами закатного солнца скалистую стену. Рабочие оставили здесь сверлильные станки, станины с циркулярными пилами и прочие инструменты, закрепив их цепью с навесными замками. Позади виднелся проход на кухню. Бонд заметил выключатели, но предпочел остаться в темноте.

Со стороны стен и из-под пола то и дело доносился стремительный шорох крохотных лапок.

Бонд уселся в углу столовой на ящик с инструментами. Оставалось только ждать врага. Он вспомнил, как вскоре после прихода в ГМП подполковник Билл Таннер сказал: «Запомни, ноль-ноль-семь, большую часть времени тебе придется ждать. Надеюсь, ты терпелив».

Бонд не был терпелив, но если задание того требовало — ждал.

Луч света скользнул по стене, и он бросился к окнам фасада. Машина, подпрыгивая на ухабах, подкатила к зданию и остановилась в густой траве у центрального входа.

Из нее выбрался человек. Бонд прищурился. Фелисити! Она держалась за живот.

Бонд бросился наружу и подбежал к девушке.

— Фелисити!

Он шагнула к нему и рухнула наземь.

— Джеймс, помоги! Я… Помоги. Я ранена.

На рубашке расплылось красное пятно, пальцы тоже были в крови. Он опустился на колени и бережно обнял девушку.

— Что случилось?

— Я поехала… поехала в доки проверить груз. Там был человек… — Она закашлялась. — Он достал пистолет и выстрелил в меня. Ничего не сказал. Просто выстрелил — и убежал. Я добралась до машины и поехала сюда. Помоги!

— А как же полиция? Почему ты…

— Джеймс, в меня стрелял полицейский.

— Что?

— У него на ремне была бляха.

Бонд взял ее на руки и перенес в столовую, где осторожно уложил у стены на стопку чехлов для мебели.

— Поищу бинт, — шепнул он, а потом гневно добавил: — Это я виноват. Нужно было догадаться самому. Жертва «Инцидента-20» — ты! Лэмб потопит не лайнер, а суда с продовольствием. Его наняли те самые сельхозкорпорации из Америки и Европы, о которых ты рассказывала. Наняли убить тебя и сорвать поставку. Наверняка Лэмб и полиции заплатил за помощь.

— Я не хочу умирать!

— Все будет хорошо. Я перевяжу тебя и позвоню Бхеке. Ей можно доверять.

Он направился на кухню.

— Нет, — сказала Фелисити поразительно ровным и спокойным голосом.

Бонд обернулся.

— Брось телефон, Джеймс.

На него смотрели неподвижные зеленые глаза хищника. В руке девушки был его собственный «Вальтер-ППС». Фелисити вытащила оружие, пока он нес ее на руках.

— Телефон, — повторила она. — Экрана не касайся. Просто возьми за ребра и брось его в угол.

Он подчинился.

— Прости. Мне жаль.

И Джеймс Бонд поверил, что где-то в самой глубине души ей и правда чуточку жаль.

 

Глава 67

— А это что? — спросил Бонд, указывая на окровавленную блузку.

Кровь, разумеется. Самая настоящая, ее собственная кровь. Тыльная сторона кисти до сих пор ныла: она проколола вену булавкой. Хватило измазать рубашку, чтобы было похоже на пулевое ранение.

Фелисити не ответила, но в его глазах прочла, что он и сам догадался.

— В доке не было никакого полицейского, так?

— Ага. Я соврала. Садись на пол.

Бонд подчинился, и Фелисити, щелкнув затвором, выбросила патрон, однако убедилась, что в патроннике есть еще один и пистолет готов к стрельбе.

— Знаю, ты мастер боя. Но мне уже доводилось убивать, поэтому ничего не выйдет — твоя жизнь не имеет особой ценности. Только дернись — почту за счастье тебя пристрелить.

На слове «счастье» ее голос дрогнул. «Что еще за чертовщина?» — разозлилась Фелисити.

Она бросила наручники ему на колени:

— Надевай.

Поймал. Отличная реакция.

Оттуда, где еще недавно лежала его рука, приятно пахло. Мыло или шампунь из гостиницы. Он не из тех, кто мажется кремом после бритья.

Да к черту его!

— Наручники! — напомнила Фелисити.

Помедлив, Бонд защелкнул наручники на запястьях.

— Подойдет? Теперь объясни.

— Туже.

Он затянул браслеты.

— На кого именно ты работаешь?

— На одну лондонскую контору. Больше подробностей не жди. А ты, выходит, на Лэмба?

Она усмехнулась:

— На этого потного дурака? Понятия не имею, чем он занимается, но мое сегодняшнее предприятие с Лэмбом не связано. Толстяк задумал, наверное, какую-нибудь смехотворную финансовую аферу. Может, эту гостиницу купит. Я солгала: никто и никогда не называл его Ноем.

— Тогда почему ты сюда приехала?

— Потому что ты наверняка сообщил начальству в Лондон, что подозреваешь Лэмба.

Его глаза сверкнули — это было подтверждением.

— Завтра утром капитан Йордан и ее не особенно компетентные подчиненные обнаружат, что здесь произошла схватка не на жизнь, а на смерть. Ты — и предатель Грегори Лэмб, задумавший взорвать пассажирский лайнер, а с ним его сегодняшний собеседник. Ты обнаружил их, завязалась перестрелка, и все погибли. Да, будут кое-какие нестыковки, зато от тебя больше никаких проблем.

— И твоему предприятию ничто не помешает. Только я не понимаю… Кто этот проклятый Ной?

— Не кто, Джеймс, и не Ной. Н-О-Е-М.

Гримаса удивления на его лице. Потом он понял.

— О Боже! Интернациональная организация «Единая миссия». ИОЕМ. Тогда, на вечере, ты говорила, что интернациональный статус получен совсем недавно. То есть раньше была Национальная организация «Единая миссия». НОЕМ.

Она кивнула.

Бонд хмуро продолжал:

— На прошлой неделе мы перехватили сообщение, и в нем «ноем» стояло прописными буквами — но там вообще не было строчных. Вот я и подумал, что имеется в виду человек.

— Тут мы допустили оплошность. Название сменилось уже давно, но мы привыкли писать по-старому.

— Мы? И кто же отправитель?

— Найл Данн. Он — мой партнер. Хайдту я его просто одолжила.

— Твой партнер…

— Мы уже несколько лет работаем вместе.

— А как ты вышла на Хайдта?

— Мы с Найлом сотрудничали с боевиками и диктаторами Черной Африки. Месяцев девять или десять назад он услышал от кого-то из них про «Геенну». Предприятие на вид сомнительное, но подвернулся шанс получить неплохую прибыль. Я дала Данну десять миллионов, чтобы войти в долю. Он сказал Хайдту, что инвестор пожелал остаться неизвестным и поставил условие: лично участвовать в проекте и контролировать расход денег.

— Точно, он упоминал, что есть и другие инвесторы. Выходит, Хайдт о тебе не знал?

— Вообще ничего. В результате Северан только радовался, что Данн взял на себя тактическое планирование. Без него «Геенна» так не развернулась бы.

— «Человек, который предусмотрит все».

— Да, Хайдт так говорил, и Данн этим очень гордился.

— Была ведь и другая причина, по которой Данн оставался с Хайдтом, — сказал Джеймс. — Это ваш запасной план. Отвлекающий маневр.

— Если бы кто-то что-то заподозрил — вот как ты, — мы планировали пожертвовать Хайдтом. Сделали бы его козлом отпущения, и дальше бы никто копать не стал. Поэтому-то Данн и убедил Хайдта устроить взрыв в Йорке именно сегодня.

— А десять миллионов долларов не жалко?

— Хорошая страховка стоит дорого.

— Я-то никак не мог понять, почему Хайдт не приостановил свой проект, когда я объявился в Сербии и потом в Марче. Я тщательно заметал следы, но ведь и здесь, в обличье Джина Терона, он принял меня с распростертыми объятиями. Я бы на месте Хайдта поостерегся. Получается, Данн его убедил…

Она кивнула:

— Северан всегда слушался Найла.

— И Данн же разместил в Интернете информацию, что Хайдта прозвали Ноем и что он сам построил в Бристоле яхту.

— Верно. — Ее снова захлестнула ярость. — Какого черта ты не успокоился после смерти Хайдта?

— И что тогда? Дождалась бы, пока я усну, и перерезала мне горло?

— Я думала, ты и правда «специалист по безопасности» из Дурбана! — рявкнула Фелисити. — Потому и приставала к тебе прошлой ночью, спрашивала, не сможешь ли ты чуточку измениться, — думала, расскажешь, кто ты на самом деле. У нас ведь могло бы… — Она умолкла.

— …могло бы что-то получиться? — Бонд помрачнел. — Если хочешь знать, мне тоже так казалось.

Бывает же. Она чуть с ума не сошла от злости, когда выяснилось, что Джеймс — «за хороших», а он — когда понял, что она по другую сторону баррикад.

— Что произойдет сегодня? Что такое «Инцидент-20»? — Он шевельнулся, и цепь наручников тихо звякнула.

— Ты же знаешь о вооруженных конфликтах? — спросила Фелисити, по-прежнему держа его на мушке.

— Слышал по Би-би-си, — сухо отозвался Бонд.

— Когда я работала в Сити, мои клиенты иногда инвестировали в «горячие точки». Я неплохо изучила эти места и поняла: в зонах вооруженных столкновений все решает голод. Голодающие готовы на все. Пообещай накормить — и они сделают что угодно: сменят политические пристрастия, будут сражаться, убивать безоружных, свергать диктаторов и возводить их на трон. Абсолютно все. Голод — это оружие, и я его продаю.

— Торговец голодом.

Неплохо сказано. Она продолжила с бесстрастной улыбкой на лице:

— ИОЕМ контролирует тридцать два процента продовольственного импорта Южной Африки. Скоро такая же картина будет в нескольких странах Латинской Америки, в Индии и Юго-Восточной Азии. Если полевой командир захочет захватить власть где-нибудь в ЦАР и заплатит, сколько я скажу, то все продовольствие пойдет его людям, а противники будут голодать.

Бонд был поражен.

— Судан. Так вот что случится сегодня. Война в Судане.

— Правильно. Мой клиент — правительство в Хартуме. Президент — точнее говоря, диктатор — не хочет, чтобы Восточный Альянс отделился и сформировал отдельное государство. Восток планирует теснее сотрудничать с Великобританией и продавать нефть туда, а не в Китай. В одиночку Хартуму не справиться, так что мне заказали продовольственные поставки в Эритрею, Уганду и Эфиопию. Их армии атакуют одновременно с силами президента. Восточному Альянсу не удержаться.

— Значит, несколько тысяч жертв — это ожидаемый результат сегодняшнего вторжения?

— Да. Клиент потребовал гарантий, что войска Восточного Альянса понесут определенные потери. Если они превысят две тысячи человек, мне полагается бонус.

— А как затронуты британские интересы? Наша нефть пойдет в Пекин?

Кивок.

— Часть денег на мои услуги Хартум получил от китайцев.

— Сколько еще осталось ждать?

— Часа полтора. Вторжение в Восточный Судан начнется, как только самолеты с продовольствием поднимутся в воздух, а суда покинут территориальные воды. — Фелисити глянула на свои неброские часики «Бом-э-Мерсье». Вот-вот придет Лэмб. — С торговлей голодом разобрались, теперь поторгуемся за твои услуги.

Бонд холодно усмехнулся. Фелисити продолжила:

— Учти: не сделаешь, что я скажу, и твоя подружка Бхека Йордан умрет. У меня в Африке много друзей. Они прекрасно умеют убивать и просто рвутся проявить свои таланты.

Она удовлетворенно отметила, что угроза его зацепила. Фелисити Уиллинг обожала подмечать чужие слабости.

— Что тебе нужно?

— Сообщи своему начальству, что информация про Лэмба и взрыв пассажирского лайнера подтвердилась, но ты предотвратил нападение и скоро возьмешь Лэмба.

— Ты же понимаешь, что это невозможно.

— На кону жизнь твоей подружки. Ну же, Джеймс, оставайся героем до конца. Тебе все равно не жить.

Джеймс пристально посмотрел на нее и повторил:

— У нас и правда могло что-то получиться.

По спине Фелисити пробежал холодок.

А Бонд, словно окаменев, вдруг скомандовал:

— Все, достаточно. Времени мало.

Она в недоумении нахмурилась. О чем это он?

— Постарайтесь ее не убить. По возможности.

— Господи Иисусе, — прошептала Фелисити.

Из-под потолка вдруг хлынула ослепительная волна дневного света. За спиной раздался топот бегущих ног. Фелисити хотела обернуться, но тут у нее вырвали «вальтер». Двое навалились сзади, уложили на живот. Кто-то больно уперся коленом в поясницу и ловко защелкнул наручники на запястьях.

До Фелисити донесся сухой женский голос:

— В соответствии с параграфом тридцать пять конституции Южной Африки, принятой в тысяча девятьсот девяноста шестом году, вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

 

Глава 68

— Нет, — выдавила Фелисити Уиллинг, все еще не веря в происходящее, и тут же гневно завопила: — Нет!

Бонд окинул взглядом хрупкую девушку с высоты своего роста — теперь она сидела на том самом месте, где недавно располагался он сам.

— Ты все знал! — кричала она. — Сукин сын! Ты и не думал подозревать Лэмба!

— Да. Я соврал, — мрачно бросил он ей в лицо.

Бхека Йордан стояла рядом.

Бонд потирал запястья, с которых только что сняли наручники. Лэмб отошел чуть в сторону и разговаривал по телефону. Они с Йордан приехали заранее и, разместив в здании микрофоны, на случай если Фелисити проглотит наживку, спрятались в фургончике строителей. Бонд по прибытии просигналил им фонариком, чтобы не высовывались. С рациями он связываться не хотел.

У Йордан зазвонил телефон. Она слушала, что-то помечая в блокноте, а потом сказала:

— Мои люди обыскали офис мисс Уиллинг и нашли записи, где указаны все аэропорты, куда вылетели самолеты с продовольствием, а также маршруты всех судов.

Лэмб быстро просмотрел ее заметки и зачитал информацию по телефону. Как агент разведки, особого доверия Бонду он не внушал, но нужные связи у него, очевидно, имелись.

— Не смейте! — взвыла Фелисити. — Вы не понимаете!

Бонд и Йордан, не обращая на ее крики никакого внимания, не спускали глаз с Лэмба. Наконец тот опустил телефон.

— С американского авианосца у побережья поднялись истребители. Они перехватят самолеты. Наши ВВС и штурмовые вертолеты южноафриканцев уже вылетели к судам.

Бонд искренне поблагодарил этого потеющего толстяка. Разумеется, он ни одного мгновения не подозревал Лэмба, странное поведение которого объяснялось банальной трусостью: так, во время перестрелки на свалке он просто спрятался в кустах. А вот на роль наживки для Фелисити Уиллинг Лэмб подходил идеально.

Йордан опять позвонили.

— Подмога чуть задерживается — на Виктория-роуд серьезная авария. Квалене говорит, они приедут минут через двадцать-тридцать.

Бонд посмотрел на Фелисити. Даже сейчас, на грязном полу обветшалой гостиницы, она оставалась яростной, непокорной львицей в клетке.

— Но как… как ты догадался?

Могучий атлантический прибой мерно бил о камни, издалека доносились птичьи крики. Взвыл шальной автомобильный гудок. Здесь, совсем недалеко от центра Кейптауна, словно раскинулась другая вселенная.

— Я заметил несколько странностей. Во-первых, сам Данн. Почему загадочный перевод поступил на его счет именно вчера? По-видимому, у Данна есть какой-то деловой партнер. Кроме того, в одном из перехваченных нами сообщений говорилось, что если Хайдт выйдет из игры, то найдутся и другие заинтересованные в проекте стороны. Кто адресат? Вероятно, некто, вообще не связанный с «Геенной». Потом я вспомнил, что Данн ездил в Индию, Индонезию и на острова Карибского моря, а на том вечере в «Лодж-клубе» ты упоминала, что фонд открыл отделения в Мумбае, Джакарте и Порт-о-Пренсе. Удивительное совпадение. А еще я сообразил, что у вас есть связи в Лондоне и что вы вели дела в Южной Африке еще до того, как здесь открылось отделение «Грин уэй». А про НОЕМ я и сам догадался. — Разглядывая в управлении полиции визитку Фелисити, он обратил внимание на аббревиатуру ИОЕМ — разница всего в букву! — Я запросил в Претории копию учетных документов, и там нашлось первоначальное название. Так что, когда ты сказала, что Ноем прозвали Лэмба, я сразу понял: ты лжешь. Лишнее подтверждение. Оставалось только вытянуть из тебя все по поводу «Инцидента-20».

Выбор действия диктуется намерениями противника.

Намерений Фелисити он не знал — и решил устроить ловушку. Она чуть отползла к стене, бросив быстрый взгляд в окно.

Внезапно в голове Бонда несколько разрозненных мыслей слились воедино. Этот взгляд, «авария» на Виктория-роуд, гений планирования Данн… Донесшийся три минуты назад автомобильный гудок — конечно же, сигнал, и Фелисити нужно было после него какое-то время выждать.

— Ложись! — заорал Бонд.

Он повалил Йордан на пол, Лэмб плюхнулся рядом, а огромные окна уже разлетались мириадами сверкающих осколков.

 

Глава 69

Бонд с Лэмбом и Йордан укрывались от огня как могли, а это оказалось непросто, поскольку с северной стороны холл был совершенно открыт. Спрятаться можно было лишь за станками, но все равно при ярком свете ламп комната оказалась у снайпера как на ладони. Фелисити вжалась в стену.

— Сколько людей с Данном? — крикнул Бонд.

Молчание.

Он прицелился в пол у самой ее ноги. Прогремел оглушительный выстрел, и в лицо девушке полетели щепки. Она испуганно взвизгнула и быстро зашептала:

— Он пока один, остальные на подходе. Послушайте, вы просто отпустите меня и…

— Заткнись!

Получается, часть денег Данн заплатил кому-то в службе безопасности Мозамбика за упоминание, что его якобы видели там. А сам остался выручать Фелисити, вдобавок нанял людей, которые при необходимости их отсюда вытащат.

Бонд окинул взглядом помещение. Укрыться просто-напросто негде. Он аккуратно расстрелял все светильники, однако оставались еще лампы под потолком — их было слишком много, и света Данну вполне хватало. Бонд чуть приподнялся, и тут же совсем рядом ударили две пули. Вспышек он не заметил. Данн стрелял откуда-то сверху, но где именно засел Ирландец, понять было невозможно.

После короткой передышки снова загремели выстрелы. Пули пробили мешки со строительной смесью, и в воздух поднялись тучи цементной крошки, так что Бонд с Йордан закашлялись. Он заметил, что угол обстрела уже другой — Данн меняет позицию. Скоро им будет негде укрыться.

— Нужно выключить свет! — крикнул Лэмб.

Выключатель находился у входа на кухню, и чтобы добраться туда, следовало пробежать вдоль стеклянных дверей и окон под убийственным огнем Ирландца.

Бонд решил попробовать, однако позиция у него была совсем неудачная. Стоило подняться, и пули застучали совсем рядом — по станкам и колонне. Пришлось снова залечь.

— Давай я, — сказала Йордан, прикидывая расстояние до выключателя. — Мне ближе всех — успею. Знаешь, Джеймс, в колледже я была звездой регби и очень быстро бегала.

— Нет, — твердо заявил Бонд. — Это самоубийство. Дождемся подкрепления.

— Не успеют. Через пару минут он нас всех перестреляет. Джеймс, регби — великая игра. Не пробовал? — Она рассмеялась. — Конечно, нет. Не представляю тебя на поле.

Он улыбнулся в ответ.

— С твоей позиции лучше прикрывать. Он увидит огромный «кольт» и умрет от страха. Бегу на счет «три». Раз… два…

— Давайте только без этого! — вмешался вдруг Лэмб. — В кино-то на эти отсчеты смотреть невозможно. Что за чушь! Никто так не делает. Просто встают и бегут.

Лэмб встал и побежал к выключателю, неуклюже перебирая толстыми ногами. Бонд с Йордан прикрывали его, паля в темноту. Они даже не догадывались, где притаился Данн, и все пули наверняка ушли в «молоко». В любом случае Ирландец не испугался. Он выпустил прицельную очередь, когда Лэмбу оставалось футов десять до выключателя. Пули вдребезги разнесли стекло и нашли цель. Стена и пол окрасились кровью, и толстяк рухнул лицом вперед.

— О Боже, нет! — вырвалось у Йордан.

Удачный выстрел, видимо, придал Данну уверенности, и пули стали ложиться совсем рядом. Бонду пришлось перебраться за станину, где пряталась Йордан. На циркулярной пиле виднелись отметины от винтовочных выстрелов.

Они прижались друг к другу. Кругом зияли черные прорехи окон. Бежать было некуда.

Бонд по-прежнему не видел Данна, но чувствовал: сейчас тот будет убивать.

— Я его остановлю, — вдруг заговорила Фелисити. — Только отпустите меня. Дайте телефон, я позвоню.

Яркая вспышка, и Бонд едва успел дернуть свою напарницу вниз. Из стены вылетела цементная крошка. Оказалось, пуля зацепила прядь у самого уха, запахло паленым волосом. Йордан охнула и, дрожа, плотно прижалась к Бонду.

— Никто не узнает, что вы меня отпустили. Просто дайте телефон, и я позвоню Данну.

— Да пошла ты, сука! — донеслось с другого конца холла. Лэмб с трудом поднялся на ноги и, зажимая кровавую рану в груди, бросился к дальней стене. Он снова упал, но все же успел дотянуться до выключателя. Отель погрузился во тьму.

В ту же секунду Бонд вскочил, пинком вышиб боковую дверь и нырнул в кусты за своей законной добычей.

Осталось четыре патрона, один магазин в запасе.

Бонд несся сквозь кусты к подножию крутого пика Двенадцать Апостолов. Он бежал зигзагами, не давая Данну прицелиться. Хотя до полнолуния было далеко, света для стрельбы вполне хватало, однако все пули прошли стороной.

Наконец Ирландец прекратил огонь: вероятно, решил, что попал в Бонда или что тот побежал за помощью. Данну вовсе не нужно было их убивать — достаточно задержать, пока не прибудут его подельники. Кстати, когда это произойдет?

Бонд прижался к огромному валуну. Ночь выдалась холодная, вдобавок поднялся ветер. Данн где-то в сотне футов прямо над ним — залег на скалистом выступе, оттуда гостиница и подходы к ней как на ладони. И он сам, ярко освещенный луной, — тоже. Стоит Данну перегнуться через край…

Сверху ударил луч мощного фонаря. Бонд проследил за ним взглядом: с моря шла лодка. Наемники.

Интересно, сколько человек на борту и как они вооружены. Через десять минут наемники высадятся. Вдвоем с ними не справиться, а уж Данн наверняка позаботился, чтобы по Виктория-роуд никто не проехал.

Бонд окинул взглядом склон горы.

К Ирландцу вели два пути. Справа по склону круто петляла узкая, но хорошо утоптанная туристская тропа — она шла от «Шестого апостола» вверх, мимо уступа, где залег Данн. Однако выбери Бонд эту дорогу, он попадет под прицельный огонь, а укрытий на тропе не видно.

Второй вариант — штурмовать гору в лоб, то есть карабкаться сотню футов по неровному, но очень крутому склону.

Он прикинул возможный маршрут.

Почти через четыре года после смерти родителей пятнадцатилетний Джеймс решил, что устал бояться гор и отвесных стен (до этого дня даже унылая, хоть и внушительная стена Эдинбургского замка приводила его в ужас — если смотреть с автостоянки). Он уговорил директора колледжа создать альпинистский клуб, члены которого регулярно выезжали тренироваться в гористую часть Шотландии. За две недели жуткий страх отступил, и к перечню любимых Бондом развлечений на открытом воздухе добавилось скалолазание.

Он сунул «вальтер» в кобуру и напомнил себе основные принципы: не хватайся сильнее, чем нужно; вес тела держат ноги, руки — для равновесия; прижимайся к склону; при движении используй инерцию. Ну и еще десяток подобных.

Вот так, без веревок, перчаток и магнезии, в модных, но совершенно неуместных на скользком склоне кожаных туфлях, Бонд двинулся вверх.

 

Глава 70

Найл Данн спускался с горы к отелю «Шестой апостол» по туристской тропе. Сжимая в руке «беретту», он держался вне поля зрения человека, так ловко выдававшего себя за Джина Терона. Примерно час назад Фелисити сообщила, что это английский шпион и зовут его Джеймс.

Сейчас тот исчез из поля зрения, но несколько минут назад Данн видел, как он лезет по стене. Джеймс заглотил наживку и штурмует гору в лоб — а Данн выскользнул «черным ходом» и теперь осторожно спускается по тропе. Через пять минут он будет в гостинице, а шпион пусть себе ползет по скале.

Все идет по плану. Вернее, по наскоро пересмотренному плану.

Осталось всего-то навсего исчезнуть из страны. Быстро и навечно. Разумеется, не в одиночестве. С ним отправится та, которой он всегда восхищался, кого любил и о ком мечтал.

Его босс, Фелисити Уиллинг.

«Это Найл, мой проектировщик. Он настоящий гений».

Так она отозвалась о нем несколько лет назад, и на душе у Данна потеплело от радости. Он запомнил эти слова и хранил их в памяти, как хранят локон возлюбленной и как он хранил воспоминание об их первом совместном проекте. Тогда Фелисити работала в Сити, занималась инвестициями и наняла его проинспектировать какой-то промышленный объект, достройку которого ее клиент собирался финансировать. Данн раскритиковал эту убогую поделку и сэкономил для них с клиентом миллионы. Фелисити пригласила его поужинать, а там он чуть перебрал вина и разговорился, что, мол, морали не место в бою, в бизнесе, да и вообще нигде не место. Прекрасная собеседница не стала спорить. Оказалось, есть на свете человек, которому плевать, что его ступни расходятся в разные стороны, что он словно собран из разномастных запчастей, что он совершенно не умеет шутить и полностью лишен обаяния.

Фелисити была для него идеальной парой. Она обожала делать деньги, так же как он — конструировать совершенные механизмы.

Вечер закончился в ее роскошной квартире в Найтсбридже, где они занялись любовью. Несомненно, лучшая ночь в его жизни.

Они стали все больше работать вместе и все чаще брались за дела, прямо скажем, поприбыльнее, чем возобновляемые кредиты на строительство, хотя и куда более сомнительные с точки зрения закона.

Проекты становились все амбициознее, все рискованнее и привлекательнее, однако в другом аспекте — личном… Там все переменилось. Впрочем, Данна это не удивило. Фелисити призналась, что отводит ему в своей жизни иное место. Та ночь — да, была восхитительна, и ей стоило многих усилий отказаться от серьезных отношений, поскольку они могут разорвать эту изумительную интеллектуальную — даже нет, духовную — связь между ними. А еще она недавно пережила жуткий разрыв и теперь как птица с перебитым крылом. «Пожалуйста, давай останемся друзьями и партнерами. Ты будешь моим проектировщиком…»

Не очень вразумительная история, но он предпочел поверить — ведь многие верят любимым, если ложь ранит не так сильно, как правда.

Дела же их — хищения, вымогательства — шли с необыкновенным успехом, и Данн выжидал, надеясь, что Фелисити передумает. Он сделал вид, что пылкое увлечение осталось в прошлом, и глубоко похоронил страсть. Так она и скрывалась в его душе — невидимая и смертоносная, словно противопехотная мина.

Теперь же все изменилось. Скоро они будут вместе навеки. В глубине души Найл Данн в это искренне верил.

Он спасет Фелисити и завоюет ее любовь. Он спасет ее — один против всех — и увезет на Мадагаскар, где уже подготовил безопасное убежище, где им двоим будет вполне комфортно.

Подходя к гостинице, Данн припомнил, как этот Джеймс зацепил Хайдта, упомянув кровавую победу зулусов при Исандлване. Ему пришло на ум другое сражение того же январского дня — Роркс-Дрифт. Четыре тысячи зулусов атаковали госпиталь с небольшим складом; оборону держали сто тридцать британских солдат. Это может показаться невероятным, но англичане отбили атаку с минимальными потерями.

Для Найла Данна ценность битвы заключалась в том, что британским гарнизоном командовал лейтенант Джон Чард из Королевского инженерного корпуса. Он был сапером, совсем как Данн. Чард разработал план обороны от многократно превосходящих сил врага и блистательно этот план воплотил в жизнь, за что был награжден «Крестом Виктории». Теперь и Данн получит заслуженную награду — сердце Фелисити Уиллинг.

Он не спеша подошел к гостинице, по-прежнему не показываясь британскому шпиону, который карабкался по скале.

Каков план?

Толстяк мертв или на последнем издыхании. Данн припомнил все, что видел в прицел винтовки, прежде чем так некстати выключили свет. Похоже, в здании только женщина из полиции — уж с ней-то он легко справится. Можно бросить что-нибудь в окошко, чтобы отвлечь ее и убить, потом увести Фелисити. Они добегут до берега, сядут в катер, на нем полным ходом к вертолету, а дальше — Мадагаскар. Свобода.

Они вдвоем…

Данн неслышно подошел к окну и заглянул внутрь. Застреленный агент лежал на полу и смотрел в пустоту застывшим взглядом мертвеца. Рядом сидела Фелисити со скованными руками и тяжело дышала.

С любимой обошлись чудовищно грубо!.. Тут с кухни донесся голос — женщина коротко спросила по рации:

— Сколько еще?

«Еще долго», — подумал Данн. Его люди опрокинули и подожгли большой грузовик. По Виктория-роуд сейчас не проехать.

Он обогнул гостиницу сзади, прошел через заросшую, заваленную мусором автостоянку к двери на кухню отеля. Держа пистолет наготове, он неслышно отворил дверь. Изнутри донесся треск рации и что-то там насчет пожарных машин.

Отлично. Значит, женщина занята разговором.

Данн шагнул внутрь, прошел по короткому коридору. Сейчас…

Кухня была пуста. Рация стояла на стойке, и сквозь треск эфира что-то вещал далекий голос. Это полицейский диспетчер зачитывал сообщения о пожарах, грабежах, бытовых ссорах — все подряд.

Рация стояла в режиме сканирования, по ней не говорили.

Возможно, это ловушка, чтобы заманить его внутрь. Откуда Джеймсу знать, что он уже покинул снайперскую позицию и пробрался сюда?

Данн шагнул к окну и бросил взгляд на скалу, по которой медленно взбирался человек.

Его сердце замерло. Этот человек никуда не взбирался. Темное пятно осталось на том же месте, что и десять минут назад. Теперь Данн понял: на склоне с самого начала вполне мог быть не шпион, а его куртка, наброшенная на камень так, что рукава чуть шевелил ветер.

Только не это!

— Бросай оружие. Не оборачивайся, иначе стреляю, — прозвучал ровный мужской голос с британским акцентом.

Плечи Данна поникли, однако он не отвел глаз от вершины Двенадцати Апостолов, а лишь тихо рассмеялся:

— Я пришел к выводу, что ты полезешь по склону. Даже и не сомневался.

— А я пришел к выводу, что ты купишься на это и спустишься, — ответил шпион, — поэтому поднялся совсем чуть-чуть и оставил там куртку.

Данн обернулся. Женщина из полиции стояла рядом с Джеймсом. У обоих в руках было оружие. Глаза мужчины смотрели холодно, взгляд его компаньонки пылал решимостью. Через дверной проем Данн разглядел в холле Фелисити. Его возлюбленная силилась заглянуть на кухню.

— Что происходит? Ответьте, кто-нибудь! — закричала она.

«Мой проектировщик…»

Англичанин процедил:

— Повторять не буду. Через пять секунд стреляю в руку.

Такого план не предусматривал. Неоспоримая логика механики и инженерной науки подвела Найла Данна. Он чуть не рассмеялся, когда понял, что, пожалуй, впервые в жизни принял нерациональное решение. Впрочем, оно вполне могло оказаться удачным.

Вера нерациональна, но часто творит чудеса.

Он прыгнул вверх, развернувшись в воздухе и целясь в женщину.

Два выстрела одновременно разорвали тишину. Их голоса, высокий и низкий, пропели в унисон.

 

Глава 71

Полицейские машины и «скорые» подкатывали одна за другой. Вертолет спецназа завис над моторкой с наемниками, его мощные прожектора били вниз, туда же смотрели и две двадцатимиллиметровые пушки. Короткая очередь вспорола воду у самого носа, и суденышко легло в дрейф.

Полицейская машина без опознавательных знаков, взвизгнув тормозами, подняла тучу пыли у входа в здание. Оттуда выскочил Нкоси и кивнул Бонду. Следом вылезли еще несколько полицейских. Кое-кого он помнил по операции в офисе «Грин уэй».

Йордан помогла Фелисити подняться на ноги.

— Данн мертв? — спросила та.

Мертв. Бонд и Йордан выстрелили одновременно, прежде чем Ирландец успел поднять свою «беретту». Он умер мгновенно; после смерти голубые глаза смотрели на мир так же безучастно, как и при жизни. И все же последний взгляд Данна был устремлен не на убийц, а в сторону холла, где сидела Фелисити.

— Да, — ответила Йордан. — Мне очень жаль. — В голосе капитана слышалось сочувствие — очевидно, она догадалась, что этих двоих связывали не только деловые отношения.

— Ей очень жаль, — едко отозвалась Фелисити. — Что мне теперь толку с мертвого?

Ее расстраивала не гибель партнера, а потеря важного козыря.

«Непреклонное счастье…»

— Послушай, ты понятия не имеешь, с чем связалась, — зашептала она Йордан. — Я — добрая фея, защитница голодающих. Я спасаю умирающих младенцев. Только попробуй меня арестовать — можешь сразу сдать оружие и значок. Не боишься? Тогда подумай о моих клиентах. Из-за тебя очень-очень серьезные люди потеряли много миллионов долларов. Давай так: я сворачиваю свою деятельность и перебираюсь в другую страну, а тебя никто не тронет — даю слово. Откажешься — ни ты, ни твоя семья не проживете и месяца. И не надейся упрятать меня куда-нибудь по-тихому. Стоит хоть кому-то пронюхать, что полиция не так обошлась с подозреваемым, пресса и суд разорвут вас в клочья.

— Никто тебя не арестует, — вмешался Бонд.

— Отлично.

— Официально объявят, что ты бежала из страны, присвоив пять миллионов долларов со счетов ИОЕМ. Твои клиенты не будут мстить капитану Йордан или еще кому-то, они будут искать тебя. Тебя — и свои деньги.

На самом деле Фелисити доставят на секретную базу для подробного «разговора».

— Вы не посмеете! — Зеленые глаза пылали яростным огнем.

Из подкатившего черного фургона вышли двое в форме и направились к Бонду. Он сразу узнал нарукавный шеврон Специальной лодочной службы — меч и девиз, который ему всегда нравился, — «Силой и хитростью».

Прибыла оперативная группа Билла Таннера.

— Коммандер, — отсалютовал один из спецназовцев.

Бонд, одетый в штатское, кивнул в ответ.

— Ваш груз. — Он махнул рукой в сторону Фелисити.

— Что? — завопила та. — Не смейте!

— Слушаюсь, сэр.

Брыкающуюся Фелисити увели и усадили в фургон, который тут же рванул с места.

Бонд обернулся к Йордан, но та уже стремительно шагала к машине. Капитан, не попрощавшись, уселась в автомобиль и умчалась.

«Беретту» Данна Бонд отдал Нкоси и добавил:

— Там наверху еще есть винтовка. Ее нужно забрать.

Он показал, откуда Ирландец стрелял по гостинице.

— Понятно. Мы с семьей здесь часто гуляем, и я неплохо знаю пик Двенадцать Апостолов. Винтовку заберу.

Габаритные огни автомобиля Бхеки Йордан скрылись в темноте.

— Надеюсь, капитан не злится, что мы забрали Фелисити? Наше посольство обсуждало вопрос с вашим правительством, и в Блумфонтейне не возражали.

— Нет-нет. Сегодня капитан Йордан перевозит угого к сестре. Она никогда не опаздывает, если что-то обещала бабушке.

Нкоси подметил, каким взглядом Бонд провожал машину Йордан, и рассмеялся:

— Вот это женщина, правда?

— Правда. Что ж, доброй ночи. Окажешься в Лондоне — дай знать.

— Непременно, коммандер. Похоже, я не такой уж выдающийся актер, но все равно очень люблю театр и кино. Может, сходим вместе на какой-нибудь спектакль.

— Может, и сходим.

Они обменялись традиционным рукопожатием. Бонд помнил: сжать ладонь покрепче, не сбиться с ритма трех движений и, главное, не отпускать руку слишком быстро.

 

Глава 72

Джеймс Бонд сидел за угловым столиком на веранде гостиничного ресторана «Тейбл-Маунтин».

Поток тепла струился вниз из газовых обогревателей под потолком. В холодном вечернем воздухе витал легкий и даже в чем-то приятный аромат пропана.

В толстостенном бокале плескался бурбон «Бейкерс» со льдом — тот же самый «Бэзил Хэйден», только крепче, поэтому Бонд чуть взболтал виски, чтобы лед немного растворился и смягчил резкий вкус. Впрочем, после таких событий можно и не смягчать…

Наконец он сделал большой глоток и осмотрелся. Все столики были заняты парочками. Ладонь скользила по ладони, колени соприкасались, губы, источавшие легкий винный аромат, нашептывали обещания и тайны. Дамы склоняли головки, слушая учтивые речи спутников, и шелковистые копны волос раскачивались из стороны в сторону.

Бонд вспомнил про Фелисити и поездку во Франшхок.

Чем бы они занялись в субботу? Собиралась ли она рассказать бессердечному солдату удачи Джину Терону, что торгует голодом, и привлечь его на свою сторону?

А окажись Фелисити и правда спасительницей голодающей Африки — признался бы он сам, что работает на британское правительство?

Вообще Бонд терпеть не мог пустых рассуждений и поэтому только обрадовался, когда зазвонил телефон.

— Привет, Билл.

— В общем, Джеймс, ситуация такая, — начал Таннер. — Войска стран-соседей не перешли границу с Восточным Суданом. Хартум выступил с заявлением: Запад, мол, в очередной раз «вмешивается во внутренние дела суверенного демократического государства, что лишь способствует становлению феодализма в регионе».

— Феодализма? — усмехнулся Бонд.

— Видимо, автор имел в виду «империализм», но что-то напутал. Понять не могу, почему в Хартуме не подыщут себе через «Гугл» нормального журналиста!

— А китайцы? Они ведь остались без дешевой нефти.

— Китайцам не с руки жаловаться — в Судане едва не разгорелась очень нехорошая война, причем частично по их вине. Зато правительство Восточного Альянса на седьмом небе от счастья. Тамошний губернатор шепнул нашему премьеру, что в следующем году они проведут референдум, отделятся от Судана и устроят демократические выборы. Им нужны долгосрочные экономические связи с нами и с Америкой.

— А у них много нефти.

— Прямо фонтанами бьет, — подтвердил Таннер. — Слушай дальше. Почти все продуктовые поставки Фелисити Уиллинг возвращаются в Кейптаун. Распределением займется Всемирная продовольственная программа — еда пойдет тем, кто в ней действительно нуждается. — И добавил: — Жаль Лэмба.

— Шагнул под пули и спас нам жизнь. Его должны наградить посмертно.

— Обязательно сообщу на Воксхолл-Кросс. Ты уж прости, Джеймс, но жду тебя здесь к понедельнику. В Малайзии что-то зреет, просматривается связь с Токио.

— Необычное сочетание.

— Вот именно.

— Буду в девять.

— Можно к десяти. Неделька у тебя выдалась тяжелая.

Они распрощались. Бонд только успел отхлебнуть виски, как телефон снова завибрировал. Он посмотрел на экран и ответил после третьего гудка:

— Привет, Филли.

— Джеймс, я тут следила за новостями… Какой ужас! С тобой все хорошо?

— Да. Денек был непростой, но вроде все улажено.

— Ты просто образец сдержанности. Выходит, «Геенна» и «Инцидент-20» никак не связаны? Подумать не могла. Как же ты разобрался?

— Корреляционный анализ. Ну и без пространственного мышления, конечно, никуда, — серьезно заявил Бонд.

Филли, чуть помедлив, спросила:

— Джеймс, ты меня разыгрываешь?

— А то.

Мелодичный смешок.

— Слушай, я понимаю, ты валишься с ног, но у меня еще новости по «Стальному патрону». Рассказывать?

«Спокойно», — приказал себе Бонд, но успокоиться не мог. Предатель отец или нет?

— Я выяснила, как звали устраненного КГБ «крота» из «Шестерки».

— Отлично. — Он медленно-медленно вдохнул. — И кто он?

— Секунду. Где же…

Бонд сдерживался лишь колоссальным усилием воли.

— Ага, вот. Роберт Уитерспун. Завербован резидентом КГБ в Кембридже. Оперативный сотрудник КГБ толкнул его под поезд на станции «Пиккадилли-Серкус» в 1988 году.

Бонд зажмурился. Эндрю Бонд не учился в Кембридже. Они с мамой погибли в горах Франции в 1990 году. Отец не предатель и не шпион.

— Кроме того, в рамках «Стального патрона» был убит еще один внештатный сотрудник «Шестерки». Обычный агент, не «двойной», восходящая звезда. Занимался контрразведкой: выслеживал «кротов» в МИ-6.

Бонд прокрутил эти сведения в голове — словно кубики льда в бокале.

— Что известно о его смерти?

— Почти ничего. В районе девяностого года где-то во Франции или Италии. Убийство было замаскировано под несчастный случай, а в качестве предупреждения у тела оставили стальной патрон.

Бонд криво улыбнулся. Возможно, отец все же был разведчиком — но не предателем. Во всяком случае, свою страну он не предавал. Но не предал ли он семью? Не перешел ли Эндрю некую грань? Ведь он брал собственного сына на встречи, надеясь перехитрить противника.

— И еще, Джеймс. Ты спрашивал о «его смерти»?

— Что-что?

— Ты сказал «его» про агента контрразведки, убитого в девяностом. Так вот, судя по архивным данным, это была женщина.

О Боже! Шпионом была его мать, Моник Делакруа Бонд? Невероятно. С другой стороны, она ведь работала фотографом-фрилансером — очень удобное прикрытие для агента. И тяга к приключениям у нее была куда больше, чем у отца: именно мать приучила Эндрю к скалолазанию и горным лыжам. Бонд вспомнил, что она каждый раз вежливо, но очень твердо отказывалась брать маленького Джеймса с собой на задания.

Еще бы. Ни одна мать не подвергнет опасности собственного сына, чему бы там ни учили на занятиях.

Бонд понятия не имел, как в те годы строилась кадровая политика, ведь Моник родилась в Швейцарии, но, по всей видимости, такое допускалось.

Конечно, придется еще поработать, чтобы разрешить сомнения. Если все подтвердится, то он выяснит, кто отдал приказ и кто его исполнил. Впрочем, этим он займется сам.

— Спасибо, Филли. Ты просто гений и вполне заслуживаешь ордена Британской империи.

— Подарочного купона в «Селфриджес» вполне достаточно. Когда у них будет «неделя Болливуда», закуплю продуктов под завязку.

Выходит, и в еде их предпочтения совпадают.

— Лучше я отведу тебя в одно местечко на Брик-лейн — там готовят лучшее карри в Лондоне. Алкоголь, к сожалению, не подают, так что захватим бутылочку бордо. Давай в следующую субботу?

Она ответила не сразу. «Наверное, уточняет, свободна ли», — предположил Бонд.

— Договорились.

Перед глазами встал образ Филли. Пышные рыжие волосы, зеленые глаза с золотыми искорками, тихий шорох, когда она закидывает ногу на ногу…

— Только приходи не один, — добавила она.

Он замер с бокалом у самых губ и машинально ответил:

— Хорошо.

— Ты с подружкой, и мы с Тимом. Отлично повеселимся.

— С Тимом… Твой жених?

— Ты, наверное, слышал, что у нас не все гладко, но в итоге он отверг очень заманчивое предложение и остался в Лондоне.

— И правильно. Думал бы сразу.

— Не стоит его винить, со мной ужиться нелегко… В общем, мы решили попробовать еще раз. Итак, решено, давай в субботу. Тебе будет интересно поболтать с Тимом о машинах и мотоциклах — он в них здорово разбирается. Даже лучше меня.

Она говорила быстро. Слишком быстро. Офелия Мейденстоун была девушкой не просто красивой, но еще и наблюдательной и умной. Она прекрасно поняла, что произошло в понедельник в ресторане, ощутила эту тонкую связь и теперь будет терзаться сомнениями: а вдруг у них что-то получилось бы… Однако вмешалось прошлое.

«Прошлое, — горько усмехнулся Бонд, — которое так влекло Северана Хайдта».

И которое его погубило.

— Очень рад за тебя, Филли, — совершенно искренне сказал он.

— Спасибо, Джеймс.

— Только имей в виду: я не позволю тебе угробить жизнь на прогулки с детской коляской по Клэпхему. Ты великолепный координатор, так что готовься работать со мной во всех проектах.

— Буду ждать, Джеймс. Где скажешь и когда скажешь.

Бонд усмехнулся. Не самая удачная формулировка — при сложившихся-то обстоятельствах.

— Мне пора, Филли. Позвоню на неделе — проанализируем «Инцидент-20».

Они попрощались. Бонд заказал еще виски и залпом выпил, глядя на гавань. Впрочем, в этот раз он не оценил красоты пейзажа — и вовсе не потому (ну хорошо, не только потому), что Филли снова помолвлена.

Нет, Бонда занимала более серьезная проблема.

Его мать — секретный агент…

О Боже!

Внезапно прозвучавший голос прервал сумбурные размышления:

— Прости, я опоздала.

В кресло напротив опустилась Бхека Йордан.

— С угого все хорошо?

— Да. Правда, уже у сестры она усадила нас смотреть повтор «Сгуди снайси».

Бонд посмотрел на нее в замешательстве.

— Старый комедийный сериал на зулу. Местами забавный.

Под обогревателем было тепло, и Йордан сняла темно-синий пиджак, под которым оказалась красная рубашка с коротким рукавом. В этот раз она не стала прятать под косметикой страшный шрам — подарок от прежних сослуживцев. Интересно, почему?

Йордан внимательно посмотрела на Бонда:

— Я удивилась, когда ты согласился со мной пообедать. Кстати, плачу я.

— Нет необходимости.

— Будем считать, я этого не слышала.

Он не стал возражать.

— Хорошо.

— Я сомневалась, стоит ли идти, и долго не могла решиться. Вообще-то я уже говорила, что редко сомневаюсь и всегда все решаю быстро. — Она отвела взгляд в сторону. — Жаль, что сорвалась твоя поездка на природу.

— При сложившихся обстоятельствах лучше уж с тобой здесь, чем во Франшхоке.

— Еще бы. Со мной непросто, но я хоть людей не убиваю. — И добавила с угрозой в голосе: — Только не вздумай со мной заигрывать. Нет-нет, не отрицай! Я отлично помню, как ты смотрел на меня в аэропорту.

— Я вовсе не заигрываю. У психологов есть специальный термин — «проекция». Ты проецируешь на меня собственные представления.

— И ты хочешь сказать, что не заигрываешь!

Бонд рассмеялся и жестом подозвал сомелье. Тот принес бутылку южноафриканского игристого, которую Бонд просил подать, когда придет его спутница.

Бонд попробовал и согласно кивнул, а потом объяснил Йордан:

— Тебе понравится. «Грэм Бек кювье клайв». Виноград шардонне и пино-нуар, две тысячи третий год. Из Робертсона.

Редкий случай — Бхека Йордан рассмеялась:

— Я-то старалась, рассказывала про Южную Африку, а ты, оказывается, и сам вполне подкован.

— Вино не хуже, чем в Реймсе.

— Это где?

— Во Франции, к востоку от Парижа. Там делают шампанское. Отличное место, тебе понравится.

— Может быть. Только зачем туда ехать, если наше вино не хуже?

Железная логика. Они отсалютовали друг другу бокалами.

— Кхотсо, — сказала Йордан. — Мир.

— Кхотсо.

Какое-то время они сидели молча. В компании этой «непростой» женщины Бонду почему-то было на удивление спокойно.

— Можно вопрос? — Она отставила бокал в сторону.

— Конечно.

— Когда мы с Лэмбом сидели в фургончике возле «Шестого апостола» и записывали ваш разговор с Фелисити, ты сказал, что у вас могло что-то получиться. Ты и правда так думал?

— Да.

— Прости. Мне тоже не везло с мужчинами. Знаю, каково это, когда приходится идти наперекор собственному сердцу. Но мы продолжаем жить.

— Да, продолжаем. Наперекор всему.

Она отвела взгляд и посмотрела на гавань.

— Кстати, про Данна, — заговорил Бонд, — он погиб от моей пули.

— Откуда ты знаешь, что я… — Она вдруг осеклась.

— Ты первый раз стреляла в человека?

— Да. Но у тебя-то откуда такая уверенность?

— На такой дистанции я выбрал вектор стрельбы в голову. Данн получил одну пулю в лоб и одну в грудь. Та, что в лоб, — моя, и рана смертельная. Твоя же была совсем неопасна.

— Ты уверен, что попал в голову?

— Да.

— Почему?

— При таком сценарии я не мог промахнуться, — ответил Бонд без сомнений.

Йордан немного помолчала.

— Пожалуй, я тебе поверю. Раз ты владеешь словами «вектор стрельбы» и «сценарий», то, наверное, знаешь, куда попал.

Скажи она так раньше, это была бы насмешка над его склонностью к насилию и презрением к закону; теперь же — самое обычное замечание.

Они немного поболтали о семье Йордан, о жизни Бонда в Лондоне и о его путешествиях.

На город опускалась тьма. Стоял тихий осенний вечер, какими славятся эти широты Южного полушария. Огни неподвижно сияли на суше и неспешно плыли по зеркальной глади воды. На усыпанном звездами небе чернели силуэты королевских гор Кейптауна: Столовой и Львиной Головы.

Со стороны гавани донесся заунывный баритон корабельного гудка.

Возможно, это как раз одно из судов с грузом продовольствия. Или катер с туристами возвращается с экскурсии по тюрьме на острове Роббен, где в годы апартеида много лет сидели в заточении будущие президенты Южной Африки Нельсон Мандела, Кгалема Мотланте и Джейкоб Зума. А может, круизный лайнер, отправляясь в следующий порт назначения, созывает на борт усталых пассажиров, нагруженных завернутыми в целлофан ломтиками билтонга, бутылками «Пинотажа» и кухонными полотенцами черно-зелено-желтых цветов Африканского Национального Конгресса и уносящих с собой море впечатлений об этой противоречивой стране.

Бонд махнул официанту, и тот принес меню. Йордан протянула руку, коснулась его локтя, и они снова обменялись улыбками — уже не столь мимолетными. И все же, несмотря на примирение, Бонд знал, что после ужина отправит ее на такси в Бо-Каап, а сам вернется в номер и завтра утром улетит в Лондон. «Определенно», как сказал бы Квалене Нкоси.

Да, когда-то давно Джеймс Бонд находил успокоение в приятной мысли, что рано или поздно найдется женщина, которая идеально ему подходит, с которой он сможет поделиться всеми тайнами. Поделиться своей жизнью. Теперь же он понял, что женщина обречена играть в его удивительном мире лишь крохотную, второстепенную роль. В конце концов, он вечно в движении, а жизнь и спокойствие зависят от того, сколь быстро и бесстрашно он сможет мчаться, чтобы не упустить добычу и уйти от преследования.

Не зря в изящном двустишии, которое вспомнила Филли Мейденстоун, говорилось, что тот быстрей, чей путь одинок.