Чему верить, что проверить?

Дмитриев Юрий

Рассказы о том, чего не бывает, но об этом почему-то многие не знают, и о том, что бывает, хотя об этом тоже знают не все, или о «живых барометрах» и «друзьях черта», о цветочных часах и священных животных, короче говоря: о правильных и неправильных народных приметах.

Рисунки В. Стацинского и Ю. Селиверстова.

 

Введение

Эта книга о приметах. О приметах верных и неверных. Неверные приметы называются суевериями – напрасной верой: по-древнеславянски слово «всуе» значит «напрасно».

Многие суеверия родились в глубокой древности, когда люди еще не выдумали богов.

Менялись религии: «умирали», исчезали одни боги и на смену им люди придумывали других. А суеверия оставались.

Немало людей, потерявших веру в бога или вообще никогда в него не веривших, все-таки пугаются черных кошек и откладывают даже важные дела, только чтоб не начать их в понедельник. В век атомной энергии и космических полетов суеверия продолжают жить.

Группа ученых, руководимая американским профессором Э. Кодуэлом, опросила 150 тысяч человек-жителей 18 стран. Было установлено, что, во-первых, в этих странах существует не менее четырех тысяч примет-суеверий и, во-вторых, из каждых десяти опрошенных только трое категорически заявили, что абсолютно не верят в приметы. Четверо из каждого десятка признались, что, хоть и понимают всю бессмысленность предрассудков, все-таки склонны верить в них.

В этой книге рассказывается о верных и неверных приметах. Само слово «приметы» родилось от слова «примечать». Заметили что-то люди, запомнили. А вслед произошло какое-то событие. Ага! Значит, предыдущее связано с последующим.

Но ведь очень часто бывают просто совпадения: за одним явлением следует другое, совершенно никакого отношения к предыдущему не имеющее. Однако люди не всегда понимали и понимают это. Вот так и появляются неверные приметы.

Но среди огромного количества предрассудков есть и верные приметы. Они проверялись не годами, а веками. Сейчас они научно обоснованы.

Но в книге рассказывается не о всех приметах и не о приметах вообще, а лишь о некоторых, связанных с животными и растениями. Это, пожалуй, самые древние, самые живучие и самые распространенные приметы.

 

Часть первая

КОГДА-ТО ОЧЕНЬ И НЕ ОЧЕНЬ ДАВНО…

 

Великий гоготун, дябдяр и мудрый Чу-тлок-чу

Первобытному человеку жилось очень трудно.

Сейчас антропологи установили, что из сотни неандертальцев – людей, населявших землю примерно 100000 лет назад, – до сорокалетнего возраста доживал лишь один. Большинство гибло или умирало, не прожив и 20 лет.

Кроманьонцам, населявшим нашу планету 20–30 тысяч лет назад, жилось немного лучше: до сорока лет доживали уже 12. Но большинство гибло или умирало очень молодыми.

Плохо было первобытному человеку. Его мучили холод, болезни, на каждом шагу подкарауливали дикие звери – могучие и многочисленные. А он – слабый, незащищенный, крошечная песчинка в бушующем океане природы. Ему все непонятно: солнце и звезды, луна и радуга, разливы рек и дожди, гром и молния. Но еще непонятнее живые существа, их голоса, их хитрость, их жизнь. Животных, как все непонятное, первобытный человек окружал легендами, наделял их необыкновенными качествами, считал всемогущими. Даже создание мира нередко приписывал животным.

…Бескрайняя водная гладь, абсолютный мрак и абсолютная тишина – таким представляли себе древние жители Египта мир в первоначальном его виде. Но вот над этой водной гладью поднялся холм с сидящей на его вершине лягушкой и лежащим рядом яйцом. С этого все и началось. Из яйца вывелся гусь – Великий гоготун. И сразу исчезла тишина – гусь закричал. Сразу стало светло – гусь, подобно солнцу, осветил все вокруг. Потом гусь начал создавать обитателей земли – людей и животных.

Предание о сотворении мира птицей существует и у других народов.

Некоторые народы считают, что землю сделали не птицы, а звери. Например, у эвенков есть легенда о том, что мир создали мамонт и фантастический змей – дябдяр.

Дело было так: среди безбрежного водного пространства находился крошечный островок. Чтоб увеличить его, мамонт стал хоботом и бивнями доставать со дна землю и бросать ее на островок, а змей ползал по островку и, разравнивая землю, увеличивал его площадь.

Животные сотворили землю, они же усовершенствовали окружающий их мир. Вот как, например, происходило создание дня и ночи по представлению индейцев племени крик.

Собрание зверей, на котором решался вопрос о дне и ночи, проходившее под председательством медведя Нокози, было очень бурным. Одни животные требовали, чтоб все время была ночь, – это их вполне устраивало, другие, наоборот, хотели, чтоб все время был день. Неизвестно, чем кончился бы этот спор, не подай свой голос бурундук Чу-тлок-чу. Он указал на енота Вытко, точнее, на его хвост. И все звери увидели, что на красивом пушистом хвосте енота чередуются белые и черные полосы. Бурундук сказал, что как кольца на хвосте Вытко сменяются одно другим, так и день должен сменяться ночью, а ночь – днем.

Звери подивились мудрости Чу-тлок-чу и постановили, чтоб день следовал за ночью, а ночь – за днем через одинаковые промежутки времени.

А председательствующий медведь Нокози позавидовал мудрости Чу-тлок-чу и царапнул его когтями по спине. Вот почему у всех бурундуков до сих пор полосатые спинки.

Индейцы из племени алгонкинов знают другой, не менее важный момент в истории земли.

Оказывается, вначале вся земля была покрыта глубоким снегом, все воды скованы льдом. Это было очень плохо. Но тут нашелся добрый зверек ласка, которая прогрызла небесный свод, и из отверстия на землю хлынули теплые ветры и солнечные лучи. Стало тепло. Растаяли льды и снега. А ласка открыла клетки и выпустила на свободу птиц. Много добрых дел совершила ласка, но жители небесной страны очень рассердились на нее и убили.

Ну, раз животные создали землю, освободили ее от вечных льдов, упорядочили день и ночь, то уж к созданию людей они имеют безусловное отношение!

Так и считали, наверное, первобытные люди. Они выдумали себе прародителей, живших на земле еще тогда, когда людей на ней не было. И прародители эти, конечно, были животными.

Например, австралийцы считали, что их прародители – змеи Минди и Волунку, ящерица Мильбили и индюк Кипара. Американские индейцы считают, что происходят от волков, оленей, ягуаров, медведей, воронов…

Естественно, эти животные были священны для племен, якобы ведущих от них свой род. Им поклонялись, их просили о помощи, на них запрещалось охотиться. А уж если убивали, то это сопровождалось особыми церемониями, ритуалом.

Так появились первые священные животные, первые обряды, связанные с ними. Ученые такое представление о родстве людей и животных назвали тотемизмом.

 

Обманутый дух страуса и «танец» антилопы

Отношения человека с животными были не только мистическими, но и вполне реальными: ведь животные являлись основной пищей людей. Но в те времена, при всем обилии дичи, удача далеко не всегда сопутствовала охотнику, вооруженному дубинкой и дротиком. Часто не помогали ни ловкость, ни сила. Значит, дело не только в них! Обезьяночеловеки, питекантропы и синантропы, не могли этого понять – они были слишком примитивны. Но неандертальцы уже умели смотреть на окружающий мир иначе, они уже понимали, что мир наполнен злыми и добрыми силами. И с теми и с другими надо как-то ладить; чтобы охота была удачной, надо прибегать к каким-то хитростям.

Сравнительно недавно ученые обнаружили в одной из пещер во Франции рисунки быков, вырезанные на скалистых стенах первобытным человеком. Однако это не просто изображения животных, их «портреты».

На большинстве рисунков животные либо убиты, либо ранены. Может быть, художник хотел нарисовать то, что он видел накануне? Нет, то, что рисовал художник, на самом деле еще не произошло. Но, выбивая на скале рисунок, художник очень старался: он верил, что нарисованное им сегодня, завтра произойдет в жизни! Вот почему животные изображались лежащими на земле, с вонзенными в них копьями. Первобытные люди верили, что рисунок поможет осуществиться их желанию. Так появился новый вид поклонения животным – охотничья, или производственная, магия.

Ученые, проводившие раскопки в Баварии, Силезии, Швейцарии, находили множество черепов медведей. Несомненно, первобытные люди, жившие в этих местах, поклонялись медведю. Поклонение медведю было вообще широко распространено.

Но медведю не только поклонялись – часто он был одним из важнейших промысловых зверей, поэтому с ним связывали обряды охотничьей магди. Так, например, манси, убив и съев медведя, ставили череп его на почетное место в своих жилищах, украшали его лентами и цветными тряпочками, надеясь этим задобрить дух медведя.

У нивхов, живущих по берегам Амура и в северной части острова Сахалина, обычай праздновать «медвежий день» существовал до конца прошлого века. Нивхи ловили молодого медвежонка, строили в лесу ему домик и в течение двух лет выкармливали его. Затем, после соответствующих обрядов и плясок, зверя убивали и коллективно съедали. Нивхи считали, что это придаст им храбрость и силу, подобную медвежьей. Кроме того, обеспечит в дальнейшем удачную охоту на медведей.

Эвенки очень уважали медведя, считали его своим далеким предком и называли дедушкой. И в то же время они охотились на него. Чтобы как-то искупить свою вину, около туши убитого медведя охотники совершали торжественные обряды, у животного просили прощения, потом тушу не менее торжественно доставляли в селение, где обряды и просьбы прощения повторялись. Затем мясо съедали, а кости предавали земле.

У некоторых племен североамериканских индейцев тоже существовал обычай просить прощения у убитого медведя. Охотник всовывал в пасть убитого зверя горящую трубку, терпеливо ждал, пока он «покурит», и просил не обижаться.

А вот австралийцы, охотившиеся на страусов, не надеялись получить прощение у убитой ими птицы. Тем не менее они нашли способ избавиться от ее разгневанного духа.

Убив страуса, охотники что есть силы бегут к своей деревне, бросая по пути пучки перьев из хвоста убитого страуса. Охотник уверен, что бегущий за ним дух то и дело останавливается, разглядывает перья и решает: весь ли это страус или только часть его? Сообразив наконец, что это только часть птицы, он бежит дальше, снова останавливается у другого пучка перьев, опять думает…

Охотник тем временем успевает прибежать в деревню, куда дух уже не осмеливается явиться.

А бразильские индейцы племени бороро перед охотой на ягуаров всю ночь поют песни о том, какой хороший зверь ягуар, какую он приносит людям пользу.

Рано утром они собираются перед нарисованным на земле ягуаром и начинают плясать. Затем в ягуара летят копья. И только когда кто-нибудь попадает в глаз нарисованного зверя копьем, индейцы отправляются на охоту. Теперь они уверены – охота будет удачной: то, что произошло с нарисованным зверем, повторится с настоящим.

Подобный же обычай был, да и сейчас еще остается, у коренных жителей Австралии. Именно австралийцы своими танцами помогли ученым разгадать тайну быков, нарисованных в пещерах первобытными людьми.

Наблюдая за танцами австралийцев, за «убийством» нарисованного на земле кенгуру, ученые пришли к выводу, что пораженные дротиками быки, изображенные на скалах, выполняли ту же роль, что и австралийские кенгуру. «Ибо в представлении примитивных народов, – пишет известный немецкий историк Ю. Липе, – не существует никакой разницы между предметом и его изображением. Для них животное и его изображение тождественны. Согласно их верованиям, им удается убить животное уже накануне, когда они прокалывают его изображение, и охота, которая совершается на другой день, представляет уже собой простую формальность».

У жителей Камчатки ительменов существовал обычай перед охотой делать из травы чучело медведя или волка, начинять его жиром, «убивать» и съедать «убитое» животное.

У эскимосов до сих пор есть ежегодный «праздник пузырей». В лунки, проделанные тюленями во льду, они опускают пузыри. Эскимосы считают, что благодаря этому появятся новые тюлени и у охотников всегда будет много добычи.

Можно рассказать еще о множестве различных праздников, обрядов, ритуалов. Есть и очень схожие, хоть и возникли они на разных материках; есть и сильно отличающиеся, хоть и родились близко. Но все сводятся к одному: обеспечить удачную охоту.

Постепенно люди становились разумней, сильней, учились подчинять природу. Тогда стали появляться мифы, легенды, в которых первое место уже занимает человек-победитель. Таков миф новозеландцев-майори о Ту-Матауэнги – отце свирепых людей, – который начал ловить рыб сетями и зверей силками за то, что они испугались бури, бросили своего дядюшку и сбежали – одни в море, другие в леса.

Да, человек уже умел плести сети, делать силки и ловушки. Он уже начал приручать животных, занялся земледелием.

Шли века, тысячелетия. Человечество «взрослело», накапливало опыт. Развивались государства, процветали ремесла и искусства, люди создавали шедевры строительной техники, скульптуры, архитектуры. Все больше появлялось домашних животных, верно служащих человеку, но суеверные представления о животных остались. Больше того: появился новый культ животных – их обожествление.

 

Священный Апис, «хранитель горизонта» и жук скарабей

Древний человек рисовал убитого оленя, исполняя свой магический танец, произносил заклинания, задабривал злых духов и умолял добрых помочь ему.

И все для того, чтоб принести в свою пещеру тушу убитого на охоте животного.

Со временем охота перестала играть в жизни людей такую важную роль. На первый план выдвинулись земледелие и скотоводство.

И многие народы вместо диких животных стали поклоняться домашним. Из диких продолжали обожествлять лишь тех, кто, по убеждению людей, приносил большую пользу. Возможно, в самом начале поклонения животным, в момент зарождения культа, это было своеобразной защитой, охраной полезных животных.

Однако постепенно истинная причина забывалась, и поклонение животным превратилось в самоцель, приобрело исключительно религиозное значение, суеверие.

Одно из первых животных, прирученных человеком, и одно из наиболее полезных – корова – почиталось во многих странах. Ее считали священной и поклонялись ей древние персы и жители острова Крит, племена африканских негров и древние греки. Но, пожалуй, ни в одной стране не был так развит «коровий культ», как в Египте. Египтяне считали, что душа одного из основных богов – бога Озириса – поселилась в быке, а душа его сестры, Изиды, – в корове. И неудивительно, что бык занял первое место среди священных животных Египта. У священного быка было много имен, но наиболее известные – Мневис и особенно Апис.

Все быки пользовались в Египте большим уважением, но, чтоб стать священным, бык должен был отвечать целому ряду требований. Например, на правой стороне он должен иметь пятно, похожее по форме на луну, а под языком – узел, называемый у египтян жуком. Шерсть должна быть черной и жесткой, на лбу – квадратный пучок белой шерсти, на спине – пятно, напоминающее по форме орла, а хвост – раздвоенный. Нелегко найти такого быка! Но египетские священники – жрецы – умели выходить из положения: когда бык со священными признаками был нужен, его находили довольно быстро. То ли «подделывали» обыкновенного быка, то ли заранее припрятывали «священного», но почитатели Аписа не долго дожидались своего божества.

Новый священный бык с почестями препровождался в храм и становился предметом поклонения. Двадцать пять лет проводил бык в храме, совершал ежедневные прогулки по парку, устроенному специально для этого вокруг храма, питаясь только отборным зерном, купаясь в благовонных ваннах. Через двадцать пять лет быка умерщвляли – топили в бассейне: душа Озириса не могла больше находиться в его старом теле.

Утопив быка, жрецы брили себе головы, облачались в траур и отправлялись на поиски нового «вместилища души бога».

А мертвого быка хоронили с неменьшими почестями, чем встречали нового, – ведь в нем двадцать пять лет жила душа Озириса!

В 1851 году недалеко от Каира французские археологи нашли глубоко под землей колоссальный склеп. К нему вел длинный коридор, начинавшийся около разрушенного храма, а в самом склепе в многотонных саркофагах из черного и красного гранита находились мумии священных быков. В течение полутора тысяч лет хоронили их здесь жрецы священного Аписа.

Свои храмы и своих жрецов в Египте имели и коровы, и бараны, и овцы, и козлы. Широко был распространен и культ собаки,

Накануне ежегодного разлива Нила на небе обычнее появляется яркая звезда. Своим появлением она как бы предупреждает о предстоящем разливе. Египтяне, конечно, не могли понять связи между появлением звезды и предстоящим разливом реки. Но в их сознании образовалась другая связь: звезда своим появлением предупреждает о разливе, а собака своим лаем предупреждает о приближении постороннего. Поэтому звезда была названа Сириус (гончая собака), а сама собака стала священным символом бдительности.

Египтяне почитали птиц, в частности ибисов. Ибис был символом победы. К тому же считалось, что эти птицы могут поедать в огромных количествах вредных насекомых, от которых очень страдали египетские земледельцы, и даже змей. Коршуна, который также являлся символом победы, уважали как санитара, уничтожающего падаль.

Однако среди животных имелось немало и незаслуженно пользовавшихся покровительством.

Так, к священным животным египтяне относили шакала – «хранителя горизонта».

Огромные и совершенно незаслуженные почести воздавались павианам. Им приписывали многие качества, в том числе способности оберегать местность от хищников. Считалось, что там, где живут павианы, ни львы, ни тигры уже поселиться не могут.

Из-за этого павианов всячески оберегали, им поклонялись, несмотря на огромный ущерб, который наносили стада этих животных земледельцам.

Среди многочисленных священных животных особое место занимал навозный жук скарабей.

Египтяне заметили интересную деталь в жизни жуков. В определенное время года они скатывают шарики и упорно катят их в какое-нибудь укромное местечко. Это нелегкая работа: ведь шарик часто гораздо больше самого жука.

Однако не только это привлекало внимание египтян, хотя и сыграло немалую роль в том, что скарабея признали священным. Жрецы обратили внимание, что жуки не рождают своих детенышей. Детеныши их появляются из малопривлекательных комочков. Конечно, жрецы, приди им в голову изучить комочек, многое бы поняли. Они бы увидели, что в шарики жуки откладывают яички, из них появляются личинки и, наконец, из личинок – жуки. Но в те времена никто не занимался изучением жизни насекомых и появление жуков из комочков считалось чудом, совершить которое могли лишь священные животные. Тем более, что у жуков этих имелись все основания быть священными: жрецы насчитывали у них на каждой ноге по тридцать пальцев – по числу дней месяца. Шарики их, похожие на солнце, олицетворяли великого бога Ра. А появление молодых жуков из шарика? Жрецы считали, что жуки собирают отбросы, нечистоты и создают будущего жука из праха земного. Как тут не поверить в его священность!

Скарабей быстро занял одно из почетных мест среди священных животных Египта. Его изображали на памятниках и стенах храмов, его мумифицировали и клали вместе с мумиями умерших. Постепенно настоящих жуков стали заменять искусственными, сделанными из золота и драгоценных камней, на них вырезались имена фараонов и слова молитв, заклинаний.

Культ жуков, быков, коров, собак был распространен по всему Египту. Но были и животные, которые в одних областях считались священными, в других, наоборот, – злыми духами. Так «не повезло» крокодилу и мангусте.

Мангуста почти везде в Египте считалась священной – она ловко истребляла змей, от которых очень страдали люди. Крокодилов же считали вредными и опасными животными. Но были районы, где крокодилов не преследовали, не уничтожали. Напротив – их всячески почитали. Почитали крокодилов там, куда благодаря искусственным сооружениям пришли воды Нила и превратили бесплодные пустыни в цветущие долины. Крокодилы, пришедшие с водами Нила, стали символом плодородия. А мангусты, которые, по преданию, уничтожали яйца крокодилов, были объявлены здесь вредными.

 

Вместилища душ и «Владетель белого слона»

Как ни многочисленны были священные животные у древних египтян, у индусов их было еще больше. Индусы очень почтительно относились к животным, потому что глубоко верили: человеческое тело – это только оболочка, в которой находится бессмертная душа. Человек умирает, а душа – нет. После смерти человека она переселяется в животных. А как узнать, чья душа поселилась в собаке или в кого переселилась душа всеми уважаемого человека? Ударишь, допустим, козла или убьешь какую-нибудь птицу, а оказывается, ударил или убил носителя души того, к кому и мысленно не смел притронуться!

Трудно приходилось индусам: ведь даже сам главный бог Вишну перевоплощался то в рыбу, то в черепаху, то в кабана. Попробуй-ка тронь их! Но даже если какие-то животные – не перевоплощенные боги, то они служат богам: боги пользуются ими для езды. Если же, наконец, они не нужны для езды, то служат для разных обозначений – символов. Например, лев – символ силы, собака – бдительности, петух и павлин, кроме бдительности, означали еще и гордость, белый бык – справедливость. Были и злые символы – тигр, ворон, змея. Символы опять-таки нельзя трогать!

Короче говоря, количество священных, пользующихся уважением и неприкосновенностью животных в Индии было почти безгранично. И по-настоящему верующий индус не мог ни убить, ни ударить животное; он должен был питаться только растительной пищей, должен сворачивать с дороги, чтобы не раздавить червяка; ни блоху, ни муху, ни комара не может убить истинно верующий индус. Да, трудно жить истинно верующему! Поэтому уже в далекой древности научились люди обходить священные законы, и действительно неприкосновенных животных оставалось не так уж много. Среди них первое место занимает корова, затем белый слон и, наконец, обезьяна.

Корова – символ доброты и верная подруга главного бога Вишну – пользовалась исключительным почетом. Самое богатое воображение не могло придумать больше того, что придумали индийские священники – брамины – в отношении этого животного. Почести, воздаваемые быкам и коровам в Египте, – ничто по сравнению с почестями корове в Индии.

Самым тяжким преступлением в Индии считалось убийство брамина. Убийство коровы приравнивалось к убийству брамина! И конечно, каралось смертью. Если же убийство коровы совершалось случайно, то преступник мог искупить свою вину следующим образом. Обрив голову, он в течение месяца должен жить среди коров, питаясь лишь зернами ячменя и укрываясь шкурой убитой им коровы. В течение следующих двух месяцев он должен есть лишь по вечерам раз в два дня небольшое количество зерен без соли. Он должен следовать каждый день за коровами и, стоя позади них, дышать пылью из-под копыт.

«Кроме того, – предписывает священное законодательство, – преступник по окончании покаяния должен представите десять коров и одного быка или если у него нет на это средств, то он должен отдать все свое состояние браминам».

Почитая коров, брамины не забывали и себя. Но религиозные индусы свято выполняли все, что предписывал закон, ибо корова священна. Человек, совершивший тяжкое преступление, мог искупить его, следуя за стадом коров в течение года. Самые нерушимые клятвы были те, которые произносились с хвостом коровы в руке. Верующий индус считал счастьем умереть с коровьим хвостом в руках: ведь это значило, что его душа переселится в корову и будет окружена почестями!

Культ коровы существует в Индии до сих пор. Правда, не во всех штатах. Но там, где чтут корову, ее чтут по-настоящему. Если в таком штате возникает надобность убить корову – ее везут в другой штат, где закон не запрещает этого делать.

Другим священным животным индусы считали белого слона.

Обладать белым слоном могли только могущественные монархи. И они, при всех своих титулах, одним из важнейших считали титул «Владетель белого слона». Чтоб добыть белого слона, цари объявляли войны друг другу, по многу лет вели кровопролитные распри, и все для того, чтоб в конюшне, украшенный золотыми кольцами и покрытый золотой сетью, стоял слон-альбинос, а к прочим титулам монарха был прибавлен титул владельца белого слона.

Третьим священным животным в Индии была и до сих пор остается обезьяна. И сейчас есть храмы, где обезьяны полновластные хозяева, где ежедневно кормят их; существуют даже больницы для обезьян. (И это в то время, когда сотни тысяч людей голодают и сотни тысяч людей умирают, не имея возможности получить помощь врача!) Мало того: несмотря на колоссальный урон, который приносят обезьяны сельскому хозяйству, опустошая огромные поля, они пользуются полной неприкосновенностью – обезьяну нельзя ударить или прогнать. Обезьяны совершают нашествие на города, останавливают на дорогах автомобили путешественников.

В свое время убийство обезьяны европейцем вызывало такое возмущение местного населения, что ему нередко приходилось покидать страну. Сейчас этого нет, но и теперь какие-либо действия, направленные против обезьян, вызывают недовольство религиозных людей.

 

Проклятые кроты и епископ Лозанский

В средние века в Европе животным не поклонялись. Однако их считали мыслящими существами, действующими сознательно. И требования к ним предъявляли именно с этих позиций. Считали, что животные могут понять сказанное им. А если не подчиняются приказу, то сознательно, нарочно. В таких случаях их наказывали. Одной из форм наказания было проклятие.

Летописи и старинные книги донесли до нас рассказы о некоторых таких случаях.

В одной из областей Италии – в Аосте сильно размножившиеся кроты начали вредить земледелию. Крестьяне обратились к Грату – священнику, прославившемуся своими чудесами. Тот помолился и приказал кротам уйти. Они не подчинились. Тогда Грат проклял кротов, и те погибли.

Так же поступил гренобльский епископ Гюго, проклявший и тем самым уничтоживший змей, досаждавших крестьянам.

Современники рассказывают еще о многих чудесах, свидетельствующих, с одной стороны, о могуществе святых отцов, с другой – о понимании животными человеческих слов, приказов, то есть о способности животных мыслить.

И возникает вопрос: как верили в такие сказки, как не изобличали святых отцов в обмане? Ведь свои «чудеса» священники творили на глазах у людей и их легко можно было «схватить за руку».

О ловкости и хитрости отцов церкви, об их умении использовать все для укрепления веры красноречиво свидетельствует история епископа Лозанского и проклятых угрей.

В XVII веке в Женевском озере появилось несметное количество угрей. Угрей было столько и они так загрязнили воду, что жители прибрежных городов и сел могли в скором времени оказаться без питьевой воды.

Люди обратились к епископу Лозанскому. После длительных колебаний святой отец согласился избавить людей от рыбы. Однако он не спешил приступить к делу, а подолгу прогуливался по берегу озера, будто присматриваясь к чему-то. Народ не смел торопить епископа, а сам епископ все еще чего-то ждал. Прошло немало времени, прежде чем он появился на берегу озера во всем облачении и с пышной свитой. Он простер руки к небу, прочитал молитвы и проклял угрей.

А через некоторое время люди стали замечать, что на поверхности озера появляются мертвые рыбы. Проклятие подействовало! Угри стали гибнуть!

Надо ли говорить, что молва о чуде облетела всю страну, вышла за ее пределы? Ведь это же было действительно чудо!

И только немногие знали, что у чуда есть очень реальное объяснение. Епископ Лозанский долго присматривался к угрям. Будучи человеком для своего времени, весьма образованным, он понимал, что в жизни угрей должен наступить критический момент: рано или поздно им нечего станет есть или среди них начнется какая-нибудь болезнь, как это часто бывает при большом скоплении животных. Так и произошло. Заметив признаки наступающего мора, епископ поспешил проклясть угрей. И через некоторое время, когда мор начался по-настоящему, люди увидели «действие» проклятия.

Очевидно, так же поступил святой отец, проклявший кротов. Он долго присматривался, пока не понял, что кроты начали гибнуть то ли от голода – их стало слишком много и пищи всем не хватало, – то ли от какой-то заразной болезни. И тогда лишь он произнес свои проклятия.

Да, святые отцы знали свое дело. Совершив два-три подобных «чуда», свидетелями которых были десятки, а то и сотни людей, широко разнесших молву о чудесах, они могли быть спокойны: вера укреплялась, количество прихожан увеличивалось, а значит, росли доходы церкви.

 

Суд идет. Можно не вставать!

Была и другая форма наказания животных: их судили. Судили животных в средние века по всем правилам: с допросами и пытками, с обвинителями и защитниками, с полным составом суда (23 человека). А как же иначе? Ведь они же мыслящие, сознательно действующие существа! Ну, раз они действуют сознательно, то и судить их должны по всем правилам закона.

Процессы над животными в средние века были не такой уж редкостью. Начиная с XI и до XVIII века во многих городах Европы судили животных, «совершавших преступления»: насекомых и птиц, млекопитающих и змей. Судили их по всей форме и очень тщательно.

В XIV веке жители швейцарского города Кура подали жалобу на белых червей (очевидно, это были гусеницы или личинки жуков). Однако черви на суд не явились. Тогда суд назначил прокурора, а червям был выделен защитник, и только после этого судьи приступили к делу. По окончании разбирательства судья, учитывая, что «вышеупомянутые черви суть создания божьи, что они имеют право на жизнь, что, следовательно, было бы несправедливо лишать их средств к существованию», решил перевести насекомых в дикую лесистую местность, где бы они могли спокойно существовать, не принося никому вреда.

Через несколько лет жители того же города возбудили дело против шпанской мушки. Судья назначил им не только защитника, но и опекуна, которые добились перевода шпанской мушки в другое место. Жители вынуждены были отвести им довольно значительное пространство.

Еще более знаменит был процесс над насекомыми, проходивший в 1545 году в Швейцарии. Благодаря изворотливости и красноречии) защитника вредители жуки были приговорены лишь к переселению в другое место, специальная комиссия долго выбирала участок, куда можно было бы переселить жуков.

Найдя наконец достаточно плодородный участок, комиссия составила специальный документ на право использования жуками этого участка. Местные жители с большим трудом добились разрешения ходить через этот участок. Им было разрешено хождение, но с условием, что не будет «нанесения ущерба пастбищам жуков». Однако приговор над жуками так и не был приведен в исполнение. В те времена часть Европы была разделена на крошечные княжества, которые постоянно воевали друг с другом. И как раз, когда суд вынес решение, началась война двух князьков. Войска прошли по участку, отведенному для жуков, и защитник срочно опротестовал решение суда: участок стал непригодным для жительства насекомых.

В средние века судили не только насекомых: не менее знаменитыми были процессы над мышами и крысами. В этих процессах судьи были очень добрыми к животным-нарушителям, а некоторые защитники, как, например, французский юрист Бартелеми де Шассанэ, прославились благодаря этим процессам. Чего-чего они только не придумывали, чтоб выгородить своих подзащитных, то есть крыс и мышей! Так, например, Бартелеми де Шассанэ выиграл процесс, заявив сначала на суде, что его подзащитные не могли явиться, потому что местожительства их слишком разбросаны – они живут во многих деревнях, а сами жилища мышей – глубокие норки, и понятно, что, находясь в них, мыши не узнали о вызове в суд.

Суд счел доводы защитника убедительными и постановил объявить во всех деревнях о том, что мыши вызываются в суд. Однако и после этого мыши не явились.

Но защитник опять выгородил их, заявив, что мышам трудно прийти: им нужно пробираться через леса и овраги, ручьи и болота, к тому же на каждом шагу их подстерегают враги – кошки, лисы, совы. Наконец, он произнес пламенную речь, доказывая, что нельзя обвинять всех огулом – необходимо установить вину каждой мыши в отдельности. А так как сделать это было невозможно, то процесс прекратили.

Правда, не всегда защитнику удавалось отстоять своих подзащитных. Иногда крыс и мышей приговаривали к выселению. Но всегда суд выдавал им охранные грамоты, чтоб по дороге их не съели кошки, а кормящим матерям предоставлял отсрочку.

Были процессы, после которых большинство обвиняемых угождало на виселицу или на костер. Историки подсчитали, что с начала XII по XVII век только во Франции вынесли около ста смертных приговоров животным. Судили животных и в Италии, и в Германии, и в Англии, и в Голландии, и в Швеции, и в Швейцарии.

Животные выступали на судах не только в качестве ответчиков – они же считались разумными, мыслящими существами. А значит, могли быть и свидетелями.

Если, например, человек подвергался нападению грабителей в своем доме и никто из людей, кроме него самого, не мог засвидетельствовать этого – потерпевший в качестве свидетелей мог привести в суд кошку, собаку или петуха.

Правда, свидетели-животные тут же могли превратиться в обвиняемых. Если суд устанавливал, что они, будучи очевидцами преступления, не позвали на помощь криками, их жестоко наказывали, чаще всего – казнили. Нередко перед казнью животных пытали: жгли раскаленным железом, били кнутом и палками, кололи иглами и ножами. И крики истязаемых животных считались их признанием.

Впрочем, не всюду судили и наказывали всех животных одинаково.

В некоторых странах быки и овцы пользовались особым покровительством. Им, конечно, не разрешалось официально топтать посевы, но и к ответственности их за это не привлекали. Хозяин погубленных посевов даже не мог предъявить иск хозяину животных. Единственное, что разрешалось пострадавшему, – это взять хворостину и прогнать животных.

В других странах судили за потраву и лошадей и коров. Обычно их казнили, а мясо шло в пользу суда.

 

Люди-звери и звери-дьяволы

Когда-то животные были богами. В средние века они часто становились дьяволами. О колдунах и ведьмах, вступающих в сговоры с злыми духами, с черными силами, знали все. Знали все и о том, что колдуны и ведьмы тесно связаны с животными: либо принимают их облик, либо заколдовывают их – «портят», либо используют их как транспорт и как слуг. К тому же и сами злые духи часто появляются в облике и подобии животных.

Так, в средние века широко было распространено мнение, что дьявол в облике козла и барана переносит колдунов и ведьм на их колдовские сборища – шабаш, где огромный козел – сатана – принимает от них почести.

В те времена люди были убеждены, что колдуны и колдуньи превращаются главным образом в волков. В конце XII века английский ученый и путешественник Джервейс писал, что «в Англии мы часто видим, как люди превращаются в волков». Впрочем, не только в Англии. Легенды о людях-оборотнях, превращающихся в волков, были широко распространены и во Франции, и в России, и в Германии, и во многих других странах. Превращение человека в волка даже получило определенный термин: лаконтропия.

Колдуны превращались и в кошек, и в коров, и в собак, и в зайцев. Поэтому, осуждая животных на сожжение или повешение, судьи могли считать, что они осуждают колдунов, обернувшихся животными, или даже самого дьявола. Ведь «нет такого четвероногого зверя, вида которого не принимал бы дьявол», писал один известный французский ученый-монах. Другие утверждали, что дьявол может принимать облик не только четвероногих, но и птиц и даже насекомых. Попробуй-ка уберегись от него! Как знать, кто ходит рядом с тобой – собака-друг или злой демон, принявший облик собаки и ждущий лишь момента, чтоб учинить какую-нибудь подлость? А если бык или свинья нападали на человека – тут уж сомневаться не приходилось: ясно, это злой дух!

Но животными дело не ограничивалось: в средние века истязали, пытали, убивали людей, заподозренных в колдовстве. Их обвиняли в том, что они портят животных или сами превращаются время от времени в животных.

По всей Европе пылали костры: сжигали животных и людей – церковь изгоняла дьявола, укрепляла истинную веру.

Вера укреплялась не только сожжением «нечистой силы» в облике лошади или собаки, не только пытками и истязаниями людей, обвиненных в колдовстве и знакомстве с дьяволом. На кострах пылали книги тех ученых, которые осмелились усомниться в церковных истинах. На кострах гибли и сами ученые, осмелившиеся приподнять завесу над тайнами природы.

Церковь огнем и мечом утверждала свою силу, доказывала свою правоту.

И тысячелетиями блуждало человеческое сознание в потемках, всюду натыкаясь на таинственные, страшные, необъяснимые явления. Тысячелетиями создавались мифы и легенды о животных, появлялись приметы, очень далекие от реальности.

Нелегко было человеческому разуму пробиваться сквозь дебри невежества. Но разум победил! Наука не только дала правильное представление о мире – она стала править миром.

Однако рядом с великими открытиями остались жить маленькие предрассудки, рядом с непреложными истинами живут и легенды о животных, «дурные приметы», связанные с ними.

 

Часть вторая

КТО ОНИ НА САМОМ ДЕЛЕ?

 

Трусливые ежи и прозорливые крысы

Трудно, наверное, отыскать животное, с которым не было бы связано каких-нибудь поверий. Даже заяц и тот попал в число «приметных» животных. До сих пор иногда говорят: если заяц перебежал дорогу – пути не будет. Почему? Кто его знает, отмахиваются суеверные люди, так говорят. Да, говорят. И еще верят, хотя давно уже забыли, откуда взялась эта примета.

А примета эта очень давняя: она родилась тогда, когда основным средством существования людей была охота, когда верили, что у животных можно позаимствовать их качества. Например, орел – птица очень зоркая, и, если съесть глаза орла, станешь хорошо видеть. Заяц считался животным трусливым, и, встретясь с человеком, он может передать ему свою трусость. А уж каким охотником может быть трус!

Так и повелось, так и передавалась от отца к сыну, от деда к внуку эта примета.

Постепенно охота уступила место земледелию. Пахарю, отправляющемуся на поле, храбрость вроде бы не так уж нужна. Однако и он, увидев зайца, если и не сворачивал с дороги, не возвращался назад, то уж во всяком случае ждал всяких неприятностей. Забыл человек точно, чем грозит ему встреча с зайцем, запомнил только – нехорошо это! И всё! На века осталась эта примета.

Много подобных примет существовало среди охотников и воинов, да и сейчас существует. Например, воины острова Мадагаскар никогда не ели мяса ежей. Сворачивающиеся в клубок при малейшей тревоге ежи считались очень трусливыми. Ну, а какой воин захочет стать трусом?

Всячески стремясь стать сильными, ловкими, смелыми, охотники ели мясо хищников.

Впрочем, достоинства от животных можно перенять, не только поедая их. Негры, живущие в Африке, например, перед сражением запихивали в волосы куски крысиных шкурок, считая, что это придаст им ловкость и увертливость крыс.

С крысами и мышами вообще связано много поверий. Даже в цивилизованных, культурных странах их считали таинственными и непонятными животными за ночной и подпольный образ жизни. А раз они таинственные и непонятные, то многое могут! Могут, в частности, передать крепость и силу своих зубов. Чуть ли не во всем мире существовал «зубной ритуал», связанный с мышами, – выпавшие зубы оставляли в таких местах, где бы их могли найти крысы или мыши.

В России был широко распространен обычай: ребенка, у которого выпадал зуб, ставили спиной к печке, заставляли кинуть зуб через левое плечо и произнести заклинание: «Мышка, мышка, на тебе костяной зуб, а мне дай железный».

В Германии и в Англии забрасывались выпавшие зубы в мышиные норки.

Но эти приметы – пустяки по сравнению с мышино-крысиной магией, родившейся в средние века и дошедшей чуть ли не до наших дней. Ловкие мошенники и шарлатаны, пользуясь тем, что жизнь грызунов была малоизвестна (хотя они являлись постоянными спутниками человека), объявляли их животными необыкновенными.

Переведенная с французского книга, вышедшая в России в 1900 году, утверждала, например, что «они имеют лечебные свойства».

«Если крысу живую разрубить и приложить к телу, то это вытягивает занозы, острые стрелы из ран, яд скорпионов и других ядовитых укушений. Если из крыс и мышей сделать золу и дать выпить ее детям, то они „не забываются“ ночью».

В конце прошлого века одна большая лейпцигская газета приводила случаи излечения от многих болезней «порошком из крыс и мышей, высушенных в печке, смешанных с рубленым яйцом».

Сейчас это кажется смешным и никто этому уже не верит. Даже те, кто еще пользуется услугами знахарей и колдунов. Однако до сих пор немало людей все-таки убеждены в особых «способностях» крыс.

Большим уважением крысы пользуются у старых моряков. Еще бы! Ведь любой мореход знает, что крысы предупреждают о гибели корабля. Известно немало случаев, когда крысы покидали стоящий в порту корабль и через некоторое время, в море, корабль действительно погибал. Да, такие случаи бывали – крысы «предчувствовали» беду. Отважным, но наивным людям невдомек было, что «прозорливость» крыс имеет очень простое объяснений: небольшую течь, появившуюся в корпусе судна, люди не замечали или не обращали на нее внимания. Но вода, поступавшая через отверстие в трюм, беспокоила крыс, живших там, и они покидали корабль.

Судно выходило в море с небольшой течью, которая во время шторма – если корабль попадал в шторм – превращалась в гибельную для судна. Вот и получалось, будто бы крысы предсказали гибель корабля.

Конечно, не всегда сбывалось «предсказание» крыс. Очень часто корабль благополучно приходил в порт назначения – всю дорогу ему сопутствовала хорошая погода или, несмотря на повреждение, корабль выдерживал шторм.

И не всегда крысы покидали корабль, который через несколько дней погибал. Если не было течи, крысы не уходили на берег, но ведь гибли в шторм, налетали на рифы, взрывались на минах, разбивались о прибрежные скалы и исправные корабли!

Но это уже не имело значения. Достаточно было оправдаться одному предсказанию из десятка, и суеверные моряки, покорявшие безбрежные океаны на утлых суденышках, твердо уверовали в «способности» корабельных крыс.

 

Богиня или ведьма?

Пожалуй, одна из самых распространенных примет связана с черной кошкой. Если кошка перебежала дорогу – в лучшем случае человека ждет неудача. Чаще же встреча с черной кошкой предвещает беду. Так считают очень многие. Но попробуй скажи об этом старому моряку – и он только пожмет плечами: ему известно, что кошка на корабле – верный признак удачи. Особенно если кошка черная. Недаром же во время кораблекрушений кошек спасали в первую очередь. Если кто-нибудь осмелится бросить кошку за борт – начнется шторм!

Не согласятся с тем, что кошка предвестник несчастья, и многие английские рыбаки. В прибрежных районах графства Йоркшир до сих пор существует поверье: пока черная кошка в доме, рыбаку не грозит опасность в море.

Англичане вообще весьма положительно относились и относятся к кошкам. Для них встреча с черной кошкой – добрая примета: если кошка забежит в дом или в комнату, значит, в недалеком будущем человека ждет какая-то радость.

Если кошка чихнула недалеко от невесты – молодоженам уже обеспечена счастливая семейная жизнь.

В России тоже были добрые приметы, связанные с черными кошками. Считалось, что кошка может избавить от многих болезней. Например, если на глазу у человека появится «ячмень», то достаточно провести по глазу хвостом черного кота, и ячмень пропадет. Хвост трехцветной кошки избавлял от бородавок. Когда кошка чихала, надо было сказать «здравствуй», и это навсегда излечивало от зубной боли.

По поведению кошки можно было узнать и о приходе гостей: если она умывается – жди, идут! И о предстоящем дожде: если точит когти – будет ненастье.

Однако чаще кошка считалась символом зла.

Ее боялись перевозить на лошади, веря, что после этого лошадь начнет сохнуть; во время грозы черных кошек выбрасывали на улицу, чтоб они не «притянули молнию».

«Между ними черная кошка пробежала», – говорили о двух поссорившихся людях.

Это значило, что ведьма, которая большей частью принимала облик черной кошки, стала между людьми и поссорила их.

Чтоб понять, откуда столько поверий, связанных с кошкой, и почему они так противоречивы, нам придется снова вернуться в Древний Египет.

Среди многочисленных богов-животных у египтян на одном из первых мест стояла кошка. И как у всякого священного животного, у кошек были свои храмы, где они жили в роскоши, питаясь самой отборной живой рыбой, садки с которой находились тут же, в храме. У кошек были свои жрецы, свои почитатели, причем довольно многочисленные. Как рассказывает греческий историк Геродот, на празднества в город Бубастис, где находился храм, посвященный кошкам, собиралось по 700 тысяч верующих паломников. Они приносили в дар «священной кошке» многочисленные ее изображения, сделанные из бронзы, серебра и золота.

Султан Ель-Дахер-Бибарс, царствовавший в Египте и Сирии в XVIII веке, завещал кошкам огромный фруктовый сад в окрестностях Каира. Сад этот был отдан в распоряжение бездомных кошек, а доходы от него поступали в особый кошачий фонд на кормление животных.

Геродот рассказывал, что во время пожаров египтяне сначала спасали находившуюся в доме кошку, а потом уже гасили огонь. Убийство кошки, даже невольное, каралось смертной казнью. Нередко народ устраивал самосуд над убийцей священного животного.

Умерших кошек бальзамировали и хоронили на особых кладбищах в специальных ящиках.

С чем же связано такое почитание? Египтяне считали священными полезных животных. А кошки сражались с бесчисленными полчищами грызунов – бичом Древнего Египта. Но постепенно полезная деятельность кошек забылась, и на первый план выступили «божественные признаки».

Благодаря ночному образу жизни и своей плодовитости кошка в Египте была посвящена богине Луны, деторождению и плодовитости. Но иногда она олицетворяла и могущественного брата Луны – великого Ра, бога солнца. Как же так? При чем тут дневное светило, когда кошка ночное животное? Но мудрые жрецы хорошо разглядели признаки, роднящие кошку с богом солнца. Например, кошачьи глаза. Чем выше солнце, тем зрачки у кошки уже. И наоборот: чем солнце ниже, тем зрачки шире. Солнце совсем зашло, наступила темнота, и зрачки животного стали совсем большие. Разве это не прямое указание на связь с могущественным богом Ра?

Так жили кошки в Египте. Неплохо жилось им и в древние времена в Европе. Но вот в средние века, начиная примерно с X–XI веков, отношение к кошкам изменилось. Средневековые священники не признавали ничего, что пришло с востока: ни богов, ни животных, пользовавшихся там почетом.

Впала в немилость и кошка. Мало того: кошку объявили существом очень опасным. Причин для этого было достаточно: где бывает кошка ночью и что делает? Почему ходит бесшумно? Почему в темноте глаза ее горят? И что это за огонь – уж не адский ли?

Много и других подобных вопросов задавали средневековые монахи, и на все был один лишь ответ: кошка – «нечистая сила». Люди, ведущие знакомство с дьяволом – колдуньи или ведьмы, – легко принимали образ кошки. Для этого, как утверждали монахи, они знали различные способы.

Понятно, что церковники не могли оставить без внимания таких страшных тварей. Вместе с женщинами, обвиненными в колдовстве, в том, что они превращались время от времени в черных кошек, сжигали и пытали и самих черных кошек. По приблизительным подсчетам историков, в средние века было казнено не менее 9 миллионов колдуний, большинство из которых обвинялось в связи с дьяволом через кошек. Чтоб получить признание в колдовстве, пытали не только людей, но и кошек.

Во многих странах Европы стало обычаем ежегодно в определенные дни устраивать облавы на ведьм, то есть ловить и уничтожать кошек. Их топили в иванов день, когда, по преданию, цветет колдовское растение – папоротник; сбрасывали с башни на камни; сотнями сжигали на кострах. В Голландии в X веке была установлена «кошачья среда» – день массового убийства кошек.

Еще в конце прошлого века голландцы отмечали эту среду массовым сбрасыванием кошек с высокой башни в городе Иперн.

Ушло в прошлое средневековье. И теперь уж никто не верит, что кошка – ведьма, оборотень, злой дух. А ведь именно от этой веры пошло представление, что встреченная кошка принесет неудачу. Когда верили, что кошка – ведьма, боязнь кошек была понятна: ведьма успеет прибежать туда, куда идет человек, раньше него и, как и полагается ведьмам, все испортит.

Люди давно забыли о том, почему любят или не любят кошек, особенно черных; очень немногие теперь знают о кошке-богине и кошке-ведьме.

А приметы, связанные с кошками, живут!

 

Птица богини мудрости

Афина была любимой богиней у древних греков. Она помогала людям работать, возделывать землю, помогала им в сражениях и, кроме того, олицетворяла собой мудрость. Изображали Афину обычно в полном вооружении – с копьем, щитом и в шлеме. А у ног ее сидела священная птица – сова. И понятна была радость афинянина, встречавшего сову. Он считал, что сама богиня Афина посылает ему своего помощника. Будет удача!

У римлян богиней мудрости была Минерва. И ей тоже была посвящена сова.

«Сова Минервы летает по ночам», – говорили римляне, желая сказать, что хорошие мысли приходят ночью.

Но это было давно. В более близкие времена, то есть в средние века, сова стала такой же страшной и ненавистной, как и кошка. Случается, и сейчас сову называют лесной кошкой, пернатой кошкой. Натуралисты объясняют это название некоторым сходством в образе жизни обоих животных: они ночные, двигаются бесшумно, питаются главным образом грызунами, и у совы и у кошки зрачки сужаются на свету и расширяются в темноте. Но в средние века и кошку и сову объединяли по другим признакам – оба нечистые животные, слуги дьявола, оборотни.

С совами средневековым монахам бороться было труднее, чем с кошками. Кошки – вот они, рядом, а сову еще надо поймать! Может быть, по той же причине труднее изжить предрассудок, связанный с совой. Наблюдая за кошкой, здравомыслящий человек в конце концов поймет, что ничего сверхъестественного в ней нет. А за совой не так-то легко наблюдать. Вот и живет до сих пор примета: прилетела сова в деревню, закричала дурным голосом – быть беде.

У суеверного человека, незнакомого с жизнью сов, имелись все основания бояться этих птиц.

Ведь они ведут ночной образ жизни; у них страшная внешность и ужасный голос; у них бесшумный полет (а ведь любое живое существо, даже муха, при полете издает какой-нибудь звук, и только «нечистый» может летать бесшумно) и необыкновенный слух (она слышит звуки, раздающиеся чуть ли не под землей!). И наконец, самое серьезное обвинение: сова накликает несчастье.

Улики неопровержимые! И даже одной из них вполне достаточно, чтоб признать сову дьявольской птицей и уничтожать, как и поступали раньше. Или хотя бы прогонять. Или, наконец выследив гнездо, уничтожать яйца или птенцов, как нередко еще поступают сейчас.

Защитником совы выступает наука. Правда, по поводу внешности совы и наука ничего не может сказать в ее защиту. Да, внешне сова действительно страшновата. И пение ее далеко не мелодично: услышишь ночью в лесу – мороз по коже подерет!

Но ведь ни внешность, ни голос еще не признак вредности или опасности. Это только в плохих книжках да в плохих кинофильмах отрицательный герой обязательно страшный, какой-нибудь крючконосый, и голос у него хриплый или противно писклявый. В жизни же очень часто бывает наоборот.

Что же касается бесшумного полета, то тут наука сказала свое слово. Да, сова действительно летает бесшумно. Ее не услышишь, даже если она пролетит над самым ухом. Но это объясняется не связью совы с дьяволом, а удивительным устройством ее крыльев и оперения. Мягкое, пушистое оперение гасит любой звук, возникающий в воздухе. Но это «дополнительный глушитель», потому что звуки почти не возникают при полете совы. По переднему краю ее крыльев тянется острый гребень, который при взмахе тормозит поток встречного воздуха. Задние крылья снабжены мягкой бахромой из перьев, которые уничтожают завихрения воздуха, образующиеся позади крыльев.

Таковы причины ее бесшумного полета. А бесшумный полет совам необходим: ведь их добыча – такие осторожные и чуткие зверьки, как мыши.

Но одного бесшумного полета, оказывается, мало: необходимо уметь «слушать» добычу. Бежит мышка – ни одна травинка не шелохнется. Как тут узнаешь в темном лесу, да еще в траве, где она? А сова узнает. Узнает благодаря своему тончайшему слуху. Не будь у совы такого слуха – давно бы вымерли от голода все эти птицы. И те, у кого слух был хуже, вымирали; оставались лишь те, у кого вырабатывался такой «колдовской» или «волшебный», а на самом деле охотничий слух. Между прочим, сова охотится и зимой, когда мыши находятся под снегом. Снег заглушает и без того почти бесшумное движение грызунов. И тем не менее сова слышит их!

Науке предстоит еще разгадать тайну совиного уха. И, очевидно, эта разгадка поможет ученым создать новый, удивительный аппарат, наподобие тех, которые они уже создали, учась у природы.

Теперь о самом существенном обвинении, предъявляемом совам. Издавна замечали люди: крик совы предвещает несчастье. Конечно, не всегда сбывалась эта примета, но нередко сбывалась: мыши забирались в амбары и уничтожали там зерно или производили опустошения на полях. Может ли быть большая беда для крестьянина? А всё они, совы проклятые. Чем больше кричат (видеть их удавалось не всегда, но крысы слышали издали), тем больший ущерб обнаруживали потом на полях и в амбарах.

Уловив такую связь – верную связь, – люди не замечали лишь одного: последовательности.

Заглянет человек в амбар, увидит опустошение, которое произвели мыши, – и вспомнит дурной голос совы. Ясно: она накликала беду. И невдомек ему, что мыши пришли в сарай гораздо раньше совы, но делали свое дело тихонько, а сова громогласно заявила о своем прилете, заявила о том, что прилетела спасать амбары и поля от грызунов. И спасает! Сейчас совершенно точно известно, какую пользу приносят совы. Каждая из них за год уничтожает приблизительно 1000 грызунов. Если учесть, что каждая мышь съедает в год килограмм зерна, то, значит, одна сова спасает в год тонну хлеба – годовой рацион 8-10 человек! И удается ей так успешно охотиться благодаря своему удивительному слуху и бесшумному полету.

А страшную внешность и ужасный голос сове придется простить, учитывая ее особые заслуги.

 

О чем кричит кукушка

О происхождении кукушки существует такая легенда: погубила жена своего мужа и была в наказание обращена богом в птицу, которой не суждено иметь своей семьи. Горько с тех пор плачет кукушка. Слезы ее превращаются в травку, – кукушкины слезы (так и называется), а грустный голос ее слышно далеко вокруг.

«Горемычная кукушка», «бедная вдовушка», говорили о ней. И не знали сердобольные люди, что слышат они не плач, а весенний, брачный призыв, да к тому же не «вдовушки», а самца!

Другое поверье – будто бы на зиму кукушка не улетает в теплые края, а превращается в ястреба – родило пословицу: сменить кукушку на ястреба. Оперение кукушки действительно похоже на ястребиное. Лишь длинный хвост и маленькая голова помогают отличить в полете кукушку от перепелятника.

Есть еще немало пословиц, добрых и недобрых обычаев и примет, связанных с кукушкой. Чаще всего люди подсчитывают, сколько раз кукушка прокукует. Одни верят, что этим она сообщает человеку, сколько ему осталось жить. Такому человеку стоит «спросить» кукушку весной. Тогда у нее песня длинная, и она щедро обещает всем долголетие. Другие убеждены, что кукушка сообщает девушкам, сколько лет им ждать суженого. В этом случае весной кукушку спрашивать не стоит – лучше к середине лета. Тогда кукушка почти умолкает или если поет, то совсем коротко. Все эти поверья породил странный образ жизни кукушки.

В то время как могучий родительский инстинкт заставляет мелких пташек по нескольку десятков, а то и сотен раз в день прилетать к гнезду, чтоб принести пищу птенцам, кукушка живет себе припеваючи: подкидывает яйца в чужие гнезда и заставляет других птиц выкармливать своих птенцов. Но это еще полбеды. Кукушонок выкидывает из гнезда законных детей хозяев! Темно-розовый голый птенец с еще закрытыми глазами (глаза у него открываются на пятый день) взваливает себе на спину птенца или яичко и, помогая голыми крылышками, выбрасывает его на землю. Такое действие хоть у кого вызовет неприязнь.

И ведь не будешь говорить, что на кукушку возведена напраслина. Все действительно так. Правда, есть кукушки – отряд кукушек насчитывает более ста видов, – которые вьют гнезда и выкармливают птенцов. Хотя делать это им гораздо труднее, чем другим птицам, – кукушки откладывают яйца не сразу, а с большими перерывами и в одном гнезде одновременно находятся и яйца и птенцы разных возрастов. Кукушкам в одно и то же время приходится и насиживать и кормить птенцов.

Птенцы некоторых видов кукушек, таких, например, как хохлатая, не губят птенцов хозяев гнезда. Хохлатая кукушка откладывает свои яйца в гнезда сорок и ворон, которые приносят столько пищи, что хватает всем – и законным и приемышу.

Однако большинство кукушек все-таки откладывает свои яйца в гнезде мелких птичек и губит их потомство.

Существует много предположений о том, почему кукушка сама не выкармливает своих птенцов. Но все они пока остаются лишь предположениями, и натуралистам еще предстоит разгадать эту любопытную загадку природы. Несомненно лишь одно: такое поведение кукушки объясняется не отсутствием материнского чувства, а напротив – заботой о сохранении потомства.

И очень жаль, что эта птица заботится о сохранении своего потомства, лучше бы она не заботилась и лучше бы вообще не было кукушек, скажет человек, уверенный, что кукушки – птицы вредные. И как не быть в этом уверенным? Ну, пусть кукушка не оборотень, пусть она не предсказывает судьбу. Но то, что она губит птенцов, – это же всем известно. Однако далеко не всем известно, что польза кукушки значительно перекрывает тот вред, который она приносит.

Полезна же кукушка благодаря своему аппетиту.

Кукушонок выбрасывает других птенцов из гнезда, потому что его приемные родители не в силах прокормить все семейство. Мало того: иногда, трудясь с утра до позднего вечера, принося столько насекомых, что хватило бы на весь их выводок, приемные родители не могут прокормить одного ненасытного кукушонка. Он так орет, широко открывая свою ярко окрашенную глотку, что к его кормлению подключаются и посторонние птицы, отдавая кукушонку часть корма, принесенного для собственных птенцов. Эту особенность заметил еще живший две тысячи лет назад греческий ученый Аристотель, правда объяснил он ее красотой птенца. «Кукушонок так красив, что его кормильцы начинают ненавидеть собственных детей», – утверждал Аристотель. Дело, конечно, не в красоте, а причины такого отношения к кукушонку еще будут исследованы. Для нас сейчас важно другое: прожорливость птенца. Эта прожорливость с возрастом не уменьшается, а во много раз увеличивается. И полностью искупает тот вред, который приносит кукушка, губя птенцов других птиц.

Аппетит у кукушки действительно необыкновенный. За час она может съесть до 100 гусениц, причем с одинаковой скоростью может поедать их и час, и два, и даже десять часов. Если в лесу, где живет кукушка, появляется большое количество насекомых-вредителей, она работает с такой активностью в течение нескольких дней.

И это еще не все достоинства кукушки. Среди насекомых, особенно среди гусениц, имеется немало таких, которых не едят другие птицы, – волосатых или ядовитых. А кукушка поедает их с таким же удовольствием, как и всех остальных.

Нередко кукушки прилетают издалека в места, где появляется много вредных ядовитых гусениц, и уничтожают их с такой скоростью, с какой не уничтожила бы их ни одна спасательная команда!

И случается, что несколько кукушек спасают большие участки леса от нашествия ядовитых гусениц.

Не будь кукушек – плохо пришлось бы деревьям, не спасли бы их те птицы, которых погубила кукушка. Даже если бы этих птиц было во много раз больше!

В природе редко бывает кто-нибудь абсолютно полезен. Даже скворцы, в пользе которых никто не сомневается, иногда так «обработают» фруктовый сад, что впору их просто проклинать! Да, кукушки приносят вред, губя птенцов других птиц, но они же приносят и пользу, уничтожая вредных насекомых. И польза эта гораздо больше вреда.

Что же касается ее кукования, то это обыкновенная песня, такая же, как у чижа или соловья. А то, что природа обделила ее голосом, – так тут кукушка не виновата.

 

«Обманщик пастухов»

Так называет эту птицу в Испании. В Германии и во Франции, в Италии и в России эту птицу называют козодоем.

Широко распространена легенда о козодое и очень живуча – живет до сих пор!

Впрочем, тут нет ничего удивительного. Поведение птицы породило такое название и соответственно – отношение к птице. А отношение явно отрицательное. Да и может ли быть другое отношение к жулику?

Ну, а то, что птица – жулик, говорит само название: выдаивает она коз и коров. Знающие люди перечислят немало улик, изобличающих преступника – козодоя. Во-первых, ночной образ жизни. Во-вторых, огромный рот, которым очень удобно захватывать вымя. В-третьих, не случайно же по вечерам вьется эта птица над стадом, иногда даже прямо у самого вымени шныряет! А утром, глядь, у козы или коровы нет молока – выдоила! Конечно, такую птицу вблизи стада терпеть нельзя. И прогоняли ее пастухи, а случалось, и убивали.

А зря!

То, что птица летает ночью, еще не доказательство ее вредности. Напротив, свидетельство того, что пользу она приносит большую, чем многие дневные птицы. Ведь днем насекомых уничтожают десятки птиц, а ночью – считанные ночные охотники. Днем вместе с вредными насекомыми нет-нет да и попадутся птице полезные. Ночью же полезные почти не летают, так что козодой ловит исключительно вредных насекомых.

Ловить насекомых ночью нелегко. Вот и снабдила природа козодоя «сачком» – огромным ртом. Если рассмотреть внимательно рот козодоя, то можно увидеть небольшие волоски, которыми рот усажен по краям. Эти волоски делают его еще больше похожим на сачок. Стремительно летает козодой, захватывая своим «сачком» вьющихся в воздухе насекомых.

Но тут возникает вопрос: почему же летает он так охотно над стадами? Ну летал бы над лесными полянками. Нет ведь, все к стаду норовит!

А где по вечерам бывает больше всего насекомых-мух, комаров, оводов, слепней? Над стадом! Тучами вьются они над коровами и козами. Они мучают животных, мешают им отдыхать, нередко заражают опасными болезнями. И как спаситель является козодой. Конечно, он прилетел не ради спасения животных – его привлекли насекомые. Но дело же не в этом. Главное – прилетел. И летает над стадом, уничтожая вредных насекомых в огромных количествах. В погоне за ними летает он над животными, спускается до самой земли, шныряет между ногами, чуть ли не у самого вымени.

Что же касается доения – так ведь было немало других, более подходящих любителей парного молока. Воспользовавшись темнотой, улучив момент, пастух выдоит корову или козу и свалит на птицу. Птица же правду рассказать не может, а над стадом летала – все видели.

Так и живет она с позорным клеймом воришки. Да хорошо еще, когда живет, а то ведь и убивают ее из-за напраслины!

 

«Святая» птичка

Во многих странах Европы существует легенда о божественной, святой птичке, пытавшейся облегчить страдания распятому Христу. (В Германии ее иногда даже называют «Христовой птицей».) Как говорит легенда, она старалась вытащить гвозди, которыми был прибит к кресту Иисус. Правда, у птицы ничего не вышло, только клюв ее сильно пострадал. Однако в благодарность или на память бог оставил птице такой клюв навек. Крестообразный клюв – не единственный признак святости птицы. После смерти она не разлагается, что тоже свидетельствует о ее необычности, и, наконец, на свет эта птица может появиться в любое время, даже в декабре и январе. Вокруг трещат морозы, а в гнезде – голенькие птенчики! И не замерзают. И это тоже признак святости.

В общем, ясно, речь идет о клестах. Это у них крестообразный клюв, это они могут выводить птенцов даже в лютые морозы, это их трупики не разлагаются после смерти. Человек, не знающий жизни клестов, и правда подумает: почему это так? Уж нет ли здесь действительно какого-нибудь чуда?

Чуда нет.

Начнем с клюва. Крестообразный он у клестов не всегда. У птенцов клеста клювики прямые: с такими малыши появляются на свет и такими клювики остаются до тех пор, пока птенцы не начинают кормиться самостоятельно.

Основная пища клестов – семена хвойных деревьев. И клювы птиц приспособлены для вылущивания этих семян из шишек. В первые дни жизни птенцам не надо самостоятельно добывать пищу – ее приносят родители, и птенцы могут обойтись и прямым клювом. Но вот они начинают самостоятельно лущить шишки, и клювики их постепенно меняют форму: верхняя половина загибается вниз, нижняя – вверх. Таким крестообразным клювом гораздо легче добывать семена из-под чешуек шишек.

Второе «чудо» – появление на свет птенцов зимой – тоже связано с питанием клестов.

Известно, что птицы выводят птенцов тогда, когда имеется достаточно пищи: ее легко находить поблизости от гнезда, и родители нё оставляют яички или птенцов надолго. Да и подрастающие птенцы всегда обеспечены едой. Поэтому все птицы выводят потомство летом и весной. Клесты же выкармливают своих птенчиков семенами хвойных растений, размягченных в зобу отца или матери. Семена эти вызревают осенью и до марта остаются в шишках. В марте, когда чешуйки на шишках начинают отгибаться и семена доставать легко, птенцы, покинув гнездо, начинают самостоятельно добывать пищу. Получается, что декабрь и январь самые удобные месяцы для гнездования: и еды вокруг много, и птенцы успеют подрасти к весне.

Это объясняет, почему птенцы появляются зимой, но не объясняет, почему они не замерзают. А не замерзают они в это время потому, что глубокое, с толстыми (сантиметров до трех) стенками гнездо сделано настолько тщательно, что в нем очень тепло даже в самые трескучие морозы. Внизу – теплая подстилка, с боков – толстые стены, а сверху – заботливая мамаша, которая, сев на первое яичко, уже не слетает с гнезда до тех пор, пока птенцы не покинут его. Все это время ей и появившимся затем птенцам корм приносит самец.

И наконец, третье «чудо» тоже связано с питанием клестов. Сосновые и еловые семена содержат большое количество смолистого вещества. Оно накапливается в организме птиц, и клесты как бы просмаливаются. Птицам это совершенно не вредит, хотя при жизни они уже превращаются в своеобразные мумии, и трупики их после смерти сохраняются довольно долго – иногда по 15–20 лет. Ведь известно, что смола хорошо противостоит гниению.

Клесты – птички веселые, подвижные; наблюдать за ними, как они кувыркаются или повисают вниз головами на ветках, очень любопытно. Их даже называют северными попугаями.

А вот насчет святости – чего нет, того нет!

 

«Домовой»

Домовых люди знали очень давно, и очень давно они портили людям жизнь. Правда, не всякие. В России наряду с прочими домовыми существовали избяные, которых очень уважали: считалось, что они приносят людям счастье. И хоть их никто никогда не видел – без домового жизнь была не в жизнь!

Переезжая на новое место, его «перевозили» с собой в старом лапте, с иконой, хлебом-солью и особыми молитвами – заклинаниями.

Но то добрый домовой. Другое дело конюшенный. От такого ничего хорошего не жди! Еще древние греки страдали от конюшенного домового. Однако они нашли средство избавляться от него: в конюшне вместе с лошадьми помещали козла и домовой уходил из конюшни, если он там был, или вообще не заглядывал в нее.

В России козлов не держали вместе с лошадьми, и с домовым здесь часто прямо не было сладу.

Открывал крестьянин утром конюшню, глядит – лошадь вся в мыле, будто всю ночь дрова в гору на ней возили. И грива спутана. А ведь конюшню никто не открывал: замок цел и следов на снегу никаких. Кто это сделать мог? Конечно, он, домовой! Недаром же лошадь так испуганно косит глазом и храпит! Точно! Домовой заездил лошадь, не выводя ее из конюшни; домовой заплел ей гриву в косички так, что ни распутать, ни гребешком расчесать! А сам домовой сидит в это время где-нибудь в норке или под полом и не подозревает, какой переполох он наделал в деревне. Люди же, на все лады обсуждающие таинственного домового, и не подозревают, что много раз видели его собственными глазами – этого небольшого гибкого белого зверька (в то время когда он становится домовым, зверек чаще всего белый). Да кому придет в голову, что домовой – это самая обыкновенная ласка?!

А между тем это именно так. И именно поэтому древние греки сравнительно легко избавлялись от домового: ласка не переносит запаха козла.

В России же ласка-домовой делала в конюшне свое черное дело.

Впрочем, черное ли?

Ласка – зверек хищный. Нападает она на всех, с кем может справиться: на мелких птиц и на крупных, таких, как голуби, тетерева, на кроликов и даже, случается, на зайцев. Нередко ласка проникает и в курятники, за что ее немилосердно истребляют, хотя проще и правильнее было бы сделать курятник недоступным для хищника, а самого хищника оставить в покое. Ведь ласка нуждается не в истреблении, а в охране.

При всем разнообразии «меню» ласки основная пища ее – грызуны. На них главным образом она охотится, их истребляет в огромных количествах, причем если мышей много, она уничтожает их гораздо больше, чем может съесть. В других случаях такая кровожадность делала бы зверька вредным, но ведь он уничтожает грызунов! Вот этим и ценна ласка.

Летом грызунов достаточно в лесу и в поле. Зимой дело хуже: часть мышей уходит глубоко под снег, а часть перебирается в амбары и конюшни – там ведь и тепло, и корма вдоволь. Из-под снега ласке нелегко доставать мышей, и поэтому она отправляется за мышами в конюшни. И там вдруг превращается в домового.

Ласка ловит мышей, которые обычно забираются в кормушку. Лошадь стоит головой в кормушке. Значит, удобней всего взобраться на лошадь и с ее головы прыгать в кормушку на мышей. Ласка так и делает: вскакивает на круп лошади, пробегает по шее, взбирается на голову и прыгает. Коготки у ласки острые, ими она цепляется за шкуру лошади, царапает ее, щекочет. Пробегая по шее, она путает гриву. Лошади это не нравится, она пугается, пытается сбросить зверька.

За ночь ласка может поймать десяток-полтора мышей, значит, столько же раз пробежит она по лошади. Но ведь не всякий прыжок удачен. Иногда мыши успевают разбежаться, и ласка вылезает из кормушки ни с чем. Подождет немного – и снова вскочит на лошадь. И так всю ночь. Всю ночь охотится ласка, и всю ночь бьется лошадь. Не мудрено, что к утру она вся в мыле, усталая, совершенно непригодная для работы.

А ведь ласка не только бегает по лошади. На шкуре лошади после высохшего пота остаются крошечные кристаллики соли. Ласка слизывает эту соль, и лошадь снова беспокоится. Нередко ласка по неосторожности, а то и нарочно прокусит шкуру и лакомится кровью. В общем, беспокойства лошади она доставляет достаточно. И людям тоже. Однако пользы она приносит много, и уничтожать ее нельзя. Если уж ласка повадится в курятник или станет пугать лошадь по ночам – проще всего поставить ловушку. Наутро в ней будет метаться гибкий беленький домовой. Пойманную ласку надо отнести в лес и выпустить там. Пусть живет на свободе и ловит мышей, сколько ей хочется. И чем больше, тем лучше!

 

Друзей любят не за красоту

Жаба у многих вызывает неприятное чувство. Да, действительно она некрасива – неуклюжая, с рыхлым телом. Но это еще полбеды. Жабе постоянно сопутствует дурная слава – дескать, от нее на руках появляются бородавки. В это до сих пор многие верят.

Но это еще не все. В одной очень ученой старинной книге говорилось, что «это животное… все отравленное, ужасное, противное и вредное… Дыхание ее и взгляд также вредны, от них человек бледнеет и обезображивается». И все это из-за непривлекательного вида жабы да еще, наверное, из-за ночного образа жизни этого животного – ведь ночные животные всегда на подозрении: мало ли что они делают в темноте, когда все добрые люди спят!

Жаба издавна привлекала внимание различных жуликов и авантюристов. Одни варили жаб, приготовляя из них снадобья, которые якобы излечивали от всех болезней. Другие приготовляли из жаб яды.

Что же можно сказать в оправдание жаб? Да, она действительно некрасива. Но если выбирать себе друзей среди животных по внешности, то половину полезных животных мы должны были бы уничтожить – они не отличаются красотой, – а многих вредителей охранять, так как они красивы.

Нет, друзей выбирают не по внешности и любят их не за красоту. Это очень хорошо понимают огородники. Некрасивая жаба – почетный и желанный гость на огородах. Она прекрасный сторож: охраняет овощи от слизней, гусениц и других вредителей. Днем жаба сидит где-нибудь в темном укромном уголочке, а вечером выходит на «работу». До утра будет ходить она дозором вдоль грядок, и, сколько за это время всякой вредной твари уничтожит, трудно сосчитать. Даже если очень внимательно следить за жабой – невозможно увидеть, как и что она ест: жаба молниеносно выбрасывает свой длинный клейкий язык и так же молниеносно втягивает в рот пойманное насекомое. Проглатывает она его тоже с необыкновенной скоростью; человеческий глаз не в состоянии уследить за тем, с какой быстротой она поглощает пищу: жаба делает примерно 4000 жевательных движений в минуту.

Однако у жабы издавна были не только враги, но и друзья – в России крестьяне специально приносили жаб на свои огороды из лесу. В Англии, где жаб очень мало, привозили их из Франции и продавали за большие деньги, а в Париже в прошлом веке был даже специальный рынок жаб. И тем обиднее, что это очень полезное животное до сих пор еще уничтожают. Одни люди считают, что жаб надо уничтожать просто как неприятных животных, другие считают, что надо избавить человечество от распространителей бородавок.

Кстати о бородавках. Это суеверие, пожалуй, самое распространенное. Считают, что жаба выпускает слизь, от которой появляются бородавки. Жабы действительно выделяют беловатую жидкость. У них есть даже специальные железистые бугорки, из которых жидкость выделяется. Но жидкость эта совершенно безвредна. Она лишь очень неприятна на вкус. Один раз познакомившись с этой жидкостью, хищник навсегда теряет охоту нападать на жаб. А у жабы это единственный способ защиты: ведь у нее нет ни острых клыков и крепких когтей, чтоб защищаться, нет даже быстрых ног, чтоб убежать.

И если тебе где-нибудь на лесной тропинке встретится жаба – не трогай ее, не обижай. Помни – это наш большой друг.

Ну, а то, что она некрасива, – так ведь друзей любят не за красоту, верно?

 

Вампиры, дьяволы и просто летучие мыши

Если записать все рассказы и легенды о летучих мышах, то получится очень толстая книга – ведь нет, пожалуй, в мире ни одного животного, о котором рассказывали бы столько небылиц, столько легенд, как об этих крылатых зверьках.

С летучими мышами издавна связано множество примет.

У древних греков богини вихря – злые богини Гарпии – изображались с крыльями летучих мышей, сами же летучие мыши были посвящены жене бога – царя загробного мира.