— Для дачи показаний приглашается Каблова Варвара Витальевна.

— Представьтесь, пожалуйста, кто вы? Кем доводитесь потерпевшей и что можете пояснить суду по рассматриваемому делу?

— Каблова Варвара Витальевна, мне двадцать три года. Работаю учительницей русского языка в школе номер сорок восемь. Я подруга Ангелины, мы с ней вместе росли, живем ведь в одном подъезде, вместе учились в школе, а потом и в институте тоже. Про тот вечер, когда… произошла трагедия, к сожалению, ничего не могу сказать, не догадывалась даже, что случилась такая беда. Я видела Ангелину после, выглядела она ужасно, причем не только физически, она душевно все переломанная была. То плакала, то смотрела в одну точку застывшим взглядом неживой куклы. Думала, она свихнется. Разве так можно с Линой?! — обратилась к залу со слезами на глазах подруга потерпевшей — худенькая темноволосая девушка с резкими чертами лица.

Она переводила взгляд то на судью, то на представителей обвинения и защиты, когда Варя посмотрела в сторону подсудимого, брезгливость и негодование появились на девичьем лице. Впрочем, обвиняемый не высказал никакой реакции на слова свидетельницы, даже взгляда не заметил, тёмные глаза мужчины мрачно-уничижительно буравили красивую светловолосую головку потерпевшей. В лице подсудимого, нахмуренных бровях, остром неотрывном взгляде, твердой линии подбородка и чуть сжатых в презрении губах, было что-то хищное. Казалось, дай ему возможность, он её вместе с потрохами проглотит. А вот у потерпевшей речь подружки вызвала новый приступ рыданий. Бледная, красивая, дрожащая, с печатью страданий на лице, она невольно вызывала желание себя защитить, утешить, закрыть от прожигающего взгляда темных глаз.

— Ей и так досталось в жизни, — продолжила Варвара Каблова, — сначала родители погибли, потом бабушка умерла, и с Мишкой трагедия случилась.

— Поясните суду, кто такой Мишка?

— Леонидов Михаил — парень из нашего двора. Он был старше Лины на четыре года, ну и меня соответственно тоже, подружка в него чуть ли не с пеленок влюбилась. Мишка поначалу не обращал внимания на такую мелюзгу, как мы, но в какой-то момент заметил Линку. Конечно, она ведь такая красавица. Они встречались год… а потом Миша трагически погиб — пырнули ножом в подворотне. Но даже после его смерти я не видела Лину в таком состоянии. Знаете, она расцарапала кожу, сказала, что не может больше смотреть на себя в зеркало.

У многих присутствующих, особенно пожилых женщин, который раз за сегодняшнее слушание, появились слезы на глазах.

— Вы представляете, как поломал её этот урод?! Лина ведь любви хотела настоящей, чтобы на всю жизнь. Принца всё ждала. А получилось вот как…

Потерпевшая начала задыхаться, жадно хватая бескровными губами воздух, адвокат, прокурор и секретарь суда забегали вокруг, пытаясь помочь ей справиться с этим приступом удушья. А черные глаза все так же пристально сверлили белокурую голову, на долю секунды красивое мужское лицо озарило что-то, очень похожее на удовлетворение, словно подсудимый наслаждался страданиями девушки.

— Лина не сказала мне, что уволилась с работы, Она вообще очень редко делилась своими проблемами. Если со мной редко, то другие видели перед собой только милую улыбающуюся девушку, у которой всё хорошо в жизни. Еще та гордячка, не хотела, чтобы её жалели. Когда Лина позвала меня в этот клуб «Часы», если честно, я обрадовалась, поскольку после смерти Мишки она никого не подпускала к себе. А ведь парни на подружку всегда заглядывались. Подумала тогда, ну наконец-то Лина сбросит этот не объявленный траур, заживет нормальной девчачьей жизнью.

— Как вы считаете, танец, который демонстрировала ваша подруга в клубе, можно назвать приличным? — задал вопрос адвокат подсудимого.

— Смело, конечно, хотя с экранов телевизора ещё не такое можно увидеть, причем в дневное время.

— Что потом вам рассказала потерпевшая, куда она выходила с Андреем Тимуровичем?

— Лина объяснила, что это её знакомый, и он ей нравится, а выходили они поговорить.

Кажется, все люди в зале одновременно загалдели.

— Нравится в сексуальном плане?

— Ну, конечно же, как мужчина. Помнится, я даже похвалила её выбор. Подсудимый относится к тому типу мужчин, на которых женщины невольно обращают внимание. Он казался обеспеченным, симпатичным, умным, уверенным в себе, опытным. Староват, правда, немного для Лины. Впрочем, ничего криминального, одиннадцать лет вообще раньше считалось дворянской разницей. Но я тогда не знала, что он такой… такое животное. Если бы с Линой по-другому, она ведь могла быть очень любящей и преданной. Подружка — настоящее сокровище, я всегда ею восхищалась. Правда, она такая… немножечко книжная, даже нереальная. Просто Ангел во плоти. Профессорская внучка, что с неё возьмешь.

В облике подсудимого добавилось мрачности, в глазах присутствующих на заседании — слез, потерпевшая опять всхлипнула, закрыв подрагивающими пальцами искажённое гримасой страдания лицо.

— Подождите, то есть никаких разговоров про работу меж ними не велось? Значит, потерпевшая говорит неправду?

— Почему это, они могли вполне и о работе говорить. Разве одно другому мешает? Я не выведывала у Лины каждую фразу. Вполне возможно, что Евдокимов приглянулся Лине как мужчина, но и работа подруге тоже позарез была нужна. Просто Лина не рассказала мне, я же поясняла, она не любит трепаться о своих проблемах, а возможно боялась раньше времени сглазить.

* * *

— Ваша фамилия, имя, отчество, сколько лет, где и кем работаете, что можете пояснить суду по слушаемому делу?

— Краснов Михаил Павлович. Пятьдесят годов. Я это, охранник в доме, ну, где всё произошло. Точнее, как охранник, машины впускаю на территорию двора, ещё за порядком немного слежу, чтобы не хулиганили и лишние люди не шлялись. У всех жильцов магнитные ключи есть от калитки. А если кто к кому в гости идет, всегда спрашиваю и стараюсь записывать. Помнится, в тот день, Андрей Тимурович позвонил мне и предупредил, что к нему скоро девушка придёт, подчеркнул, красивая, и попросил впустить её во двор. Дескать, пусть подождет. Ну, я это и сделал, как он говорил. Девчушка, и правда, явилась прехорошенькая, в беленьком платье, прямо на ангелочка похожа.

— Часто к подсудимому приходили женщины?

— Ну как, бывали, конечно, он мужик видный. Но дамы обычно вместе с ним приезжали. Где-то год назад одна почти что переехала, да что-то, видно, не заладилось у них, месяца через три перестала появляться.

— Давайте вернемся к вечеру третьего июля 2011 года. Что произошло дальше?

— Впустил я эту девчушку, потом дождь пошел сильный, ветер поднялся. Евдокимов приехал примерно через полтора часа после звонка, посигналил, чтобы я поднял шлагбаум. Ну и все… дежурил себе потихоньку, если честно, я про эту девушку и думать забыл. Потом приснул, часа три ночи на часах было, когда стук в дверь раздался. Пострадавшая прибежала, в одной мужской рубашке, плачет вся, трясется, глаз подбитый, ужас в общем, за ключицу держится, ревет непрестанно и про полицию твердит. Я сначала ей чая предложил, дело то молодое, может, поостынет, передумает, а мне с ментами разбирайся. Девушка чая не захотела, всё плакала, да так жалобно, и просила в полицию позвонить. Ну, я начал расспрашивать потихоньку, что да как, кто надругался? Девушка сказала, дескать, Андрей Тимурович. На всякий случай звякнул Евдомикому, чтобы пришел сам разобрался, но он не отозвался. Потом я ещё девушке чаю предложил. Такое дело деликатное… понимаете ли. Стал спрашивать, кому позвонить, чтобы её забрали, а она все продолжала про полицию твердить и реветь.

С места подскочил седовласый прокурор.

— Следствие установило крайнее нежелание Михаила Павловича вызывать следственные органы. Прежде чем обратиться в полицию он еще три раза звонил подсудимому.

— Тут такое дело деликатное, — смущенно прошептал охранник, — Андрей Тимурович мужик серьезный, богатый, боялся я, что потом проблем не оберешься. Но потерпевшая настаивала, сказала все равно обратиться в органы… Да и глаз у неё совсем опух, рука левая плетью висела, к врачу девоньке нужно было, пришлось вызывать полицию и скорую. Следствие, правда, долго ехало. Непонятно что на Евдокимова нашло, — растерянно развел руками охранник, — мужик вроде положительный и тут такое лишенько.

— Михаил Павлович, подскажите, пожалуйста, кто-нибудь посторонний проходил в дом? — теперь вопросы начал задавать адвокат подсудимого.

— Нет, никого не было.

— Вы в этом абсолютно уверены, могли ведь отвлечься, не заметить?

— Теоретически да, я когда территорию обхожу, тогда можно пройти незамеченным во двор, если пролезть под шлагбаумом для машин. Правда у подъезда висит камера, она бы зафиксировала посторонних. Но в тот день шел дождь, если честно, я поленился и практически не выходил из каморки, поэтому всех видел, кто проходил, посторонних не было, только жильцы дома.

— Михаил Павлович, а минуя пункт охраны, можно каким-то образом попасть на территорию двора?

— Второй выход есть, но он закрыт, а так можно, конечно, пролезть, допустим, через забор, он не такой уж высокий. Но, как я уже говорил, у подъезда камера, все, кто приходил в тот день, зафиксированы.

****

— Фамилия, имя, отчество. Где и кем работаете? Что можете рассказать суду по делу?

— Лихолетов Максим Юрьевич. Тридцать один год. На данный момент я являюсь генеральным директором ООО «Новотекс» — довольно и слегка напыщенно произнес симпатичный мужчина в светло-сером, как видно, очень дорогом, костюме.

Губы подсудимого презрительно скривились, но он даже не глянул в сторону бывшего дружка, когда-то уволенного им, а теперь занявшего самый главный пост в его компании. Черные глаза мрачным пламенем напряженности продолжали палить светловолосую голову потерпевшей. Он словно пытался навечно запомнить эти прекрасные черты, чтобы даже в своих мыслях продолжать жечь её своим взглядом.

— Вообще не понимаю, зачем меня вызвали? Пояснить по делу я ничего не могу, поскольку на тот момент мы с подсудимым не общались. Да и Андрей не из тех мужиков, которые делятся своими женщинами. Хотя когда-то мы участвовали в совместной групповушке, я ведь не такой жадный, готов делиться.

По залу прошёлся неодобрительный гул. Присутствующие пожилые женщины были немного шокированы наглым поведением и развязными словами свидетеля. Черные глаза на миг все же оторвались от светловолосой девушки, уничижительно глянув в сторону бывшего друга.

С места встал прокурор.

— Вы ведь давнишний друг подсудимого и можете рассказать о его характере, отношениях с женщинами.

— Протестую, ваша честь, — вскочил со своего места адвокат Евдокимова, — поскольку мой подзащитный уволил свидетеля, он может дать характеристику, очерняющую подсудимого.

— Протест отклоняется, показания свидетеля могут быть интересны суду, для составления психологического портрета обвиняемого по этому делу. Кроме того, человеку, не знающему за собой очерняющих проступков, нечего бояться, не так ли, Владислав Алексеевич? Федор Александрович, — теперь уже судья обратилась к прокурору, — продолжайте, пожалуйста.

— Максим Юрьевич, моя подзащитная дала показания и в деле это есть, что вы предлагали стать ей вашей любовницей.

— Так я думал, это само собой разумеющееся. Ещё на собеседовании я сказал, что мне нужна умная, исполнительная девушка, которая будет с готовностью выполнять мои личные просьбы. И за такую прилежность я буду платить дополнительно сверх оклада бонусы. Пострадавшая согласно кивала головой, улыбалась заискивающе и сверкала голубыми глазищами. А потом оказалась, что ни фига она не поняла и, когда я хотел хорошенько утешить Лину после увольнения Евдокимовым, закатила мне затрещину. Какая-та наивная дура попалась, ей-богу. Хотя, если девственница, это немного объясняет её поведение.

— Как подсудимый отреагировал на вашу новую секретаршу?

— Глаз у него прям загорелся. Уж я-то Андрюху как облупленного знаю, блондиночки всегда были его слабостью, а тут такая длинноногая, голубоглазая, с ангельским личиком. Сейчас мне вообще кажется, что он её специально уволил, чтобы потом к потерпевшей подкатить. У него пунктик был — никаких романов на рабочем месте. А так руки развязаны, можно насладиться девочкой.

Подсудимый фыркнул.

— Не суди всех по себе, Макс. В нашей фирме только ты членом думал. Мне в тот момент вообще не до баб было, по горло в делах, продохнуть некогда.

— Подсудимый, вы хотите что-то пояснить? — обратилась судья к Евдокимову.

— Уже пояснил.

— Есть еще вопросы к свидетелю?

— Да, — откликнулся прокурор, — Хотелось бы уточнить у Максима Юрьевича, как складывались отношения подсудимого с женщинами?

— Что именно мне нужно рассказывать, отвечая на этот вопрос? — высокомерно-недовольно спросил свидетель. — Где, с кем и когда?

— Нет, вообще, как он относился к женщинам?

— Он их любил…периодически. Недолго. А вообще, если хотите знать, у него была единственная любимая женщина — компания «Новотекс». Все остальные — быстро сменные величины.

— То есть из ваших слов можно сделать вывод, что женщин подсудимый не особенно-то уважал.

— Уважал, периодически, — хохотнул свидетель.

— Скажите, вы его близкий друг, бывали ли такие ситуации, чтобы подсудимый поднимал на женщин руку? — задал вопрос адвокат Евдокимова.

— Нет, не бывало. Ну, разве что немного зажать партнершу во время секса. Ручки связать, чтобы меньше трепыхалась. Так от этого практически все бабы тащатся. Да и насчет алкоголя…Чтобы бутылку бренди выдуть, да еще когда собираешься трахаться! Не знаю, это совершенно на Андрея не похоже.

* * *

— Теперь приглашаются свидетели со стороны защиты.

В зал вошла красивая, дорого одетая, вся такая холеная, блондинка. На губах яркая помада, волосы уложены замысловатой прической в стиле ретро. Шла она уверенно, томно вихляя бедрами и взоры всех присутствующих невольно обратились к свидетельнице. Словно впорхнула голливудская дива послевоенных годов. У нее даже были перчатки на руках, которыми дама держала маленькую лакированную сумочку.

Подсудимый на миг оторвался от сверления головы потерпевшей, взглянул на вошедшую, но лицо его осталось по-прежнему бесстрастно мрачным, и уже через несколько секунду он снова полностью сосредоточился на созерцании профиля другой блондинки в этом зале.

— Фамилия, имя, отчество. Кем работаете? Что можете пояснить суду по рассматриваемому делу?

— Наталья Игоревна Полянская. Двадцать девять лет. Домохозяйка. По делу сказать мне в принципе нечего, ведь к событиям того вечера я не имела никакого отношения. Могу только рассказать об Андрее, поскольку являюсь его бывшей женой. Мы с подсудимым четыре года состояли в браке и Евдокимов никогда, слышите, никогда, не поднимал на меня руку. Он настоящий мужчина, который не унизит себя избиением женщины. Я просто не могу представить себе такой ситуации. То, что говорит эта девушка, в чем его обвиняет, это все не может быть правдой. Андрей не такой! Он бывает жестким, ужасно бескомпромиссным, но никогда бы не опустился до банального рукоприкладства.

— Наталья Игоревна, если подсудимый такой хороший, объясните суду, по какой причине вы с ним развелись?

Красивая свидетельница потупила глаза и в волнении начала ломать тонкие, как у пианистки, пальчики.

— Андрей очень много времени уделял работе. Наверное, так было нужно, чтобы стать тем, кем он является на данный момент. Я же создавала уют в нашем семейном очаге, располагала свободным временем, ну и кроме того, всегда нравилась мужчинам… — красивая блондинка на секундочку замялась. — Бес попутал, видимо, я изменила Андрею со своим одногруппником, с которым когда-то у нас был роман.

Даже после этих слов лицо обвиняемого осталось бесстрастным. А потерпевшая после признания бывшей жены Евдокимова огорошено подняла на свидетельницу глаза. По бледно-красивому лицу который раз за сегодняшний день пробежала страдальческая гримаса. Быстрый взгляд в сторону подсудимого, который сражу же натолкнулся на ответный прожигающий взгляд темных глаз.

— Андрей застукал меня в постели с любовником, после того как одна из назначенных встреч отменилась. Но даже тогда не поднял руку. Любовника вытолкал голого из квартиры, сам собрал вещи и уехал. Навсегда… — свидетельница протяжно всхлипнула. — Андрей, пожалуйста, прости, прошу тебя, я совершила ужасную ошибку. Когда разрешится это недоразумение, может, мы попробуем начать все сначала?

Подсудимый оторвался от созерцания потерпевшей, посмотрев-таки в сторону бывшей жены. Брови только сильнее нахмурились, губы кисло скривились. Кажется, он остался недовольным мелодраматической речью своей экс-супруги.

— Боюсь, Наталья Игоревна, недоразумение не скоро разрешится, — высказался не по возрасту седовласый прокурор.

* * *

— Я Кравчук Ирина Федоровна. На данный момент безработная. Восемь лет работала в ООО «Новотекс» личным помощником руководителя. В день, когда произошло то, в чем обвиняют Андрей Тимуровича, он был очень воодушевленный, прямо светился, как влюбленный мальчишка. Попросил цветы заказать — двадцать пять белых роз на высоких стеблях. Евдокимов всегда был щедрым со своими женщинами. Даже этой, — свидетельница кивнула в сторону бывшей супруги подозреваемого, — жене, изменившей ему в их же семейной постели, Евдокимов оставил квартиру, а сам почти год жил в съёмной однушке на окраине города, поскольку всё деньги были в обороте компании. Я могу его охарактеризовать исключительно как внимательного и чуткого руководителя, всецело преданного своей работе. Нет, иногда Андрей Тимурович бывал резок, но никогда за все восемь лет работы не опускался до оскорблений, а уж тем более рукоприкладства. В тот день у него действительно была очень серьезная встреча вечером. Он нервничал, поскольку, как я потом поняла, торопился на свидание с так называемой потерпевшей, — свидетельница замолчала, посмотрев уничижительным взглядом на плачущую светловолосую девушку. — Я уверена, Евдокимов не мог совершить то, в чем его обвиняют. Конечно, измена жены повлияла на его отношения с противоположным полом. Андрей Тимурович, он, он больше не влюблялся, не стремился к серьезным отношениям, просто заводил любовниц. Подсудимая, конечно, девочка красивая, но и Евдокимов тоже видный мужчина, он таких мог пачками иметь, купить, если хотите. Зачем нужно было насилие?! Он же не юнец пятнадцатилетний, у которого уровень гормонов зашкаливает. Глупость. А еще Андрей Тимурович очень мало пил.

— Вот, может, в этом и есть камень преткновения, — заговорил прокурор. — Большое количество алкоголя иногда влияет совершенно непредсказуемо на поведение человека. В том числе, может появиться агрессия.

— Да, но зачем ему пить? Для этого должны быть серьезные причины, — возразила свидетельница.

— Большое перенапряжение на работе, постоянный стресс, отказ девушки, алкоголь, и все, человек сорвался. Разве сложно представить такую ситуацию?!

— Если честно, мне сложно. Андрей Тимурович всегда славился умением сдерживать себя.