Бумажная гробница

Донати Серджио

Глава XIV

 

 

1

В своей обычной позе, свесив ноги через подлокотник, Марина сидела в кресле. Когда вошел Джанни, она отбросила книгу в сторону, вскочила и с улыбкой пошла ему навстречу. Но вдруг остановилась на полдороге, улыбка сползла с лица, и руки ее поникли.

— Что случилось, родной? Что с тобой?

Джанни прошелся по комнате, распространяя сильный запах алкоголя.

— Ты пьян, — тихо вымолвила девушка.

Он открыл бар, достал бутылку коньяка и один пустой бокал.

— Нет, еще не совсем, — отрывисто ответил он и погрузился в кресло. — Твое здоровье, мое сокровище, — он приподнял наполненный до краев бокал и вылил в себя обжигающую жидкость. Потом отдышался и, скривившись, добавил: — Поздравляю тебя, от всей души поздравляю.

— Ради бога скажи, что случилось.

Джанни налил второй бокал и впервые после прихода взглянул прямо в лицо девушки, искаженное, словно от боли. Потом перевел бессмысленный взгляд на бокал, и в его глазах отразилось удивление от того, что он опять оказался полным. С тем же удивленным выражением он выпил его и заговорил — теперь слова ворочались на его языке, как тяжелые поленья.

— Синьор Бокал, — бормотал он, — ты меня слышишь? Она ни о чем не подозревает. Ты понимаешь, Бокал, она не хотела причинить боль отцу. Поэтому мы видели фотографии не нашей маленькой зеленоглазой бабочки, а этой шлюхи, ее мачехи. Ты мне веришь, Бокал? Тем более, что на конверте было написано «К. Н. Б.» — Клод Никольсон Бургер.

Марина опустилась в кресло, белая, как бумага, и закрыла глаза.

— Фотографии… — чуть слышно произнесла она.

— Да, фотографии. Как ни жаль огорчить тебя, моя славная иллюзия… Твои чудные фотографии лежат на столе в полиции, и парни здорово веселятся.

Он грохнул о полупустой бокал и поднялся, пошатываясь.

— Я еще держусь на ногах, моя девочка. И мне весело до омерзения.

Марина подняла на него глаза, полные слез.

— Ну, что с тобой, сокровище? — заговорил он почти твердым голосом. — Ты не ожидала? Давай, выкладывай новую историю.

Она медленно покачала головой.

— Это уже не важно. Ты мне все равно не поверишь. Больше не поверишь.

— Ну, почему же?! — взорвался Джанни. — Ведь я тебе поверил два раза!

Марина отвела глаза в сторону.

— Теперь это не имеет значения. Тем более, что эта история настолько абсурдна и невероятна.

Неожиданно и для себя, и для Марины Джанни ударил ее по лицу и закричал:

— А я хочу ее послушать! Хочу знать, что ты способна еще придумать.

И тут он увидел в глазах девушки такую пронзительную боль, что не выдержал и закрыл лицо руками.

— Я виновата, — сказала Марина и вытерла тонкую струйку крови, стекавшую из уголка дрожащих губ. — Мне было страшно, что ты не поверишь. Но теперь все равно.

Джанни опустился в кресло и втянул голову в плечи.

— Куда девался этот проклятый бокал?

— Если я скажу тебе, что не имею никакого отношения к этим проклятым фотографиям, ты же мне не поверишь?

Джанни не ответил.

— Но они существуют, и я их тоже видела. Боже, какой ужас! Я видела их, я видела на них себя.

— Теперь займемся метафизикой или фантастикой, — снова взорвался Джанни. — Может быть, тебя напоили или напичкали наркотиками, или еще чем-нибудь?.. В общем, новая версия, достойная пера Эдгара Алана По. Представляю сцену: Перелли-шантажист. «Что я получу за фотографии?» А ты, белокурая героиня, богатая наследница: «Какие фотографии, синьор?» А он: «Вот эти, красотка». Снова ты: «О, небо, какой ужас! Но я здесь ни при чем!» А он с сатанинским смехом: «Вы ни при чем? Но это ваши или нет? Выкладывай деньги!»

За его спиной послышался тихий голос Марины:

— Это не важно, Джанни. Главное, ты мне не веришь. Ужасно, что все так кончилось, — и девушка медленно направилась к двери. Джанни обернулся и грубо схватил ее за руки.

— Ты куда?

— В полицию, — спокойно ответила она. — Можешь пойти со мной, если хочешь…

В это время раздался резкий телефонный звонок. Джанни усадил девушку в кресло и снял трубку, не спуская с Марины глаз.

— Привет, — раздался звонко голос Вальтера. — У меня хорошие новости для тебя. Насчет Марины Бургер.

Голова Джанни закружилась.

— Речь идет о тех самых фотографиях. Полиция очень внимательно изучила их. Даже я, не специалист по фото, заметил что-то неладное.

Джанни крепко прижал трубку к уху и затаил дыхание.

— Ты слушаешь меня?.. Так вот, эти фотографии ни что иное, как банальный фотомонтаж.

— Что?! — Джанни растерянно взглянул на Марину.

— Фотомонтаж. Лицо девушки, а остальное… Краст вызвал экспертов, и они подтвердили это. Старик совсем обалдел.

— Вальтер, почему ты говоришь это мне?

— Не хочу, чтобы ты натворил глупостей. Франко кретин, что показал тебе эту мерзость. Слушай, Джанни, я уверен, что девушка у тебя. Подожди, не возражай. Я считаю, что Марина в опасности. И если она у тебя, не отпускай ее, пока все не прояснится. Осталось уже недолго. Вечером приходи в редакцию. Пока! — И не дождавшись ответа, Вальтер повесил трубку.

Джанни несколько минут стоял в растерянности. Потом поднял глаза и встретил тревожный взгляд девушки.

— Марина, любимая… прости меня… — голос его прерывался. Он обнял девушку и бережно поцеловал ее и пораненную губу.

Наступило молчание. В комнате что-то изменилось: легкая пелена отчуждения и неловкости плавала в воздухе. Девушка прошла к окну и принялась рассматривать вечереющее небо над большими серыми зданиями. И вдруг, не оборачиваясь, произнесла:

— А ты сделал то, о чем я тебя просила?

Услышав этот чужой и какой-то отрешенный голос, Джанни не сразу понял, о чем она спрашивает. Потом спохватился и, будто обрадовавшись, быстро заговорил:

— Ты хочешь знать, ходил ли я на встречу с Джерри? Да, я там был. Я вошел в бар и сразу увидел его за столиком в глубине зала. Я сел рядом и поздоровался, но он посмотрел на меня так, будто не узнал, и добавил, что я ошибся. Тогда я незаметно огляделся и увидел подозрительного типа за соседним столом, который делал вид, что читает газету. Мне стало ясно, что за Джерри следят, я извинился и ушел. Вот и все. — Он закончил и принялся чертить пальцем замысловатые знаки на столе.

— У Саркиса были твои фотографии? — спросил он после недолгого молчания.

Девушка подошла ближе и улыбнулась, лукаво и снисходительно.

— Понимаю… Конечно, были. Прошлым летом на море меня много фотографировали: он, папа и Джерри.

«Саркис, папа и Джерри», — как эхо повторил он шепотом. «Саркис, папа и Джерри…»