Англия изнутри: записки нелегала

Донец Александр

Как выжить в Великобритании будучи нелегалами. Хотя эта история происходила 8 лет назад, многие из тех кто собрался на заработки в Англию почерпнут из нее много полезного.

#i_001.png

 

Я прожил в Великобритании чуть больше года и когда уезжал, то, конечно же, даже не задумывался о том, что когда-нибудь напишу книгу об этом. Поскольку считал, что моя история вряд ли будет кому-то интересной. К тому же, так уж получилось, что некоторые люди, с которыми я столкнулся в Англии наверняка не хотели бы, чтобы всплыла правда о том, как они на самом деле жили в Великобритании. Это были вопросы морально-этического плана и я, конечно же, тоже должен был их учитывать.

Но, начиная с обратной дороги домой, да и в самом Донецке, когда я рассказывал людям часть тех историй, которые происходили со мной в Англии, я замечал, что все слушали с интересом. А потом, как-то так получилось, что я оказался по работе в Киеве, там прошелся около здания посольства Великобритании, и мне показалось, что я попал в прошлое. Тоже количество молодых перед зданием, те же бегающие вокруг агенты, помогающие получить визу и наверняка те же байки, которыми травили меня, в свое время.

Первоначально я думал, что книга займет страниц 150 максимум, при этом я старался писать лишь самое необходимое. Признаюсь, я не знал, что на книгу я потрачу больше года времени, и она будет состоять из 415 страниц. Кое-что я вспоминал, кое-что взял из писем родным и друзьям.

Все, что было сказано мною, или людьми с которыми я встречался в Англии, безусловно, не отражает объективную картину. Чтобы видеть всю картину, у тебя должно быть достаточно информации по целому ряду направлений. Конечно же, у нас такой информации не было, можно было часть диалогов подкрепить статистическими данными, может даже отражающими более реальную картину, но я этого делать не стал, оставив все, как и было тогда.

Я перепутал английские города, которые здесь упоминались, изменил некоторые имена и фамилии, немного переставил национальности, белорусов, украинцев, россиян. Те, о ком идет речь, сразу узнают себя, а вот их родные не всегда. Все остальное было описано с максимальной точностью, на какую я был способен.

Если сказать пару слов о том, что изменилось за это время, в первую очередь, думаю, нашим стало выживать там во много раз труднее. Вчерашние нелегалы, поляки, болгары, румыны, литовцы и т. д. вступив в Евросоюз, безусловно, внесли в это свою лепту. Я сталкивался с большинством из них в качестве супервайзеров и скажу, что это не самые приятные люди для наших работяг. Конечно же, не все из них, но, как известно, в начальство лезут не всегда самые лучшие. Тем более, зная наши иммиграционные законы теперь, по сравнению с ними, я просто уверен, что они этими знаниями пользуются опять же не в нашу пользу. Второе что стало другим, это заработки и цены внутри Украины. Если раньше за год стабильной работы в Англии, в Украине вполне можно было купить однокомнатную квартиру, то теперь не хватит и на гостинку. Поэтому, мне кажется, что теперешняя жизнь в Великобритании еще намного сложнее для нелегала, чем та, которая была описана в этой книге.

Прошло несколько лет, как я покинул Лондон. В бытность мою нахождения в Англии с некоторыми людьми мы обменялись адресами на прощание, чтобы потом, когда я вернусь в Украину, мы поддерживали контакт. Но я не послал ни одного письма, не сделал никому звонка. Говорить о причинах бесполезно, это уже не имеет никакого значения. Мой ответ будет эта книга, привет вам всем огромный!

 

АНГЛИЯ ИЗНУТРИ: записки нелегала

— Работы в Лондоне не мерено! Ты не успеваешь еще ступить на землю, а на вокзале уже ждут зазывалы! Англичане ленивые, они ничего не хотят делать. Работы у них всем хватает.

— А заработок?

— Платят минимум 300 фунтов в неделю, на наши считай 500 долларов, это если ничего не делать, а хочешь зарабатывать больше, не проблема.

Я слушал, сидя в каком-то дешевом магазинчике с небольшим буфетом, о неведомой жизни в Англии.

— Я дам тебе телефон Гриши, как только приедешь на вокзал, сразу ему позвонишь, он обеспечит тебя квартирой и работой. Дальше все зависит от тебя.

— Если я английский знаю не очень? — спросил я.

— Там выучишь, английский это вообще не проблема. На первое время Гриша поможет со всеми вопросами, только ему нужно будет заплатить, привыкай, за все надо платить. Гриша тебе все расскажет, он берет дорого, но зато у него все работы под крышей, у него никого не трогают. Заплатишь, он сделает тебе айди, это право на работу.

Гена отпил кофе из чашки, сделал паузу, потом продолжил:

— Мы сейчас пойдем в посольство, я заполню тебе анкету, она на английском языке, ты ее сдашь сам, подождешь, тебя позовут, подойдешь к окошку, тебе начнут задавать вопросы, отвечай уверено, ты едешь ровно на две недели учиться в колледж английскому языку. Оставаться ты там не намерен, отучишься, а потом домой, на свою работу. Понял?

— Да.

— Тогда пошли.

Внутри посольство было заполнено людьми, большей частью молодежью. Гена заполнил анкету, я ее подписал, он еще раз проверил все мои документы, и после этого я занял очередь в окошко.

Документы были стандартными для всей этой процедуры. Я работал на предприятии, которое ну просто очень сильно нуждалось в работнике говорящем на английском языке, поэтому мне оплачивался двухнедельный курс английской школы.

Сумма зарплаты, которую мне сделала тур фирма, была таковой, что честно сказать, получай я столько на Украине, мне бы и в голову никогда не пришло ехать куда-то зарабатывать еще. Кроме того, я имел карточный валютный счет, на котором промежду прочим лежало 2000 долларов. В те годы, когда я подавал документы, в Донецке (не самом бедном городе Украины) чтоб заработать 2000 долларов, даже среднему работнику нужно было отработать около 1 года, откладывая, и ничего себе не покупая.

В общем, документы я сдал, мне задали несколько вопросов, после чего я стал ждать в большой комнате. Как и говорил Гена, раздалась моя фамилия, сказали номер окошка, к которому мне нужно было подойти.

Вопросы были стандартными, куда я еду, зачем, чем занимается предприятие, на котором я работаю и зачем им нужен английский язык? Получив на все ответы, женщина сообщила: что мои документы будут рассмотрены в течение месяца и мне позвонят дополнительно.

Я вышел из посольства и уточнил у Гены, что она имеет в виду.

— Они проверят твои документы, но с этим все в порядке, для этого я и здесь, обязательно позвонят на фирму. Там все в порядке?

— На телефоне сидит свой человек, он с ними поговорит.

— Голос должен быть уверенным, это телефон директора?

Я улыбнулся, знал бы сам директор об этом, он бы Васю удавил.

— Почти.

— Никаких почти, — отрезал Гена, — он должен представиться директором, четко знать твою должность, зарплату, с какой целью ты едешь. Здесь нет шуток, они не могут проверить тебя ни по одной базе данных. Но если по телефону они почувствуют подвох ты не получишь визу. Ты понял?

— Да.

— Поэтому я сам позвоню ему, чтобы он был в любой момент к этому готов.

— Я понял.

— Еще они могут потребовать дополнительные документы, если посчитают что этих недостаточно, или они представлены не в полной мере. Тогда тебе придется приезжать сюда повторно, с документами и проходить личное собеседование.

— Это как?

— Приедешь, они назначат дату и время, ты подашь необходимые им документы и потом через час, или больше, тебя позовут для личной встречи, там будет посол, или кто-то из его представителей. Они тоже задают вопросы, и их решение уже будет последним.

— А если отказ?

— Плохо дело, тогда ждешь и вновь подаешь документы, но ты об этом не думай, пока все идет нормально.

— Вы мне сделаете медицинскую страховку?

— Конечно, на полгода у тебя будет полная страховка, потом, ты сможешь ее там продлить по мере необходимости.

Гена ни разу не позвонил Василию, как обещал. Через месяц позвонили из самого посольства, они действительно спрашивали то, что предрекал Гена. Так уж получилось, что в этот день у одного из работников, которые работали в подчинении Васи (он был начальником отдела) было день рождение, они приняли хорошо, Вася был не исключение.

Это, или все-таки внутренняя уверенность, которая всегда присуща Васе, но он смог убедить мужчину на том конце провода, что их предприятие просто развалится, если я не поеду в Англию изучать английский язык.

Визу я получил, не потребовались даже дополнительные документы и собеседование. Все услуги фирмы обошлись нам в 1000 долларов, на тот момент примерно 14 месяцев моей зарплаты.

Попрощавшись с родителями и моей девушкой Наташей, я сел в поезд, который направился в Киев. Там на автовокзале меня должен был встретить Гена, чтобы передать бумаги из английской школы, счет на забронированный номер в гостинице, дать телефон Гриши, ответить на мои вопросы.

Я ему должен был передать пакет, который мне вручила тур фирма в Донецке.

На автовокзале я подошел к своему автобусу, двери были еще закрыты, поэтому я положил большую сумку на асфальт и стал наблюдать за теми, кто собирался в путь, подобно мне.

В основном это были молодые парни и девушки, почти все были с провожатыми.

Я в который раз осмотрелся, Гены видно не было.

Минут через 20 подошли водители, началась погрузка, я предъявил билет, мою сумку положили в багажное отделение. Я поднялся по ступенькам в автобус, бросил небольшую спортивную сумку на свое сиденье возле окна и вышел.

Гены все не было.

До отправления оставалось минут 5, когда я уже начал колебаться, что мне делать? На границе я даже не смогу ответить, в какой колледж еду, телефона Гриши нет, что вообще делать? Приехал я в Лондон и дальше что?!

Всех попросили сесть в автобус, на решение оставалось секунд 30. Я был в реальном шоке, понимая, что надо оставаться в Киеве, куда ехать дальше?

Я сел в автобус, мы поехали.

Первая остановка была часа через два.

Я подошел к одной из кучек молодых людей.

— … Еще ничего не значит, — говорил один из молодых парней на украинском, — мы тогда ехали и они оставили девушку на границе.

— Как оставили? — удивился другой парень, тоже говоря по-украински.

— Виза, это чтобы тебя отсюда выпустили наши таможенники, а там, на границе, они имеют полное право не пустить тебя.

— Да ну?

— Ну, че ты споришь, я уже 3 года езжу, всяко бывало, в прошлый раз девку не пустили, перед этим вообще 2 оставили. Может, и все пройдут, как повезет.

— Так какого им не нравится, пока эту визу получишь они все мозги зае… т, а теперь еще и это…

— Ты кем едешь? Студентом.

— Да.

— Они попросят открыть твою сумку, сейчас лето, школа у тебя всего на месяц, а в сумке зимние вещи, или вообще роба. Вот и объясни, на кой хрен тебе роба и зимняя одежда, если ты едешь всего на месяц?

Парень замолчал.

— Да не грузи пацанов, — вмешался другой, обнимая его за плечи и поворачивая к автобусу.

Мы сели в автобус и мне стало еще веселее, робы в сумке у меня не было, но куртка и свитера были. К тому же, после слов «бывалого», я вообще потерял надежду на то, что я смогу пройти английскую таможню, я даже не знал школу, в которой собирался учиться.

Я заснул, действуя по старому верному принципу: если не можешь противостоять потоку, слейся с ним.

В Львове была длительная остановка, к нам стали грузиться еще люди. Когда мы уже собирались отправляться, в салон забежал мужчина и начал кричать мою фамилию. Я поднялся, он попытался пролезть ко мне через выходящих провожатых.

— Гена сказал у тебя сверток, — сказал он по-украински.

Я передал ему завернутый в скотч пакет.

Он схватил его.

— Он мне что-то передал? — спросил я.

— А, да, — ответил львовчанин на русском, — на.

Он протянул два листка факсимильной бумаги и ушел.

Двери закрылись и мы поехали.

На одном листке было название моей школы, и указано что я оплатил двухнедельный курс, на другом название забронированного за мной отеля, где я должен был проживать сразу по прибытию.

Ну, это хоть что-то, — подумал я, смотря в окно.

Ехать предстояло долго, около 2 суток. Во время остановок я старался по возможности больше слушать тех, кто рассказывал за Англию.

— На ферме можно заработать, я в том году работал на клубнике, в неделю получалось 350 фунтов, но это в хороший урожай, а так в среднем получалось где-то по 200–250, ну если сильно уж постараться, то можно и под 280.

— А как работать?

— С понедельника по субботу, бывает и в воскресенье, начинаешь в 6 до 12, потом мы идем на перерыв до 15, возвращаемся на поле и работаем до 20–00. А на другой ферме нас возили, поэтому в 6 приезжали на поле, в 15–00 уезжали, так до субботы. В субботу до 12–00, иногда работали в воскресенье. На той ферме заработок был 170–250 фунтов, урожай слабый.

— Платят за час, или за ящик?

— Какая почасовка на клубнике, только сдельщина, фунт сорок ящик с пинетками, 2 фунта ящик с испорченной.

— Я работал на почасовке, — вмешался другой парень, — 3 фунта час, главное собирать качественную клубнику.

— Ну и сколько ты зарабатывал?

— Максимум 200 фунтов за неделю работы.

— Тоже нормально.

— Я слышал, что на клубнике вообще деньги гребут по 400–500 фунтов, — добавил третий.

— Бред это! Нет таких заработков, максимум, что я видел, это 375 фунтов заработал пацанчик на моей ферме, где я работал год назад. За семь дней он мантулил так, что тебе и не снилось, вот он получил их, причем я ему не поверил, спрашивал у фермера, тот подтвердил. 300 фунтов это максимум, рассчитывай на это, и от силы месяц, а так 250 это потолок.

— На капусте тоже можно заработать, но в любом случае в сельском хозяйстве зарабатываешь меньше чем на стройке.

— Это если ты специалист…

Чем дальше мы ехали, тем с большими людьми я знакомился. Практически все ехали из западной Украины, немного было из Киева, 2 парней были студентами и действительно учились в английской школе уже год, приехали на месяц домой, и возвращались обратно.

Человек 10 вообще держались обособленно, они ни с кем не разговаривали и в контакт не вступали.

Андрей и Оля ехали на заработки, они уже работали в Польше, Чехии, подсобрали денег и смогли «купить» документы на визу в Англию.

— Ты как студент едешь? — спросил Андрей.

— Да, а ты?

— Конечно как студент, можно было по туристической визе, она дешевле выходит, но там больше головняка. Туристическая виза ограничена, а по студенческой, ты можешь безвыездно находиться в Англии 4 года.

— Как это?

— У тебя сейчас виза открыта на 6 месяцев, если не поставят ограничение на таможне.

— А могут?

— Конечно, у тебя школа проплачена на месяц?

— На 2 недели.

— Вот они тебе и поставят на 2 недели, но обычно они так не делают. Ставится на полгода, а там ты ее продлеваешь. Покупаешь школу на год, идешь в хоум офис, и они тебе продлевают визу еще на год.

— А если с английским не очень?

— Есть люди, все делают, платишь деньги, и они тебе сами все открывают, причем можно сделать даже так, что ты за школу платить не будешь.

— Серьезно?

— Да, они берут справку из школы о том, что ты оплатил ее за год, подкладывают необходимые бумаги и посылают все документы в хоум офис. Потом, когда на их адрес приходит пакет с твоими документами, они тебе звонят, и ты забираешь свой паспорт с годовой продленной визой.

— А зачем школе давать такую бумагу?

— Мне откуда знать? Что наши рассказывали, то я и говорю.

— А хоум офис это что?

— Ну, типа нашего МВД и посольства, там проходят все нелегалы, выдают вид на жительство, и именно они хлопают наших и отправляют обратно в Украину. Лучше тебе с ними никогда не встречаться.

Насчет школы и липовых справок я все запомнил, но не сильно в это поверил. Но в любом случае, я их слушал с полным вниманием. В отличие от них всех, кто ехал конкретно на заработки, я выглядел мальчиком из детсада, по сравнению со студентами университета. Они знали об Англии больше, даже еще не работая в ней, чем я знал об Украине.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил я Олега, когда мы остановились на стоянке в Германии.

— У нас все на заработках, — ответил он, — кто в Польше, кто в Чехии, кто-то в Германии. Не все складывается гладко, одни сами возвращаются, других отправляют. Они рассказывают, я слушаю.

— Мы и сами ездим, — вмешался Андрей, — я уже 3 года на заработках, Польша, Чехия.

— Я только в Чехии работал.

— Лучше всего если знаешь куда едешь, в Англии сейчас моя двоюродная сестра, первое время поможет, а дальше мы сами.

— Меня тоже встретят, — кивнул Олег, — квартирой обеспечат, работу за неделю найдут.

— За неделю?! — удивился я, — Мне говорили, что в Лондоне работы немерено.

— Мерин, наверное, говорил? — они засмеялись.

— Ты сам посмотри вокруг, здесь больше половины едут на заработки, почти все в Лондоне и осядут. В Англию едут наши, поляки, литовцы, латыши, в общем, весь бывший СЭВ, а еще есть Африка, Азия, Китай, Индия.

— И они тоже?

— Ты думаешь, у них там хорошо?

— Не знаю.

— Всем хорошо не бывает…

— Короче, — заключил Андрей, — найти работу в Лондоне сложно, а хорошую работу в двойне.

На другой остановке, дождавшись благоприятного момента, я спросил у Андрея, можно мне взять телефон его двоюродной сестры, если вдруг что.

— Не знаю, — ответил Андрей, — давай приедем, потом поговорим.

На всякий случай я заручился поддержкой еще 2 человек, но никто мне точно ничего не обещал.

Водители нас сразу предупредили, не ругайтесь с таможенниками, ведите себя с ними вежливо и корректно. В Англию у нас была виза, а транзит шел через европейские страны. Тем не менее, таможенник из той же Польши мог высадить любого из нас на границе, по неведомой нам причине, например, просто потому что у него было плохое настроение.

С поляком таможенником действительно возник конфликт, ему не понравилась фотография в паспорте одного парня. Спустя короткое время они начали говорить на повышенных тонах, вмешались водители автобуса.

Мы смотрели, как водители пошли за поляком в их контору на границе.

Вернулись они минут через 10, и мы поехали дальше.

Один из водителей направился к парню, протягивая ему паспорт.

— Че ты спорил с ним?! — возмущенно спросил он.

— У него что со зрением проблемы?! Дебил польский!

— Он тебя собирался оставлять здесь, и поехал бы ты домой на обратном автобусе. Мы его еле уговорили. Че нарываться, мы же предупреждали!

— Че он…

— Да хватит тебе спорить, — перебил его водитель, — для них мы все никто, они нас ненавидят, понимаешь? Раньше, когда союз был, они у нас на цырлах ходили, вот они теперь и зверствуют. Радуйся еще, что так все обошлось, он бы тебя оставил, еще и штамп лупанул бы о запрете въезда в шенген лет на пять. Поездил бы ты тогда везде…

— Да я понял, спасибо вам.

Что бросалось в глаза сразу после Украины, это какие дороги были в Польше, просто сказка, в Германии они оказались еще лучше. В Польше дома были красивые, небольшие ухоженные поля, европейский тип заправок. Все было иным, сразу после пересечения границы с Украиной ты попадал в другой мир.

Наконец настал долгожданный момент, мы вышли из автобуса и все направились к таможне Великобритании.

Мы стали в одну очередь, и каждый подходил к освободившемуся инспектору.

Внимание мое привлекла одна группа молодых людей, которые прошли по другому коридору, они смеялись, толкались, двигались вперед очень нетерпеливо, при этом в руках у них был развернут паспорт. С ними не было никакого собеседования, они быстро проходили на другую сторону.

— Белые люди, — раздалось сзади меня.

— В смысле? — не понял я, повернувшись к сказавшему это парню.

— Европейцы, им виза вообще не нужна, они и в Америку едут без виз.

— Да?

— Угу, — кивнул парень.

Я подошел к таможенному инспектору, поздоровался и протянул ему документы, он поздоровался в ответ и задал вопрос:

— Говорите по-английски? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Хорошо, цель вашей поездки?

— Еду изучать английский.

Он внимательно осмотрел мой паспорт, потом факс школы, гостиницы.

— На какой срок вы едете?

— На 2 недели.

— Дольше оставаться не думаете? — спросил он, смотря на меня.

— Нет, — уверенно покачал я головой, — больше нельзя.

Он открыл автобусный билет, посмотрел на дату обратного выезда. К нам, из стеклянного помещения скрытого отражающей пленкой вышел мужчина лет 35, он стал недалеко от нас.

— Вы мне ничего еще не хотите сказать? — спросил таможенный инспектор.

Я пожал плечами, отрицательно покачал головой.

— Нет.

Он поставил печать в паспорте.

— Спасибо, до свиданья, — сказал я и пошел прямо к выходу по другую сторону границы.

Мужчина, который вышел к нам перед этим, окликнул меня:

— Извините?

Я повернулся.

— Что?

— Можно ваш паспорт? — спросил он приближаясь.

— Да, — спокойно ответил я, протягивая ему все документы.

Внутри все похолодело, я не мог понять, кто это и что ему нужно?

Мужчина открыл паспорт, посмотрел, бегло взглянул на мои бумаги.

— Вы студент?

— Да.

— Едете изучать английский?

— Да.

Дальше последовал вопрос, смысл которого я не понял:

— Вам не нужна помощь?

— Нет.

— Вы уверены?

— Конечно.

Мужчина отдал обратно документы.

— Извините.

— Да ничего, — ответил я, продвигаясь к выходу.

Что меня сразу поразило после общения с английскими таможенниками, так это культура, с которой они общались с нами. Я поделился этим с нашими стоявшими на улице.

— Что тебя удивляет? Это же не польские уроды, вчера лакеями были, всем лизали, а сейчас строят из себя крутых. Это они перед нами нос воротят, а если паспорт европейца, англика, так они их прямо в автобусе в жопу поцелуют.

— Ты не сильно обольщайся на счет англичан, — добавила девушка, — они, даже если тебя ненавидят, тебе об этом не скажут, будут при тебе мило улыбаться, а думать неизвестно что.

Из нашей группы не прошло 3 человека, одному не стали открывать визу, и он попросил политического убежища, а 2 сразу потребовали иммиграционного офицера.

На Викторию мы приехали на час раньше, было раннее утро, мы вышли из автобуса и забрали свои сумки.

— Подождите до 6 часов, — сказали водители, — потом начинает ходить метро, автобусы. Сумки, документы не оставляйте без присмотра, свистнут даже оглянутся не успеете.

Мы направились в здание автовокзала и, оставив несколько человек посмотреть за нашими сумками, разбрелись. Обменяв в туалете мелочь, многие стали звонить своим знакомым, сообщая, что они уже приехали.

Я присел таким образом, чтобы видеть как можно больше наших, меня по наивности не покидала мысль, что среди всех этих людей может у кого-то найдется еще одно свободное место.

Пока шло время, я мог убедиться в том, что приезжало сюда не то, что много, а очень много людей, разных национальностей.

Вскоре наших начали забирать.

Я подходил к 3 группкам, с которыми общался в дороге, но мне ясно дали понять, что мест итак мало, а работы тем более, не захотели дать даже мобильный номер.

Оставались еще Андрей с Олей, их забрал муж его сестры, он с удивлением посмотрел на меня:

— Ты что здесь вообще никого не знаешь?

— Нет.

— На что же ты рассчитывал?

— На то же что и все.

— Запиши мой мобильный, — сказал он, и продиктовал номер, — зовут меня Игорь, если вообще ничего не найдешь, может смогу помочь.

Мы попрощались и они ушли.

На вокзале остался еще Витя, его забрали Саша и Лида, они тоже оставили свои мобильные.

Спасибо было и на этом.

Я несколько раз набирал номер Гены из Киева, хотел узнать у него телефон Гриши. Но на том конце провода никто не отвечал.

Оставшись один, я понял, что помощи все равно ждать неоткуда, я поднял свою сумку и направился к выходу. Там я спросил, как мне пройти к станции метро, благо оно оказалось рядом, и пошел туда.

Вообще английская система мне понравилось сразу, у них ж/д вокзал и автобусная станция всегда располагались рядом.

Оказавшись на станции, я подошел к карте, определившись с тем, куда мне ехать, я купил жетон и прошел в метро.

Отель я нашел на удивление быстро, благо он располагался метров 300 от станции метро. Я зашел во внутрь и, поздоровавшись, протянул листок сидевшему индусу.

Он что-то спросил, я переспросил, он повторил. Я покачал головой, сказав, что не понимаю.

— Паспорт, — более внятно произнес индус.

Я вытащил паспорт, он протянул мне анкету, которую я начал заполнять.

— Оплата каждый день до 12–00, — сказал он, — 25 фунтов в день, сейчас 9–20, но ты платишь за сегодня, и еще за завтра, тогда получаешь ключ. Утром завтрак с 8–00 до 12–00. В 23–00 отель закрывается, опоздаешь, можешь не зайти. В номере ничего не ломать…

— Хорошо, я протянул ему 50 фунтов.

Получив ключ, я поднялся на 2 этаж и открыл дверь.

В моем номере было 4 кровати, на одной из них спал парень.

Определив, какая кровать не занята, я приблизился к ней и, положив сумку, начал раздеваться, стараясь не разбудить спящего парня.

Самое большое удовольствие за последние трое суток были капли горячей воды на моем теле. Душ намного больше поднял настроение, чем все остальное.

Когда я вышел из душа, парень сидел на кровати и протирал глаза, при виде меня он улыбнулся:

— Привет, — сказал он.

— Привет ответил я.

— Тебя как зовут?

— Алекс, а тебя?

— Ганс, ты откуда?

— Из Украины, а ты?

— Мюнхен, Германия.

— Что делаешь здесь?

— Работаю, на стройке, приехал в Лондон пожить немного. А ты?

— Студент.

— О! А что изучаешь?

— Английский.

— Да ты нормально говоришь.

— Не очень.

— Ты на долго к нам?

— Не знаю.

— Отель хороший, утром кормят, цена очень дешевая, я плачу за неделю вперед, поэтому мне скидывают 25 фунтов. В Лондоне дешевле ничего не найдешь, центр города и 150 фунтов в неделю, это даром.

Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина лет 50.

— Привет! — громко крикнул он, — У нас новенький?

— Да, Алекс, студент из Украины?

— Студент? Меня зовут Майк, — он бросил свою сумку на пол и прямо в одежде завалился на кровать.

Они стали о чем-то быстро говорить, я понимал не все, судя по ответам, и смеху Ганса, они обсуждали тему прошлой попойки.

Я оделся, взял портмоне.

— Уходишь? — спросил Ганс, переключаясь с Майка на меня.

— Пройдусь, — ответил я.

Они продолжили разговор.

Завтра я должен был идти в школу, поэтому я хотел заранее осмотреться, чтобы знать, где она находится и сколько до нее времени добираться.

Я шел пешком по центральным улицам Лондона, вокруг двигался огромный поток людей, машин. В целом мне понравились улицы Лондона, архитектура домов. Что бросалось в глаза это наличие пабов и маленьких кафешек на каждом шагу. При этом они все были забиты.

До школы мне было ехать всего одну остановку на метро.

Я зашел на обратном пути в супермаркет, купил бутерброды в пластиковой посуде и напиток. Найдя тихую улочку, я сел на лавочку и, съев бутерброды, запил все напитком.

Хотелось позвонить украинцам, которые встречали сегодня на автостанции наших, но решил подождать до завтра. Еще нужно было позвонить домой, пусть скажут фирме, чтобы дали телефон этого Гриши.

Побродив часа два по ночному Лондону, я уставший, пришел в отель.

В школе я прошел тест и был определен в группу.

Тест мы писали вместе с поляком Питером, который тоже не определился с жильем, тогда директор предложил после школы объединить наши усилия, чтобы вдвоем найти себе жилье. Я был не против, Питер тоже, мы договорились встретиться после занятий.

Первые 4 часа обучения прошли довольно быстро, во время перерыва я познакомился с девушкой из Таджикистана Зариной, она обучалась уже месяц и проживала в Лондоне у знакомых. Она единственная кто говорил по-русски в нашей группе. Здесь была итальянка, кореец, немцы, мексиканцы и парень из Бразилии.

— Ты на долго? — спросила Зарина.

— На 2 недели.

— Мало, я на полгода, а там видно будет.

— Работаешь?

— Нет, только учу язык.

— Будешь искать работу?

— Не знаю, мы студенты, можем работать только 20 часов в неделю, если больше это незаконно, за это могут депортировать отсюда. А ты?

— Буду искать, — кивнул я.

— В нашей группе почти все работают, может, и я потом поищу что-нибудь, пока мне надо учить язык. Родители сказали, будешь знать язык, мы деньги на обучение дадим.

После школы мы встретились с поляком.

— Понимаешь по-русски? — спросил я.

— Да, — ответил он на ломанном русском, — но я приехал в Англию, изучать язык, давай говорить по-английски.

— Ладно, но если я что-то не смогу сказать, буду добавлять русские слова, хорошо?

— Да.

Мы договорились встретиться с ним через час, у станции метро. В отличие от меня он оставил свою сумку на автобусной станции, в камере хранения, лишь взяв для отеля необходимый набор.

Питер свободно ориентировался в Лондоне, к тому же он лучше говорил по-английски, а самое главное, я видел, что он знает, как здесь нужно искать квартиру.

Начали мы с того, что приехали на станцию Равенскорт Парк, там прошли немного и остановились перед несколькими группками людей. Я посмотрел и увидел целую кучу объявлений на русском, украинском, польском, английском… Люди предлагали ай ди, квартиры, работу.

Питер записал несколько объявлений, и мы вернулись на станцию метро. Он начал звонить из телефонной будки.

Я не выдержал и спросил:

— Как дела?

— Многие квартиры уже заняты, — ответил он, — если не найдем ничего, придется искать в желтых страницах.

Я кивнул, хотя понятия не имел, что такое желтые страницы?

— Поехали, — сказал Питер, надевая на себя рюкзак.

Мы сели в метро и вновь вышли на станции, с которой начинали.

— Нашел? — спросил я.

— Да, стоит 40 фунтов в неделю.

— Молодец, — улыбнулся я.

— Надо посмотреть, что за условия, — охладил мою радость Питер, — что за люди.

Питер набрал номер телефона и начал разговаривать на польском языке. Закончив разговор, он повесил трубку, и мы прошли еще немного, после чего стали ждать.

— У нас в Польше есть люди, мы их называем, — он сделала паузу, медленно произнеся, — цыгане.

— А цыгане и у нас есть, — по-русски сказал я.

— Вот, — кивнул Питер, — судя по всему, это у них мы будем снимать квартиру.

— Ладно.

— Сразу скажу, деньги, паспорт, что ценное, храни при себе, в комнате не оставляй. Цыгане у нас воруют, занимаются плохими вещами.

— У нас тоже, — улыбнулся я, сказав по-русски, — хоть что-то у нас общее.

Питер промолчал, ничего на это не ответив.

К нам подошел мужчина лет 55, он действительно был цыган. Он поздоровался и начал разговаривать со мной по-польски, видно решив, что я тот, с кем он общался по телефону.

Тут вмешался Питер, которому это явно не понравилось, он сказал, что я украинец и по-польски не понимаю. Переключившись на Питера, цыган повел нас к своему дому, мы поднялись на 6 этаж.

У цыгана была трехкомнатная квартира, в зале жило 5 цыган (муж, жена, два сына лет 25 одному, лет 16 второму, и дочка лет 7), поляки муж и жена снимали комнату рядом с нами. Наша комната была небольшой, маленький телевизор, шкаф, 2 кровати, тумбочки, зеркало. Кухня располагалась за залом, туалет и ванна рядом с нами.

Я оглядел эту комнату без особого энтузиазма, но если сравнивать ее с гостиницей, то здесь, конечно же, было лучше.

— Ну, вы думайте, — сказал цыган, — если согласны, поговорим подробнее.

Он вышел, прикрыв дверь.

— Ну что? — спросил Питер.

— Какая цена? — спросил я.

— 45 фунтов, по 40 он уже сдал в другом месте, — и, понизив голос, добавил, — уже поздно, а у него еще есть клиенты на эту комнату. Он сказал, что если мы не согласны, то он встретится с ними. Тут торговаться бесполезно.

— Ты, что скажешь? — спросил я, по-русски, — ты здесь ориентируешься как рыба в воде. Ты жил уже в Лондоне?

— Не жил я в Лондоне, работал в Германии, но это потом, — ответил он, по-английски, — тебя все устраивает?

— Да.

Поляк открыл дверь.

— Мы остаемся, — сказал ему Питер.

Цыган заметно повеселел.

— Давайте деньги.

Я вытащил 45 фунтов и протянул их цыгану. Он пересчитал и повернулся к Питеру, что-то быстро говоря.

— Надо дать еще 45,— сказал Питер.

— А что, уже 90 стоит?

— Нет, это депозит, 45 ты платишь за неделю, а остальные 45 как недельный залог, если ты захочешь уехать, ты предупредишь заранее, и за следующую неделю тебе не надо будет платить.

Я посчитал, у меня было всего 30 фунтов.

— Слушай, не займешь мне 15 фунтов? — спросил я, — А я завтра сниму с карточки и тебе отдам.

Питер добавил мне 15 фунтов и заплатил за себя.

Цыган показал нам кухню, наше место в холодильнике, где находится посуда, провел в ванную комнату.

После Питеру вручил ключ, поскольку он у нас был один на двоих, цыган просил, чтобы мы его не потеряли.

Пройдя общий инструктаж, мы отправились в свою комнату.

Впервые за эти несколько дней я спал спокойно, по крайней мере, у меня была крыша над головой.

Утром Питер тихим голосом повторил свои предыдущие слова:

— Паспорт, кредитку, всегда бери с собой, здесь не оставляй ничего лишнего.

— Могут лазить?

Он молча кивнул.

Я решил проверить его слова и поставил несколько меток, на сумку, тумбочку, шкаф. Питеру идея понравилась, и он тоже поставил пару «ловушек».

— У вас, сколько сегодня уроков? — спросил Питер, когда мы шли к школе.

— Четыре, а у вас?

— Тоже, я потом домой.

— Я тоже.

— Ключ будет у меня, — сказал Питер, — когда тебе нужно будет прийти раньше, я тебе его отдам.

— Договорились.

На перерыве я позвонил домой по карточке, по ней я мог говорить около 8 минут, поэтому был очень краток.

— Алло, привет мам, как у вас там дела?

— У нас все нормально, ты там как? Почему так долго не звонил?

— Да квартиру пока нашел, сейчас в школе учусь.

— Тебе Гриша помог с квартирой?

— На фирме там уроды, в Киеве эта падла Гена даже не встретил, передал факсы во Львове с проплатой школы и отелем за 25 фунтов в сутки, прикинь. Звоню ему уже 2 дня, эта тварь трубку не берет.

— Телефон Гриши узнать?

— Да.

— Квартира нормальная?

— Да, в центре, 10 минут от школы, платим с поляком за комнату 45 фунтов в неделю.

— С поляком?!

— Да, он по-русски не говорит, но это и нормально быстрее английский выучу, хотя мне его проще понять, чем англичан. Тех я вообще не понимаю, когда они быстро что-то говорят. Ладно, мама, давай я завтра тебе позвоню, ты мне скажешь телефон Гриши.

Вернувшись после школы, я посмотрел на оставленные утром метки, на сумке и тумбочке, но ничего не заметил, все было на месте. Положив тетради, я направился к ближайшему банку. Там я стал перед банкоматом и всунул карточку. Смешно сказать, но я даже не знал, что мне нужно делать и как снять деньги.

Чудеса случаются редко, и не в этом случае, мою карточку проглотил банкомат.

Поскольку я это предвидел, я зашел в банк и на ломанном английском попытался объяснить ситуацию. Невысокий мужчина в костюме подошел к банкомату и, открыв его, вытащил мою карточку. Он посмотрел на нее и спросил меня:

— Как ваше имя?

Я назвал имя и фамилию.

Он протянул кредитную карточку мне.

— Не могли бы вы мне помочь? — спросил я.

— Конечно, — ответил мужчина.

Благодаря его помощи я получил из банкомата 200 фунтов, а самое главное, запомнил, что надо делать.

На обратной дороге я зашел в супермаркет и чуть скупился. У меня еще оставались консервы, поэтому пока я решил не тратить много денег на питание.

По ходу я позвонил по тем телефонам, что мне оставили украинцы. Разговор продлился оба раза всего минуты две. Смысл заключался в том, что, да, у меня есть квартира, но работу еще ищу, поэтому уж тебе точно помочь не могу.

Вернувшись в квартиру, я увидел, что Питер сидит на кровати и учит английский.

Я протянул ему деньги, которые он занял мне вчера.

— Спасибо, — сказал я.

Он кивнул, отлаживая учебник.

— Ты будешь искать работу? — спросил он.

— Конечно.

— Я тоже, попробую официально, если не найду, то буду по объявлениям.

— Официально мы можем работать только 20 часов, — сказал я.

— На это никто не смотрит, главное найти такую работу, чтобы ты успевал в школу.

— А ты знаешь, как ее искать?

— У них есть джоб центр, своего рода бюро по трудоустройству. Нужно пойти туда и сказать что ты студент, учишься в школе и тебе нужна работа. Они тебе предоставят несколько вакансий, ты выбираешь и идешь по направлению. На самой работе, для них главное чтобы ты нормально работал, а количество часов это второстепенное. Чем хорош джоб центр, там не будет обмана, тебя не кинут с деньгами.

— А что могут?

Питер как-то загадочно на меня посмотрел, я уловил его внутренний вопрос: он действительно с Украины?

— Не, у нас это понятно, даже без вопросов, — начал я, — но ведь это Англия…

— Кидают, и зарплату не платят, поэтому я попробую через джоб центр.

— А с тобой можно?

— Конечно, сейчас готов или поешь?

— Готов.

— Ты главное определись, что именно ты хочешь и не вздумай сказать инспектору, что ты хочешь работать больше 20 часов…

— Да понятно.

— У них принято идти по одному руслу, например, ты у себя в стране работал на стройке, поэтому и здесь тебе желательно тоже проситься на стройку, причем можешь смело говорить, что у тебя опыт работы несколько лет. Они все равно это не смогут проверить. Самые ходовые профессии это на кухне, охранник, ну отели, в качестве обслуги.

— В отель я точно не хочу.

— Я тоже, буду проситься на стройку, в охрану, или китчен портер.

Мы вышли на улицу.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил я Питера.

— Прочитал в Интернете.

— Что, обо всем этом?

— Да, я работал в Германии, 3 года подряд, уезжал на каникулы и два-три месяца подрабатывал. Поэтому мне проще понимать, что искать, как. Когда я собрался в Англию неделю посидел в Интернет клубе, почитал форумы, записал адрес на Равенскорте. Сел и приехал сюда.

— Что значит, сел и приехал?

— Родителям сказал в последний день, что уезжаю в Англию учить язык, у меня оставалось немного денег еще с моего прошлого заработка в Германии, оплатил нашу школу на месяц, купил билет на Лондон, сложил вещи и поехал.

— А виза?

— Мы ее получаем на самой английской границе, нам не надо идти в посольство как вам.

— И ты никому не платил, чтобы приехать сюда?

— А кому я должен платить?

— Ну, я не знаю, фирме, которая тебя отправила.

— Я же тебе объяснил, я сделал все сам, мне вся дорога сюда вышла 240 фунтов.

Мы подошли к одноэтажному зданию, и зашли во внутрь, это и был джоб центр. Вокруг стояло много людей в ожидании. Мы заняли очередь и стали ждать, вскоре я сел и начал разговаривать с инспектором по трудоустройству.

— Какую вакансию вы ищете?

— Я студент, поэтому желательно вечером бы что-то, или даже ночью.

— Кем вы работали в своей стране?

— На стройке, на кухне, в охране.

— У меня есть отличное место, в кафе, поваром.

— У меня не очень хороший английский, к тому же поваром.

— Английский у вас нормальный, место там хорошее, научат, и платить будут больше. Китчен портер получает 3 фунта в час, а повар 4,30 это сначала, а в дальнейшем есть возможность получать 5–6 фунтов. Хотя я не заставляю, выбор за вами.

— Давайте на повара, — согласился я.

Получив адрес, я вышел из джоб центра, все оказалось намного проще, чем я думал.

Питер уже ушел и поэтому я направился в кафе, где мне предстояло работать. Самое интересное, что оно тоже располагалось в 20 минутах от нашего дома.

Кафе было встроено в здание и располагалось на первом этаже, по размерам оно было небольшое, всего квадратов 40.

Я подошел к бармену.

— Здравствуйте, — сказал я, — я пришел из джоб центра по поводу работы поваром.

Ко мне повернулась лицом полноватая девушка, сидевшая около кассового аппарата.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Алекс.

— Меня Сильвия, я здесь администратор, у тебя есть опыт работы?

— Да, — уверенно ответил я.

— Сколько?

— Два года поваром, — соврал я.

— Ты откуда?

— Из Украины.

Мы зашли на кухню, там сбоку стояла посудомоечная машина, сразу передо мной стеллаж, в углу холодильники.

— Это Алекс, — сказала Сильвия стоявшей там девушке в белом халате.

— Джени, — ответила повар, что-то готовя.

— Завтра придешь в час, будет Жан, он тебе покажет, что надо делать. А после завтра в час выходишь на работу, понял?

— Да.

— Тогда до завтра.

Когда я вернулся, Питер сидел на кровати и зубрил английский, при виде меня он отложил учебник в сторону.

— Ну, как? — спросил он.

— Завтра в час выхожу работать поваром в кафе, один день поучусь, а послезавтра выхожу на работу.

— Что платят?

— В джоб центре сказали 4,30 в час.

— А в кафе?

— Ничего не сказали. Что у тебя?

— Был на фирме, завтра тоже приступаю, они занимаются консультациями и моя задача стоять у дверей и посылать их в нужном направлении.

— Нормальная работа и что платят?

— Три фунта в час.

Договоренности такой не было, но каждый питался сам по себе, это было удобно, а главное бесконфликтно. У Питера были свои предпочтения, у меня свои. К тому же Питер почти ничего не покупал, кроме хлеба и овощей. Сколько он взял их с собой я не знаю, но консервов у него было очень много.

Я пошел на кухню и поджарил куриные ножки с макаронами, выложил еду себе на большую тарелку, взятую из общей посуды и, пройдя зал, мимо цыгана, его жены и 2 детей направился в свою комнату.

Приправив приготовленную еду соусом, я ее съел, не обращая внимание на то, что за дверью, цыган что-то высказывал своей жене, чуть повысив голос.

Помыв тарелку, я поставил ее обратно и вернулся к себе.

Делать было нечего, учить мне ничего не хотелось, я начал доставать Питера.

— Ты в Польше учишься?

— Нет, уже окончил университет, — ответил Питер, продолжая читать учебник.

— Работал?

— Немного на фирме, но платили мало.

— Мало, это сколько?

Питер вздохнул, беседовать ему явно не хотелось, но украинец попался дотошный и он, как культурный человек, был обязан отвечать. Отложив учебник в сторону, Питер произнес:

— Где-то 350 долларов в месяц.

— Хе, — усмехнулся я, — ничего себе мало.

— У нас это мало, жизнь дорогая, квартиры стоят больших денег, работа высокооплачиваемая занята. Даже 500 долларов для нас это не деньги, людям не хватает, заплати за квартиру, продукты питания…

— Все как у нас.

— У вас еще хуже.

— Ты откуда знаешь?

— Поляки в Украину не едут зарабатывать, а украинцев в Польше полно.

— А Поляки куда едут?

— В Германию, Англию, в европейские страны.

— У тебя девушка есть?

— Да.

— Чего ее не взял с собой?

— Она уехала в Америку, мы попрощались, и после этого я поехал в Англию.

— Почему не вместе?

— Она от университета, там специальная программа, едет в американскую семью няней, на год. Смотрит за детьми, за это семья оплачивает ей проживание и обучение в американской школе.

— Только на год, или больше?

Он сделал паузу.

— Может, и больше, если у нее получиться, она в Польшу уже не вернется.

— А как же ты?

— За год будет видно, может получиться к ней поехать, может, она вернется через год, а может и не вернется.

— Не боишься, что бросит? Америка, год в разлуке. Вдруг ты кого найдешь?

— Мы много лет вместе были, — резко ответил Питер, — я никого искать не собираюсь, ну а если найдет кого… ну так…

— Да ладно, — успокоил его я, — может и не найдет.

— Я ей верю, мы обещали ждать друг друга, по крайней мере, я ее не предам. А у тебя есть девушка?

— Да, только у нас не все так просто, сел на автобус и поехал, нужно много денег, да еще на границе могут не пустить.

— Так она приедет?

— Мне бы хотелось.

— Сколько стоило тебе приехать сюда?

— 1000 долларов с билетом.

— Ничего себе, а средний заработок у вас?

— Ну, если тебе работать на поездку в Англию около 2 месяцев, то мне 14.

Питер покачал головой.

— Кошмар.

— Так я еще не много заплатил, есть украинцы, которые платят в два три раза дороже. Это зависит от места проживания.

— Откуда у вас такие деньги?

— Хороший вопрос, есть люди, у которых занимаешь, а потом нужно отдавать.

— Мне проще, если я в течении месяца не найду хорошую работу благодаря которой смогу жить здесь и учиться, я сяду на автобус и поеду домой. Из денег я потеряю лишь те, что заработал в Германии. А ты должен?

— Да.

— Тебе срочно нужна работа, а в школе ты будешь учиться?

— Постараюсь, английский мне тоже нужен.

— Но в основном ты здесь из-за заработка?

— Да, — ответил я, понимая, что, возможно, не стоило с Питером, которого я почти не знал, разговаривать столь откровенно, — а ты?

— Нужен английский, да и заработать не прочь, хотя бы вернуть те деньги, которые у меня были до приезда сюда. Как только ты определишься, твоя девушка приедет к тебе?

— Если ей визу откроют.

В этот день в школе учитель английского рассказывала о том, что англичане, когда идут в гости после этого составляют своего рода благодарственное письмо, в котором хвалят хозяев за отличный прием, даже если имело место обратное. Таков у них обычай и учитель стала спрашивать нас об этом, но все отвечали, что никто так больше не делает.

Итальянка Изабелла высказалась на этот счет немного даже резко, мол, это вообще глупо. Зачем, после того, как отужинал с друзьями, еще составлять какие-то письма, тем более что в принципе, это обычное лицемерие, правду все равно писать никто не будет.

— Ну, может в Италии и по другому, — парировала учитель, — вам бы стоило писать спасибо большое, что вы меня за столом не пристрелили, крестный отец был очень рад вас видеть.

Мы засмеялись, шутка с крестным отцом всем понравилась.

На перемене я направился к телефонной будке и позвонил домой.

Мама продиктовала мне телефон Гриши, еще раз спросила как я. Естественно у меня было все отлично, денег хватало, а работы здесь просто немерено.

— Ты врешь все, но голос уже получше, чем был в начале.

— Спасибо поляку, — честно сказал я, — без него здесь было бы намного тяжелее.

На большой перемене мы вышли с Зариной наверх и сели за столик.

— Как тебе здесь? — спросил я.

— Нравится, намного спокойней, чем у нас.

— А что в Таджикистане?

— Ничего хорошего, работы нет, девушкам вечером опасно по улицам ходить. Даже днем может подъехать машина на улице запихают в салон, и чем все закончится, никто не знает. Я хочу выучить язык, а дальше поступить в колледж, или университет.

— А здесь потом работать не хотела бы?

— Здесь вообще было бы сказкой.

После школы я поел, присел на кровать и, взяв учебник, начал учить английский.

В дверь постучали, и вошла жена цыгана.

— Алекс, ты понимаешь по-польски? — спросила она.

— Нет.

Она повернулась к Питеру и начала ему что-то быстро объяснять. Тот молча кивал, потом обратился ко мне по-английски.

— Тарелка, с которой ты вчера ел, не наша, у нас другая посуда, она тебе покажет.

Я пошел следом за женой цыгана.

— Алекс, вот ваша посуда, это наша, нашу брать нельзя. Договорились?

— Да, — согласился я, — я не знал этого.

Когда я вернулся, Питер улыбался.

— У нее вчера скандал был из-за этого, ты ел с любимой тарелки ее мужа.

— Я понял.

Немного поучив английский, я отправился на работу.

Француз Жан был лет сорока, худой, невысокий. Работал он быстро, он показал мне, что лежит в холодильнике, как называется, мы с ним сделали несколько заготовок к бутербродам. Что меня сразу удивило, это отношение к продуктам. Там большой помидор мы резали где-то на треть, остальное выкидывали, хотя еще можно было отрезать несколько ломтиков, причем без ущерба для качества. Аналогично мы поступали с другими продуктам.

«Какая же здесь наценка, — подумал я про себя, — что они могут позволить себе подобный перевод продуктов питания».

— Давно здесь? — спросил я Жана.

— Три года.

— Нравится?

— Французу Лондон не может нравиться, я устал здесь, от людей, от работы, меня достало все.

— Почему не вернешься во Францию?

— У тебя есть семья?

— Нет.

— Ну, так что ты понимаешь?! У меня жена англичанка, сын, их надо обеспечивать, поэтому в Лондоне я работаю на 2 работах. Я дома почти не бываю. Куда мне возвращаться во Францию? Там придется искать жилье, работу. Это ты студентик, что изучаешь?

— Английский.

— Ты меня понимаешь?

— Да.

— Так на хрена он тебе нужен? Зря только время теряешь…

— Тебя я понимаю, но если говорить с англичанами, то мне тяжелее…

— Англичане, да их я не понимаю, а уже живу здесь 3 года и жена англичанка. Ты бы лучше в университет поступил.

— Я закончил в Украине университет.

— Ты закончил университет?!

— Да.

— Так что ты делаешь здесь, на этой кухне?

— Работаю, чтобы выучить английский.

Жан погрустнел, покачал головой.

— Ты закончил университет, — тихо произнес он, — а я вот не могу закончить университет, я не могу даже поступить в него, не говоря уже об учебе…

Жан сделал несколько заказов и спросил меня:

— Ты все запомнил, что мы делали?

— Да.

— Хорошо.

Вечером Жан направился в сторону станции метро, поэтому мы немного прошлись вместе.

— Почему ты вообще решил пойти поваром?

— В джоб центре предложили.

— Ты ведь не повар, не работал им.

— Работал.

— Я тебе не верю, это Сильвии ты может рассказать, а я вижу человека в работе. Ты можешь стать поваром, когда поучишься рядом со мной, или кем-то еще, но для этого тебе надо отработать китчен портером. Потеряешь в зарплате, но зато проще. Тебе кстати Сильвия говорила о зарплате?

— Ее сегодня не было.

— Ну, так что, у бармена есть мобильный, позвонил, узнал. Что ты тупой такой?

— Послушай, Жан, — резко сказал я, — что ты хочешь? Ты здесь 3 года, а я только приехал. Говори я по-английски свободно, может, и сделал бы так. Сейчас меня все устраивает.

— Я тебе советую как лучше, — повысил голос Жан, — а ты решай. До завтра.

— До завтра, — сказал я и пошел домой.

— Ну, как в кафе? — спросил Питер.

— Нормально, — ответил я, — сегодня с французом чуть повздорил. То ему не так, то это, говорит, что лучше бы я китчен портером пошел.

— Ты, наверное, его часы забрал, поэтому он и злиться.

— Я ведь не повар, а он это заметил, поэтому может он где-то прав, а ты сегодня как отработал?

— Пришел на фирму, постоял 4 часа, заплатили мне 12 фунтов и теперь сказали приходить в пятницу.

— Через 2 дня?

— Да.

— Пойдешь?

— Нет, мне нужны деньги, а у них получается я не смогу заработать даже на квартиру. Пойду завтра снова в джоб центр, посмотрю вакансии. Только уже не в наш, а другой.

— Хочешь, у меня есть телефон мужика, он трудоустраивает в Лондоне, пригороде?

— Пока не надо, эту неделю я ищу сам, если не найду, то тогда и вернемся к этому разговору.

На следующий день в кафе меня ждал небольшой сюрприз. Когда я пришел, за стойкой сидела Сильвия.

— Привет Алекс, — сказала она, — там Джени, иди, приступай к работе.

— Привет, — ответил я, — ты будешь еще долго?

— Да, а что ты хотел?

— По поводу оплаты спросить.

— Вчерашний день ты тренировался, поэтому он не в счет, сегодня ты тоже потренируешься, а уже завтра заступишь как повар, и тебе мы станем платить, как и всем остальным. Тебе же сказали, сколько мы платим?

— В джоб центре сказали…

— Нет джоб центра, — резко перебила она, — 4,30 в час, это наша оплата. Устраивает?

— Да.

— Я тоже так думаю, иди, работай.

Я зашел на кухню, поздоровался с Дженни и, одев халат, подошел к ней.

— Что делать? — спросил я.

— Мне все равно, — ответила Дженни, — отдохни пока, я через 30 минут ухожу, потом сам будешь работать.

— А Жан?

— Его не будет сегодня, ты сам.

— Как сам?! — не понял я.

— Так, сегодня и завтра здесь как раз наплыв, не такой как в пятницу, но тоже людей много.

— А я что сам?!

— Да, тебе Жан показал вчера наши блюда?

— Нет, он их делал сам, я только овощи, фрукты нарезал.

Дженни усмехнулась.

— Ну, тебе Сильвия будет помогать.

Я был в реальном шоке.

На кассовом аппарате начал двигаться чек, пришел новый заказ.

— Алекс, — сказала Дженни, — у меня еще сегодня вторая работа, я задержаться не смогу, но сейчас смотри и запоминай, что я делаю.

Она вырвала, чек приклеила его на липучку, и произнесла мне название блюда.

Так уж получилось, что за те полчаса, которые она еще работала, было несколько заказов, которые мы сделали вместе. Я их запомнил, но из всего меню, эта часть составляла процентов пять.

Отработай я с Джении вчерашний день, я бы уже знал процентов 50 всех блюд, остальные мне могли бы помочь бармен Пол, Сильвия, но я был с Жаном. Этот француз по сути меня кинул. Он сказал, что 3 дня мы отработаем вместе, он мне все покажет, ну а уж потом я смогу работать сам. Оказалось все намного круче.

Четыре часа с 17–00 до 21–00, когда кухня перестает работать, пролетели для меня быстро. Те блюда, которые мне показала Дженни, я делал быстро, и с ними нареканий не было, но остальные… Тут была и Сильвия и Пол, готовили все вместе. В этот день я отбился, голова шла кругом от обилия информации, от количества блюд, но все-таки я справился.

— Как дела? — спросил я у Питера, когда вернулся обратно.

— Адреса взял, — ответил он, отрываясь от телевизора, — завтра пойду на собеседование. А у тебя получается?

— Сегодня был сам.

— Получилось?

— Да, но не думаю, что Сильвия была от этого в восторге. Посмотрим, что будет завтра.

— Про зарплату спросил?

— Обещают 4,30, но, как ты и говорил, 2 дня были тренировочные, за них ничего не заплатят.

— Ты согласился?

— А что делать?

— Пусть бы заплатили, хоть меньше.

— Надо уметь что-то, а потом уже права качать. С тем французом поваром только зря время потратил.

На следующий день, после уроков, я решил набрать снова телефоны наших украинцев. Ответ звучал в первом случае, нет, еще ищу работу, во втором ответили за него. Да он нашел работу на стройке, но свободных вакансий нет, самому еле хватило.

Больше я не звонил, тогда я еще не знал за нужные телефонные карточки, которые следовало покупать. Я брал БТ, в итоге с меня драли фунты конкретно. За несколько раз, что я звонил, с меня сняли около 10 фунтов, но самое главное, что толку от этих звонков не было.

Чуть подучив дома английский, я направился в кафе.

— Привет Алекс, — сказала Сильвия, — надеюсь, ты сегодня будешь лучше, чем вчера.

— Привет Сильвия, — ответил я, — посмотрим.

Но сегодняшний вечер был явно не в мою пользу. Все сразу пошло как-то не так. Количество заказов было небольшим, но разнообразным. Сильвия нервничала, некоторые блюда, из заказанных, она и сама не знала, как делать. Мы звали бармена, вместе что-то мудрили.

К тому же, сегодня произошло что-то странное, если до этого я понимал Сильву, то теперь с трудом улавливал и половину. Она говорила быстро, и поэтому я просил ее повторять. В общем, часов в семь, когда заказов пошло еще больше, я понял, что работаю здесь последний день.

От этой мысли я стал спокойнее. В конце концов, решил я, это моя первая работа, для нее нужно в первую очередь лучше знать язык, а во-вторых, больше опыта.

Где-то в полдевятого поток заказов начал уменьшаться. Я сделал себе 2 бюргера, разрезал помидор, съел все это, потом вытащил из холодильника мороженное. Я посмотрел наверх, где была расположена видеокамера, и улыбнулся, произнеся по-русски:

— Ну, че уставилась? Ты ведь мне все не заплатишь, так за 3 дня работы можно скушать на 15 фунтов, из заработанных 30.

Со мной попрощались как обычно, не сказав ни слова.

— Получилось? — снова спросил Питер.

— Нет, — покачал я головой, — сегодня был полный облом. Из 40 заказов, моих было штук 15, остальные помогали.

— Завтра пойдешь?

— Спрошу за деньги, но не думаю, что заплатят полностью, хотя бы фунтов 20–30 бы дали.

— Как это не заплатят полностью?

— Ты что будешь делать? — спросил я, переводя тему разговора.

— Нашел агентство одно, но там у меня потребовали справку, что я действительно учусь в английской школе. Ты со мной, или пойдешь еще в свое кафе?

— С тобой, в кафе мне ловить нечего, а ты когда хочешь к ним поехать?

— Завтра возьмем справку на перерыве, а часа в два-три можно туда.

— Договорились.

— Лишь бы тебе ее дали.

— Что ты имеешь в виду?

— Я слышал, что если школа на 2 недели, то такую справку школа может не дать.

— Тебе проще, ну ладно, посмотрим завтра.

Утром мы сразу отправились в кабинет директора, первым зашел Питер, потом я.

— Здравствуйте, — поздоровался со мной директор и продолжил беседу стандартным английским вопросом, — как дела?

— Здравствуйте, — ответил я, — дела нормально, квартиру с Питером нашел, теперь хочу работу. Для этого необходима справка.

— Как долго ты рассчитываешь учиться в нашей школе?

— Мне надо найти хорошую работу, и я сразу проплачу школу еще на месяц.

— Если месяц это проблема, у нас можно оплачивать и по недели вперед.

— Это очень удобно, — согласился я, беря справку в руки, — спасибо.

После занятий, вернувшись домой, я увидел, что Питер читает какой то большой и толстый журнал.

— Что это? — спросил я.

— Желтые страницы, бесплатный журнал объявлений и предложений с работой по Лондону и Англии в целом.

— Где ты его взял?

— Возле станции метро, утром, пока их еще не разобрали.

— Много желающих его почитать?

— Все хотят найти себе работу, таких как мы, здесь миллионы.

Питер читал объявления и выписывал интересующие его телефоны.

— Когда пойдем на фирму? — спросил я.

— Я звонил им уже, — ответил Питер, не отрывая глаз от объявлений, — у них все вакансии заняты, сейчас подыщу что-нибудь подходящее, позвоню.

— Я успею в течение часа?

— Раньше я не уйду, — ответил Питер.

Я наскоро перекусил и направился в кафе.

Сильвия меня встретила с удивлением:

— Привет Алекс, какие-то проблемы?

— Привет Сильвия, я насчет денег.

— Каких денег, ты уже здесь не работаешь, мы взяли другого человека.

— За вчерашний день.

— Тебе не за что платить, — она спрыгнула со стула, возле барной стойки, — и вообще, не мешай нам работать. Тебе все равно никто, ничего, не заплатит.

Вышел я из кафе в небольшом недоумении, ну уж из 3 дней пусть бы дали хоть фунтов 20, все-таки 18 часов я отработал, и пусть не все получалось, но уж без дела я не сидел.

Когда я пришел домой, оказалось, что Питер ушел, жена цыгана что-то делала на кухне.

— Алекс, нашел работу? — спросила она.

— Нет.

— Иди на стройку, — сказала она, — там ничего не надо, ни документов, ни язык знать, работай только. Платят 30 фунтов в день, субботу за пол дня 15, за неделю выходит 165, заплатишь за квартиру, купишь еды, что-то оставишь.

— Спасибо, — сказал я, — если ничего не найду, попробую.

— Или тебе не нужны деньги?

Я улыбнулся.

— Деньги всем нужны.

— Тогда попробуй на стройке.

Я поел приготовленные окорочка, помыл посуду, после чего не выдержал и вышел на улицу. Ждать Питера мне уже не хотелось, в конце концов, он мне не нянька, может развеяться захотел поляк.

Я прошелся по начинающему смеркаться Лондону.

Побродив пару часов по центру, я вернулся домой.

Питер смотрел телевизор.

— Работал в кафе? — спросил Питер.

— Нет, прошелся по ночному Лондону.

— Понравилось?

— Да, красивый город, а ты что делал?

— Учил английский, смотрел телевизор.

— В кафе мне не заплатили, ты оказался прав.

— Как?! Даже за один день?

— Вообще ничего.

— Что будешь делать?

— Завтра спрошу у учителя в школе об этом, а вообще, больше не хочу искать работу от джоб центра.

— Завтра сходим в другое агентство, я был в 2 сегодня, ничего хорошего, им нужен мобильный телефон и они вызывают тебя время от времени. Это нормально, если у тебя есть мобильный и ты свободен, а в моем случае это неудобно.

— Может, стоит купить мобильный?

— Я еще не решил, сколько буду здесь оставаться, а покупать его на 2 месяца, у меня желания нет.

— Мне он точно не нужен, поговорить с англичанином как ты, я не смогу, да и денег на него у меня нет.

Перед сном у нас зашла тема за женщин.

— Я слышал полячки очень сексуальные, — сказал я, — даже помешаны на сексе, это так?

Питер улыбнулся.

— Познакомься с полячкой, узнаешь.

— Хороший ответ, в стиле мастера дзен.

— Что такое мастер дзен?

— Китайская философия, дао, слышал?

— А, зэн? Да слышал.

— Твой ответ в их стиле, а я чего спрашиваю, когда мы ехали в автобусе в Англию, там парни рассказывали, что полячки обожают секс.

— Мне тяжело ответить, украинки, что не обожают? Может наши и больше хотят, но это, зависит от конкретного человека.

— А как у вас с изменами?

— Я бы не хотел, чтобы моя девушка это делала. Если девушка изменяет, то ничего хорошего она не делает, в моем понятии это грех, я бы не хотел жить с такой дальше. Моя девушка была девственна, когда мы познакомились, у нас это очень ценится. Я был у нее первым, мы решили пожениться, но так получилось, что ей пришлось уехать. Я бы ничего не мог ей сейчас дать, она учится, я тоже еще без работы, у меня нет ни квартиры, ни машины, ничего. Вступи мы в Евросоюз, я бы тоже мог свободно поехать в Америку и там быть с ней, но Польша бедная для Евросоюза, мы еще не соответствуем их стандартам. Мне надо было бы получать американскую визу, объяснять, что я собираюсь работать в их стране, конечно, они бы не дали мне въехать. У нас многие молодые сейчас уезжают, браки распадаются, семьи расходятся. Поляки едут в Германию, Италию, Англию, Америку, там каждый живет своей жизнью, потому что с женой, или мужем не всегда получается въехать.

— Вы в этом плане не дальше нас уехали, в моем городе никто не уезжает, работу найти тяжело, но можно. А вот когда я ехал в автобусе, то понаслушался, люди целыми деревнями уезжают, конечно, кто способен работать.

— Польшу с Украиной сравнивать нельзя, мы богаче.

— Конечно, я видел ваши города, дома, магазины, дороги.

— Раньше такого не было, советский союз не давал свободу, мы не могли выезжать куда хотим, мы не могли слушать определенную музыку, смотреть другие телеканалы, развлечения были очень ограничены, мы все должны были соответствовать каким-то глупым стандартам поведения.

— Зато теперь вы пляшете по всему миру в качестве рабочих…

— Мы зарабатываем деньги, которые не можем заработать в Польше, — нервно перебил меня Питер, — ваши украинцы приезжают к нам и довольны нашей мизерной оплатой, это значит что вы живете намного хуже.

— Да, потому что в свое время, лидеры страны отдавали все вам, странам СЭВа, все лучшее шло вам. Получите деньги, качественную еду, новые дома, дороги, заводы, фабрики, инженеров, только будьте довольны. А нам, украинцам, белорусам, россиянам, хер! И вот результат, вас все равно не удовлетворили, мы все развалились. Вы остались со всем новым, а мы с тем, что было. А сейчас, ты мне говоришь, была тирания, у вас не было свободы. Да какая это свобода?! Твоя девушка уехала, миллионы поляков зарабатывают в других странах. Была тирания советского союза? Тогда как же обозвать то, что происходит у вас сейчас?

— Европа принесет достаток и работу всем полякам, со вступлением в Евросоюз наши многие проблемы решатся.

— Ты еще не знаешь, что принесет в вашу Польшу Европа.

— Будет лучше, чем было.

На следующий день, на перерыве, я подошел к своей учительнице и кратко, как смог, рассказал историю про то, что произошло в кафе, мол, отработал по направлению от джоб центра, а они не заплатили.

Что меня повторно удивило, это ответ учителя. В классе кроме нас никого не было, она понизила голос и сказала:

— Еще 10 лет назад это было невозможно, но в последние годы к нам приехало много иностранцев, в стране стало тяжелее жить. Преступность выросла, вечером уже не везде можно спокойно гулять как раньше, много нелегалов. Я могу попробовать позвонить в кафе, но лучше тебе обратиться к директору.

— Я понял, спасибо.

— Не за что.

Я подошел к двери и меня окликнул ее голос.

— Мне очень жаль, Алекс, раньше такого бы не случилось.

Я вышел из класса.

К директору я не пошел, что толку было от его звонка, учитель итак все внятно объяснила. Ну, хоть поел у них два бюргера и мороженное, компенсировал малую часть своей невыплаченной зарплаты.

В агентстве мы показали справки, полученные в школе.

— У нас есть работа, — сказала женщина, — вам лучше днем, или ночью?

— Лучше ночью, — ответил Питер, — но можно и днем.

— В школе у вас не будет с этим проблем?

— Мы отпросимся, если надо будет.

— Нам нужен ваш мобильный номер.

— У нас нет мобильного?

— Как же нам с вами связаться в случае необходимости? У нас работа может появиться в любой момент.

— Я буду звонить каждый день, а через неделю купим телефон.

Она помедлила немного, потом кивнула:

— Ладно, теперь о работе. Приходить в точно назначенное время, не опаздывать. Быть в чистой одежде, опрятными. Не грубить, вести себя вежливо. Это ясно?

— Конечно.

— Хорошо, я предупреждаю сразу, чтобы потом вы не сказали, что я вам об этом не говорила. Сегодня работы у меня нет, звоните завтра.

Мы вышли с поляком из агентства и направились в еще одно, недалеко от этого.

Там процедура повторилась. Мы зашли, сказали, что мы ищем работу.

— Вы кто? — спросила молодая девушка.

— Студенты.

— Откуда?

— Польша.

— Украина.

Девушка взяла один паспорт, потом второй.

— А Польша и Украина это рядом?

— Да, соседи, — ответил я.

— У нас работа уборщиц, — сказала девушка, — отели, школы, в домах. У вас есть опыт?

— Есть, — ответил Питер.

— У вас?

— Да, есть, — соврал я.

— Оставьте свой телефон, — говорила девушка, делая ксерокопию наших паспортов и справки со школы, — пока у нас работы нет, но когда понадобится, мы вам позвоним.

— У нас нет телефона, — ответил Питер, — но я могу каждый день вам звонить.

— Мне делать больше нечего как каждый день вам отвечать?! — резко спросила девушка, — Попробуйте позвонить завтра.

Мы взяли свои паспорта, и вышли на улицу.

Мы зашли еще в пару агентств, в одном нам отказали сразу, заявив: что им нужны люди на полную занятость, когда Питер сказал, что мы могли бы так работать, агент ему заметил, что вы, студенты, можете работать только 20 часов в неделю. А во втором агентстве отказали сходу, заявив, что работы у них нет.

В который раз я убедился, что найти в Лондоне работу совсем не просто.

— Может пойти на стройку? — услышал я Питера.

— Есть куда?

— На стройке всегда нужны люди, но я сам не хочу туда?

— Почему?

— Не хочу, подожду еще немного. Ты сейчас куда?

— Прогуляюсь, — ответил я, — а ты?

— Пойду домой.

— Давай.

Питер выглядел как-то подавлено, он явно не ожидал, что в Лондоне с работой такой напряг. Если я сегодня прошелся по 4 агентствам, то он обошел их уже штук 10.

В пятницу Питер позвонил в агентство, в котором мы были вчера и ему сказали, что для нас есть работа, за час платят 4 фунта. В 15–00 мы должны были подойти по указанному адресу и обратиться к Шо.

Шо был из южной Африки, его язык, как и Питера, был мне в целом понятным.

— Вы стоите в указанном вам месте, — говорил Шо, — смотрите за людьми, в случае чего, вызываете меня по рации. Пока вас не сменят никуда не уходить. Никуда, ни покурить, ни в туалет? Понятно?

— Да.

— Выберите там футболки, наденьте их и подходите вон к той группе.

Переодевшись, мы подошли к группе молодых парней.

— Как твое имя?

— Алекс.

— Забирай его тоже, — обратился парень с блокнотом, к мужчине лет под сорок, — у тебя 10 человек, твой корпус 3.

Это была выставка цветов со всей Англии, цветоводы, создав композиции, представляли ее на обзор публики. А сотни тысяч людей приходили сюда посмотреть на эту красоту, кто-то что-то приобрести, другие сфотографировать и описать в журнале. Фотографов с профессиональными фотоаппаратами здесь было достаточно.

Мне дали рацию, сказали какие позывные шефа, куда нажимать, что делать и ушли. Работа была не бей лежачего, я был одет в форму охранника, моя задача была ходить взад-вперед по своему периметру. Я мог останавливаться, смотреть, главное находиться в том радиусе, который мне определили.

Людей было очень много, несмотря на конец дня, желающих посетить эту выставку хватало.

На выставке цветов действительно было красиво. Здесь были представлены не только различные виды цветов, но они еще находились в необычной композиции, из них были сделаны дома, крестьянские повозки, различные фигуры. Каждая семья, которая представляла свою часть выставки, показывала что-то новое и необычное.

Столько видов кактусов, различных видов цветов, деревьев бонсай, я видел только по телевизору.

Когда прошло чуть больше часа, меня сменил напарник.

— Иди, отдыхай, — сказал он, — через 15 минут вернешься.

— А можно посмотреть выставку? — спросил я.

— Иди, смотри, только вернись вовремя.

— Ладно.

Отдав ему рацию, я быстро прошелся по другой части здания.

Конечно, все было на высшем уровне. Каждый здесь постарался сделать так, чтобы именно его уголок был неповторимым, даже те, у кого было представлено всего несколько видов цветов, и у тех было что посмотреть.

Вернулся я к сроку.

— Понравилось? — спросил напарник.

— Да, а ты видел?

— Ходил, — кивнул он, отдавая рацию, — красиво. Ты откуда?

— Из Украины, а ты?

— Южная Африка. До встречи.

— Пока.

Восемь часов пролетели быстро, происшествий никаких на участке не случилось, когда стемнело, ко мне подошел мой начальник.

— Сегодня все, — сказал он, — рацию сдашь в комнате отдыха, завтра в это же время жду тебя.

— Ладно.

Вернулся я вечером, пришел около девяти часов, мне открыл дверь цыган.

— Можно поговорить? — позвал я его.

Он зашел в нашу комнату.

— Сорок пять фунтов, — сказал я.

Он пересчитал деньги и улыбнулся:

— Все правильно, нашел работу?

— Да.

— Хорошо.

Питер смотрел телевизор.

— Завтра идешь? — спросил он.

— Да, а ты?

— Тоже.

— Как тебе выставка?

— Нормально.

— Я тебя не видел, ты в другом здании был?

— Нет, меня перевели, я ходил в обычной одежде, рация была в сумке.

— Нормально, может лицо у тебя подходящее?

— Какая разница.

В субботу я с Питером пришел к трем часам, наши уже все были на месте. Теперь меня поставили в другом секторе, но делать нужно было тоже, что и вчера.

Поскольку я уже видел всю выставку, то начал смотреть за людьми. Здесь были представлены все нации, говорили на разных языках, хотя больше всего мне встречалось азиатов.

— Помнишь как анекдоте, — вдруг услышал я русскую речь, — нам денег не надо, у нас мозгов мало.

Я резко обернулся.

Два представительных мужчины шли рядом, первой реакцией было желание заговорить с ними, но потом вмешались мысли: что ты им скажешь? Привет, я тоже говорю по-русски? Они скажут, работай парень.

Я продолжил движение.

— Вы не могли бы подсказать, где находиться это место? — спросила меня женщина лет 45, у нее было красивое пушистое платье, на голове шляпа, рядом с ней был мужчина в костюме, с тростью.

Типичные английские аристократы.

Она улыбнулась, смотря на меня, ее лицо прямо излучало теплоту, глаза блестели.

— Ну, вам надо, — начал я объяснять ей на ломанном английском.

Улыбка мгновенно сошла с ее губ, глаза стали холодны как лед.

— Спасибо, — сказала она, — мы найдем сами.

Я невольно отошел в сторону, пропуская ее.

Вот ваша аристократичность, — мелькнула у меня мысль, — как только она услышала акцент, то сразу записала меня в разряд низших слуг, а на таких и время тратить не стоит.

На одном из перерывов я сел перекусить бутерброд рядом с нашей группой.

— Эта негритоска подошла ко мне, — негромко рассказывал один из четырех сидевших, — и спрашивает, как туда идти? Я ей говорю, не знаю, спроси у кого-то другого. А она мне, я вас спрашиваю. Сука, блин, черножопая, еле сдержался, чтобы ее не послать.

Я с удивлением прослушал этот диалог.

— Здесь так нельзя, — кивнул второй, — сразу работу потеряешь.

— Хер с такой работой, чтобы ко мне негритоска лезла с вопросами.

— А в чем проблема? — спросил я.

— Ты откуда?

— Он из Украины, — ответили за меня.

— Как ты относишься к неграм?

— Да никак, негр и негр.

— У вас что, в Украине, нет негров?!

— Нет.

— Вообще нет?! — все четверо даже повернулись ко мне.

— Ну, учатся, может студенты, но это 5–6 тысяч всего, наверное.

— Вы маленькие?

— Миллионов 45 жителей, это мало?

— И нет негров, вот это да! Может, я поеду в вашу страну жить?

— В стране вообще нет негров, — подхватил второй, — это рай.

— Радуйтесь, что у вас, их нет, когда в вашу страну начнут приезжать негры, вы узнаете что это такое. У нас была богатейшая страна Африки, мы все хорошо жили, имели достаток. Были стычки с неграми, но мы их держали в узде, решали с ними проблемы, их преступная среда не сильно влияла на нас. Пока президентом не стал черный, Мандела все изменил, органы власти захватили черные, а мы потеряли свою власть. Их тупая деятельность привела нас к экономическому краху. Белые стали вне закона, теперь черные получили равные с нами права и преступность в нашей стране зашкалила. Белые женщины больше не могут ходить по улицам свободно, их насилуют. Мужчин убивают…

— У негров много больных СПИДом, — вмешался второй, — так эти дураки думают, что если иметь секс с белой женщиной то можно излечиться. Они целой толпой нападают на наших женщин, эти уроды заражают их СПИДом. Об этом страшно говорить, но женщине проще, чтобы ее убили, чем толпа черножопых уродов к ней прикоснулась.

— Все зло в нашей стране пришло от черных. Теперь мы вынуждены уезжать из своей страны, потому что жить в ней как прежде мы не можем. Здесь в Англии черножопые тоже борзеют, но англичане ничего им не могут сделать, у них либеральные законы. Придет время, и негры еще заявят здесь о себе, их среда себя проявит.

Я поднялся, по времени мы опаздывали с перерыва, но, похоже, их это вообще не волновало.

— У нас президент не негр, — сказал я, — но есть коррупция, промышленность банкротится, чтобы по дешевке скупится, вследствие чего работы нет и миллионы людей выезжают из страны.

Может, я по-английски высказался и неправильно, но, похоже, смысл был ими уловлен.

— Ладно, пошли работать, — сказал один из южноафриканцев, — не только у нас в стране жопа полная.

Я вернулся к себе на пост.

— Опаздываешь, — недовольно проворчал мой напарник, отдавая мне рацию.

Следующие 2 часа пока меня не сменили, я все думал о том, что мне рассказали. Еще из учебников географии я помнил о ЮАР, что основным доходом страны были алмазы. Корпорация «Де бирс» контролировала основной рынок алмазов в мире. Белые жили в специально отведенных местах, куда черным категорически запрещалось заходить. Убийство черного, вообще не считалось для белого преступлением. Но, тем не менее, много негров пыталось проникнуть в богатую африканскую страну, поскольку в своих родных была нищета. Даже адские условия жизни для южно-африканских негров не были такими уж плохими условиями для жителей Конго, Замбии и целого ряда других стран африканского континента.

Когда пришел к власти Мандела, все для белых изменилось, раньше черные были вне закона, теперь настала очередь белых. Я не знал, как у них будет дальше, но мне почему-то казалось, что это временно. Так было всегда, сейчас они поставят белых на место, потом поймут, что если черная новоявленная элита не наведет у себя в стране порядок, то их самих свергнут.

Так было во все времена и во все революции, сперва нищие, поддерживаемые богачами из соседних стран, или своими собственными, приходят к власти, потом они жиреют и становятся уже тоже богатыми. Тогда те принципы равенства и братства, которые они проповедовали, забывают, и провозглашают те, которые были до их прихода к власти.

До конца дня я отработал без происшествий.

— Все в порядке? — спросил меня супервайзер.

— Да, — ответил я.

— Завтра придешь в три часа, — сказал вечером супервайзер.

— Хорошо, — ответил я.

— Рацию сдашь в комнате отдыха.

— Как отработал? — спросил я Питера, когда вернулся домой.

— Нормально, сегодня уже было скучновато.

— Завтра идешь?

— Да, на три, завтра они закрываются, поэтому долго мы не будем.

— Ты не знаешь, когда нам заплатят?

— В воскресенье агентство закрыто, пойдем в понедельник.

— Здесь хоть заплатят?

— Это агентство, должны заплатить.

На следующий день, поскольку времени до трех часов было еще много, я сходил в супермаркет скупиться. Купил 2,5 кг. окорочков, помидоры, хлеб, майонез, две пачки макарон.

Несмотря на то, что супермаркет ломился от продуктов, некоторые, привычные нам отсутствовали, например, сметаны и целого ряда кисломолочных продуктов не было. Мясные изделия типа колбас, грудинки не продавалось вообще. Было штук 6 видов риса, около 15 типов макарон, но гречки нет.

Из продуктов можно было выбирать тоже, что продавалось и у нас, только мясо покупать было дорого, в этом плане окорочка стоили дешевле. Крупы, подсолнечное масло, различные консервы были двух видов, одни составляли различных производителей и стоили дороже, вторые были произведены для супермаркета, и цена была довольно приемлемой. В целом, если питаться самому в Лондоне, можно было прожить на 30 фунтов в неделю. Безусловно, можно было и на 15–20, но качество этой еды желало бы лучшего.

Еще цена продуктов отличалась в зависимости от супермаркетов, самые дешевые продукты были в ЛИДЛе и ТЕСКО. Вот в таких супермаркетах можно было скупиться на 20–30 фунтов и вполне прилично жить всю неделю. Причем это включало в себя не только еду, напитки, но и десерты в качестве мороженого, йогуртов, печенья с джемами и т. д. Вообще я предпочитал несколько супермаркетов, если не торопиться, в каждом из них можно было что-то взять по приемлемой цене.

Насчет транспортной системы Лондона то я в ней ориентировался уже намного лучше, чем когда приехал. Если человек приехал на один день в столицу Великобритании, то ему стоило взять дневной проездной, желательно на все виды транспорта. Многие советовали автобусный проездной, он дешевле получался, чем тот, который с метро. Но когда человек поездит по Лондону на автобусах, особенно в центре, то убедится, что метро в этом плане стабильнее и быстрее. Я сам как-то стоял на Оксфорд стрит, мне необходим был автобус, так я прождал его минут 40, после чего они появились. Весь цирк заключался в том, что 3 автобуса были одной и той же марки и шли они рядом. Ребята видно остановились и устроили себе перерыв, после чего все вместе поехали дальше, чтоб не скучно было!

Покупая проездной билет, следует точно знать зоны, в которых будешь находится. Центр это первые две зоны, они самые дорогие, самые дешевые последние. В зависимости от того, куда надо и берешь проездные, так, в некоторых случаях нет смысла в метро, и вполне хватает автобусного проездного.

В Англии интересная система скидок, чем больше берешь, тем больше они скидывают. Полный проездной на день стоит, к примеру, 10 фунтов, на неделю уже 50, на месяц 170. Это притом, что один билет на автобус из первой во вторую зону может стоить 2 фунта.

Если не хочешь покупать проездной, можно оплачивать в самом транспорте. Кассиру, или водителю, нужно только назвать остановку куда едешь, от этого зависит цена, чем дальше, тем дороже.

Я позвонил домой, поговорил с родителями, просил маму передать Наташе привет.

Дома было все также, в этом плане наша жизнь там напоминала сериал. Проходит год, ты включаешь телевизор и с удивлением видишь, что за это время не так сильно все изменилось.

Вечером мы с Питером направились на работу.

Выставка была еще в течение часа, в начале пятого все начали сворачиваться. Былая красота увядала на глазах, цветы разбирались, кое-что продавалось, людей становилось меньше, грузчики уносили в трейлеры шедевры, над которыми так долго работали до этого.

Уже в шесть часов нас позвали и сказали, что на сегодня все вы можете быть свободными.

Мы с Питером вместе пошли домой.

— Тебе в магазин не надо? — спросил Питер.

— Нет.

— Я пойду в Сейнсбурис, тебе ключи дать?

— Нет, я пройдусь по городу.

В понедельник, отучившись на уроках английского языка, я вернулся домой. Питер уже сидел в комнате и читал учебник.

— Пойдем в агентство? — обратился он ко мне, — Или ты поешь?

— Пойдем, — согласился я, — заодно узнаем насчет работы новой.

Женщина из агентства приняла нас с улыбкой.

— Шо хвалил вас, нареканий вы у него не вызвали. Сегодня и завтра работы не будет, а в среду можете отработать в ночь?

— В какое время?

— Нам нужны будут люди с 21–00 до 6–00, за девять часов мы заплатим 36 фунтов.

— Это на один день?

— Среда-четверг, за два дня вы получите 72 фунта.

— Хорошо, как раз с ночи мы успеем в школу.

— Тогда в девять подходите к Шо, адрес я вам сейчас дам.

Она взяла со стола отксерокопированный листок, выделяя фломастером место, куда нам надо прибыть.

— Когда нам прийти за деньгами? — спросил Питер.

— В следующую пятницу, через неделю. Вы же не уезжаете?

— Нет.

— Тогда до встречи.

— До свидания.

— А почему через неделю? — спросил я, когда мы вышли на улицу.

— У агентств так у всех, первую неделю ты работаешь, они тебе не платят, потом ты отрабатываешь вторую неделю и получаешь за первую. Так длится до тех пор, пока ты не уходишь от них, тогда они тебе платят все твои деньги, включая твою последнюю неделю. Наверное, это сделано, чтобы им подстраховаться в отношении работников.

— Я так понял, что на этой неделе мы отработаем 2 дня и все.

— Да, ты слышал, работы у них пока нет. Возможно потом, когда мы отработаем у них несколько месяцев, она станет давать нам больше часов.

— Несколько месяцев мы так не протянем.

— Здесь вообще как-то сложнее прожить, если сравнивать с Германией, там намного проще с работой.

Во вторник, отучившись, я набрал несколько телефонных номеров выписанных мной из желтых страниц, где предлагали работу строителем. Вот эти ребята и девчата мне понравились, из 5 телефонов мне на 4 ответили, что им нужны работники. Даже на мой ответ на ломаном английском языке о том, что я ничего не умею, сказали: не имеет значение, работа ждет тебя парень! Нужно только одно: мобильный телефон. У меня, его не было, вот это оказалось проблемой, как же мы вызовем тебя, когда ты понадобишься нам, или своему супервайзеру?

Я походил мимо нескольких строек, Питер говорил, что можно и таким способом устроиться. Я смотрел за рабочими, сразу выделял бригадира. Но я как-то стеснялся, что ли, подойти сказать: привет, я Алекс, по-английски не все понимаю, что делать не знаю, но возьми меня на работу! Ну, это был полный бред.

И все же один раз я попытал счастья, я выделил бригадира, когда он подходил к вагончику, и близко никого не было, я приблизился к нему.

— Извините, — окликнул я его.

— Да?

— Я ищу работу.

— Что ты можешь? — спросил меня бригадир, — Мне нужен электрик, ты в этом разбираешься?

— Нет.

— Тогда сожалею, — он зашел в вагончик.

Купив очередную карточку БТ на телефон, я набрал мобильный Гриши.

— Алло?

— Здравствуйте, — раздалось в трубке по-русски.

— Здравствуйте, — ответил я, — Вы Гриша?

— Да.

— Меня зовут Саша, мне дал ваш номер Гена из Киева, сказал, если нужна будет помощь, я могу обратиться.

— Помощь в чем?

— Работа, например.

— Он сказал, что это будет стоить денег?

— Да.

— Тогда мы можем встретиться, поговорить.

— А по телефону можно кое-что уточнить?

— Уточняй, ты украинец?

— Да, а вы?

— Уже англичанин, а был литовцем. Ты давно приехал?

— Девять дней назад.

— По студенческой визе?

— Да.

— Почему позвонил не сразу?

— Пока справлялся.

— Тебе нужна только работа, или еще жилье?

— С жильем пока проблем нет, мне нужна работа.

— Смотри, в Лондоне у меня есть стройки, кухни, количество вакансий огромно. Если брать стройку ты что-то умеешь?

— Нет.

— Значит, остальные вакансии на стройке мы и рассматривать не будет, твоя специальность чернорабочий. Зарплата 170 фунтов в неделю, работа каждый день по 10 часов с понедельника по пятницу в субботу 6 часов. В час платят 3 фунта, но здесь все зависит от тебя, станешь учиться, может, со временем и будешь работать каменщиком, электриком, или на подвесных потолках. Там зарплата уже раза в 2 выше.

— На кухне тоже уборщиком?

— А ты что, повар? Уборка, мытье посуды, приготовление полуфабрикатов. Или ты думал, пришел, и тебя поставили начальником? Сказки закончились, как только ты пересек границу, привыкай, здесь даром деньги не платят.

— Их нигде даром не платят, я задаю вопросы не для того, что бы выбрать место начальника, мне нужно знать, что у вас вообще есть за работа.

— Я тебе рассказал, теперь об оплате, мои услуги стоят не дешево. Устройство на работу стоит 350 фунтов, ай ди 140 фунтов. За работу я беру не дешево, но моих людей никто не трогает, я помогаю с трудоустройством, но еще и перевожу.

— Что значит переводите?

— Ты отработал на одном месте, потом, к примеру, работа закончилась, или как вариант тебе не понравилось, всякие есть причины, я бесплатно перевожу тебя в другое место. За это ты уже не платишь.

— Удобно.

— Это еще не все, если у человека нет денег, заплатить мне за работу, ну деньги есть только за айди, я тоже иду на уступки. Ты отдаешь мне свой паспорт, в качестве залога и когда заработаешь, отдашь мне долг.

— Еще вопрос насчет загорода, туда, сколько стоит попасть?

— На сотню больше, но там и заработки выше.

— А что делать надо?

— У меня есть клубничные фермы.

— Что там делать?

— Собирать клубнику, заработки такие, какие тебе в Лондоне и не снились, за неделю реально заработать 350–400 фунтов. Представь, один ящик клубники стоит 2,50 фунта, бывает до 3 доходит. Собрать в день 20 ящиков можно вообще не напрягаясь. Живешь там, в караванах, это такие домики на колесах, платишь не как здесь 40–50 фунтов за жилье, а 15–20 фунтов. Экономия по сравнению с Лондоном получается существенная.

Гриша сделал паузу и спросил:

— Итак?

— Мне говорили, что на клубнике заработать больше 300 фунтов в неделю практически нереально, цена одного ящика составляет 1,40 фунта в пиньетках, 2 фунта стоит ящик бракованной клубники.

— Зависит от урожая, — послышалось в трубке, — будешь хорошо работать, отобьешь все деньги за 2 месяца. Не хочешь на ферму, оставайся в Лондоне, но долго не тяни, я не собираюсь здесь тебя уговаривать, когда решишь, звони, телефон есть.

— Я понял.

— Дня два-три больше не тяни, у меня много желающих, телефон красный от звонков. Еще, не хотелось бы тебя пугать, но имей в виду, я отвечаю за тебя перед людьми, к которым устраиваю. Напориш боков, мы тебя, или твоих родственников найдем через Гену, и хорошего будет мало, ты…

Я молча повесил трубку, что бы он там не хотел, но я решил с ним больше не связываться. Как я был благодарен тем западно-украинским парням, которые просвещали таких как я в автобусе едущем в Англию. Благодаря ним я смог увидеть вранье Гриши по поводу клубничной фермы. Если человек лжет по одному пункту, то не исключено что и все сказанное до этого не являлось правдой. Там прибавил 40 фунтов, там 200 плюсом, вот так и процветал его бизнес.

После разговора с Гришей я решил сделать программу максимум и поехал на станцию Равенсорт Парк. Если раньше у меня еще оставалась надежда на него, то после разговора с ним общаться больше не хотелось.

Выйдя на станции Равенскорт парк, я приблизился к большому стенду объявлений. Было около 19–00 и рядом со стендом находилось всего 3 человека.

Я достал блокнот и начал переписывать номера.

Вот где можно было разбежаться, здесь было все, жилье разных видов, работа, айди, вид на жительство, адвокаты… Люди занимались всем.

Мне понравилась цена айди на двух объявлениях 40 и 70 фунтов соответственно. Интересно, они тоже расскажут, что их айди официальное? — подумал я.

Переписав штук 10 телефонов, я поехал домой.

Питер все учил английский.

— Прогулялся? — спросил он.

— Немного, разговаривал с одним литовцем, работу предлагал.

— Какую?

— На стройке.

— Деньги за это хотел?

— Конечно.

— Пойдешь?

— Нет, многовато его услуги стоят, слушай, а ты ничего не слышал о работе на ферме?

— Слышал, — Питер отложил в сторону учебник, — заработать там можно, только опасно, фермы часто проверяют. Если ловят, то отправят домой со штампом в паспорте. Ты хочешь поехать на ферму?

— Я смотрю, как все идет, в Лондоне я не смогу ни заработать денег, ни учиться. Раз так, какой мне смысл здесь находится?

— Хочешь доучиться неделю, а потом уехать?

— Нет, я хочу конкретно заняться поиском работы в Лондоне. Ферма это уже когда ничего другого не останется.

Питер задумался.

— Ты только когда решишь, предупреди меня заранее, — сказал он, — я не знаю, как цыган отреагирует на то, что в комнате я останусь один. Может, мне придется тогда искать новую квартиру.

— Не волнуйся, я постараюсь сделать так, чтобы все у тебя было нормально.

— Это может не от тебя одного зависеть.

Питер уткнулся в учебник, но я заметил, что новость с фермой его не сильно обрадовала.

Занятия в среду прошли незаметно, английский шел у меня быстрыми темпами, пусть не все упражнения получались, но понимал я все, что говорила учитель. На одном из перерывов Зарина спросила:

— Ну, как работа?

— Постоянной еще нет, а у тебя как дела?

— Нормально, учу английский.

— Как твой знакомый парень?

— Уехал в командировку на 2 дня.

— Закати вечеринку в его отсутствие, — улыбнулся я, — или сходи на дискотеку.

— Нельзя, это будет не честно по отношению к нему.

— Шучу.

— Я поняла, ты будешь учиться дальше?

— Не знаю, — соврал я, — вообще хочу, но как там получится неизвестно.

— Лучше бы ты остался, — призналась она, — здесь русскоязычных мало, в нашей группе только ты.

— Может, еще приедут.

— Может.

Я посмотрел на нее внимательно, она сидела, грустно склонив голову.

— Ты знаешь, я не много видел в своей жизни таджичек, — признался я, — но ты красивая, и лицо, и фигура.

Она покраснела и улыбнулась.

— Спасибо.

— Не стоит благодарностей, я только сказал то, что вижу.

Мы немного помолчали.

— Твой парень красивый? — спросил я.

— Он милый, мне хорошо с ним.

— Ты хочешь выйти за него замуж?

— Нет, мы друзья.

— Дружба между мужчиной и женщиной…

— Каждый думает в меру своей распущенности, — улыбнулась она, — а если честно, я пока об этом не думаю, нужно выучиться в школе, сдать экзамены, решать поступать в университет, или возвращаться обратно?

— Если ты сдашь экзамены, то поступишь в университет, после окончания его ты точно не вернешься домой. Главное, чтобы у твоих родителей хватило на все это денег.

— Они сказали: учись, все остальное наши проблемы. Я учусь, хотя скучаю за ними, за своими родными.

Перерыв закончился, и мы вернулись в класс.

Больше в этот день мы не разговаривали. На одном перерыве к нам подсела итальянка Изабелла, и мы немного поговорили о работе на кухне в кафе.

Вечером мы с Питером выехали по указанному нам в агентстве адресу.

Шо кивнул нам в ответ на наше приветствие.

Работа, как и прежде, была связана с охраной, это была выставка, посвященная Интернет технологиям. Мне определили мой радиус, который я ночью должен был охранять.

Минут через десять ко мне подошел супервайзер.

— Здание закрыто, — сказал он, — отсюда никуда не отходить. Ты отвечаешь за этот пост, можешь уйти на перерыв, если тебе понадобится, потом сразу возвращайся. Спать нельзя.

— Понятно.

Когда он ушел, к моему соседу, стоящему у соседнего стенда, подошли двое его напарников.

— Еще минут сорок подожди, — сказали они ему по-русски, — а потом пойдем к нашим.

Я подошел к моему соседу.

— Ты русский?

— Да, — удивленно ответил тот, — ты что, тоже?

— Нет, я из Украины.

— А с африканцами как оказался?

— Через агентство.

— Как зовут?

— Саня, а тебя?

— Тоже Саня, ты откуда?

— Из Донецка.

— Я из Воронежа. Что тебе платят?

— Четыре фунта в час.

— Нам три.

— Почему так мало?

— Ты на сколько здесь?

— Сегодня и завтра.

— А я постоянно, сегодня, завтра, послезавтра. Мы работаем почти каждую ночь, или день, это зависит от того, как у нас со временем получается.

— Нормально.

— Я тоже так думаю, маленькая оплата, зато не долбят особо. Ты давно в Лондоне?

— Чуть больше недели.

— О! Новенький, как Англия?

— Ничего так, только с работой в Лондоне тяжело.

— Это есть, город не резиновый, работа всем нужна, а людей сюда каждый день прибывает.

— Ты давно здесь живешь?

— Три года.

— Ничего себе, классно.

— Классного мало, харит уже все, но у меня занятие есть, я художник, картины рисую. Здесь работаю, чтобы на еду было, красок купить. В картинах растворяешься, а потом приходишь на работу. Тут нужна отдушина, без нее не прожить, каждый заморачивается по-своему.

— В смысле заморачивается?

— Ты потом поймешь, если проживешь здесь с годик-два, это придет. С людьми здесь много общаешься, мы друг за друга все знаем. У меня одни друзья подсели на наркотики, сперва был план, потом героин, а он стоит денег. Другие тратят на баб, зарабатывают месяц, а потом едут на Сохо стрит и там все спускают дня за 2.

— Что такое Сохо стрит?

— Лондонский квартал красных фонарей, как в Амстердаме. Что? Тоже не слышал?! Ну, ты даешь?! В общем, район публичных домов и разного рода сексуальных утех. Туда они и едут, покупают проституток, дня 2 живут там, пока хватает денег на получаемые удовольствия, а после возвращаются в жизнь, как это называется.

— Но также денег совсем не заработаешь!

— Не заработаешь, — согласился Саня, — но зато крыша на месте. А ты что думаешь, здесь много сможешь заработать?

— Хотелось бы.

— Не одному тебе, только не получается, то одно, то другое. Я вот здесь уже сколько, а если разобраться, ничего не имею. Центр купил крутой, марантц, слышал фирму? Техника хай энд, звук супер, слышно каждую струну гитары… Это не передать, нужно слышать. Так, по мелочи накупил всего, картины тоже денег стоят.

— Продаешь?

— Немного, пару раз участвовал на выставках, людям нравится, покупают. Своим друзьям раздавал, знакомым. Ты думаешь художник это деньги, известность? Нет, известность приходит к тем, у кого есть связи, знакомства, потом появляются средства. Но ты не думай, я не жалуюсь. Я живу так, как удобно мне. Я не должен под кого-то подстраиваться, делать то, чего не желаю. Быть свободным в этой стране удается немногим.

— Почему?

— Ты не знаешь, как живут англичане, это не жизнь совсем, так, амебное существование аморфных тварей. Одни берут кредиты, а потом всю жизнь расплачиваются за дом, машину, кучу всяких ненужных вещей, которые им навязала реклама. Другие настолько тупые, что кроме своей работы не знают больше ничего, их окно в другой мир это телевизор и друзья, с которыми они по субботам идут в паб. Я снимал комнату у одного англичанина, так тот вообще ничего не мог. Мужику было под сорок лет, а он даже яичницу не умел поджарить. У него на кухне не было даже тарелок, не говоря уже о кастрюлях. Только чашка, электрочайник и микроволновка. Максимум что он мог, это разогреть еду купленную в супермаркете, но это случалось очень редко. Он ел только в лондонских кафешках, или ресторанах. Зарабатывал он также как я, но денег у него не было, все спускалось на еду, видеокассеты с фильмами. У него кроме квартиры, доставшейся от родителей, ничего не было. Денег ему всегда не хватало, вечно у меня занимал. Разговаривать с ним вообще было не о чем, он не всегда даже мог высказаться, знаешь, когда хочешь что-то рассказать, а не можешь, не хватает словарного запаса. Английские семьи это вообще отдельная тема, я тоже снимал у 2 семей комнаты и могу об этом говорить с полной уверенностью. Помнишь, как в статистических данных, если это был один случай, то вероятность повторения ничтожна, но когда 2 случая совпадают, то… Отношения мужа и жены, это длинная тема, скажу только так, у них нормально, чтобы муж пошел в паб с друзьями в субботу, а жена, отдельно от него, может тоже отдохнуть с подругами. Верность, такого понятия у англичанок нет совсем, сегодня она с тобой, завтра с твоим другом, и это всеми приветствуется. Так ведут себя их малолетки, когда же они выходят замуж, тебе должно быть понятно как они живут. Браки у них распадаются в первые годы совместной жизни, чуть, что не так, все пошел, или пошла нахрен. Я читал, кажется у них 70 % женщин, воспитывает детей самостоятельно.

— Неужели так у всех?

— Не обязательно, я разговаривал с ними об этом, некоторые не могут развестись из-за недвижимости, дом покупали еще когда начинали жить вместе, до конца его не выплатили, а недвижимость за это время выросла раз в 5. Даже если они его и смогут продать, то не купят себе отдельные квартиры. Вот так и живут, каждый своей жизнью. Другие из-за детей создают видимость семьи… Детям они разрешают все, те делают что хотят…

— Саня свободные уши нашел, — услышал я голос и обернулся, за мной стояло двое мужчин лет под сорок.

— Да ладно вам, парень неделю назад из Украины приехал, ему еще все интересно.

— Саня, — представился я.

— Олег.

— Виталий.

— Пошли к нашим, — предложил Олег.

Я оглянулся на свой стенд.

— Мне сказали здесь стоять.

— Кто сказал? — удивился Виталий.

— Он с африканцами, через агентство.

— Я позже подойду, — сказал я, — вы, где будете?

— Пойдешь прямо, нас увидишь.

— Валите, короче, — вмешался Саня, — я тоже пока здесь останусь.

— Он тебя грузит? — спросил, улыбаясь, Виталий.

— Нет.

— Не сильно верь всему, что тебе здесь говорят.

— Я знал одного англичанина, так он за всю свою жизнь дальше 3 зон Лондона никуда больше не ездил. У него даже паспорта не было, я его спрашивал: неужели тебе не интересно куда-нибудь поехать? Нет, его совсем ничего в жизни не интересовало, он был тупой. Они вообще все тупые.

— Тогда я не могу понять, почему если мы умнее их, то так плохо живем?

— Я думал об этом, — улыбнулся Саня, — долго думал, а потом понял. Баран, барана обдурить не может. Умно?

— Но если мы умнее, почему мы у них оказываемся в услужении?

— А нас они к себе не подпускают, держат в отдельном стойле. Ловко?

— Как то все просто, — не согласился я.

— Все просто и есть, нас они держат на дистанции, поэтому мы даже если что-то и хотим, то не можем.

— Не знаю, — сказал я, — а как ты здесь остался?

— Я рефуджи.

— Это как?

— Приехал в страну по туристической визе, а потом пошел в хоум офис и попросил политического убежища. Меня обеспечили жильем, талонами на бесплатное питание и в течение первых 6 месяцев я не должен был работать. Так прошло 3 года, мое дело еще рассматривают, когда получу ответ, не знаю.

— Почему так долго рассматривают?

— Все зависит, по каким причинам ты сдался, если по политическим и власть вдруг поменялась, то тебя могут свободно отправить назад. Главный смысл в том, что тебе в твоей стране угрожает опасность, в виде тюремного заключения, или политического преследования. До тех пор пока эта проблема существует, они тебя держат, изменилось что-то, тебя отпускают. Либо же ты соврал, и они это смогли вычислить, тогда тоже получаешь отказ.

— То есть ты, к примеру, совершил убийство в своей стране и…

— Нет, нет, нет, речь идет не об уголовных делах. Таких, в наручниках, доставят куда надо. Речь идет о политических, ты оппозиционный политик, диссидент, либо журналист, может сотрудник правоохранительных органов, раскопал какое-то дело, а они решили закопать тебя, понимаешь?

— Да.

— Вот так и остаются, одни нанимают адвоката, и он дальше ведет твое дело, другие, кто не хочет тратить немалые деньги, получают государственного защитника, он бесплатный. Если дело не простое, оно длится годами, в случае отказа можно подать на апелляцию, но она, по большому счету, уже особо ничего не решает. Ты только выиграешь еще от силы несколько месяцев.

— Так ты вообще не знаешь, когда тебе дадут положительный, или отрицательный ответ?

— Никто не знает, хотя все будут говорить, что вот у них точно положительный ответ. Я знаю семейную пару, которая прожила здесь 7 лет, у них уже девочка родилась в Лондоне, она ходит в английскую школу. Так вот, спустя 7 лет, им отказали в гражданстве. Они подали на апелляцию, но знают, что это ничего не даст, их все равно отсюда отправят. Но страшно не это, они приехали сюда еще по Советским загранпаспортам, которые уже давно не действуют в России. Кто их там примет и куда? Девочка говорит на ломанном русском, как она сможет там жить?

— Почему они ее русскому плохо учили?

— Это я им тоже говорил, только люди у нас очень самоуверенные, думали, что приехали сюда навсегда. Англичане им улыбались, были вежливы. Да они со всеми так! Они будут смотреть на тебя, улыбаться, и при этом думать, какой же ты чурбан! А мы воспринимаем все, как видим, улыбается, значит у меня дела отлично. Поэтому я тоже всем говорю что у меня ответ положительный, но до тех пор, пока не получу вид на жительство, сильно ни в чем не буду уверен.

— Ты не женат?

— Я приехал сюда с девушкой, мы вместе обратились в хоум офис. Прожили здесь вместе 9 месяцев. Последние 2 можно не считать, это была агония, которая убила последние остатки былых чувств. Она ушла к англичанину, тот был старше, денег зарабатывал не больше чем я. Говорю это, понял, зачем?

— Нет.

— Во время разводов всегда есть мотив, женщины обычно говорят, что не хватало денег, или секс с ним был отвратительный, или же просто не сошлись характерами. Но в этой стране мотив всегда другой, деньги и секс здесь не главное. Им всем нужны паспорта. Она после развода со мной сошлась с англичанином, и уже через месяц они поженились, теперь у нее английский паспорт. За весь мой период здесь я знаю только одну супружескую пару, которая не развелась, только они одни. Десятки женщин бросили свои семьи в обмен на паспорта, последняя у меня еще на памяти, она прожила с мужем 20 лет, у нее 2 детей, все они приехали сюда и остались. Она бросила всех, оставила мужа с 2 детьми и ушла к англичанину.

Он сделал паузу, мы немного прошлись молча.

— Оно видишь, ждать результата из хоум офиса я тебе уже говорил, можно годами и потом тебя выкинут из страны без всяких логичных объяснений. А здесь она ложится в постель с человеком к которому не испытывает никаких чувств, но зато в случае женитьбы она через год получает английский паспорт. Понимаешь, бабы они как промокашки, все впитывают, быстро учатся у англичанок и становятся ими. Англичанок вообще ничего не интересует кроме их собственной персоны. Наши бабы ценятся чем? Своим характером, отношением к тебе, к своей семье, она заботиться о том, чтобы у тебя и ваших детей все было в порядке. Это тысячи мелочей, из которых складывается семейная жизнь, но наши женщины, даже если не брать их красоту во внимание, всегда были лучшими. Здесь все иначе, что ты хочешь? Поесть? Пошли в кафе. Тебе надо постирать? Иди в прачечную. Что-то погладить? Купи себе джинсы и пару футболок новых, их не надо гладить. Хочешь близости? Давай в пятницу, я схожу в паб с подругами, и после него мы что-нибудь придумаем. Знаешь, это настолько дико, когда вчерашний твой любимый человек, обладавший целым рядом положительных качеств характера, в течении нескольких месяцев превращается в холодное и полностью отмороженное существо. Ты все чаще задаешь себе вопрос: а зачем так жить? Если каждый сам по себе, и живет своей жизнью, отличной от другого, что вас вместе связывает? Ты пытаешься поговорить с человеком, понять, что ты делаешь не так, что она делает не так, ведь я понимаю, что мы катимся в пропасть. Но это уже наезд, ты меня грузишь, что ты от меня хочешь?! Меня в этой жизни все устраивает! Ты вообще должен радоваться, что я все еще с тобой живу! У них нет стрежня, как у мужчин, о таких говорят, что они без роду и племени. Хотя я считаю, что их путь в никуда, английский паспорт еще не показатель того, что ты будешь счастлив в жизни. Ты только не подумай, что я слюни пускаю, нет, я высказываю свое мнение, вдруг ты когда-то решишь написать книгу, чтобы другие об этом знали.

— Я не собираюсь писать книгу, — улыбнулся я.

— Если вдруг, — повторил Саня, — здесь редко кто так разговаривает. Ты еще живой, понимаешь, не испорченный этой жизнью здесь. Ты задаешь вопросы и слушаешь, тут так не принято, здесь вообще никого не интересует твоя жизнь. Наши могут еще пофилософствовать, но это больше редкость. Правда в том, что и мы меняемся, здесь не принято грузить своими проблемами, они у всех, мы просто научились их прятать за искусственными улыбками. Можно выпить пивка, немного поговорить о том, о сем, а потом разойтись с чувством выполненного долга. В наших отношениях мы потеряли глубину, раньше мы были, словно одним целым, были человечнее, добрее и при этом колоритнее, каждый из нас что-то из себя представлял. Теперь… каждый сам по себе, нас очерствили, превратили в одну из миллионов консервных банок. Как помнишь у Пинк Флойда в стене?

— Помню.

— Все изменилось и везде. Я общался с теми, кто приезжает из России, там тоже все уже иначе, былые времена прошли, цинизм и безразличие заменили честность и сердечность.

— Согласен.

— После развода с девушкой я реально был в шоке. Что-то надломилось во мне, сейчас понимаю, надо было делать все по-другому, но тогда я спустил все, что скопил. Пытался забыться, но не выходило, мы ведь еще в Воронеже жили 1 год вместе. В общем, долго я отходил, потом попустило, вернулся к картинам и понял еще больше, что вот это именно мое. Жизнь чему-то учит, может, мне специально надо было выходить из этого именно так. Когда опускаешься вниз, а потом поднимаешься вверх, ты становишься сильнее.

Саня посмотрел на часы.

— Ого! Мы с тобой разговариваем уже 2 часа.

— Незаметно пролетели, — признался я.

— Вот, опять идут, — сказал Саня.

Я оглянулся, к нам снова подошли Олег с Виталием.

— Отдохнешь? — спросил Саню Олег.

— Ты постоишь?

— Да.

— Ну, давай.

Виталий с Саней ушли.

— Ты где в Украине живешь? — спросил Олег.

— В Донецке.

— Я с Днепропетровска.

— О! Вы тоже с Украины!

— Да, приехал почти 3 года назад.

— Тоже остались через хоум офис?

— Да.

— Ответ еще не получили?

— Окончательный еще нет, дело переносится, время идет.

— Вы сами приехали?

— Нет, жена, дочка, вся семья.

— Все живете?

— Конечно.

— Мне говорили, что здесь почти все наши женщины уходят к англичанам.

— Это, правда, но мне кажется, что причина не в англичанах.

— А в чем?

— Ты сам женат?

— Нет.

— И не был?

— Нет.

— Было бы легче тебе объяснять, если бы ты был женат, не бывает так, она увидела англичанина и убежала к нему, есть такие, но их единицы. В большинстве же случаев жизнь здесь меняет привычный наш уклад жизни. Я тебе больше скажу, если брать мою семью, то именно здесь мы стали еще сплоченнее. Жизнь вдали от дома либо укрепит вашу семью, вы вместе пройдете через многие трудности и станете еще сильнее, или полностью похоронит ваш брак. Но в таком случае это все равно бы случилось, рано или поздно. Если копнуть глубоко, то изначально идет вопрос выбора, мы странные люди, мы подходим к покупке дорогой машины, на которой отъездим лет 10 максимум, с большей тщательностью, чем к выбору жены, с которой мы можем прожить всю свою жизнь. Что мы хотим в этом случае?

Я немного помолчал, размышляя над сказанным.

— Это верно.

— Поэтому я тебе хочу сказать одно, ты слушай, это хорошее качество, умение слушать, но не торопись с выводами. Каждый здесь уже давно философ и у него на любое событие, которое он увидел, есть мнение. Мнение это обязательно правильное и обсуждению не подлежит. Но, правда в том, что это не так, чем больше ты будешь узнавать, тем больше ты будешь удивляться, наступит момент, когда ты поймешь, что в точности ты ни в чем здесь не уверен. Вот тогда ты понял все.

— Доходчиво объяснили.

— Ты кем на Украине работал?

— Заместителем начальника экономического отдела, на одной из шахт, офис которой был в Донецке. Заместитель начальника это звучало круто, — с сарказмом сказал я, — нас там было всего двое.

— На работу сам устроился?

— Да ну, вы что не знаете как у нас сейчас с работой? Конечно, родители помогли.

— Университет закончил?

— Да, экономист.

— Да, было время все пошли учиться на экономистов и юристов.

— Ага, а сейчас все эти юристы и экономисты работают не по специальности, потому что такое их количество, какое есть сейчас, стране хватит лет на 50.

— Это точно, — улыбнулся Олег.

— А вы кем работали?

— Когда ушел из госструктуры, кем я только не работал, начинал с машин, возили на заказ из Германии, потом занимался поставками различного сырья. Общался с разными людьми, зарабатывал, на жизнь не жаловался, всякое случалось, но находились компромиссы.

— Почему сюда уехали?

— Так сложились обстоятельства, приехали сюда, прожили пару недель, а потом подали документы в хоум офис.

— Скажите, а как они проверяют полученные от вас и других сведения?

— Никак, официально идет следствие, но там больше аналитики. Если бы разведка Англии рассматривала каждое из хотя бы 10 заявлений и проверяла их подлинность, то поверь мне, они бы только этим и были заняты. Тебе задают очень много вопросов, они смотрят за тобой, работают там хорошие психологи. Например, ты говоришь, что работал в стране журналистом и написал статью, из-за которой ты подвергался преследованиям. То есть ты показываешь копию журналистского удостоверения, справку из больницы, что имеются побои, вследствие нападения. Они могут тебе задать вопрос: где расположено издательство, кто там директор, когда вышла твоя статья, отношения с сотрудниками, фамилии и т. д. То есть сотни мелочей, которые тебе в легенду не вклеят, запомнить все это, если ты врешь, очень сложно. Они могут спросить все это, а потом, уже после нескольких часов разговора, опять вернуться к этому. Если ты сказал не правду, они это заметят. Не надо даже больше ничего узнавать, в этом случае ответ будет отрицательным.

— А что значит легенда?

— Не у всех есть возможность предоставить правдивую историю, которая бы подошла для хоум офиса, но и возвращаться человек не хочет. Тогда ему создают легенду, готовят документы, делают нужные справки. Он выучивает легенду и идет в хоум офис.

— Значит, их можно обмануть?

— Можно, они об этом знают, поэтому твое дело и рассматривается годами. За это время меняется режим в твоей стране, и целая толпа поедет обратно, или же детали твоего дела не соответствуют действительности. Ты сказал, что главный редактор такой-то газеты высокий и полный, а он худой и низкий. Нюансов много как с нашей стороны, так и с их.

— А есть им смысл держать такую массу людей?

— Почему нет? Мы все работаем, значит, развиваем их экономику, они не дают нам никаких гарантий, то есть после семи-восьми лет могут спокойно отправить нас домой. А мы ведь за эти семь восемь лет, сколько тратим здесь, помимо того, что зарабатываем? Хотя я лично благодарен англичанам. Как тебе вообще Англия?

— Нравится.

— Мне тоже, тут от всех наших только и слышишь, англичане дураки, ленивые ламантины, нам здесь все не нравится, но это психология рабов. Рабы всегда ненавидят своего хозяина, им дали кров, еду, возможность зарабатывать, а они недовольны. Здесь можно найти умных людей, даже среди англичан, можно развиваться, расти. Но для этого надо что-то делать, а мы не привыкли, нам надо все подать. Вот и критикуем, а если разобраться, где хорошо сейчас? В Украине, на Днепре, в конторе, работала со мной одна еврейка, она часто повторяла: мы здесь живем на унитаз. Здесь тоже многие живут для унитаза и что с того? Я сейчас живу не только для унитаза, появилось еще кое-что.

— А чем вы занимаетесь?

— Я на фирме работаю, помогаем нашим эмигрировать в разные страны. Здесь как вторая работа, подработка. Хочу поменять жилищные условия, район, где мы сейчас живем не очень безопасный. Поэтому приходится работать на 2 работах, здесь не сильно напрягает, можно ночью поспать часа 4, мне больше в день не надо.

— А куда именно вы отправляете?

— В основном едут в Австралию, или Новую Зеландию, реже в Америку или Европу. От нас, по крайней мере, в основном в Австралию и Новую Зеландию. Что-нибудь слышал об этих странах?

— Нет.

— Из двух стран многие вообще предпочитают Новую Зеландию, хотя по иммиграции Австралия на первом месте. Австралия, как и Новая Зеландия, это не большой кусок рая на Земле. Двери у них в домах не закрывают, уровень преступности минимален. Девственная природа, еще не испорченная деятельностью человека. Есть места, где животные никогда не видели людей. Огромные поля с зеленой травой больше метра ростом, горы, водопады, чистейшие пляжи, прозрачная вода в реках. Особенно мне нравится Новая Зеландия, вот куда я первым делом поеду отдохнуть, когда получиться.

— И какая вероятность того, что можно там остаться на ПМЖ?

— Зависит от многих факторов, там своя бальная система, заполняешь анкету, на английском, конечно, а там уже наше сопровождение. Нюансов много, желающих тоже хоть отбавляй, поэтому приходится усиленно работать. Но получается, наработки есть, клиенты тоже, они знакомят со своими друзьями, те тоже хотят, вот так и двигаемся. Помимо этого наша фирма помогает нашим из бывших советских республик, если приезжаешь сюда с нуля, ведь очень непросто.

— Даже тяжковато.

— Я мобильный забыл дома, можешь дать мне свой номер, я тебя потом наберу.

— Я еще не купил мобильный.

— Тогда перепиши мой номер у Сани, если вдруг нужна будет какая помощь, и я смогу помочь, обращайся.

— Спасибо.

— Не говори спасибо, я еще ничего не сделал, — Олег посмотрел на часы, — что-то мне есть захотелось. Ты не хочешь?

— Да можно сходить на перерыв.

— Ну, давай, увидимся.

Я пошел в комнату отдыха, но ел на автомате. От всего услышанного голова шла кругом. Когда я вернулся, никого из русских не было.

Спать мне не хотелось, и я направился в ту сторону, где они должны были быть. Там они и находились, один караулил, а пятеро спали прямо на креслах. Я молча кивнул «караульному» головой и вернулся к себе, чтобы разговором никого не разбудить.

Минут через 40 от безделья и меня начало клонить в сон, я подвинул вместе 2 стула и лег на них. Мой пост находился у меня за спиной, спал я чутко, поэтому никто бы не прошел мимо.

Часа через два меня разбудил супервайзер. Хотя спать вроде было нельзя, но пост я не покинул, и как только он начал приближаться, я открыл глаза.

— В шесть тебя сменит напарник, — сказал он, — и ты свободен, вечером приходи в тоже время.

— Хорошо, — ответил я, поднимаясь с кресла.

Через десять минут пришел мой напарник и я, забрав свою сумку, направился к выходу.

В школе занятия прошли вяло, слушал я вполуха, и уже под конец уроков начал чувствовать усталость, мне захотелось спать. Во время перерыва я услышал, что парень из нашей группы по имени Хосе, из Бразилии, ищет квартиру.

Когда нам объявили, что занятия закончены, и мы можем быть свободны, я подошел к бразильцу.

— Хосе, можно тебя на минутку?

— Да, — ответил он.

Мы вышли из школы и чуть отошли в сторону, чтобы не мешать выходящим.

— Тебе нужна квартира?

— Да.

— А раньше ты, где жил?

— В гостинице, думал смогу работать, хватит денег на проживание и учебу. Но это очень дорого, я не могу себе это позволить.

— Варианты есть?

— Попытался снять через агентство, но там очень дорого, к тому же надо платить за три месяца вперед, как депозит. Учитель посоветовала по объявлениям поискать квартиру, сказала, что можно найти дешевле, чем я плачу в гостинице.

— Сколько ты платишь?

— 120 фунтов в неделю, сюда включается и завтрак.

— Далеко отсюда?

— Вторая зона, отсюда на метро 40 минут ехать.

— У меня есть, что тебе предложить, но давай я дам тебе ответ завтра.

— Что именно у тебя есть?

— Хорошая квартира в десяти минутах ходьбы отсюда. Оплата 45 фунтов в неделю, там небольшая комната, где две кровати.

— Да ну! — воскликнул Хосе, — я же тогда смогу не тратить деньги на проезд, моя работа отсюда минутах в 20. Алекс, я бы тебе был очень благодарен, но я смогу туда въехать только через неделю, у меня на неделю в отеле депозит.

— Такие деньги платишь и еще депозит?!

— Да, но желающих попасть туда много, я по знакомству, через бразильского друга там оказался, жилье в Лондоне дорогое, если бы я не заплатил депозит, то не получил бы место.

— Сколько вас там живет?

— Со мной в комнате 4, все из Бразилии.

— Комната маленькая?

— Да, зато есть душ и туалет.

— Ладно, я тебе завтра дам ответ.

— Почему не сейчас? Давай сходим, посмотрим, чтобы я уже точно сказал сегодня в отеле, иначе мне придется платить за неделю вперед.

— Ты по средам платишь?

— Да.

— Ты же все равно собирался уходить из отеля?

— Ну.

— Не плати сегодня, а я тебе все покажу и расскажу завтра, сразу после школы.

— Хорошо, так ты объясни, в чем проблема?

— Я сам еще не знаю, буду я учиться или нет, а второе, спрошу у Питера, он поляк, парень с которым я живу в комнате. Понял?

— Ты хочешь, чтобы мы 3 жили?

— Нет, если я уезжаю, то одно место будет свободно, и ты можешь там жить, но мне нужно спросить об этом у хозяев квартиры, предупредить Питера. Понял?

— Да, теперь да.

— До завтра.

— Алекс, ты меня бы очень выручил.

Когда я пришел домой, Питер ел, я приготовил себе и перекусил сам. Помыв тарелку, я вернулся к нам в комнату и спросил Питера:

— Ты с бразильцем жить будешь?

— Что за бразилец?

— Учиться в моей группе, парень неплохой, работает в баре недалеко отсюда.

— Нормальный?

— На уроках да, но как жить с ним я не знаю, почему у тебя и спрашиваю.

— Я не против, цыгана сейчас все устраивает, но если ты решил уезжать, он станет искать новых людей. Я понимаю, что если он кого-то найдет, то меня выгонит. Поэтому, конечно, мне было бы проще с кем-то. Единственное, я сам не знаю насколько здесь, может так получиться, что после тебя недели через 3 уеду в Польшу.

— Он сейчас живет в отеле расположенном во второй зоне, их там 4 в одной комнате и он платит за это 120 фунтов в неделю. Да за 45 фунтов он найдет себе напарника сразу.

— Может быть.

— Он как услышал, сколько я плачу за квартиру здесь, он готов был сразу идти смотреть.

Питер улыбнулся.

— Да, может так будет лучше.

— Значит ты не против?

— Ты уже точно решил, что будешь уезжать?

— Давай я скажу тебе точно в пятницу.

— Ладно.

— Сейчас я предупрежу цыгана.

— Да, — кивнул Питер, — надо у него спросить.

Цыган пришел как раз до того, как мы с Питером собрались на работу. Я пригласил его в комнату и обрисовал ситуацию.

— Когда ты думаешь уезжать?

— На той неделе?

— Твоего бразильца все устраивает?

— Если вы согласитесь, то я мог бы его завтра привести, все ему объяснить и в четверг он бы уже начал жить.

— Приводи, — кивнул цыган.

В этот раз мне дали другой пост, там было два больших монитора, а само место находилось внутри выставки. Здесь мне понравилось больше, я был не на открытом пространстве, к тому же, тут стояло 3 массивных мягких кресла. Я присел в одно из них, под утро на таком реально можно было расслабиться, а если 2 сдвинуть рядом, то это вообще будет чудесная кровать.

Я простоял на своем посту около часа, когда увидел Саню и Олега. Мы поздоровались.

— Как дела? — спросил Олег.

— Нормально, — ответил я.

— Все, иди! — подтолкнул его Саня из Воронежа, — Потом меня сменишь.

— Затыкай уши, — улыбнулся Олег, — он тебя снова насчет грузить на тему: ну англичане тупые и ленивые, ну мы умные и трудолюбивые. Только что здесь, что у нас, мы всегда в заднем проходе.

— Так, ты свободен! Это у вас там, на Украине, вы в заднем проходе, а мы, россияне, в голове.

— Ага, голова только с заду начинается.

— Ничего, мы скоро все исправим.

— Ни вы, ни мы, ничего уже не исправим, — грустно сказал Олег, — как максимум, мы можем исправить свою жизнь, живя здесь.

Саня на это ничего не ответил, Олег направился к другим стендам и скрылся за перегородками.

— Что-то исправить, — повторил Саня, — а с кем? Какие сейчас люди? Что им надо? Если корыто полное, живот набит, бухло и жрачка в холодильнике стоит, что еще надо для счастья? Мы все хотим жить по-другому, только как это, по-другому? Мы ехали сюда со своей девушкой, мы мечтали вырваться в самую богатую страну в мире. Мы говорили себе, вот она наша мечта, нам стоит только попасть сюда, и мы будем жить по-другому! Мы приехали, пожили, и что?! К этому мы стремились?! Этого мы хотели?! Об этом каждый из нас мечтал?! Да, здесь корыто полное, но, оказывается, это еще не все.

Мы прошлись немного молча.

— А что касается слов Олега, то он прав, ведь наша беда в том, что мы привыкли полагаться на других. Мы сами не меняем ничего в своей жизни и не меняем свою страну этим. Мы надеемся на то, что кто-то сделает все за нас. Но это неправильно. Только мы допустили то, что сделали они с нами, когда мы все действительно захотим, мы заставим их считаться с нами. Я не думал об этом пока с год назад не встретил одного мужичка, он приехал из России, мы познакомились через одного нашего общего знакомого, я помог ему с работой, он за полгода заработал денег и уехал обратно. Так вот, как-то мы сидели, пили пиво, и зашел разговор за подъем цен, что в России каждый месяц цены растут вверх. На что он сказал: мы сами создаем цены. Я улыбнулся, он был старше меня, а мыслил столь примитивно. Но когда он продолжил, я уже так не думал. Он рассказал мне историю про чехов, он работал там при союзе. Привозят в магазин, например шубы, наши сразу туда, гребут, все в диковинку, цены любые. Вот наши накупят, ходят, радуются. Чехи ждут неделю, магазину надо продавать, никто не берет, они снизили цену на 10 процентов, проходит еще неделя, никто не берет, те скидывают уже на 20 процентов, наконец, когда цена доходит до некоего приемлемого уровня, чехи начинают покупать. А наши, давятся от жабы, ведь они за аналогичный товар переплатили процентов 30, ну на 3 недели дольше в нем походили. Вот тогда я и понял смысл его фразы, цены устанавливает не государство, цены устанавливает народ.

— Что-то я не въезжаю, — признался я, — как это, цены устанавливает народ? Если цены подняли на целую группу продовольственных товаров, а не шубы, которые купят отнюдь не все и без которых вполне можно обойтись, не покупай еду, но ты же тогда будешь голодным?

— Смотри, подняли цены на колбасу и сосиски, к примеру, да?

— Допустим.

— Не берите их в течение недели, принципиально. Обойдитесь, возьмите мясо, присядьте на крупы. Всего неделю надо подождать. Ты представляешь, что будет?

— Да ничего не будет, мясники, как только эту тему прохавают, тут же подымут мясо в цене…

— Да вникни же ты?! Всего неделю потерпеть, у нас у каждого есть припасы хотя бы дня на три-четыре, остальное время посидеть даже тупо на картошке и минимуме необходимого. Зато что потом? Цены упадут.

— Да не будет этого!

— Производитель изготовил товар, он послал его для реализации, которая в день составляет, утрированно, 100 условных единиц, так?

— Наверное.

— Эту 100 они пустят на покупку материалов для следующей партии за минусом своих затрат. Они произведут дополнительное количество товара и продадут его завтра, чтобы изготовить новую партию. Но вдруг налаженная система дает сбой. Вечером выручки нет, на следующий день тоже. Колбаса и сосиски теряют товарный вид. Магазины их больше не заказывают. Покупать товар не за что!

— Подумаешь, подождут неделю, ничего не случиться.

— Да пойми же ты! Завод не один, убытки никто терпеть не будет, уже через два-три дня от силы, цены упадут до прежнего уровня. Производитель начнет терять в прибыли, но будет сбавлять цену, чтобы именно его марка колбасы и сосисок продавалась. Также поступят и остальные, они вынуждены будут вернуть прежние цены, иначе их ждет разорение.

— Логика вообще-то есть, — согласился я, — но если взять производителей, то им то могут поставлять товар по уже завышенной цене, соответственно у них нет выхода. Либо же, это я знаю, как делается у нас, цена на бензин подымается, соответственно и цены начинают расти, ведь это тоже косвенно ложиться на себестоимость продукции.

— Заводы держат не простые крестьяне, бензин тоже повышают не какие-то рядовые заправщики, когда ты поймешь все то, что я тебе рассказал, ты увидишь, цены создаем мы сами. Когда каждый из нас, не по отдельности, а весь народ в целом, поймет эту истину, государство больше не сможет диктовать нам цены. Цены станем формировать мы. Повысили они целый ряд вещей, не покупайте их. Высокие цены, не берите это, обойтись на самом деле можно без многого, конечный результат этого стоит.

— Это очень интересная идея, если подняли цены, или дорого, не покупай. Да, чем больше думаю, тем это логичнее становится. Только это должны делать все, чтобы не получилось, что из 20, 5 не берет, а остальные все подгребают.

— Да, это должны делать все, тогда будет результат.

Мы стали у моего поста и сели на мягкие кресла.

— Там Олег говорил мне мобильный номер у него взять, только он вчера мобилку забыл, можешь дать его номер, и свой?

— Конечно, — ответил Саня, доставая свой телефон, — ручка есть?

— Да, — я достал из кармана маленькую ручку, поднялся с кресла, чтобы взять одну из листовок на стенде, — говори.

Записав два мобильных номера на листовке с рекламой, я кивнул:

— Спасибо.

— Не за что, звони, если что.

— Здесь вообще бывают случаи воровства?

— Ночью, при нас не было ни разу, воруют в основном в момент разборки, там, если тебе придется днем охранять, смотри в оба. Англичане воры еще похлеще наших. Пацаны днем работали несколько раз, так каких только чудес не видели. Все что плохо лежит, уносят, мимо охраны.

— Что нам за это будет?

— Ничего, приедет полиция, снимет показания, главное чтобы у тебя документы были в порядке, в смысле с визой все нормально. А так, по большому счету мы здесь мебель. Если сюда забежит преступник и попытается что-то украсть, а ты его уложишь там, на пол, если получиться, ты реально можешь получить за это срок в тюрьме.

— С чего это?

— А какое ты имел право его трогать?

— Ну, мы же охранники.

— Нет, мы мебель, только говорящая, южноафриканцы тоже мебель, кроме полиции, задерживать здесь никто не имеет право. Поэтому мы вроде отвечаем за все, что нам поручили, но это условности. Есть здесь фирмы, занимающиеся охранной деятельностью, там работают бывшие военные, полицейские, ребята серьезные. Но они стоят денег, у них почасовка не менее 10 фунтов в час. Слушай, какое классное кресло, здесь меня так разморило.

— Да, можно поспать пару часиков.

Пару часиков вылилось во всю ночь, уже под утро, когда было часов 5, я проснулся. Сани уже не было, я прошелся немного, чтобы привести себя в порядочный вид. На фоне южноафриканцев, бегавших всю ночь и не проспавших ни часа, я выглядел намного лучше.

В шесть меня сменили, и я поехал домой.

С листком, на который я записал телефон Сани и Олега, произошло что-то не понятное, когда я за него вспомнил, то найти не смог. Попытался восстановить в памяти номера, но у меня не получилось.

С Хосе мы договорились встретиться после школы.

— Алекс, я рад, я уже отказался платить депозит и твоя квартира для меня такое счастье.

— Подожди, — остановил я его, — пойдем после занятий посмотрим, ты тогда решишь.

На последнем, большом перерыве Зарина спросила:

— Куда поедешь?

— Поищу работу в Лондоне, если ничего не найду, то поеду за город. Только ты никому ничего не рассказывай.

— Не скажу, не беспокойся, — она помолчала, потом добавила, — жаль, что ты уезжаешь.

— Тебе проще, не надо искать работу, главное учиться.

— Да, в чем-то проще.

Отучившись, я попрощался с классом, учителем.

Мы прошлись с Зариной и Хосе. Подойдя к развилке, на которой пути наши расходились, Зарина попрощалась:

— Пока, может, еще увидимся?

— Может, — кивнул я, — до свидания.

Мы прошли с Хосе к дому, дверь открыл Питер.

— Познакомься, — сразу сказал я, — это Питер, это Хосе.

Мы прошли в комнату, я кратко рассказал Хосе все то, что знал за квартиру, Питер мне местами помогал.

— Все нормально, — сказал Хосе, садясь на край моей кровати, — меня все устраивает.

— Тогда в четверг приходи с утра, до школы, положишь свои вещи.

— В четверг утром?

— Согласен, или что-то не получается?

— Согласен, конечно, а ты когда уезжаешь?

— Еще не знаю, но до четверга меня здесь не будет.

Он попрощался с Питером, и мы вышли на улицу.

— Дом запомнил?

— Конечно, Алекс, я тебе так благодарен, ты меня так выручил…

— Хосе, — перебил я его, — хватит меня благодарить, я уезжаю, тебе была нужна квартира, мне человек на мое место, все нормально.

— Но я так тебе благодарен…

— Не надо благодарить.

— Я, наверное, зайду в понедельник, заплачу деньги, чтобы это место было точно моим.

— Хосе, я оплатил мое место до конца следующей недели, уезжаю я в среду, никто кроме тебя в квартиру не вселится. Понял?

— А тебе отдадут деньги за те дни, что ты не будешь жить?

— Не думаю.

— Но ты ведь не будешь жить эти дни, значит, тебе должны вернуть.

— Хосе, это мои проблемы.

— Ладно, Алекс, ну я…

— Все Хосе, пока, — перебил я его второй раз, иначе слова благодарности не переставали бы литься.

Питер позвонил на всякий случай в агентство, от которого мы работали, но ему сообщили, что работы на этой неделе уже не будет, звони во вторник.

— Пойду в другие агентства, — сказал Питер, — ты не хочешь?

— Мне уже нет смысла, максимум в четверг утром мне уже нужно уехать отсюда.

— Рискованный шаг, — признался Питер, — у тебя ведь еще нет точного места, где бы ты мог остановиться.

— Зато теперь у меня нет выхода, буду реально искать работу.

Вышли мы вместе с Питером и разошлись, я направился к станции метро и поехал на Равенскорт парк.

В этот раз людей там было больше, я купил в ближайшем ларьке карточку БТ и, остановившись возле телефонного автомата, набрал первый номер из листка, переписанного еще до этого.

— Алло?

— Здравствуйте, — сказал я и сделал паузу, чтобы убедиться, что на том конце русскоязычный.

— Привет, — ответили мне.

— Я по объявлению, ищу работу.

— У меня есть стройки и фермы.

— Сколько стоит попасть на ферму?

— 190 фунтов, но туда нужно ай ди, у тебя оно есть?

— Нет.

— Мое ай ди стоит 90 фунтов, но я не настаиваю, найдешь дешевле, делай через других, главное чтобы оно было нормальное.

— Что значит нормальное?

— Бумага оригинальная, как дают в хоум офисе, печати настоящие.

— Чем заниматься на ферме?

— Собирать клубнику.

— Что там за условия?

— Живешь в караване, это такой вагончик на колесах, платишь 25 фунтов в неделю за проживание, все остальное зависит от тебя, будешь работать, реально заработаешь 250 фунтов в неделю.

— Я понял.

— Система такая, если ты согласен, то мы встречаемся, ты отдаешь задаток мне, 50 фунтов. Мы назначаем день, когда соберутся еще 3 человека, вот сейчас у меня уже 2 есть, если ты согласен, то можете ехать. Но в любом случае, максимум в среду вы уже поедите на ферму.

— Поедем как?

— Вас отвезет человек.

— Ладно, я подумаю, перезвоню.

— Звони, только не тяни, на ферму сейчас многие хотят попасть, мест там тоже не так и много. Фермы мои чистые, за весь период ни одну из них не накрыл хоум офис, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

Следующий занимался ай ди, квартирами и работой на стройках.

— Алло, я звоню по вашему объявлению.

— Что именно вас интересует?

— Сколько стоит сделать ай ди?

— 60 фунтов.

— Оно нормальное?

— Что ты имеешь в виду?

— Бумага, печати.

— До сих пор никто не жаловался.

— Как долго его делать?

— Встречаемся, я беру данные, на следующий день забираешь.

— Понял, я вам перезвоню.

— Звони.

Я набрал другой номер.

— Алло, сколько стоит сделать у вас ай ди?

— 50 фунтов.

— Как долго его делать?

— Встречаемся, говоришь фамилию, имя, отчество, год рождения, страна. Через час забираешь готовое ай ди.

— Понял, перезвоню.

По одному телефону не ответили, у меня осталось еще 2 номера. Один занимался квартирами в Лондоне, другой работой на фермах, фабриках. Я не стал набирать того, что сдавал квартиры в Лондоне, меня это уже не интересовало.

— Алло, я звоню по вашему объявлению.

— Да?

— Сколько стоит устройство на ферму?

— 140 фунтов.

— Что за работа?

— Сбор клубники. Живешь в караванах, это такие маленькие домики, на колесах.

— Какая там зарплата?

— Все зависит от тебя, как будешь работать, можно заработать 250, ну может 300 фунтов, за караван платишь 25 фунтов. Работаешь с понедельника по субботу, в воскресенье выходной, вас вывозят в город там скупляетесь в супермаркете, гуляете. Оплата каждую субботу, единственное что, предупреждаю сразу, первую неделю ты не получаешь зарплату. Тебе ее платят на второй неделе. Неделя остается всегда, до полного расчета с тобой, когда ты уезжаешь с фермы.

— Я понял, принцип агентства.

— Да.

— Ай ди нужно? Сделать у меня стоит 70 фунтов.

— У меня есть, — соврал я, зная уже цену я не хотел платить даже на 10 фунтов больше. — Тогда определяйся, если согласен, то дальше я расскажу подробнее, где мы встретимся. Только не тяни с ответом, у меня уже 2 человека есть, когда наберу еще одного, то уже можно ехать.

— Понял, подумаю, позвоню.

Я как раз успел сказать последнее слово, когда разговор оборвался, деньги на карточке закончились. Я вернулся в магазинчик и купил еще одну карточку БТ, подошел к стенду.

Я переписал еще несколько номеров и отошел в сторону, ряды за мной сомкнулись.

— Что ищешь? — спросил меня парень лет 20, когда я отошел от стенда.

— Работу, — ответил я.

— У меня есть работа. Фабрика, стройка.

— Что за фабрика?

— За городом, сортировать овощи, фрукты. Почасовка, платят 5 фунтов в час, работаешь по 12 часов в день, выходной в воскресенье. В неделю выходит 360 фунтов, из них отдаешь 60 фунтов за жилье, там живешь в караванах, 300 твои деньги.

— Заманчиво.

— Платишь мне 450 фунтов за устройство, и я рассказываю, как туда попасть.

— 450 много.

— За ту работу? Это даром.

— Что там с хоум офисом?

— Нет там хоум офиса, за 150 фунтов я тебе сделаю ай ди, даже если случиться проверка, ты предъявишь мой ай ди, и спокойно будешь работать дальше.

Мы отошли в сторону и оказались одни.

— Слушай, — сказал я, — мне этот бред городят уже вторую неделю, ты хоть сам веришь в то, что рассказываешь?

— Что ты сказал?

— У тебя акцент, ты откуда?

— Я польский цыган.

— Хорошо говоришь по-русски.

— Учил в школе, но уже многое забываю, ты можешь повторить по медленнее, что ты тогда сказал?

— Я у тебя спросил, ты хоть сам веришь, в то, что говоришь?

— Конечно, ай ди у меня нормальное, место тоже. Не хочешь на фабрику, у меня есть стройки, туда устроиться дешевле, 300 фунтов. Но там и заработок ниже, в неделю 200 фунтов.

Я молча смотрел на него.

— Ты здесь сколько уже?

— Месяц, — соврал я.

— Работал?

— Да, в разных местах.

— Тогда ты знаешь, сколько стоит устроиться на работу, хорошую работу.

— Ты сам, чем занимаешься?

— Тоже работаю на стройке, получаю 200 фунтов, но их не хватает, поэтому подрабатываю здесь.

— Ладно, не буду тебя задерживать.

— Подожди, ну ты мне понравился, вижу человек хороший, давай на фабрику я тебя устрою за 350 фунтов, но это только если ты сразу согласишься.

— Нет времени.

— Фабрика та, что надо, у меня люди туда автобусами едут, желающих толпы. Туда попасть очень сложно, как раз освободилось 2 места, могу тебе 1 отдать. Это то, что тебе нужно.

— Я подумаю.

— Думай не долго, мест мало. А может, тебе квартира нужна?

— Все, давай, — махнул я рукой и пошел отсюда прочь, к станции метро.

Когда я вернулся Питер сидел на кровати.

— Чего веселый? — спросил я.

— Переписывался со своей девушкой.

— Как переписывался?

— В Интернет клубе, у них так дешево, час стоит 3 фунта, два часа 5, а если на всю ночь, то всего 4 фунта.

— Ночь со скольки?

— С десяти до шести утра.

— Да, дешево, — согласился я, — покажешь, где они находятся?

— Я завтра пойду днем, можешь со мной.

— Договорились, у меня осталось здесь 5 дней, надо их с пользой провести.

В субботу Питер повел меня в Интернет клуб, долго я там сидеть не собирался, мне главное было узнать, где он находится. В центре Оксворд стрит было большое помещение, где располагалось штук 300 мониторов. Что мне сразу бросилось в глаза, так это, то, что там не было системных блоков, только мониторы и провода, которые вели в закрытую комнату.

Я заказал 2 часа Интернета и прошел на указанное мне место. Клавиатура была английская, и русский в ней естественно забит не был. Я не был специалистом по Интернету, но методом проб и ошибок я смог найти русские газеты в электронном виде. Почитав новости, я полазил по разным сайтам.

Питер остался еще в Интернет клубе, а я направился в Хайд парк.

В субботу Оксфорд стрит была оживленнее, чем обычно, толпы людей вышли скупиться, отдохнуть после рабочего дня, вообще пройтись по центру города.

В Хайд парке я выбрал огромное дерево и, скрываясь от солнца под мощными кронами, присел, погрузившись в высокую траву. Вокруг было немного людей, чуть в стороне, в метрах 50, лежала парочка целующихся, они перекатывались по траве, смеялись, обнимались, что-то говорили друг другу, потом опять целовались. Создавалось впечатление, что им было вообще все равно, что происходит вокруг, сейчас они были в своем мире.

Я прилег на траву, подложив под голову руки и смотря сквозь листву на редкие проходящие лучи солнца.

Несмотря на весь шум Лондона, суету вокруг, именно в парках сохранялся маленький оазис природы, в котором еще можно было отдохнуть. Я походил по парку, а когда вышел из него, то у меня создалось впечатление, что я провел неделю в отпуске.

Я направился на улицу Пикадили и неожиданно встретил Питера.

— Питер, — окликнул я его.

Он оглянулся.

— О! Гуляешь?

— Да, что твоя девушка?

— Все нормально, скучает, так довольна, семья попалась хорошая, дети тоже.

Не хватает только тебя, — подумал я, но вслух спросил:

— Ты куда собрался?

— В Тайт галери.

— Это что такое?

— Ты там не был?!

— Нет.

— Это картинная галерея, там картины разных великих мастеров.

— Я тоже с тобой, ты не против?

— Пошли.

В Тайт галери мы вошли вдвоем.

— Я здесь уже был, — сказал Питер, — пойду дальше смотреть.

— Иди, — кивнул я, за то время что мы были вместе, я привык к тому, что Питер в общественных местах или сторонился меня, или всегда держал какую-то дистанцию. Меня это особо не раздражало, пусть он думает, что он ПОЛЯК, а я какой-то Украинец, главное, что он открывал передо мной вещи, которые я не знал. Что касается национальности, то на тот момент, разницы для англичан между ним и мной не было никакой, а то, что он считал, это было лишь его субъективное мнение.

Тайт галери это было что-то, я обошел ее всю. Здесь были представлены картины разных мастеров, начиная с глубокой древности, до наших дней. Не все мне понравилось, например картины Пикассо, или Дали, я не понимал вообще, по мне, это полный бред, и пусть критики пишут об этом что угодно, мол, новое искусство, шедевры художеств. Пусть убеждают богатых покупателей, что за эти полотна нужно отдавать сотни тысяч фунтов. Когда я увидел картины Микеланджело, которым уже несколько сотен лет, то это была реальная мощь, от этих полотен прямо шла энергетика, на них приятно было смотреть.

Аналогичное впечатление произвели и другие мастера, я не разбирался в художественном искусстве и поэтому всех не запомнил. Но, глядя на огромные картины, я понял, что означает имя. Мастера создавали «дышащие» картины, глядя на их произведения, я поражался, словно живым глазам, четкости человеческих лиц, красоте природы.

В воскресенье я побродил по Лондону, посмотрел архитектуру, прошелся по Оксфорд и Пикадили стрит, посидел в парке, понаблюдал за прохожими.

Погуляв по городу, я зашел в супермаркет электроники «Аргос», походил в нем, внимание мое привлек шахматный компьютер Каспаров. Его цена была 40 фунтов. Не долго думая, я приобрел его.

— Что купил? — спросил Питер, когда я вернулся к себе.

— Шахматный компьютер.

— Любишь играть в шахматы?

— Да, а ты?

— Я не очень хорошо играю.

— Давай сыграем?

— Давай.

Мы сыграли с Питером три партии, и я разгромил его в пух и прах.

После этого я изучил инструкцию к шахматному компьютеру и начал в него играть. Несмотря на свою миниатюрность, играть с ним было довольно сложно. Но в этом и был интерес, ведь учиться можно только у того, кто играет сильнее, чем ты.

В понедельник я позвонил по телефонному номеру, где делали ай ди за 60 фунтов.

— Алло?

— Я звонил вам в пятницу, по поводу ай ди, хотелось бы встретиться.

— У тебя есть фотография?

— Да.

— Тогда подъезжай к станции Мильэнд в пять часов, сможешь?

— Могу.

— Встретимся при входе, я буду в желтой футболке и синих джинсах, с рюкзаком.

— Хорошо.

— Меня зовут Игорь, тебя как?

— Саня.

— Все, давай, в пять я тебя жду, только не опаздывай.

Следующий номер был по поводу работы на ферме.

— Здравствуйте, я звонил по вашему номеру, по поводу работы на ферме.

— Да.

— Хотелось бы встретится, поговорить.

— Значит, смотри, могу встретиться вечером.

— Во сколько, и где?

— Часов в семь, на станции Эарл корт.

— Хорошо, я приду.

— Когда приедешь, набери меня по этому номеру я сразу подойду.

— Ладно.

— Меня зовут Олег, тебя?

— Саня.

— Все Саня, давай, увидимся.

— Давай.

Я пошел, куда глаза глядят, минут через сорок я оказался на небольшом рынке. Первое что мне бросилось в глаза это неподвижно стоящий мужчина. Он был весь покрыт какой-то белой краской и стоял словно статуя, смотря в одну точку.

Мимо прошла маленькая девочка, остановилась около него и что-то спросила у мамы. Та ей дала монетку и видно сказала бросить в его портфель.

Мужчина неожиданно медленно наклонился в ней и поменял позу.

Девочка засмеялась, кинула в портфель монетку и пошла с мамой дальше.

Около мужчины прошла группа японских туристов, несколько человек щелкнули фотоаппаратами. Мужчина стоял неподвижно, даже не отводя взгляд.

«Вот это выдержка, — подумал я, минуя его.

На рынке продавали грампластинки, диски, какие-то безделушки.

Я прошелся по рядам и последовал дальше.

Мне нужно было, что называется, убить время. К этому мне было не привыкать, если взять университетское время, то на лекциях я только этим и занимался. Помню первый раз, я прочитал надпись на столе в лекционной аудитории: ЗДЕСЬ БЫЛО ЗВЕРСКИ УБИТО ВРЕМЯ!

Как хорошо сказано, подумал тогда я.

В течение 5 лет, мы все, только и убивали время. Спустя 5 лет нас всех привели к некому знаменателю, углы талантов были сточены, богатые укрепились в своей значимости, отличники еще больше разочаровались в этой жизни. И если в первые годы они старались блистать знаниями, учить, что называется зубрить учебники и лекционный материал, то на последних курсах у них наступала некая прострация. Они напоминали космический корабль, который разогнался, следуя к какой-то цели, но вдруг, оказалось, что все изменилось, его прибытие уже никого не интересует, и он, не зная, что делать дальше, летел вперед по инерции.

Среди всех знакомых отличников, которые окончили школу с золотой медалью и поступили в институт, мне больше всего запомнился Володя.

В отличие от многих студентов с кем я общался, он до последнего твердил, что деньги роли не играют, связи дело второстепенное, и только своими мозгами можно чего-то добиться в жизни. Он был единственный, кто в это верил до самого последнего курса, и даже получив диплом, он не успокоился.

Чудеса начали происходить сразу после получения диплома. Студенты, которых он про себя считал тупыми, хоть и богатыми, неожиданным образом очень хорошо устроились на высокооплачиваемую, или престижную работу.

Володя, который сказал родителям, что он принципиально не хочет, чтобы они помогали ему в устройстве на работу, в течение 3 месяцев безуспешно пробегал по всему Донецку, пытаясь устроиться туда, куда он хотел сам.

Через пару месяцев мытарств, Володя, наконец, сломался, его родители помогли устроиться ему на работу, не туда, куда он хотел, но все же. Володя воспрял духом и вскоре представил своему начальнику план по сокращению 10 % персонала.

Володя был парень серьезный и скрупулезный, он читал много книг, особенно ему нравилась японская система. Он сам рассказывал мне, как целый ряд японских фирм имеет специальные ящики, куда рабочие кидают рацпредложения, их рассматривают, а потом, в зависимости от дельности их совета, им доплачивают премию к зарплате. Он восторгался тем, что таким простым и дешевым способом корпорации могли увеличивать производство и сокращать издержки.

Володя и к этому вопросу подошел серьезно, он подготовил целый доклад, с формулами, технологическими линиями которые необходимо приобрести, просчитал зарплату, все затраты, учитывал даже такое, что я когда прочитал это все, то сказал: ну ты блин гений, это вообще завал.

Володя гордился собой.

— Ну, видишь, ты уже год работаешь, а ничего не предложил своим.

— Да честно сказать, у меня на это мозгов бы не хватило, — признался я.

Вскоре Володя пришел, принес бутылку водки, пиво.

— Ты начал водку пить? — удивился я, Володя водку вообще не пил, а бутылки пива ему хватало на весь вечер.

— Начал.

Пил он в этот раз конкретно, но почти не опьянел. Он был в реальном шоке.

Володя сдал начальнику отдела рацпредложение, целый день он работал словно окрыленный, пока тот не вызвал его к себе в кабинет. Обозвал его хорошими словами, прочитал лекцию о морали и ответственности. Закончил словами: а куда мы денем 40 человек? Володя ответил, что и им можно будет найти работу. Всего несколько месяцев посидят дома. А за счет увеличения производства появятся как вакансии, так и свободные средства которые можно с умом вложить.

— Короче, вали отсюда, умник, — закончил начальник отдела, кидая доклад Володи в мусорную корзину, — и забудь, иначе я расскажу всем об этом. Представляешь, как ты после этого работать будешь в коллективе, который ты хотел сократить?

Володя все равно не сдался, он решил, что начальник отдела ему просто завидует и надо выйти на руководство. Те поймут и оценят…

Жизнь закрутилась, и виделись мы с Володей все реже. С ним мы случайно пересеклись на Пушкинской улице, он куда-то бежал.

— Привет! — обрадовался я Володе, — как дела?

— Привет, нормально, как у тебя?

— По-прежнему, работаю, звезд с неба не хватаю, в отличие от тебя, я помню как ты тогда…

— Я тоже уже не хватаю, — сказал Володя и как-то поник, — Я тогда проект придумал, но не успел с ним ни куда сунуться. В общем, это долгая история, она была еще до сокращения моего начальника отдела. На его место прислали молодого салобона, родственника директора. Этот дебил не знает ничего, задрочил всех нас так, что мы уже как собаки бешеные. Помню, перед своим уходом, Григорьевич мне сказал: не будь здесь умным, если хочешь работать долго, умных не любят. Директорам не нужен твой ум, для них главное, чтобы в их карман капало бабло, и при этом они ничего не делали, ни набирали подходящие кадры, ни обновляли производство, ни улучшали условия труда, ни вкладывали в предприятие ни копейки. Главное, чтобы им комфортно и вольготно жилось, а еще, чтобы так было вечно. Но ведь так не будет, кругом конкуренты, и лафа их скоро закончится, 10, от силы 15 лет, наступит крах, потому что нельзя только высасывать, нужно еще и давать.

Володя перевел дух.

— Знаешь, сказать по правде, когда его уволили, я радовался. Думал, ну вот пришел новый, молодой начальник, теперь начнется работа. Но… короче, Саня, работаю, нормалек все, ничего уже не пытаюсь изменить, даже не трачу на это время, пустое все, если им это не надо, мне зачем? Слушай, давай как-нибудь встретимся, а то я спешу.

Около одиннадцати я пришел в агентство, от которого работал и, поздоровавшись, присел.

— Я уезжаю из Лондона, — сказал я Жанет.

— На каникулы?

— Нет, вообще уезжаю.

— Когда?

— В среду, — сказал я.

— Хочешь получить деньги?

— Да.

Жанет порылась в своих бумагах, подошла к компьютеру.

— Мы должны тебе 132 фунта.

— Да.

— Я выдам тебе чек, ты знаешь, как по нему получать деньги?

— Нет.

— Вот банк, он находится буквально через 30 метров, заходишь к оператору и вручаешь чек. Он выписывает тебе квитанцию, ты расписываешься и получаешь деньги. Все понятно?

— Да.

Жанет выдала мне чек на 132 фунта.

— Спасибо вам большое, — сказал я.

Все произошло именно так, как она рассказала, я простоял минут 10 в очереди и, вручив кассиру чек, получил наличные.

Настроение у меня улучшилось.

Хоть здесь не кинули, — подумал я.

Вернувшись в квартиру около часа, я приготовил себе еду, и сытно пообедав, дождался Питера.

— Как учеба? — спросил я.

— Как обычно, у тебя как дела?

— Не знаю, встречаюсь вечером с людьми, там будет видно.

— Позвоню в агентство сегодня.

— Давай, я получил свои деньги.

— Что, сразу дали?

— Я сказал, что уезжаю в среду, она выписала чек. Ты знаешь, как получать деньги по чеку?

— Конечно, — удивился Питер, — а ты что не знал?

— Знал, — соврал я.

— За один день дала, ничего себе, тебе повезло просто, но я рисковать не буду, дней за 5 к ней приду.

— Слушай, мы нормально прожили вместе, может, сходим сегодня, или завтра, в паб, — предложил я, — пивка попьем?

— Я не пью, — категорично заявил Питер.

— Что, вообще ничего?

— Ничего спиртного.

— Ну, пива пару бокальчиков?

— Нет, спасибо, но ни к чему это.

— Как знаешь, — пожал я плечами.

В 16–00 я вышел из квартиры и направился к станции метро.

— Привет, — сказал Игорь.

Мы поздоровались за руку.

— Давай пройдемся, — сказал он, — давно приехал?

— Две недели назад.

— Почему до сих пор ай ди не сделал?

— Не надо было, а ты давно здесь?

— Да, скоро будет 4 года.

— Студент?

— Именно, ну давай.

Мы сели на лавочку, он положил рюкзак рядом с собой и вытащил блокнот. Вручив ему фотографию, я написал по-английски свою фамилию, имя, отчество.

— Ты работой не занимаешься? — спросил я его.

— Нет, у меня только ай ди.

Он спрятал блокнот и мое фото в рюкзак.

— Завтра можем встретиться, я свободен до 12–00.

— Давай часов в 10.

— Подходи сразу сюда, в 10–00 жду.

Мы попрощались, и я пошел направлению к станции Эарл Корт, на вторую встречу.

— Здравствуйте Олег, мы договаривались о встрече. Я на месте, — сообщил я в трубку.

— А, да, слушай, я минут через 15 буду.

Я вернулся на станцию и стал ждать, вскоре я увидел Олега.

— Привет, — сказал он, пожимая руку, — итак, что за работа тебе нужна?

— Ферма.

— Есть клубничная ферма, место хорошее, работа будет до ноября включительно, можно реально заработать. Стоит 190 фунтов, сумма включает проезд туда.

— Жить в вагончиках?

— Да, караваны, там на выбор, 4 человека, или по 2. Платишь 25 фунтов за караван, 5 фунтов в неделю стоит один раз выехать в город скупить продукты. Если не хочешь ехать, не едь, запасись продуктами на 2 недели, и нет проблем. Оплата за собранный ящик, чем больше соберешь, тем больше получишь. Сейчас сезон, поэтому 250 фунтов заработать можно свободно.

— Я понял, — сказал я, что-то мне не понравилось во время разговора с ним.

Глядя на Олега, у меня создалось впечатление, что он что-то недоговаривал.

— Ты решил уже?

— Я подумаю.

— У меня 2 человека уже есть, если ты сейчас говоришь да, то платишь мне 50 фунтов залога, а уже завтра утром едешь на ферму с теми двумя. По прибытии, когда тебя поселят, платишь остальные 140 фунтов.

Предложение было заманчиво, но завтра я только получал ай ди.

— Как там работать?

— Утром выходите в поле и собираете до часов двух, потом отдыхаете, едите, что вы там делать будете, сами решаете, а в четыре, или пять часов снова возвращаетесь на поле и работаете часов до шести, семи. Так с понедельника до пятницы, в субботу работаете с утра, до часов трех. В воскресенье выходной.

— Понятно.

— Так что ты решил?

— Подумаю.

— Думай быстрее, там всего 4 места осталось, сейчас ко мне позвонят, согласятся на те условия, что я тебе рассказал, и твой поезд ушел. Все фермы уже переполнены, потом не попадешь.

— Мне надо посоветоваться, у меня еще есть друг, если он захочет, то тогда нас будет двое, — соврал я.

— Почему он тоже не приехал?

— Не захотел.

— У меня есть и в Лондоне работа, но ты не тяни с этим, здесь хорошие места на расхват.

— Мы подумаем, и если что я позвоню.

Пока я ехал обратно, все вспоминал наш разговор. Я не мог понять, что именно мне не понравилось, что было не так? Вроде он все нормально объяснял, но чутье мне подсказывало, не связывайся с ним.

Я вышел на своей станции, купил в ларьке карточку БТ, у меня оставался еще один телефонный номер, где тоже предлагали клубничную ферму за 140 фунтов.

Я посмотрел на часы, было 20–45, звонить сейчас было поздновато. Я решил позвонить завтра, сразу, как только ай ди окажется у меня на руках.

Олег аккуратно достал из рюкзака ай ди, оглядываясь по сторонам.

— Давай деньги.

Я отдал ему 60 фунтов, беря в руки ай ди и пробуя пальцами бумагу, смотря на печати.

— Специальная бумага, — сказал Олег, — насчет этого не беспокойся, печати тоже из хоум офиса. Для фермы, стройки, некоторых фирм в Лондоне прокатит.

— Почему некоторых?

— Потому что можно сделать оригинальное ай ди, на того, кто действительно сдался и получил эту бумагу. Там будет стоять его номер и его фамилия, только твоя фотография. Бумага тоже будет высшего качества, печати, но ты готов заплатить за такое ай ди 600 фунтов?

— Нет.

— Кроме того, если тебя с ним хлопнут иммиграционные службы и проверят по компьютеру его подлинность, то тебя еще ждет тюрьма за подделку документов. Получишь лет пять, как пить дать. В твоем случае, это, оптимальный вариант цена качество. Для многих агентств в Лондоне, эта бумага подойдет, но не суйся с ней куда попало.

— В общем, если хоум офис с ней хлопнет, то это не поможет?

— Поможет, бумага оригинальная, печати тоже, главное чтобы они не стали пробивать тебя по компьютеру.

Я завернул ай ди в трубочку.

— Ну все, удачи.

— Спасибо, тебе также.

Я подошел к ближайшей телефонной будке и позвонил по последнему номеру, который у меня еще оставался.

— Звоню по вашему объявлению по поводу работы.

— У меня есть стройки в Лондоне, или фермы.

— Сколько стоит ферма?

— 160 фунтов.

— Чем заниматься? — спросил я, про себя подумав, что цена уже увеличилась на 20 фунтов, раньше было 140, теперь 160.

— Собирать клубнику, живешь в караванах, это такие трейлеры-вагончики. Платишь за них 25 фунтов в неделю.

— Сколько получается заработать в неделю?

— Как будешь работать, например, недавно отвез знакомых девушек, звонил им. За первую неделю они получили по 250 фунтов каждая. Это уже с учетом платы за караван.

— Нам надо встретиться где-то, чтобы вы подробнее рассказали?

— Если тебя все устраивает, встречаться не обязательно, мы договариваемся на определенное время, ты подъезжаешь туда, и я везу тебя на машине. Кстати, ай ди у тебя есть?

— Да.

— Помимо денег, это самое главное.

— Как там работать?

— С утра, часов с семи и до двух, потом вечером, если хочешь, это по желанию, с четырех, до восьми.

— А хоум офис там бывает?

— Ферма в глуши, тихое местечко, вас там не так уж и много.

Разговор с ним мне понравился, он ни разу не сказал, что он мне делает великое благо, с ним не нужно было встречаться, то есть человек, тебя даже не зная, верил тебе на слово. Он не говорил, что мест мало и мне нужно торопиться.

— Я согласен, — сказал я, — когда мы встретимся?

— Троих я уже сегодня отвожу, ты не успел. Сегодня у меня есть один человек, ты будешь второй, подождем еще одного и поедем. Но в любом случае, давай точно договариваться на четверг.

— Давай.

— Значит, подъезжай к семи часам на станцию Миль Энд. Там жди меня на автобусной остановке. Оттуда я отвезу вас на ферму.

— В семь утра в четверг буду.

— Меня зовут Стас, тебя как?

— Саня.

— Все Саня, до четверга, только просьба, не опаздывай.

— Не опоздаю, — заверил я его, — до четверга.

Положив трубку, я направился к станции метро, пока все складывалось благоприятно, как раз в четверг мне нужно было покинуть квартиру и я уезжал на новую работу.

Вернувшись, я поел, отдал Питеру ключи и пошел на выход.

— Ты куда? — спросил Питер.

— Пойду, прогуляюсь, ты не хочешь?

— Нет, поищу еще работу.

— Давай.

— Что у тебя с работой?

— В четверг уезжаю.

— На ферму?

— Да.

— А я, наверное, все-таки пойду на стройку, не могу здесь найти ничего приемлемого.

— Здесь, мне кажется, вообще сложно найти что-то подходящее, или урывками работаешь, или на мизере сидишь.

Я двинулся в центр, зашел в парк, посидел на лавочке, потом полежал под деревом. Сходил в Тайт галери, я отдыхал, никуда не спешил, ничего не искал.

Вечером я обратился к Питеру.

— Как ты сам вообще настроен? Деньги свои, наверное, все уже потратил?

— Почти все, — согласился Питер, — как раз когда закончу обучение, ничего не останется, почему срочно нужно искать работу.

— Стройка тебя не спасет, пойдешь работать туда, не сможешь учиться в школе, к тому же, я разговаривал с людьми, не такие там и высокие заработки.

— Фунтов 200 в неделю?

— Не будет, 150 потолок.

— Может, есть, где побольше.

— Мне 3 человека предлагали устройство на стройку и оплату называли эту, значит, что и этого могло не быть.

Питер задумался.

— Времена, когда я ничего не знал, прошли, — продолжил я, — здесь очень тяжело с работой. Стройка не сильно тебя поддержит на плаву, 150 фунтов минус 45 квартира, пусть 25 еда, 20 проездной, остается 60 фунтов, если ты еще хочешь учиться в школе, то тебе надо платить за обучение. Замкнутый круг, думаю, через неделю ты тоже сядешь, все просчитаешь и станешь перед выбором, либо бросать учебу и работать, чтобы хоть что-то вернуть из того, что ты потратил, или вернуться в Польшу.

Питер улыбнулся.

— Возможно.

— Чего улыбаешься?

— Я с тобой живу уже больше 2 недель, хочу сказать, что ты очень быстро осваиваешься на новом месте и быстро обучаешься. Раньше ты учился у меня, теперь я временами прислушиваюсь к тебе.

— Так и должно быть, наша задача здесь выжить, а для этого мы должны использовать все возможности.

— Да, — кивнул Питер и, помедлив, добавил, — у нас принято считать вас недалекими, понимаешь?

— Нас, это украинцев?

— Да, у нас много о вас историй разных, мы сталкиваемся с вами. Трудно понять многие вещи, они объяснимы только с той точки зрения, что вы глупые, или отсталые.

— Ну, приведи хоть один пример.

— Например, на наших полях работают ваши люди, а потом мы же продаем этот товар вам, в то время как вы, имея свои плодородные почвы, их не используете по назначению. Вы нищие, обогащаете нас, это можно объяснить только вашей глупостью.

— А у вас, что не так?

— Нет.

— Да ладно, у вас так Германия, как у нас Польша.

— Это неправильный пример.

— Разницы нет, Питер, для немцев вы то, что для вас украинцы, поэтому какая разница? Я начну с Украины, у нас за 11 лет не построено ни одного нового города, ни одного крупного завода, да что там завод, ни одного объекта государственного значения. Миллионы украинцев выезжают из страны. Теперь скажи, разве в Польше не тоже самое?

— Нет.

— Питер, но только не ври мне, пожалуйста.

— Ладно, это есть и у нас, но Алекс, это временные трудности, скоро мы будем жить лучше.

— Когда?

— Не знаю, — пожал плечами Питер, — у Поляков есть великая цель, вступить в Евросоюз, когда придет это время, я действительно буду счастлив. Думаю, нам всем станет легче, страна будет богаче, появятся новые возможности для молодых.

— Помню, как один мой знакомый сказал: мои родители раньше говорили, может, вы будете жить лучше, чем мы, теперь они молчат, я смотрю на то, что меня окружает, и спрашиваю себя, а что потом, я скажу своему ребенку?

— После вступления в Евросоюз, у поляков таких мыслей не будет.

— Поживете, увидите.

На следующий день я вышел вместе с Питером, ключи, оставив ему.

В этот день я немного изменил маршрут, прошелся по новым местам.

Вернулся я в квартиру часа в четыре, дверь мне открыл Питер.

— Ты не ушел на работу? — спросил я.

— Я зашел в пару агентств, завтра пойду на работу.

— На долго?

— На 2 дня, по 10 часов.

— Что платят?

— Четыре пятьдесят.

— 90 фунтов, ну как раз тебе хватит обеспечить себя самым необходимым на неделю.

— Да только на это и хватит, — грустно сказал Питер, и немного помедлив, добавил, — может, мне тоже поехать с тобой на ферму?

— Давай, там как раз не хватает одного человека.

— Да, я шучу.

— Я знаю, ты и хочешь, понимая, что там реально заработать, но боишься.

— Это оправданный страх, тебе нужно отдать долг, у тебя нет выхода. Мне рисковать нет смысла, если меня возьмет иммиграционная служба, то мне поставят штамп в паспорте, я тогда несколько лет не смогу ездить по Европе.

Вечером мы опять заговорили о политике, в этот раз Питер восторгался тем, как сейчас живут немцы.

— Они проиграли первую мировую, потом вторую, страна была полностью разрушена, и вот теперь они снова стали первыми в Европе. Какой у них уровень жизни, какая экономика. Немцы это великий народ, у них есть чему нам поучиться.

— Ну, может и так, — согласился я, — только опять же, немцы создавались американцами как оплот в Европе для сдерживания СССР, поэтому туда рекой лились доллары. Сколько сейчас Германия должна Америке?

— Я не знаю, но немцы имеют достаточно средств, чтобы расплатиться с Америкой.

— Зная немного историю, позволю усомниться в этом, план Маршала отнюдь не предусматривал того, чтобы страны бравшие кредит потом спокойно могли по нему расплатиться.

— Другие могли и не расплатиться, но это не касается немцев.

— Что ж, ты был там, я нет, точно я этого не знаю, поэтому спорить не буду. Возможно, немцы первые кто смог надуть в этом плане американцев. Но честно тебе сказать я в этом сомневаюсь. Американцы не для того дают деньги в долг, чтобы их вассалы подымали голову, смотря с улыбкой на солнце, наоборот, чтобы те уже больше никогда не видели света белого.

— Я не заметил, что немцы не видят света белого, скорее наоборот, средний немец живет богаче, чем наш богатый поляк. Если сделать сравнение с Украиной, то ваш богатый живет как средний украинский поляк.

— Да прям таки, ты знаешь, как живут наши богатые, что ты это утверждаешь? Да средний немец, даже не мечтает жить как наши богачи. Наши богачи по своему уровню и растратам будут не ниже твоих немецких богачей.

— Ну, это невозможно, — улыбнулся Питер.

— Правда? Твой богатый немец получает свой миллион евро в год, экономит на всем, чтобы вложить эти деньги с толком. А наш, получил миллион долларов, прикупил себе завод тысяч за шестьсот, а на остальные гуляет. Проходит год, завод уже стоит 10 миллионов, да и он теперь получает не миллион, а 2.

— Ваш завод не будет стоить как одна германская фабрика, поэтому сравнивать богачей двух стран глупо. Это разные весовые категории.

— Важно не то, сколько у тебя денег, а как ты ими распоряжаешься. Безусловно, немцы богаче, и их олигархия не сравниться с нашей.

— Вот, об этом я тебе и говорю.

— Ну, для вас немцы это то, что для многих наших американцы. Вы готовы быть хоть рабами, только бы быть с ними.

— Мы не рабы, и ими не хотим становиться. К тому же, ты бы не хотел, чтобы Украина жила как Германия?

— Хотел бы.

— Вот и я хочу, а что касается цены, то она всегда высока.

Вечером я собрал сумку, поставил на утро будильник.

— Знаешь, Питер, — сказал я, — я хочу тебя поблагодарить. Спасибо тебе большое, первое время в Лондоне я смог прожить только благодаря тебе.

— Пожалуйста, — ответил Питер.

— Да и так, общение с тобой было приятным. Я пожелаю тебе, чтобы у тебя все сложилось с твоей девушкой. Если это твое, оно будет твоим, если нет, то не стоит и расстраиваться.

Питер, похоже, был тронут моими словами.

— Не за что, мне тоже было приятно с тобой общаться. Признаюсь, не думал, что жизнь с украинцем может быть такой познавательной. Пусть и у тебя все сложится в Англии.

Приблизившись к остановке, я увидел мужчину лет 35, с большой сумкой.

— Говоришь по-русски? — спросил я по-английски.

— Говорю, — ответил он по-русски.

— Ты тоже на работу?

— А ты тот второй, за которого говорил Стас?

— Да, меня зовут Саня.

— Я Юра.

— Откуда ты?

— Из Беларусии, Минск, а ты?

— Из Украины, Донецк.

— Ты через кого устраивался?

— Через Стаса, а ты?

— Через Олега, сколько тебе сказали платить?

— 160 фунтов, а тебе?

— Я ему 30 фунтов отдал и еще Стасу должен 160, ай ди они тебе делали?

— Нет, сам, за 60 фунтов.

— Мне в 90 обошлось, охренеть, 60 фунтов подарил Олегу.

— Я звонил по разным телефонам, выбрал оптимальную цену.

— А кто тебе телефоны дал, фирма?

— Нет, на Равенскорт парке там из объявлений взял.

— Я не знал, что там такое есть, сколько ты уже здесь?

— Пошла третья неделя, а ты?

— Да я только приехал, 3 дня назад, пожил в гостинице, а ты где жил все это время?

— На квартире, мы с поляком снимали комнату в центре Лондона.

— Ты работал?

— И работал, и учился даже.

— Почему на ферму решил ехать?

— Деньги нужны, а здесь они быстро заканчиваются.

— Ты тоже должен?

— Ага, ты сколько?

— Штуку, ну, может, еще пару сотен накину, если за 2 месяца не отдам, а ты?

— Был чуть больше 1000, сейчас полторы.

— Слушай, такой вопрос, у тебя деньги есть?

— 260 фунтов, из которых 160 отдам за устройство на ферму. А что?

— Да у меня голяк полный, а Стасу надо заплатить за бензин, Олег сказал что немного, но у меня всего 170 фунтов в кармане, 160 отдам, останется 10, ты, если что, сможешь заплатить за меня?

Я пожал плечами.

— Заплачу.

— Ты не волнуйся, как только заработаем, я отдам.

— Да я не волнуюсь, ты не знаешь, мы вдвоем, поедем, или втроем?

— Олег говорил, что нас будет трое. Ты здесь дольше, чем я, не слышал, что говорят за фермы?

— Слышал, заработать можно, но опасно, периодически их бомбит хоум офис.

— Ну, это и мне говорили, но Олег сказал, что там у них чистые фермы, хоум офис их не хлопает.

— Не знаю, приедем, все увидим.

Юра посмотрел на часы.

— Что-то Стас опаздывает, Олег говорил, смотри, не опаздывай, а уже 8–10. Не могли же нас кинуть?

— Ты же не платил деньги еще?

— Платил, Олегу 30, ай ди 90.

— Заранее?

— Но он сказал, давай 120 фунтов, а завтра Стас тебе отдаст ай ди, когда на ферму приедешь. Что ты так смотришь?

— Я не давал деньги, пока свое ай ди не увидел и не получил его в руки.

Юра заметно занервничал.

— Что, думаешь, могли кинуть на 120 фунтов?

— Здесь все может быть, это я тебе точно скажу.

— Позвонить Олегу, у тебя есть карточка?

— Да, БТ.

— Дашь, я наберу Олега по телефону.

Не успел Юра отойти, как около остановки остановилась машина, и из нее вышел парень лет 30, с бородкой.

— Привет, — сказал он по-русски, — извините, что задержался, я застрял в пробке.

Мы поздоровались за руку, он открыл багажник, и мы погрузили свои вещи.

— Ты Юра, а ты Саня.

— Да.

Стас огляделся.

— Третьего нет?

— Нет, мы сами.

— Значит, не стал ехать, ну ладно, садитесь.

Юра сел на переднее сиденье, рядом с водителем, я назад.

Стас завел машину, и мы поехали.

— Откуда ты? — спросил Стас Юру.

— Из Белоруссии, Минск, а ты сам откуда?

— Украина, Киев.

— Ты Саня откуда?

— Украина, Донецк.

— На ферме много наших, — продолжил Стас, — есть литовцы, поляки, но в основном украинцы. Я за месяц привез туда 15 человек. Сразу скажу, будете работать, будете нормально получать. Еще просьба, поскольку я вас привез, то, я как бы за вас отвечаю перед фермером. Поэтому ведите себя там нормально, не порите бока.

— Мы не для этого туда едем, — заметил Юра.

— Хорошо, английский знаете?

— Нет, — ответил Юра, — я работал в Германии, знаю немецкий.

— Я немного знаю, — сказал я.

— Хорошо, вам тогда будет проще. Жена у фермера полячка, зовут Мария.

— О, польский я знаю! — воскликнул Юра.

— Тоже работал в Польше?

— Нет, у нас с ними граница, поэтому мы периодически туда ездим, то продать, то купить. Да и не сложный польский. Жена фермера ничего хоть?

Стас улыбнулся.

— Нормальная, не сказать что красавица, но, ты что, приставать к ней будешь?

— Нет, мне работать надо.

— Вот и я о том, же, мы приедем, я отдам ваши ай ди фермеру. Ты Саня, кстати, не забыл про ай ди?

— Нет.

— Фермер вас поселит в караван, это такие домики на колесах, будете жить там. Внутри, в зависимости от каравана, может быть душ, туалет, обязательно холодильник. Условия сносные, но на фермах лучше не бывает. Работаете с 6 утра и до 2 дня, перерыв до 16–00, потом снова на поле, там как получается, до восьми, до девяти.

— Ничего себе график, там постоянная работа.

— Да, постоянная, заработать можно, я думаю, что вы так будете работать до октября точно. Потом все равно на ферме будет работа, то на полях, пересадка клубники, накрытие пленкой теплиц, то еще что-то, там уже будет почасовая работа.

— Что с хоум офисом в этом районе? — спросил Юра, — а то все пугают.

— Когда мы приедем, то вы увидите в какой мы глухомани. Я уже 2 года работаю с этой фермой и ни разу прецедента с хоум офисом не было.

— А вообще на фермах часто ловят?

— Везде ловят, вы думаете в Лондоне меньше нелегалов? Да там каждый четвертый нелегал, ловят везде, у них план, например 200 человек за месяц. Они его выполнили и дальше работают. Нелегалы та не только наши, бывший СЭВ, еще есть индусы, негры, китайцы, азиаты.

Мы проехали какое-то время молча, потом Стас продолжил:

— На ферме лучше не бухать, вести себя нормально, в случае чего фермер вызовет полицию, и те отправят куда надо. Это я сразу говорю, чтобы вы знали. Раз в неделю автобус везет вас за продуктами, это стоит 5 фунтов с человека. Вас привозят в город, дают 4–6 часов, чтобы вы погуляли по городу и скупились. На ферме много студентов из Украины и Литвы, поэтому фермер иногда организовывает выездные экскурсии, в разные города, находящиеся рядом. Это по желанию, хочешь, едешь.

— А что студенты здесь делают? — спросил я.

— Они из сельскохозяйственных вузов, там есть две организации Хопс и Конкордия, они отправляют иностранных студентов на практику сюда. Те живут здесь, работают, смотрят страну. Своего рода обмен опытом.

— Прикольно и на сколько они приезжают?

— На каникулы, три-четыре месяца. Значит, смотрите, фермеру проблемы не нужны, поэтому никто из вас не говорит, кто вы есть на самом деле. Вы рефуджы, приехали в Англию и сдались, просидели на социале полгода, а потом начали работать. Запомните это, никто на ферме не должен знать, что вы нелегалы. Выучите адрес на айди, в случае чего это ваше место жительство в Лондоне. Повторяю, никто не должен знать кто вы, ни студенты, ни уж тем более, кто-то другой. Договорились?

— Да.

— Если на ферме возникают какие-то проблемы, там у них есть супервайзер, обращайтесь к нему, он поможет, подскажет. Так в целом все, если есть вопросы, задавайте.

— На сколько тут можно питаться? — спросил Юра.

— Как будешь есть, можно и на 20 прожить, а кому-то и 100 не хватает. Зависит от супермаркета, один дешевле, другой дороже, ну и от твоих предпочтений, конечно.

— Как домой переслать деньги?

— Два способа, один через банк, это Вестерн юнион или Моней грамм. Они берут свой процент от суммы, причем он немалый. Заходишь в банк, заполняешь анкету, отдаешь деньги с анкетой оператору, она дает тебе код, и твои уже через 10 минут могут получить деньги в любом отделении банка Белоруссии, где есть Вестерн юнион, или Моней грамм.

— Так быстро?

— Да, удобно и надежно, зато дорого. Второй способ это по письму. В Англии можно послать письмо и самостоятельно застраховать его на большую сумму. Смысл в чем, ты влаживаешь в письмо, например тысячу фунтов, но так, чтобы они не просвечивались на свету. Заклеиваешь конверт и идешь на почту, там страхуешь письмо на 2000 фунтов, платишь за это несколько фунтов, и они его посылают как застрахованное. В случае если твои при получении его на почте обнаружат, что его вскрывали, они составляют акт и тебе выдадут 2000 фунтов. Поскольку платить будет твоя страна, поэтому за этими письмами очень большой контроль.

Стас немного помолчал, потом добавил:

— Но я бы лично не стал рисковать своими деньгами, посылая их таким образом. Пусть я потеряю 100 долларов, но зато я точно буду уверен, что мои деньги дойдут до адресата, а там дело ваше.

— Как расслабляются на ферме?

— Никак, может фермер от силы раз в месяц вывезет вас на дискотеку, это максимум. А так, каждый по-своему, да у вас и времени особо веселиться нет, если работаешь шесть дней в неделю, в воскресенье едешь за покупками, то времени попросту не хватает ни на что.

— В чем там работать?

— Резиновые сапоги самое основное, дальше обычная одежда, которую не жалко.

— У меня нет сапог, — сказал Юра.

— У меня тоже нет, — произнес я.

— На дороге мы их не купим, это надо ехать в супермаркет, сегодня четверг, на работу вы выйдете завтра и послезавтра, на 2 дня вам фермер даст сапоги, а потом, когда выедите в город, там возьмете свои размеры.

— Если плохая погода, тогда что?

— Здесь нет плохой погоды, при дожде, собираешь клубнику в теплице, она накрыта пленкой, все остальное не мешает собирать клубнику и без теплиц.

Через 3 часа мы приехали на ферму. Стас остановился на асфальтированном участке перед ближайшим караваном.

— Ну, мы приехали, — сказал он, — давайте деньги. Значит, как и договаривались по 160 фунтов и 20 фунтов за бензин.

Юра дал 160 фунтов, я заплатил 180.

— Ай ди нужно? — спросил я.

— Конечно, давай. Ждите меня здесь, я сейчас приду.

Мы вышли с Юрой из машины.

— Что скажешь? — спросил меня Юра.

— Пока ничего.

Минут через 20 пришел Стас.

— Не могу найти фермера, видно на поле уехал, — он набрал мобильный номер, но телефон не отвечал, — ладно, ждите.

Вскоре он вернулся с женщиной лет 37, у нее были светлые волосы и милое лицо, фигура немного полновата.

— Это Мария, — представил нас Стас, — жена фермера, она проведет вас в караван. На этом все.

Мы вытащили сумки из машины.

— Ну, все, удачи вам, давайте.

Он завел машину и поехал обратно.

Мы последовали за Марией.

— Говорите по-английски? — спросила Мария.

— Да, — ответил я.

— А я по-польски говорю, — сказал Юра по-польски.

— Очень хорошо, — улыбнулась Мария.

Она привела нас к большому каравану, мы зашли в него. Там было 2 закрытых дверями комнаты и просторная зала с 2 кроватями.

— Располагайтесь пока здесь, — сказала она по-польски, — на выходные у нас освободится один караван, и вы можете перейти туда. Завтра вы готовы выйти на работу?

— Мы можем и сегодня.

— Тогда в 16–00 вместе со всеми пойдете на клубнику, рабочая одежда у вас есть?

— Конечно, только сапог нет.

— Пойдем, посмотрим, что есть у нас.

Мы последовали за Марией и по ходу прошли около пластиковых туалетов.

— Это туалеты, — сказала Мария, — вон там душ.

Мы остановились около большой пристройки.

— Выбирайте, — сказал Мария.

Здесь на небольшом участке лежало несколько пар резиновых сапог.

— В 16–00 вы пойдете с остальными на работу. Завтра в 6–00 вы должны уже быть на поле, там вам все расскажут. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь к супервайзеру. В субботу, после работы вы получаете деньги. Первую неделю вы работаете, а зарплату получаете на следующую. Так будет до тех пор, пока вы не скажете что уезжаете, тогда под конец вашей рабочей неделе вы получаете полный расчет.

— Ясно, — сказал Юра.

Она ушла, а мы начали выбирать сапоги. Подыскав свои размеры, мы вернулись обратно в караван.

— Надо пожрать что-то, — сказал Юра, — сегодня уже выходим на работу в четыре, а сейчас час, у нас в запасе три часа. У меня осталось две банки тушенки.

— У меня есть булка хлеба, а так я немного набрал еды, все-таки нам 3 дня еще жить до того, как нас вывезут в город.

После 15–00 начали возвращаться люди, и пустое поселение закипело жизнью. В нашем караване жили литовцы. Четыре человека, двое в каждой комнате. Сразу было видно, что они не очень рады еще двум людям в их караване.

— Мы к вам на пару дней, — сказал Юра, после того, как мы познакомились.

Похоже, что их эта новость обрадовала.

Сразу, после того как литовцы поели Юра начал расспросы:

— Пацаны как работа?

— Нормально.

— Сколько платят?

— По-разному.

— По-разному это сколько?

— Сколько получается.

— Ты че блин, ответить нормально не можешь?!

— А что ты хочешь?! Сколько заработаешь, столько и получаешь, работаем с утра до вечера. Заработок у всех разный.

— Ну, ты сколько получаешь?

— Какая тебе разница, сколько я получаю, что заработал все мое. Бывает больше, бывает меньше. Здесь не принято спрашивать, понимаешь?

Юра такого ответа не ожидал.

— Ну ладно, не хочешь говорить не надо.

Я молча наблюдал за этой сценой. Было видно, что Юру такое отношение задело, при других обстоятельствах, возможно, он бы отреагировал иначе, но здесь необходимо было поддерживать приличие. Поэтому Юра молча сел на свою кровать, глядя в окно.

Неожиданно он подорвался и приоткрыл окошко.

— Володя!

— Юрка!

Юра выбежал из каравана к мужчине лет 40. Они поздоровались, обнялись.

— Ты тоже здесь работаешь? — спросил Юра.

— Да, уже неделю.

— Сам?

— Нет с Виталей.

— А он где?

— Слушай, мы сейчас поесть пришли, тебя здесь поселили?

— Да, я с украинцем приехал.

— Давай мы вечером до вас зайдем, после работы. А то мы еще не ели.

— Хорошо, после работы заходите. Мы тоже после обеда идем на работу.

— О, так давай, мы зайдем за вами.

— Договорились, ждем.

— Все, давай.

— Это наши пацаны, — сказал он мне, когда вернулся, — они уехали из Белоруссии чуть раньше, вот они нам все и расскажут.

— Ну, вы нашли, где встретиться.

— Класс, хоть наши здесь есть.

— Кстати, — негромко сказал я, — знаешь, что у меня?

— Что?

Я порылся в сумке и приподнял бутылку водки перцовую.

Юра прямо аж на месте подскочил.

— Ну, ты даешь, сохранил.

— Конечно, в холодильник положим?

Юра взглянул на общий холодильник и тихо сказал, с литовцами пока у нас не срослось, бутылку положить в холодильник можно, а вдруг она исчезнет, когда мы придем с работы, кого нам тогда винить? А уж перцовая украинская горилка отменного качества в Англии ценна для всех, будь ты литовец, белорус или украинец.

— Спрячь, — тихо заключил Юра, — вечером придем, положим. Надежнее будет.

В 15–50 за нами зашли белорусы.

— Саня! — представился я, протягивая руку.

— Володя!

— Виталя!

— Ну, пошли пацаны, — сказал Володя, — сегодня будем собирать клубнику. Вчера была почасовка, сегодня до обеда мы недобрали поле и теперь надо его закончить.

— Что значит почасовка?

— В час платят по 3 фунта, вчера мы натягивали пленку.

— А так, сколько получают здесь?

— Мы еще не знаем, после завтра будет первая зарплата, первую же неделю тебе не платят. Когда мы приехали, то работали только с шести утра до двух, потом до трех. На этой неделе уже попер урожай, и мы работаем даже вечером. Так что вы вовремя приехали.

Мы подошли к полю клубники.

— Делайте как мы, — сказал Володя.

Я и Юра последовали за ним к большой куче сложенного картона. Схватив сразу 2 картонки, Володя начал их загибать по контурам, в результате чего получился ящик. Сделав 2 ящика, мы положили во внутрь 8 пинеток, находящихся в коробках, второй ящик остался пустой.

— Занимайте ряды, — скомандовал Володя, — и собирайте по краям клубнику. Хорошая идет в пинетки, плохая и гнилая в другой ящик. Клубника должна чуть выступать из пинетки. Когда наполняешь ящик идешь к супервайзеру, говоришь свою фамилию и записываешь ящик. Сам запоминай и следи, чтобы они тебя записали. Пропустишь ящик, они потом отморозятся и тебе его не засчитают. Поняли?

— Да, — ответил Юра.

Мы с Юрой стали на корточки и начали собирать клубнику между двух рядов. Конечно, за всеми нам было не успеть, люди нас быстро обогнали. Как я не старался в этот вечер, но быстро у меня не получалось. Все же мне удалось собрать 10 ящиков маленьких и один большой.

В этот день Юра собрал больше меня на 4 ящика. Под конец он заметно увеличил скорость, мне это не удалось.

— Ящик стоит 1,40 фунт, с испорченной 2 фунта, — говорил Володя, — мы считали, если хорошо собирать то за один день можно отбить караван и неделю еды, тогда 5 дней остается работать на себя.

— Ну, это неплохо, — заметил Юра.

Мы подошли к своему каравану.

— Ну что минут 30, и мы вас ждем, — сказал Юра.

— Договорились.

Бросив водку в морозилку, мы схватили полотенца, и пошли с Юрой в душ. Как оказалось, желающих там было много только в одну кабинку, с горячей водой. Соседняя пустовала, в ней не работал обогреватель, и там лилась ледяная вода.

— Я в холодную, — сказал Юра и исчез за дверью.

На это многие посмотрели с интересом. А когда Юра еще начал распевать под ледяной водой песню, наверное, таким образом, борясь с холодом, то некоторые вообще начали посмеиваться.

Из человек пятнадцати 6 были девушки, остальные парни. На вид им всем было от 20–30 лет. Я сразу выделил 2 реально симпатичных девушек, даже в этих условиях, после работы, не накрашенных, без причесок. У одной были светлые волосы, тонкая фигура, красивое лицо. У второй были темные волосы, она была чуть полнее, но именно в норме, обе были среднего роста.

— Идешь? — спросил Юра выходя.

— Иду, — ответил я.

Конечно, душевая кабинка, после Лондонской квартиры оказалась крайне бомжатской. Пластиковые стены были грязные, деревянный стеллаж на полу прогнил, вода, даже холодная, текла то большой струей, то маленькой.

Песни я не пел, но пока мылся ледяной водой, то мне показалось, что я сейчас прозрею. Зато после такого душа я не почувствовал никакой усталости сегодняшнего дня. Я вышел из душа заметно посвежевшим.

Так получилось, что литовцы куда-то ушли.

Володя и Виталий принесли бекон и яйца. Мы подогрели тушенку, вбили туда яйца. Быстро приготовив ужин, организовали скромный стол и достали бутылку водки.

— О! Водка! — обрадовались Володя и Виталий, беря бутылку, — Украинская! Твоя Саня?

— Да, 3 недели держал.

— Молодец, нас ждал.

Встал вопрос стаканов, у нас, их было всего 2.

— Давай у литовцев возьмем, — сказала Юра.

— Не надо, — покачал головой Володя, — я схожу.

— Я у них спрашиваю о заработке, — рассказал Юра, когда Володя ушел, — он мне что-то лепечет, типа не знаю, не скажу, здесь так не принято спрашивать.

— Ты с ними не сильно ругайся, — предупредил Виталий, понизив голос, так что мне пришлось даже наклониться, чтобы его услышать, — здесь 3 супервайзера, литовец Йонес, поляк Юрек и полячка Анна. Все они мудачъе, вечно лезут с тем, как мы собираем. Сегодня этого еще у вас не было, а так, приношу ящик, с нормальной клубникой, меня она запарывает и заставляет идти добирать. Поляк, или литовец приносит почти пустой, ему засчитывают ящик.

— Что, серьезно?

— На днях увидишь. Поэтому не сильно ругайся с ними, правды здесь нет, жена фермера знаешь кто? Правильно, полячка, при любом раскладе фермер распрощается с тобой, чем со своей любимой. Поэтому осторожнее, меньше ругайся и нарывайся, тем более с поляками и литовцами.

Володя вернулся обратно с двумя чашками.

Водка разлилась по стаканам, и пошел первый тост:

— За встречу.

— Пока никого нет, расскажем нашу историю, — начал Володя, — здесь вообще нельзя говорить правду, Стас вам сказал?

— Да.

— Вы по ай ди приехали?

— Да.

— Кто делал, Олег?

— У меня да, за 90 фунтов.

— Я не через Олега делал, мне вышло 60.

— Мы через Стаса делали, надо было через литовцев, те в Лондоне за 40 фунтов делают.

— Я звонил им, но побоялся дешевизны, мне другие сказали, что бумага может быть плохой, липовые печати.

— Они всем так говорят, чтобы к ним обращались, вот Римас, литовец, живет с нами, он делал за 40 фунтов, через своих литовцев. Ничем от наших ай ди не отличаются. Такое же фуфло, только в 2 раза дороже. Уж мы то настоящее ай ди видели. Там и бумага и печати другие. Они берут старую бумагу из хоум офиса, ставят свои левые печати и выдают таким как мы, при этом рассказывая, что их ай ди настоящее. Бред это все!

— Бред? — переспросил я, — Значит, если нас проверят нам все?

— Конечно, хоум офис проверит, точно домой поедешь.

— Да и полиция проверит, тоже отправят, — вмешался Виталий.

— Ты думаешь, фермер о тебе не знает? — спросил тихо Володя, — знает, но у него отмазка есть на тот случай если его хлопнет хоум офис. Он покажет твою бумажку, и скажет: парень приехал, предъявил ай ди, захотел работать, вот я его и взял к себе. В этом случае ему не придется платить за тебя штраф. А твои проблемы после этого его вообще не волнуют.

— Так мы здесь не защищены? — спросил Юра.

— Никак, они в Лондоне всех кормят этими байками, что мы платим, они отстегивают и их крышует хоум офис. Это все для дурачков, нет этого. На полях ловят раза в 4 больше чем на фабриках и раз 6 больше чем в самом Лондоне. Мы в Лондоне историй понаслушались, еще расскажем, когда время будет.

Мы выпили еще.

— За то, чтоб у нас все получилось!

— Мы приехали сюда по туристической поездке, — начал Володя, — наша задача была попасть в Лондон, а потом на обратном пути отделиться от группы и остаться здесь. Виза была открыта на полгода, поэтому мы собирались оставаться на все лето, поработать, а потом посмотреть по обстоятельствам. У меня было 2 месяца отпуска и на всякий случай в отделе кадров лежало заявление на свой счет, Виталя вообще с работы уволился, поэтому его ничего не держало, он мог сидеть здесь, пока не надоест. Все шло отлично, мы приехали в аэропорт и начали проходить таможню. Вдруг меня таможенник начинает расспрашивать, я не могу понять, что он хочет, вмешался переводчик. Говорит, с какой целью вы едите в Лондон? Я отвечаю путешествовать. Он, откройте свой багаж. Я открываю сумку, он приподнял вещи, а у меня прикинь, резиновые сапоги, роба. Они начинают шмонать всю нашу группу. Меня и Виталика вычисляют, остальных пропускают. Ну, мы тогда начали действовать по второму плану. Чтобы нас не отправили назад, мы потребовали иммиграционного офицера. Когда тот появился, мы заявили что хотим остаться в Англии, поскольку возвращаться в Белоруссию нам нельзя. Легенду нам фирма подготовила, и поэтому происходящее нас не удивило.

Они выпили еще одну стопку, я уже не стал.

— Нас развели по разным комнатам, и начался допрос. Скажу тебе, что в этом они не лучше наших ментов, только и того, что не бьют. Допрос продолжался часа 4, вымотали они нас конкретно, ловили на повторениях, спрашивают одно, потом перескакивают на другое. Затем просят повторить все сначала, в обратной последовательности. Смотрят за нами, изучают, как мы ведем себя, начинают разговаривать на отвлеченные темы, затем снова возвращаются к допросу. Ну, в общем, отстали они от нас…

— Подожди, — перебил его Юра, — так, а чем вы объяснили рабочие сапоги, робу?

— Сказали, это на случай, если нас вдруг задержат наши таможенники, мы объясним, что мы хотели ехать на заработок в Лондон, а не сдаваться в Англии.

— Примитивное объяснение.

— Их на время устроило, а нам это и было надо. После допроса нас отвезли в гостиницу, поселили там. Объяснили, что это временно, пока они определятся нам с жильем. Также сказали, что мы можем ходить в школу обучения английскому, ведь полгода мы не можем в Англии работать. Нам дали талоны на еду на 2 дня, после чего попрощались и они свалили. Мы остались в гостинице без паспортов, денег, одежды.

— Все забрали?

— Да, сапоги, робу, часть вещей забрали. Нас привезли уже ночью и сказали, что завтра нас заберут. В номере мы привели себя в порядок и спустились вниз, чтобы выйти в город. Но конферансье, индус шакалюга, сказал, что нас нельзя выпускать. Мы поднялись на второй этаж, открыли окно, прикинули расстояние и вернулись к себе. Связали две наших простыни, сложили в кулек всю нашу одежду, полотенца и вернулись на второй этаж. Там, пока никто не видел, привязали простынь к трубе возле окна. Я легче, поэтому первым полез Виталя, я его подстраховал, держа простынь.

— Я чуть спустился от окна, — кивнул Виталя, — и прыгнул, что там метра три пролететь, приземлился нормально, огляделся, вроде никого, говорю Володе: прыгай быстро!

— Я обхватил простынь, повернулся и вижу, индус конферансье поднимается. И тут, перед тем как я прыгаю, я замечаю его глаза. Это было что-то, мне показалось, что он увидел чудовище. Его глаза расширились, он скривил такую удочку, что я чуть не сдох от смеха. Короче, прыгнул я вниз, да не очень удачно, подвернул ногу. Пока я поднимался, из окна вылез этот урод и начал что-то нам кричать про полицию. Мы его послали, перелезли через забор и побежали подальше от гостиницы.

Они выпили по последней и чуть закусив, Володя продолжил:

— Ночь, конечно, была веселой, представь, денег нет, паспортов нет, одежды, по сути, тоже нет. Все наши блокноты забрали, а там телефоны людей, которые трудоустраивают, делают документы на работу. Мы зашли в супермаркет, там затарились по талонам.

— Там продукты какие-то? — спросил Юра.

— Нет, это же Англия, у них тут нет обязаловки ни в чем. Талоны на определенную сумму, а уже ты сам выбираешь что покупать, условие одно, сигареты и алкоголь тебе не продадут. А так, выбирай что хочешь.

— Вы блин рискованные пацаны, — заметил Юра, — может, стоило подождать?

— Кого ждать? А может завтра, они бы пришли и сказали, ваша легенда туфта, телефоны в вашей записной книжке только с людьми, устраивающими на работу. А поскольку вы нам е… те мозги, то и пошли на х… й отсюда. После этого нас на ближайший самолет и привет родная Белоруссия. Ночь я вам скажу была у нас веселая, мы и негров встречали, не такие они и страшные. Тем более, в том нашем состоянии, полезь они к нам, мы бы им такое устроили, что у них надолго бы отбили желание трогать наших. Мы погуляли по городу, потом переночевали в парке.

— Где?

— Смешно сказать, на лавочке. Утром обмылись в туалете и двинулись дальше гулять, мы понимали, что надо что-то делать только пока не решили что. Тут, слышим белорусский говор, женщина шла нам навстречу и разговаривала по мобильному. Мы за ней, как только она поговорила, я окликнул ее по-белорусски. Она остановилась, мы разговорились, так получилось, что мы кратко обрисовали ей ситуацию. Она выслушала и говорит: мне на работу сейчас надо, а вечером давайте встретимся. Мы такие, где? Она говорит, давайте здесь в 18–00. Мы, как только она ушла, сами себе сказали, это была наша последняя встреча. Но все-таки в шесть пришли на место, подождали минут двадцать, никого, мы уже собирались уходить, когда пришла она. Извинилась, сказала, что задержалась на работе. А вот дальше пацаны называется, дай бог таким женщинам здоровья и счастья.

— Да, — кивнул Виталя, — мы такого не ожидали.

— Она привела нас к себе на квартиру, она живет с сыном ему 16 лет. Короче, мы прожили у нее 3 дня, она нас кормила, купила нам немного вещей, нашего размера. Дальше, нашла Стаса, больше того, заплатила за нас ему и отправила сюда. Благодаря ней мы с вами здесь разговариваем. Если бы не она, то неизвестно чем бы наша история закончилась.

— Охренеть можно, — кивнул Юра, — это прямо сказка какая-то, а что вы ей за это?

— В том то и дело, что ничего, кроме того, она сказала, деньги отдадите, когда сможете.

— Ну, это вообще нонсенс, — вмешался я, — в Лондоне бесплатно никто не работает, а еще, чтобы так давали в займы и помогали, я в шоке реально.

— Мы тоже.

— Так вы ей отдали деньги? — спросил Юра.

— Когда? Мы еще и зарабатывать не начали. Но я тебе честно скажу, даже сейчас я вспоминаю о ней и диву даюсь, Татьяна из Лондона это жемчужина которую нам удалось отыскать. Вот ты представь, женщина приводит к себе 2 мужиков, которых вообще не знает, ну толку что мы тоже из Минска? Одевает, кормит, платит за нас деньги и устраивает на работу.

— Повезло вам, вы уж отблагодарите человека, когда будете расплачиваться, — посоветовал Юра.

— То само собой.

Уже стемнело, и мы услышали голоса, литовцы возвращались в караван.

— Так, ладно, дальше мы приехали сюда, отработали неделю и встретили вас, — негромко сказал Володя, — Давай уже прощаться, а то сейчас уже 23–00, а завтра в 6–00 уже на поле надо быть.

— Ну ладно, — согласился Юра.

— Все пацаны, до завтра, мы зайдем. Покедово!

— Пока.

После их ухода я поставил будильник на пять тридцать и, укрывшись какой-то одеждой, заснул на кровати.

Проснулся я даже раньше будильника, оттого, что в караване под утро стало холодно. Я встал в 5–20, вышел на улицу, смотря на густой туман.

Умывшись и приведя себя в порядок, я вернулся в караван.

— Есть будешь? — спросил Юра.

— Нет, — покачал я головой.

— Ты шланг мне не подержишь? — спросил Юра.

— Подержу.

Мы вышли на улицу, и Юра, включив шланг с водой, лежащий у нашего каравана, передал мне его.

Умывшись ледяной водой до пояса, Юра бодрячком побежал в караван. Я выключил кран и зашел следом.

— Ты че, блин, морж? — спросил я.

— Зато освежает, и болеть не будешь.

— Да, наверное, по такой холодине, ледяной водой, ты просто сразу сдохнешь.

— Попробуй, а потом говори.

Надев рабочие сапоги, мы встретились с белорусами, и пошли на поле.

В этот раз я был пошустрее, чем вчера, но все же не так, как хотелось. Сбор клубники вообще занятие тяжелое, забегая вперед, скажу, что половина из тех, кто длительное время работал на клубнике, в дальнейшем имел проблемы с ногами. Собирать клубнику можно было только двумя способами, ползая на корячках, или же стоя на коленях, в простонародье, ползая «раком». При этом, в первом случае ты перекрывал свободный доступ крови к нижним конечностям, во втором, твои ножные «чашечки» постоянно находились в воде и еще хватали холод от мерзлой почвы.

Я сидел на корточках и передвигался сидя, эта поза мне казалась лучше, чем ползать по жиже, но в ней были и свои минусы. Я был медленнее, чем те, кто ползал на коленях. К тому же сидя, надо было периодически вставать и разминать ноги, поскольку они отекали. Однако я не менял позы, раз ее выбрав, я стал собирать так.

Время до обеда прошло быстро, когда я занял следующий ряд, Юрек предупредил:

— Алекс, это последний.

— Хорошо, — кивнул я.

После меня еще оставалось 4 ряда, там стали поляки, литовец и Володя. Остальных послали на наши ряды только с другой стороны. Кто-то нырнул в середину. Мне удалось набрать 2 ящика с пинетками, до того как мы встретились литовцем.

— Сколько собрал? — спросил меня Юра, когда мы вернулись в караван.

— 18 ящиков, а ты?

— 23.

— Ух ты, скоро чемпионом станешь.

Мы разогрели банку тушенки и съели ее с хлебом. Немного полежав на кровати и отдохнув, мы пошли снова в поле. Теперь в другое место, недалеко от нашего каравана. В этот вечер мы собирали клубнику в течение 2 часов, быстро почистили поле и всех отправили отдыхать.

В этот день в общей сложности я собрал 23 ящика, Юра 29 ящиков.

Вернувшись вечером в караван, мы выложили все наши запасы еды, верней выложил уже я. Запасы Юры подошли к концу.

— Надо хлеба попросить взаймы, — сказал я, — возьмем буханку, а в субботу купим и отдадим.

— Давай я схожу, — сказал Юра.

— Сходи, а я пока в душ.

В этот раз я попал в кабинку с горячей водой. Почему-то в очереди было всего 3 человека, поэтому я решил чуть подождать. Когда настала моя очередь, я зашел в кабинку, разделся и посмотрел на себя в зеркало. Меня привлекло небольшое покраснение в районе живота. Я пригляделся, какими-то пятнами было покрыто процентов 20 живота.

— От жары, — наверное, — сказал я сам себе и включил струю душа.

Душ регулировался плохо, то шла очень горячая, то резко прорывалась холодная вода. Так было постоянно. В итоге, я перешел только на холодную воду и тогда смог нормально помыться. При этом у меня возникла мысль, спросить супервайзера Йонеса, который отвечал за соцобеспечение, что у нас с душем, может ему самому стоит, как-нибудь в нем покупаться?

Чуть позже, разговаривая с Йонесом, я сказал ему о нашем душе. На что он мне ответил, я сам мучаюсь, говорил за душ уже 2 раза, якобы кто-то чинил, но все оставалось так, как и прежде. Когда я посоветовал ему предложить фермеру самому искупаться в этом душе, он посмотрел на меня как на сумасшедшего. В итоге, когда меня это совсем запарило, я обратился к Марии, жене фермера. Обращайся в будущем к супервайзеру, а не ко мне, ответила Мария. Я ответил, что обращался, он ничем помочь не мог. Душ починили, на какое-то время помогло, а Йонес стал дуться на меня. Но, учитывая к тому времени мою вражду с ними, я на это не обратил ни малейшего внимания.

В целом, с такой английской системой я позже сталкивался не раз. Их бюрократия заключается в разделении обязанностей. Например, я, считаюсь работягой и в принципе не должен вообще смотреть на фермера, все вопросы на ферме должны решаться через супервайзеров. Поляк, полячка и литовец, в зависимости от обязанностей, должны были решать наши трудности, которые возникали в процессе. Это теоретически, но практически им всем было плевать, история с душем лишь малая часть того, как люди, занимая какую-то вертикаль власти в своем жополизании забывали обо всем. То есть они готовы были сами мучиться, но при этом молчать, чтобы ни в коем случае не создавать головняк их главному патрону.

В субботу все повторилось, только теперь мы знали, что работаем до двух часов. Поэтому я по возможности старался собрать больше клубники. Ведь получалось, что на следующей неделе мы получим свою зарплату лишь за эти дни.

Сегодня я до двух часов собрал столько же, сколько вчера за это время до трех. Но все равно Юра собрал на 4 ящика больше. Юра сразу втянулся в работу и уже через несколько дней, собирал наравне с Виталей. Володя же умудрялся собирать больше чем мы, но и его Юра догнал через 2 недели работы.

Когда все пошли за зарплатой, я полил Юру из шланга и сам пошел в душ.

Я разделся, и даже не глядя в зеркало, почувствовал себя не очень хорошо. Живот, грудь, руки, ноги до колен, все было обсыпано какими-то красными пятнами. Боли не было, они просто чесались.

Я помылся в холодной воде. Еще раз оглядел себя.

Вытерся полотенцем, оделся и вышел.

Пока я шел, меня интересовал вопрос происхождения этой сыпи? Может это аллергия на те компоненты, которыми обрабатывают клубнику?

Я пришел в караван и лег на кровать.

Юра лежал на соседней кровати.

— Спать будешь? — спросил он.

— Не знаю, а ты?

— Да посплю пару часов, сегодня вечером пойдем к пацанам, пожалуй, надо отдохнуть.

Я лежал, глядя в потолок. Мысли одна сменяла другую. Смысл их заключался в следующем, сыпь это плохо, вчера было немного, а сегодня почти вся поверхность кожи. Тебе надо срочно обратиться к фермеру и пусть он тебя везет в больницу.

«Спокойно! — мысленно сказал я себе, — Для больницы у меня нет денег, (в то время я еще не знал что медицина в Англии бесплатная) толку, что возможно меня отстранят от работы. У меня нет даже денег на обратный билет до Лондона».

Я быстро заснул.

Проснулся я оттого, что в караване начали ходить литовцы.

Я встал, глядя на соседнюю кровать, Юра спал, не реагируя на шум.

Я вышел из каравана и собирался идти к белорусам, когда ко мне подошел литовский супервайзер Йонес и спросил:

— Хотите поменять караван?

— Хотим.

— Только сразу скажу, он не очень.

— Показывай.

Мы прошли метров 15 и стали около небольшого каравана, рассчитанного на двоих. Я открыл дверь и зашел, в нос ударил отвратительный запах. Да и вид был еще тот, вокруг грязь, окна закопченные, матрасы валялись на полу, полки были заполнены остатками прогнившей еды, в раковину свалены окурки, остатки пищи.

— Что блин здесь за свиньи жили? Как можно было довести до такого срача?!

— Не важно, устраивает?

— Еще есть варианты?

— Есть, другой караван, но там вы будете жить вшестером.

Я открыл холодильник, проверил наличие воды в раковине.

— Если надо, могу дать моющее, может еще что-то.

— Подожди 10 минут, я дам тебе ответ, идет?

— Да я могу и до завтра ждать, сказать тебе честно, в этот караван никто идти не хочет.

Я вернулся в караван и подергал Юру за плечо.

— Вставай.

— Зачем? — недовольно проворчал Юра.

— Тема есть, только надо быстро решать.

Юра встал и последовал за мной.

— Нам караван предлагают, — говорил я, по мере того как мы шли, — только там поработать придется.

— Сколько в нем человек?

— В том то и дело, что только мы.

— Ну завал! — начал Юра, как только зашел, — Что же это за чушкари здесь жили?! Вот сука уроды, посмотри, что с печкой сделали!

— Да тут везде алес гут.

— Не знаю, что и сказать.

— Работы здесь до хрена, зато сегодня и завтра вычистим все, а на следующей неделе сможем жить.

— Бабу бы сюда.

— Ага, жди, так тебе тут кто-то и разбежался помогать.

— Тебе нравится?

— Мне нравится, что мы будем вдвоем, а не вшестером, уж тебя потерпеть легче, чем еще пятерых, — улыбнулся я.

— Терпеть меня? А ты блин быстро борзеешь.

— Ну, так что скажешь?

— Да вычистим, и будем жить. Скажи Йонесу пусть даст пару ламп, здесь света ни хрена нету, возьми у него тряпки и моющее.

Я направился к Йонесу с нашими пропозициями.

— Удачи, — улыбнулся он, — помог бы вам, да работы у меня много.

«Ага, — подумал я, — сидеть на кровати очень много работы».

Мы с Юрой приступили к работе, мы выкинули из каравана весь ненужный хлам, затем начали в нем все драить, по времени это заняло несколько часов. После этого мы выбили матрасы.

Уже вечером я снова пришел к Йонесу и попросил:

— Нам нужен газовый баллон для печки и мусорная корзина.

— Баллон дам сегодня, а корзину потом.

— Давай сейчас все и мы уже сегодня переедем.

Он посмотрел на меня немного странно.

— Будете жить там?

— Конечно.

— Ну, как скажете, вам виднее.

Мы пошли к дому фермера, там, в пристройке вытащили один из газовых баллонов. Чуть дальше подобрали урну и направились обратно.

— Вам что нравится жить в том свинарнике?

— Нам караван нравится.

Но мнение литовца, когда он вошел в караван, в корне изменилось. Он блестел, все было чисто.

— Ни хрена себе блин, вот это вы даете.

— А тут что больше рук ни у кого нет? — недовольно спросил Юра, — Как можно было довести до такого состояния? Да я бы этих уродов, пока они бы мне его не выдраили, никуда не отпустил отсюда.

— Я откуда знаю, я приехал, здесь так уже было.

Он подсоединил газ и удалился.

— Что, будем переезжать? — спросил Юра.

— Будем.

Мы перенесли свои вещи.

— Это моя кровать! — заявил Юра, показывая на дальнюю койку.

Я спорить не стал, мне сразу понравилось место у двери.

— Ладно.

Караван был очень миниатюрный для двоих. Сразу при входе была кровать, над ней полка, рядом шкаф, сбоку вторая кровать. У входа с правой стороны стояла мойка и газовая печка. Проход был очень маленький. Если один стоял, то второй сидел.

— Что, давай решим вопрос с едой, — предложил Юра, — будем есть вместе?

— Конечно.

— Тогда давай так, продукты покупаем вместе и они общие, что касается спиртного, то тут у каждого свое.

— Вполне подходит, — согласился я.

— Давай решим вопрос с уборкой и приготовлением еды, — продолжил Юра.

— Давай.

— Предлагаю дежурить по 2 дня, 2 дня ты, готовишь, убираешь. Два дня я.

— Ну, убирать здесь каждый день не надо.

— Убирать по мере необходимости, но не реже одного раза в неделю. А готовить 3 раза в день, как положено.

— Идет, с кого начнем?

— Все равно.

— Но давай с понедельника, завтра день, когда мы оба дома, поэтому приготовим что-то вместе, а с понедельника начинается трудовая неделя.

— Договорились.

В двери показался Володя.

— Ух, ты, ни хрена себе, глянь на буржуев!

— Да, обурели в край! — подтвердил Виталий, оглядывая караван.

— Вот блин, а нам его тоже предлагали, — сказал Володя, — но мы не согласились, здесь такое было. Но вы молодцы, привели его в нормальное состояние.

— Маленький он только, — вмешался Виталий, — хотя на двоих самое оно.

— К нам пойдем?

— Давай уже завтра, после супермаркета.

— Тогда возьмем по пивку?

— А вы можете занять мне денег, фунтов 30 хотя бы.

— Займем, — ответил Володя, — не проблема. Тебе Саня не надо?

— У меня есть немного, на завтра думаю, хватит, а на следующей неделе зарплата.

Утром я зашел в душевую кабинку, и прикрыл дверь. Раздевался я, не глядя в зеркало. Оставшись полностью голым, я осмотрел себя, пятен, и сыпи не было. Я внимательно присмотрелся, оставалось несколько маленьких пятен на животе, но в целом кожа была чистой.

— Вот и отлично! — сказал я сам себе и включил душ.

После душа, в приподнятом настроении я вернулся в караван, переоделся, мы с Юрой перекусили и пошли к автобусу.

Заплатив, пять фунтов при входе, я сел рядом Юрой.

— Держитесь нас пацаны, — сказал Володя сидевший рядом с нами, — мы вам все покажем.

Обычно они ехали в ближайший город, там всех высаживали на стоянке и забирали в 16–00. Стал автобус очень удачно, как раз напротив 3 супермаркетов, Теско, Морисон и Сафевай.

— Давай походим по городу, — предложил Володя, когда мы вышли, — обычно мы делаем так, гуляем часа 2–3, а потом скупляемся.

— Пошли, — согласился Юра и обратился ко мне, — ты с нами?

— Да.

Мы направились к центру, после Лондона обилие магазинов конечно не удивляло. В английских городках, все магазины располагались в центре, на одной улице.

— Пацаны, — сразу сказал Юра, — нам надо одеяла купить, здесь по ночам реальный колотун.

— Какое одеяло, деревня, — проголосил Владимир, — здесь все пользуются спальниками.

— Я в Минске живу, какая я тебе деревня?!

— Я тоже в Минске! Но я реальный чел, за спальник знал еще в Лондоне. Ладно, поможем братьям нашим. Пошли в аргос, там недорогие спальники.

Мы последовали за Володей в супермаркет аргос, он полистал нам каталог и когда нашел спальник, набрал его номер на дисплее, расположенном рядом.

— Что ты делаешь? — спросил Юра.

— Вот его номер по каталогу, я его набрал для того, чтобы увидеть, есть ли в наличии ваш спальник. Есть, цена устраивает? Восемнадцать фунтов.

— Устраивает.

— Тогда берите каталог и идите к кассе, показываете его, ты Саня просишь два штуки.

Приобретение двух спальников обошлось нам в тридцать шесть фунтов.

— Теперь у вас будут теплые ночи, — говорил Володя, когда мы вышли, — я смотрю Саня, ты свободно говоришь по-английски.

— Не то чтобы свободно.

— Да ладно, не прибедняйся, мы вообще ни бельмеса, только да, и нет, а с тобой у нас появляется возможность брать и делать, что мы хотим, а так приходится студентов звать на помощь, а они не всегда хотят ходить с нами.

— Теперь нам проще, — согласился Виталий.

— Надо найти карточки, — напомнил Володя.

— Какие карточки? — спросил Юра.

— Телефонные, звонить домой.

— Мне не надо, — сказал я, — у меня еще с Лондона осталась, пяти фунтовая.

— Я тоже покупать не буду, — сказал Юра, — уже на следующую неделю, пока дома и рассказывать нечего.

Мы немного погуляли, а потом направились к супермаркетам.

Как-то само собой получилось что мы с Юрой оторвались от Володи и Витали. Набирали мы по принципу, что дешевое, то все наше. Мы обратили внимание на фасоль в томате, в консервной банке. Цена была всего несколько пенсов за банку. Юра повертел ее в руках.

— Нам на обед вполне пойдет, пару яиц вбили и вот тебе завтрак.

Мы набрали их 15 штук, взяли яйца, масло подсолнечное, большой пакет окорочков. Хлеба положили в корзину 8 буханок, из расчета одну в день, а одну отдать белорусам. Взяли дешевого печенья с джемом несколько пачек. Набрали еще всякой дешевой мелочи, под конец взяли пак пива.

— Слушай, а у нас хоть денег на это хватит? — спросил Юра, когда мы подошли к кассе.

Со стороны наша корзина действительно выглядела массивно.

— Уже не знаю, — признался я.

— Во набрали, сразу видно, голодные люди! — послышалось сзади нас, — вы случаем не русские?

— Да ладно тебе, — улыбнулся Юра, — вы, что ли меньше?

— Смотри, какое они пиво взяли, — продолжал Володя.

— А вы какое?

— Ваше стоит 6 фунтов 4 штуки, а наше 6 штук за 5,50.

— Где брали? — спросил Юра, отбирая пак из корзины.

— Где пиво, там увидишь, только быстрее, пропускай тогда меня Саня, пока твой друг вернется.

Я отошел от очереди, пока Юра сходил, поменял пиво. По такой цене он взял нам 3 пака.

Несмотря на увесистую корзину, заплатили мы вполне нормально, еще немного даже осталось.

Мы вышли с кульками на улицу, и подошли к автобусу. Водитель еще не появлялся, и поэтому мы стали около белорусов. В отличие от нас они скупились еще в Сафевее.

Вскоре появился водитель, и мы погрузили в автобус наши сумки, сели в салон и поехали обратно.

Вечером мы сидели у белорусов в караване. В отличие от нашего у них был номер люкс. Он был раза в 4 больше, и жило в нем 3 человека. Володя, Виталя и литовец Римас.

— Ну, у вас и апартаменты, — заметил я, — да еще втроем живете.

— Смотри не сглазь, блин, а то к нам уже собирались кого-то еще подселять, — сказал Володя.

— Пока у нас вражеский язык, — по дружески обнял за плечи Виталя Римаса, — нам ничего не грозит.

— Э, ты блин, — на ломанном русском возмутился Римас, — это кто еще вражеский язык?

Мы начали с нашего охлажденного пива.

— Ну, давайте пацаны, за встречу, — поднял банку Володя, — за то, чтоб у нас все здесь получилось.

Когда спиртное чуть развязало язык, мы начали рассказывать за жизнь в Англии.

— Мне Лондон не понравился, — говорил Римас, — большой и грязный город, мне там предлагали работу наши пацаны. Я на стройке хотел поработать, но как узнал какие там зарплаты, то сразу отказался. За 150 фунтов в неделю 6 дней работать, да еще деньги за устройство платить. Они мне тогда предложили ферму, я согласился.

— Хорошо когда есть варианты, — заметил я.

— У них там семейное, — вставил свое слово Володя, — Лондон дом второй, мы там столько литовцев встречали, Таня рассказывала, что украинцев и литовцев очень много. Ты Саня тоже, наверное, по знакомству приехал?

— Нет, сам по себе, а украинцев много в основном с западных областей, а я с восточной. Скажем так, нас они относят к русским, и поэтому мы для них чужие. Поэтому мне в Лондоне помогать было некому, всему учился сам, исходя из обстановки.

— Так ты не знал, что будешь делать в Лондоне? — удивился Римас.

— Ну, мне фирма обещала телефоны, но забыла их дать, а когда я получил телефон, то оказалось, что в услугах этого человека я уже не нуждаюсь. Я тогда уже имел телефон Стаса и других.

— Мне тоже суки сказки порассказали, — зло сказал Римас, — я и повелся, дурень. Мне тут такие заработки обещали, что блин нефтяники только круче. Приехал, поговорил с людьми, а тут жопа полная. Работы нет, свои головняки, все кидают, знай, я все это заранее, лучше бы у себя и дальше машины гонял. А так попросил деньги в кредит у родственников, родители послужили гарантами. Взял штуку, отдавать надо штуку двести. Вот и приехал сюда, хорошо еще денег немного оставил, что хватило в Лондоне пожить и за работу заплатить.

— А ты у себя машинами занимался? — спросил Юра.

— Это их бизнес, — вновь влез Володя, — бабы красивые, и транзит машин. У казахов при рождении покупают лошадь, а литовцы только начинают ходить угоняют из Германии машину и везут ее на продажу к себе или в Россию…

— Ты блин, знаток человеков! — перебил его Римас, — Закройся! Меня спросили!

— Во, маленький дикий народ! Чуть что кричит, возмущается. Нас трогают, притесняют, обижают!

— Сам ты дикий и маленький.

— Ну, ладно, расскажи, как ты машины тырил.

— Я не тырил, в Германии покупали, а у нас продавали. Хороший бизнес, но конкурентов много, с машиной попасть можно. Но все равно в месяц долларов 400 получалось спокойно, не напрягаясь, ну а если заниматься серьезно, то можно и под штуку заработать.

— Резон тогда тебе ехать было сюда? — спросил Юра.

— Я же объяснял, послушал людей, те мне говорили 350 фунтов в неделю можно заработать легко. У нас это 550 долларов за неделю, а у меня в месяц меньше получалось. Вот я и лыканулся, ну, думаю, поеду, за месяц отдам все долги, а потом заработаю 2–3 тысячи и вернусь, чтобы уже машинами со своими деньгами заниматься. Тогда и заработок будет получше, приехал, а тут.

— Да, мне тоже на фирме сказки рассказывали, — кивнул Юра, — говорили, не успеешь еще выйти из аэропорта так работодатели тут как тут. Работы просто валом, мол, коренные англичане не хотят работать, поэтому наши им все заменяют. Мол, есть работа даже выгула собачек. Представляете этот чес? Ты гуляешь с собачкой, и тебе платят 300 фунтов в неделю.

— Ты, наверное, еще что-то с этой собачкой должен делать, — засмеялся Володя.

— Ты что повелся на такой бред? — удивился Римас.

— Но ты же тоже повелся, на другой бред, так какая разница?

— Да мне если бы за собачку рассказали, я бы оттуда сразу ушел.

— Мы бы тоже ушли, — вмешался Виталя, — если бы знали тот расклад, который нас ждет. Но мы все здесь, благополучно работаем, а больше нам ничего и не надо. Все мы, всегда умные задним числом и скорее другого признаем дебилом, чем себя любимого. Я вообще предлагаю выпить за хороших людей, которых здесь очень мало, но попадаются. Их не испортили эти деньги, и для них они еще не все значат в жизни. Вот за таких людей я предлагаю выпить.

— Я не знаю таких людей, — не согласился Римас.

— А это не важно, мы таких знаем, за таких и пьем.

— Нет таких людей, всем нужны деньги, даже если тебе помогают, то все равно рассчитывают на твою помощь в дальнейшем. Деньги решают все, мне 25 лет, а я вам 40 летним это рассказываю.

— Тебе 25 лет, но это не значит, что ты жизнь видел. Горе тебе, что дожил до своих лет, а бескорыстных людей не встречал.

— Но почему, встречал, только с мозгами у них что-то, если можно заработать, то почему бы и не заработать?

— Есть разные ситуации, и люди по разному на них реагируют, кто-то дает, но просит взамен, а кто-то, как в том мультфильме, помнишь: делает добро, и бросает его в воду.

— В воду, а что взамен? Спасибо? Или пошел на хрен? Вон ваш союз любимый, помогал всем и странам третьего мира, и соседям. А как только появилась возможность, так бросили все и с чем остались? С голой жопой? Они дали нам промышленность, построили города, а мы оперились и послали союз подальше. Так, где ваша благодарность? Бескорыстие? Все решают деньги, заплатил, получил работу, нет, иди, ищи лохов.

— Ну, хорошо, — кивнул Виталя, отодвигая банку пива, — ну купили они вас, американцы, европейцы, это не важно. Что вы получили взамен? Володя правильно сказал, все ваши красивые бабы, работают в европейских публичных домах, вы, молодое поколение, выехали на заработки в Европу. Знаешь, что это означает? Что ваша промышленность вскоре заглохнет, поскольку в прогрессирующей стране промышленность только наращивает обороты. Как в Канаде, миллион рабочих мест в год, вот показатель. А у вас его нет, вы выезжаете. Ваша страна в вас не нуждается. Дальше будет хуже, вы были крутыми, пока ваши товары сбывались в союзе, за границей вас проглотят их корпорации и банки, они сожрут все ваши заводы, фабрики, и банки лет за 5 максимум.

— Ваши бабы тоже работают проститутками.

— Белорусок здесь не много, — покачал головой Виталя, — Володя правильно сказал, литовки, украинки и полячки.

— Не важно, а на промышленность мою мне плевать, я молодой, смогу, заработаю, я не вы, от государства подачек не жду. Сам справлюсь, было бы здоровье.

— Речь сейчас не о том, да вы получили все, что хотели, свободу, только раньше вы ездили в Москву, которая вам реально помогала, и не просила особо ничего взамен, у вас была своя культура, свой этнос, история. Теперь вы смотрите в сторону Европы, хотите ездить в Брюссель, который деньги дает только взаймы, под такие проценты, которые и твои дети не отдадут, на историю вашу, Европе насрать, извини за выражение, а уж культура в Латвии? Так это вообще никому не нужное слово. Знаешь, я много езжу, со многими общаюсь, ты не первый кому я это говорю. Смотри, чтобы в один из дней, когда до вас дойдет, что вы получили взамен, вам не стало стыдно и горько перед вашими детьми.

— Не будет горько.

— Тебе рано это говорить, поживи, стань мудрей, посмотри вокруг. Однажды вы поймете, что у Европы свой путь, в котором мы все стоим на обочине. Европа никогда не была ни для кого союзником. Хищные звери беспокоились только за свои латифундии и золотой кошелек. Мы для них дешевая раб сила и рынок сбыта некачественных товаров.

— Когда мы вступим в Евросоюз мне на это будет начхать, если мне не будет нравиться жить в Латвии, я спокойно перееду в Англию, например, или Германию, и буду себе жить припеваючи.

— Нас рассудит время.

— Да нечего ему рассуживать, вот ты такой умный, да? Какого хрена ты работаешь на поле? Иди в правительство, занимайся полезными делами в Белоруссии. Что ж ты подымаешь экономику Англии, а не Белоруссии? Значит, мне говорить, что я баран и ничего не понимаю можно, а себе ты как это объяснишь?

— Я не сказал, что ехать на заработки не стоит, мы заговорили о другом…

— Ни о чем мы не говорили, ты подобно другим моралистам, защищаешь союз, но они там, в Москве, сами виноваты. Времена меняются, это в ваше время, родина сказала и все пошли, а в мое время всем плевать на родину. Кого я пойду защищать? Власть олигархов одних, против других? Мне это надо? Да пусть они хоть перережут друг друга, я только улыбнусь. У меня есть моя семья, вот за них я глотку перегрызу, а родина сейчас это несколько богатых, которые держат Латвию под своим контролем. За них я точно воевать не пойду. И так думают все мои знакомые, все изменилось, вот я с вами говорю по-русски, свободно, все понимаю, а уже дети, которые учатся в первых классах, русский не изучают. Радио наше и фильмы, тоже на литовском. Все меняется, был русский, стал английский, немецкий. К прошлому возврата нет, никакого объединения у нас не может быть, поскольку мы его не хотим…

— Ну, хватит, — вмешался Юра, — мы собрались отдохнуть, а вы здесь такую тему развили.

Я посмотрел на часы, которые стояли на полке, над нами, было уже 22–30.

— Я уже, пожалуй, пойду, — сказал я, — а то завтра на работу.

— Давай допьем, — согласился Юра, — и пойдем.

На следующий день на клубнике нас с Юрой начали немного прессовать. В первые дни, глядя, как делают другие мы, конечно же, хитрили. Ящик с пинетками стоит дороже чем, ящик с гнилой клубникой, да его и собирать тяжелее и дольше. Поэтому принцип «правильного» собирания клубники заключался в том, чтобы плохую клубнику ложить на низ, а хорошей присыпать. При сдаче получалась отличная картина, сверху красавцы, в конце гадость. Но зато тебе засчитывают ящик.

Меня начал прессовать польский супервайзер Юрек, я принес ящик и уже собирался, как обычно, ставить его в общую стопку, когда он меня остановил:

— Положи ящик.

Я поставил ящик на землю.

— Не хорошо так собирать, — сказал он, перебирая мои пинетки, — это не сбор клубники, это сбор отходов. К тому же, ты мало набираешь клубники. Вот нормальное собирание клубники.

Он из 3 пинеток набрал одну, накидал с горой клубники и поднял ее вверх.

— Вот это качество.

— А здесь так кто-то собирает?

— Так все собирают, — он выкинул плохую клубнику в сторону и поднялся, — иди, добирай ящик. Будешь приносить плохую клубнику, принимать ее не буду.

Я вернулся на ряд в не очень хорошем расположении духа. Чуть дальше мы встретились с Юрой.

— Смотрю, ты сегодня тоже попадаешь? — спросил я.

— Да, Йонес падла вообще охамел, из 2 моих ящиков сделал половину одного, говорит, иди, собирай нормально.

— Меня Юрек прессует, но я такую теперь выношу клубнику, что ему придраться не к чему.

Когда мы возвращались на обед, то снова затронули эту тему.

— Это нормально пацаны, — сказал Володя, — мы же вас предупреждали. Это еще что, был случай, и не один раз, выносит поляк, там пинетки полупустые, даже до верху не достает, его пропускают. А у меня с горой, но Анна начинает проверять и, выкинув из ящика, говорит, иди, собирай. Я ей, смотри сюда, здесь вообще пусто. Она, будешь со мной спорить, работать не будешь. Так что ничего, привыкайте, поляки и литовцы здесь на особом счету.

На обед мы с Юрой подогрели банку фасоли, вбили яйца и поели.

— Если собирать качественную клубнику, — начал я, — то скорость минимальная. Тогда от силы 20 корзин в день будет получаться. Заработок сильно упадет.

— Не парся особо, надо показать, что мы все поняли, они здесь боссы и мы со всем согласны, они привыкнут, и мы будет собирать как раньше.

После перерыва мы вновь вернулись на поле.

Собирая качественную клубнику, ты увеличивал время сбора еще и потому, что качественной клубники на поле было не много. Так, были поля, где за один ряд могло получиться от силы 4 ящика, из них хорошего качества 2.

Во время сбора клубники был еще один секрет. По правилам, ты должен был собирать свой рядок под чистую, после прохода там должна была оставаться только зеленая клубника. Гнилая, порченная, должна была кидаться на землю, или, если она в кондиции, то в ящик с гнилью. А «успешный» сбор заключался в том, чтобы заранее занять чужой ряд и пройти быстрее, чем он. Поскольку ряды находились рядом, твоя ладонь вполне доставала до клубники соседа. Ты, пока он был сзади, быстро обчищал его ряд и свой, оставляя ему гниль и гадость, а сам вырывался вперед к следующему ряду.

Когда я понял эту схему, я стал торопиться, чтобы меня не обгоняли и не обчищали мою хорошую клубнику. Пару рядов мне это удалось сделать, я не дал себя обогнать, но потом появилась тяжелая артиллерия в виде польского супервайзера Юрека.

— Алекс! — услышал я его и обернулся, — Иди сюда.

Я находился на половине клубничного ряда, чуть в стороне, буквально в метрах 3 от меня торопился поляк. Он пытался вырваться вперед, поскольку ряд действительно был хорошим, в отличие от предыдущих.

Я подошел к польскому супервайзеру.

— Нельзя оставлять гниль на рядах, — сказал он, подымая лист и показывая мне поросшую мхом клубнику.

Я чуть поднял взгляд на ряд поляка, и показал ему рукой на такую же точно ситуацию.

— Его тоже позовешь? — спросил я.

— Я сам решаю, кого мне звать, — недовольно сказал он и, сделав шаг, оторвал гниль с ряда поляка, — пересмотри свой ряд сначала, чтобы такого больше не было.

Понятно, что даже тех 2 минут, пока мы беседовали, и я быстро просматривал свой ряд, поляку хватило, чтобы вырваться вперед. Потом меня еще несколько минут держали на приемке товара, проверяя качество клубники, которую я принес.

Вернувшись назад, после сдачи 2 ящиков клубники я увидел, что поляк перешел уже на другой ряд. Мою половину ряда он обчистил, как мог.

В общем, как это часто бывает, при равных возможностях заработать, нам заведомо создавались иные условия, чем были у других.

Я очень сильно возмущался по этому поводу, но Юра был спокойней.

— Ничего, не горячись, сейчас они побесятся, потом успокоятся.

Когда мы с Юрой только приехали на ферму, там было 4 малазийца. Студенты из Лондона приехали подзаработать на каникулах. Одни изучали язык, другие непосредственно учились на информационные технологии, инженеров.

Приехало их четверо, и, похоже, так понравилось, что они пригласили сюда своих друзей. Уже через неделю, на ферме было больше 40 малазийцев. Большая часть тех, с кем мы общались, были приятные молодые люди с живым умом. Они держались обособленно от нас, но охотно шли на контакт, особенно если ты владел английским. К тому же, они не были заражены этим варварским способом сбора. Если малазиец стоял рядом с тобой на твоем ряде, то ты мог спокойно и нормально собирать клубнику, они у тебя, ее не воровали.

К ним поляки и литовцы тоже сильно придирались, малазийцы сперва не реагировали, улыбались, смеялись, даже шутили по этому поводу. Но потом дело приобрело серьезный оборот, дошло до конфликта.

Малазиец принес 2 ящика с клубникой. Его сегодня уже трижды возвращали на поле, добирать клубнику в пинетки.

— Иди сюда! — окрикнул его по-польски Юрек.

— Говори по-английски, — предупредил малазиец.

— Что есть это?! — спросил поляк, выкидывая из ящика клубнику, и начал ругаться по-польски.

— Говори по-английски! — крикнул на него малазиец.

— Иди, собирай! — заорал поляк по-английски, откидывая ящики малазийца.

Малазиец подошел к стопке ящиков с собранной клубникой, показывая на верхний ящик, который только что спокойно принял Йонес у поляка.

— А это нормально?!

В пинетках действительно не хватало несколько сантиметров до верха, о качестве этой клубники можно было только сказать, что те, кто ее купит либо слепой, либо кретин.

— Иди, собирай, я тебе сказал! — продолжал орать поляк.

— Ты как со мной разговариваешь?!

— Как хочу, так и разговариваю! Ты, черный урод!

— На, получи! — малазиец схватил свой ящик и кинул его в поляка, тот увернулся, но часть клубники в него попало. Он отбежал от малазийца и от страха аж задрожал, весь покрывшись пятнами, не в силах ничего сказать.

Малазиец обозвал его, как умел и ушел к своим.

Я не знаю, что он сказал им, но все малазийцы сдали свои ящики. Причем если выбрасывали у одного, то второй ему давал свою клубнику, чтобы засчитали ящик. После этого они покинули поле.

Поляк в страхе просидел еще час, отходя выпада маленького, но гордого народа.

Оказывается, сразу после поля, все малазийцы пошли к фермеру Нилу, но встретила их его жена Мария. Она молча выслушала их историю и сказала:

— Не нравится, можете получить расчет и уезжать, я вам ничем помочь не могу, мои супервайзеры знают свое дело.

Малазийцы все поняли сразу и решили, что если жена фермера такая хамка, то такой же точно у нее и муж, и попросили расчет. Мария согласилась, но попросила подождать до вечера, пока она получит данные о зарплате.

Я разговаривал вечером с одним из малазийцев, парень учился на компьютерные технологии в Лондоне.

— Это не ферма, — говорил он, — это рабский притон, с людьми нельзя так обращаться. Мы приносим фермеру хорошие деньги, делаем качественную работу, тяжелую работу. Мы не просим невозможного, но здесь нужны нормальные люди, а не эти польские и литовские дураки. Вечером, когда фермер выдавал нам деньги, мы попытались ему рассказать то, что произошло на поле. Мы считали, что может он, поступит иначе, чем его глупая жена. Но он нас даже слушать не стал, сказал, вы решили уезжать, уезжайте, завтра чтобы вас здесь уже не было. Тупой деревенский английский дурак! Да на его ферме мы и часа оставаться не будем!

И действительно, все малазийцы, получив зарплату, тут же выехали. Одни уехали на своих машинах, подвозя других, остальные вызвали такси, но никто из них не остался. Это был сильный поступок.

— Красавцы, — прокомментировал я, — вот как с ними нужно.

— Ну и что они кому доказали? — удивился Юра, — Ничего у нас не изменится, а они только потеряли работу.

Но на какое-то время у нас много чего изменилось. Хотя все считали, что для фермера это так, пыль. Но с малазийцами не та история. Они зарабатывали хорошо. Если я в среднем получал фунтов 180 в неделю, Юра 230, а средний малазиец не меньше 200, за 2 недели расчет, значит, составил около 300–350 фунтов на человека. Даже для английского фермера вывалить сразу 12–14 тысяч это крутовато.

К тому же для феодала, каким он и его жена себя считали, потеря трети рабочей силы в разгар сезона это слишком. Попробуй набрать на их место людей. Я видел, по сколько человек привозили с Лондона на ферму, от силы 10 человек в неделю, а так, 5–6.

Супервайзеры наши немного поутихли, может Мария шепнула пару слов. Да и между собой видно прикинули, что если малазиец, который в 2 раза меньше поляка поднял на него ящик, так сказать. То, что с ним может сделать спортивный Юра, Володя, или я, например, если они нас доведут.

Может еще появился страх другого рода, в первом случае уехал весь этнос. Вдруг такое повториться, а украинцев на ферме было человек 30 вместе со студентами. Если бы мы все собрались и уехали, теоретически это было возможно, но практически нет, до сплоченности малазийцев нам было очень далеко. На ферме реально некому было бы собирать клубнику. Тот мусор, который собирали бы поляки, и литовцы им можно было кормить только свиней. Те несколько человек из них, которые собирали качество, я не беру в пример, их было мало и в общей массе они бы ничего не решали. В этом случае Нил мог бы другими глазами посмотреть на свою жену. Мол, что за родственничков ты тут приютила и к чему меня привела?!

Может это, может что-то еще, но атмосфера на ферме изменилась. Не на долго, но недели 3 мы работали в приятной обстановке.

Потом к нам приехало еще немного поляков, литовцев, самой клубники стало меньше и все вернулось на круги своя.

Мы периодически собирались у белорусов на выходных, кроме этого общались с украинскими студентами, литовскими. Как обычно бывает среди любой нации, есть те, с кем общаться не хочется, а есть те, с которыми даже интересно.

С Римасом мы общались довольно часто, по возрасту мы были примерно одинаковы, и хотя нередко мы с ним спорили по разным причинам, но все же на ферме это можно было назвать дружбой.

Один раз, когда мы сидели в его караване и пили пиво, то он меня попросил:

— Завтра мы поедем в город, ты поможешь мне отправить заказное письмо? Я хочу выслать своим немного денег.

— Только посылайте заказное со страховкой, — предупредил Володя, — страхуй его больше, чем ты шлешь в конверте. Понял?

— Да, понял я, ты это уже раз 10 говорил.

— Вы литовцы, народ недалекий, поэтому я и повторяю.

— Ты блин, белорус, сам ты недалекий!

На следующий день, когда мы выехали в город, я зашел с Римасом на почту.

— Я хочу отправить письмо, — сказал я по-английски.

— Давайте, — сказала девушка.

— Только я его хочу застраховать.

— Как застраховать?

— На полторы тысячи фунтов.

— Что?!

— Мы хотим послать письмо с уведомлением, — повторил я.

— Я поняла, но как его застраховать?

Теперь потерялся я.

— Застраховать письмо с уведомлением.

— А мы это не можем сделать, — девушка немного замялась, — сейчас, подождите минутку.

Она отошла к другой женщине и начала ей объяснять, что мы пришли послать письмо с уведомлением, да еще хотим его застраховать.

Женщина встала и подошла к стеклу.

— Чем я могу вам помочь?

— Мы хотим послать письмо.

— Да.

— И застраховать его.

— Не понимаю.

— Письмо, деньги, мы хотим застраховать его.

— В письме вы шлете деньги?!

— Нет, там важный документ и мы хотим застраховать его, чтобы его не открыли.

— Простите, я не понимаю вас, — ответила она, — что вы хотите?

— Послать письмо и застраховать его, — повторил я.

— Мы можем послать письмо, — кивнула женщина.

— Что такое? — спросил Римас.

— Не знаю, или я говорю неправильно, или они дубля не отбивают.

Женщина наклеила на конверт марку и попросила несколько фунтов за пересылку.

Римас посмотрел на марку на конверте и кивнул:

— Похоже, что оно, такое было и у Володи, ты сказал, что застраховать надо на полторы тысячи фунтов?

— Сказал, ты же слышал.

— Тогда нормально, — он заплатил и мы, получив корешок, вышли.

— Спасибо, — поблагодарил меня Римас, — я сегодня позвоню матери, пусть ожидает, через неделю должно прийти к ним.

— Сколько ты послал?

— Одну тысячу двести фунтов, весь свой долг с процентами еще.

— За сколько ты насобирал их?

— За полтора месяца.

— Немало.

— Зато теперь я свободен, могу работать на себя.

Радость Римаса прошла, да и моя тоже, когда Володя посмотрел в корешок, который дали ему в руки.

— Б… ть, Римас, я тебе что говорил?!

— Что не так?

— Где денежное возмещение? Ты видишь, где графа деньги, у тебя прочерк. Твое письмо ничем не покрыто, оно просто заказное, в случае его потери, тебе могут выплатить максимум фунтов 200. Ну, ты и литовец, мать твою, сколько раз я тебе показывал?

— Да Саня переводил.

— Саня тут причем? Тебе бумагу давали, ты ее видел, перед тем как расписаться, так куда ты смотрел?

Римас укоризненно посмотрел на меня и спросил:

— Ну, как же так?

Мне было не очень все это приятно слышать.

— Не знаю, — ответил я.

— И я не знаю, — сказал поникший Римас.

Я ушел к себе в караван, с одной стороны я был не при делах, меня просили перевести, я это сделал. Володя правильно сказал, если я этот корешок видел первый раз в жизни, то он и Виталя, Римасу показывали, как его надо правильно заполнять, чтобы было страховое событие.

С точки зрения юридической, я не имел к этому особого отношения. Тем более, я лично не раз ему говорил, что я лучше заплачу за пересылку по Вестерн юниону, или Маней грамму, но не буду рисковать слать деньги в конверте. Римас сам решил сэкономить 120 долларов и получил результат.

С другой стороны, я мог скрупулезнее изучить этот вопрос, и уже у самой англичанки уточнить, действительно ли есть страховое покрытие и где это указано. Это не составило бы для меня труда. Но я торопился в супермаркет, и погулять по городу. Поэтому хотел скорее избавиться от просьбы Римаса и проигнорировал элементарные правила безопасности. А ведь речь шла о работе человека в течении 7 недель.

После этого случая Римас со мной почти не разговаривал, понятно, что он был обижен. Я сказать честно тоже себя чувствовал не в своей тарелке, как и он, я принялся ждать конечного результата.

В один из дней белорусы пришли ко мне и попросили:

— Саня, завтра едем в город, мы хотим купить мобилки, ты поможешь нам?

— Уже Римасу раз помог.

— Ты за брата нашего меньшего не вспоминай, — улыбнулся Володя, — у литовцев это нормально, положить 1200 долларов в конверт и послать своим. Подумаешь 2 месяца батрачил, чтобы их заработать, зато почтовый литовский брат будет торжествовать, когда конверт вскроет.

— Надо радоваться если он хоть адрес правильно указал, — добавил Виталя.

Я рассмеялся.

— Помогу, — сказал я, — а вы решили, что будете брать?

— Нет, зайдем в магазин, послушаем, что расскажут, а потом определимся по ходу дела.

— Ладно, тогда завтра вместе в город пойдем.

На следующий день, когда нас вывезли в город мы с Володей и Виталей зашли в магазин мобильных операторов. Послушав мужчину, который рассказал о каждом операторе, белорусы остановились на «орандж». При выдаче мобильных мужчина вбил их данные в компьютер и спросил о марках телефонов.

Володе понравился Филипс, Виталий взял Нокиу.

— Ну, все, — сказал я, — больше я вам не нужен?

— Нет, а ты куда?

— Да куплю карточку телефонную, надо домой позвонить.

— Мы с тобой, нам тоже надо.

В другом магазине я купил пяти фунтовую международную телефонную карточку «бананас», по ней я мог разговаривать с Украиной 35 минут. К тому же, оказалось, что с помощью нее можно было звонить и на английские номера. Это выходило намного дешевле, чем пользоваться карточкой БТ. Об этом я узнал от белорусов. Они когда узнали, что я покупал БТ и разговаривал по ней, то удивились:

— У тебя что, денег много? Купи себе «бананас», и ты будешь говорить раз в 6 больше.

— Так «бананс» международная!

— Какая разница, ты попробуй.

Они оказались правы, разговаривая по бананас, я сильно мог экономить. Причем бананас была по рейтингу экономии средняя, были и другие карточки, которые позволяли разговаривать намного больше.

Погуляв по городу и скупившись, мы приехали на ферму.

Вечером я направился к телефонной будке. Телефон располагался в нескольких километрах от фермы, как раз возле дороги.

Набрав номер, я услышал мамин голос:

— Алло?

— Привет, как дела?

— О! Саша, нормально, как у тебя? Ты, почему не звонил? Куда ты пропал?

— Мам я на ферме сейчас работаю, раньше не было возможности позвонить, да и денег тоже.

— На какой ферме?

— На клубничной.

— А в Англии выращивают клубнику?

— Да, представь себе, еще и очень прилично выращивают. Мы не успеваем собирать, одно поле обчистим полностью, через 2 дня приходим, а на нем еще больше клубники.

— Как так?

— Такие сорта, у них она растет по 6–7 месяцев. Сколько урожаев они снимают с полей, я даже не могу себе представить, это не то, что у нас, раза 4 собрал и нет ее больше. Здесь машинами вывозят с полей, а через пару дней, как я говорил, ее вырастает такое же количество.

— Платят нормально?

— Нормально, если сравнивать с Лондоном.

— А ты далеко от Лондона?

— Да.

— А школа как?

— Им я сказал, что уезжаю домой.

— У тебя там не будет проблем?

— Если поймают, будут, но об этом лучше не думать.

— Здоровье как?

— Все отлично, никаких проблем.

— Живешь где?

— Здесь караваны, это домики на колесах, живу с белорусом, он с Минска.

— Вдвоем?

— Да, у нас караван маленький, поэтому вдвоем.

— А вас там много?

— Человек 100, студенты из разных стран, поляки, литовцы, украинцы, белорусов немного.

— Сколько ты уже на ферме?

— Три недели.

— Нравится?

— Нет, денег подзаработаю и свалю отсюда.

— Наташа приходила.

— Что, собирается?

— Да, говорит, хочет поехать, но я вот не знаю, нужна ли она тебе там?

— С ней и проще, и тяжелее.

— Вот то то и оно, ты там сам не определился, хотя уже больше месяца, а что за нее говорить, тем более там пахать надо, а будет ли она это делать?

— Ты знаешь, что касаемо клубники, то здесь женщины зарабатывают даже больше чем мужчины.

— Серьезно?

— Да.

— Ее дядя Олег на работу устраивает, куда они не говорят, но мы догадываемся, если у них получится, то я даже не знаю, сможет ли она оттуда уйти, чтобы ехать неизвестно куда и ради чего?

— Мама, силком никто ее не тянет, да, да, нет, нет. Сказать тебе честно я себе не могу ничего гарантировать, что за нее говорить? У нас здесь нет статуса, мы бесправны полностью. Да, я хотел учиться и работать в Лондоне, но одновременно это делать не получается. Работы там не много, а та, что есть, на всех не хватает. Так и то, даже с официальным статусом меня кинули на деньги, не заплатив, а здесь я вообще перешел на нелегальное положение. Посмотрим, не будем загадывать.

В трубке сообщили, что до конца разговора осталось 5 минут.

— Мама, у меня осталось 5 минут разговора, расскажи как вы там?

— Нормально, все у нас хорошо, отец работает, я тоже. У тебя со здоровьем как?

— Отлично.

— Едите нормально?

— Конечно, на еде здесь нельзя экономить.

— А работа сильно тяжелая?

— Пойдет, здесь даром деньги не платят.

Нас разъединили.

Я положил трубку и пошел на ферму.

С Римасом я, за прошедшие несколько дней, перекинулся всего несколькими фразами. Мы оба ждали результата. Обычно, конверты, которые шли из Англии в Литву потихоньку вскрывали на почте, тем более что это было заказное и не застрахованное.

Письмо приходило за неделю, но это шло 10 дней.

Уже вечером, когда мы с Юрой только поели, к нам в караван забежал Римас.

— Ну, с меня пиво, блин!

— В честь чего?! — не понял я.

— Письмо дошло, все деньги на месте, вот блин, какой я везучий! Ведь не было шансов, его должны были вскрыть и не вскрыли! Я же хорошо знаю литовцев, еще бы простое они не тронули, а здесь заказное! Не зря мне мама говорила, что я в рубашке родился.

— Значит, в субботу пьем пиво! — сказал Юра.

— А ты причем?! Я Алексу должен.

— Ничего ты мне не должен, — сказал я, — хорошо, что дошло, а то мне не очень приятно было все это время.

— А мне как, представляешь?! Полтора месяца работал, чтобы какой-то урод забрал мои деньги? Я тут чуть с ума не сошел за эти дни, пока оно пришло. Ну, ладно, спасибо еще раз, что помог.

— Интересно, — сказал Юра, когда Римас ушел, — чтобы он делал, если бы письмо пришло вскрытое?

— Ничего, продолжал бы работать, а потом, слал бы деньги через Вестерн Юнион, или Маней Грамм.

— Белорусы говорили, что он тебя обвинял в этом, мог тебе предъяву выставить.

— У меня здесь не было интереса, и денег за это я не брал, поэтому от его предьявы толку бы не было, ну а если бы все-таки дал предъяву, я думаю, разобрались бы.

— Но хорошо, что так все закончилось.

— И я о том же.

Мы с Юрой отработали на ферме уже больше месяца. К работе мы привыкли, если первые недели две мы не успевали отдыхать, то теперь было проще. Тогда, мы приходили, поели, и ложились спать, вечером, сразу с поля, сходили в душ, поели и спать. Ноги болели сильно, ломило спину, уже через неделю это прошло, а через две мы работали и отдыхали, как и остальные.

Караван сам по себе теплым не был, обычная фанера, возможно даже без утеплителя, и если днем в нем было нормально, когда его разогревало солнце, то вечером и утром довольно холодно.

Утром не сильно хотелось вылезать из теплого спальника, но звенел будильник и ты вставал, холод сразу приводил в чувство, одевшись, выходил на улицу. Там было еще холоднее, на траве виднелись капельки росы. Умывались ледяной водой с крана и это тоже приводило в чувство, полностью пробуждая ото сна.

Утром, первые часа два собирать клубнику было полной жестью, ледяная роса мочила руки до локтя, кисти леденели. Их периодически надо было разогревать ртом, дыша на них теплым воздухом.

Потом подымалось солнце, и было чуть веселее.

Собирать в теплицах было удобно, там не так было холодно утром, зато, когда солнце грело, там был реальный парниковый эффект.

Помимо всего прочего, сбор клубники гробил тело, ноги отекали, иногда утром было сложно надеть сапоги, которые еще вчера отлично «сидели». Если не делать упражнения на спину, или хотя бы повисеть вечером на ветке дерева минут 5, то шло искривление позвоночника. Но это было в дальнейшем и проявляло себя, как правило, через несколько месяцев после. Сразу, буквально за недели 2, был виден результат на пальцах. Сбор клубники осуществлялся тремя пальцами каждой руки. От постоянного трения кожа на подушечках пальцев становилась черной, а затем трескалась.

Особенно ужасно это выглядело у девушек, они смазывали себя кремами, делали примочки, но ничего не помогало. Кожа чернела, трескалась, трещины становились больше, кровоточили и сильно болели.

Я не стал ждать, когда у меня это произойдет, и уже на вторую неделю купил себе крем. Каждый вечер я смазывал пальцы и в целом старался их чередовать при сборе. Я действительно смог оттянуть немного этот процесс, за два месяца на ферме у меня только почернела кожа на подушечках, но трещин не было. Однако и это я не считал результатом, забегая вперед, скажу, что полностью чернота с пальцев сошла у меня недели через четыре после того, как я перестал собирать клубнику.

С супервайзерами у меня не сложилось. После того как уехали малазийцы они немного успокоились, но натура все равно берет свое и все возвращается на круги своя.

Даже больше, если те пару недель они давали нам работать нормально, то вскоре они изменили тактику. Игра была такой, сегодня польский супервайзер очень «злой», все проверяет, заставляет идти добирать, завтра он «хороший», а «плохая» полячка. Потом поляк и полячка в настроении, а вот литовец зверствует.

Белорусы с ними все равно шутили, улыбались, как-то старались с ними сотрудничать и контактировать. Я ложил на супервайзеров с прибора.

— Не нравится? — спросил я.

— Что то есть, Алекс? — говорила полячка Анна, выкидывая клубнику, — Не хорошо так собирать.

— А так хорошо собирать? — показал я ей на верхний ящик уже принятый от поляка и полез в пинетку, — Вот гнилая, вот, а если порыться внизу. А собирает как, даже до верха не достает.

— Ты сюда не смотри! Собирай свою клубнику.

— А ты нормально принимай, тогда не буду смотреть.

— Что опять не так? — подошел литовец.

— Клубника ей не нравится, я ей показываю, что есть хуже ящики, которые засчитаны.

— Ты не спорь с нами, одни уже доспорились, сказали тебе, значит иди и делай. Мы здесь решаем, какую клубнику принять, от какой отказаться. Понял?

— Понял.

— Тогда иди на поле.

Вечером белорусы смеялись.

— Саня, к тебе Анна клеится просто, ты впарь ее и все будет у тебя классно, — советовал Володя, — может караван другой дадут, там горячая вода, душ, туалет, все условия.

— Нас может она не так будет задрачивать, — согласился Виталя.

— Конечно, — добавил Юра, — с бабой здесь проблема, а у тебя будет в высших так сказать чинах.

— Так, блин, закройтесь, хотите ее трахнуть, флаг вам в руки.

Они начали смеяться.

— Ну, я полных не люблю, — заметил Володя, — да и страшненькая она немного.

— Не много?! — вмешался Римас, — Да это блин свиноматка из свинофермы, ее трахнешь, так потом всю жизнь будешь хрюкать.

— Да они ее сами хотят, — сказал я, — а она на них не ведется. Вот их и бесит это.

Это были шутки, но в действительности что-то надо было делать. Изменить ситуацию можно было тем способом, который и описали белорусы, эта Анна действительно положила на меня свой глаз. Переспи я с ней, на этой ферме для меня многое бы поменялось. Но я бы на это не пошел, ни при каком раскладе, на крайний случай уехал бы в Лондон, благо денег уже было нормально, чтобы прожить там недели 2. И я стал думать, как сделать так, чтобы я стал сверху.

Каждое утро я себе говорил: вы меня все равно не сломаете.

И я нашел выход, даже ценою потери денег.

Я стал собирать только качественную клубнику, поля подчищать так, что можно было комиссии водить. При этом я не заискивал перед ними, им не улыбался, не показывал, что я считаю их отличными парнями и девчатами.

Теперь я спорил конкретно.

Анна осмотрела мой ящик досконально и выбросила всего несколько клубник.

— Иди, добирай.

Я быстро перекинул из двух соседних пинеток клубнику и показал ей на ящик.

— Так нормально.

— Я тебе сказала, иди, добирай!

Я подошел ближе к другим ящикам, уже принятым супервайзерами.

— Здесь, во-первых, не качественная клубника, во-вторых, они даже до верха не достают в отличие от моего ящика.

— Что такое? — спросил, подходя, литовец.

— Ей клубника моя не нравится, сравни, например, с этим ящиком.

Он посмотрел на ящик мой и тот, что я указывал.

— Если Анна говорит, ты должен делать.

— Может мне Нилу понести эти два ящика и спросить у него, чей должен быть принят? — неожиданно спросил я у Йонеса, глядя на него.

Литовец потупился, засчитал мне ящик и сказал:

— Ты не пугай меня!

— А ты правильно выполняй свою работу, — я взял новый ящик и прошел мимо Анны.

Это была моя первая победа, и в душе я ликовал.

Темп был мной безусловно потерян, я собирал на 30 % меньше чем остальные, зато я вышел из этой ситуации победителем. Первое время они ходили, проверяли мои ряды, копались чуть не до дна в пинетках, но ничего сделать не могли. Я спорил, дерзил и не сдавался.

Недели через 2 Римас сообщил мне, что Йонес и Юрек, совместно с Анной хотят мне создать такие условия на поле, чтобы я уехал подобно малазийцам. Если, мол, не получится на поле, то они все равно что-то придумают. Поскольку так себя вести нельзя, ведь я для них был как красная тряпка для быка, к тому же, глядя на мои действия, борзеть с ними начинали и другие. А потеря авторитета для начальства это хуже их смерти физической, поэтому они втроем и затаились.

Так уж вышло, что через несколько дней, после того как Римас мне об этом сообщил мы с группой украинских студентов собирали клубнику в теплицах. Коля, Лиля и Валера заняли по своему ряду, и мы шли недалеко друг от друга. Поскольку я был старше и обладал какими-то знаниями об Англии, я был им интересен, они слушали о Лондоне взахлеб, если конечно у нас было время, и я мог им что-то рассказать.

В этот раз Коля задавал вопросы обо мне, а поскольку я следовал легенде, как советовал Стас, то рассказывал я о том, как в Англии сдаются в хоум офис. Точно я этого не знал, тот, кто сдавался, наверняка бы вычислил меня сразу, но студенты то не знали. Поэтому я начал им рассказывать то, что слышал от других.

В разгар нашего разговора к нам тихо, и якобы незаметно, присоединился польский супервайзер Юрек. Он сел позади Лили и копошился в кустах клубники, проверяя ряд. Студенты, слушавшие меня внимательно, не заметили его, а я увидел, но не подал виду.

Поляк немного понимал по-русски, поэтому основную суть он схватывал, к тому же я стал говорить медленнее и четко выговаривать слова.

— После того как тебе спустя полгода выдают айди, ты можешь работать в любом месте, — говорил я.

— Даже за пределами Англии? — спросил Коля.

— Нет, имеется в виду только Англия.

— А если бы тебя поймали, когда ты не мог работать, отправили бы домой?

— Не факт, у меня же в Лондоне есть адвокат, мне его дало правительство, бесплатно, думаю, он бы помог мне решить мой вопрос.

— Значит, ты в любой момент можешь к нему обратиться?

— Конечно, я то свои права здесь знаю, например, я работаю, и работодатель не создает мне тех условий, которые должен, я вполне могу обратиться к своему адвокату, и он решит этот вопрос без всяких проблем.

— Так поэтому ты себя так ведешь с супервайзерами?

— Конечно, они, я думаю, понимают, что на их стороне хозяин, а на моей закон, который будет защищать мой адвокат. Кроме того, я знаю о них некоторые нюансы, что стоит мне сделать звонок куда надо, они поедут домой.

— А что это за нюансы?

— Не важно, это касается некоторых иммиграционных особенностей, вам я о них потом как-нибудь расскажу.

Лиля кашлянула, я посмотрел не нее, она показала рукой, так, чтобы поляк не заметил ее жеста.

Юрек понял, что его заметили и, сделав вид, что он здесь все осмотрел, вылез из теплицы.

— Подслушивал, — высказалась Лиля.

— Пусть слушает, — кивнул я, — им иногда полезно.

Дальше мы поговорили об учебе, студенты были из Киева, сами жили там же. С ними было весело, время на поле пролетало быстро, они не гнались сильно вперед и не воровали с твоего ряда клубнику. Их ум еще был живой и не испорченный, они искренне считали, что их страна самая лучшая, а тот период, в котором мы живем, скоро закончится, и мы, молодое поколение, что-то сможем в Украине сделать.

Я не перечил, соглашался, только иногда вставлял: сделаете, только если к тому времени будете хотеть, сможете победить коррупцию, только если сами останетесь чистые сердцем, все у вас получится, только если сможете оказаться на верху и не изменить тем идеалам, которые у вас есть сейчас.

Вечером, когда уже стемнело, я после душа возвращался в караван, меня на дороге встретил Римас и чуть отвел в сторону:

— Иди сюда, разговор есть.

Я последовал за ним.

— Что ты там Юреку рассказал?

— Ничего не рассказывал, а что?

— Йонес начал у меня спрашивать о тебе, мол, ты что, действительно сдавался в Лондоне и у тебя настоящее ай ди? Ты, мол, рассказывал студентам, что стоит тебе захотеть, и они поедут домой, в Польшу и Литву? А еще, у тебя есть в Лондоне адвокат, если здесь что не так, ты позвонишь ему, и он решит твои проблемы.

— А ты что?

— Я сказал, вполне вероятно, что так и есть, Алекс, мол, знает Лондон как свои пять пальцев, скорее всего у него действительное ай ди, и он знает, что вы здесь на ферме нелегалы, стоит ему позвонить в хоум офис, так он еще денег с этого поимеет.

— А Йонес что?

— Пересрал, говорит, он что, действительно так может сделать? Даже белорусов сдать? Я ему ответил, что, вряд ли ты белорусов сдашь. Он опять переспросил, что может ты, врешь все? На что я ответил, пойди у него и спроси. Так что жди скоро вопросов.

Я рассмеялся.

— Что там было на самом деле?

Я рассказал Римасу как к нам подсел «незаметно» поляк и я закинул ему тему для вечера.

Римас засмеялся.

— Вот дурачье тупорылое, ловко ты их.

— Ты ж только молчи.

— Ты тоже, жди, скоро они тебя попытаются проверить.

— Пусть проверяют, я и им расскажу, как сдаваться в хоум офис надо, — улыбнулся я.

— Теперь смотри, Йонес сказал, чтобы я с тобой сблизился, чтобы выведать информацию, поэтому на мои вопросы, при людях, отвечай как Юреку.

— Договорились, господин Штирлиц.

Мы разошлись разными дорогами.

Но никто проверять меня больше не стал, я блефовал, но их это испугало. Меня перестали трогать на поле, иногда это случалось, но мы быстро расходились. Если я был не прав, то соглашался, если прав, то спорил до конца.

Через пару недель Анна, принимая у меня ящик и, как обычно, забраковав штук 6 клубник, спросила:

— Алекс, тебе хочется девушку?

— Иногда, — ответил я.

— Тебе нужна девушка, ты станешь тогда добрее, не таким раздражительным.

— Я в порядке, — заверил я ее, — не стоит беспокоиться.

— Я думала как лучше.

Как лучше тебе, но не мне, — подумал я.

Когда мы только с Юрой приехали, то работали с утра до вечера, если же работы не было на поле, нас брали на почасовку, то натягивать клеенку на теплицы, то наоборот убирать поля, подготавливая их к новой посадке.

Примерно через месяц это прекратилось, если на поле работы не было, мы отдыхали, а избранные шли на почасовку. К избранным относились поляки, литовцы, и как исключение белорусы. Меня брали на почасовку очень редко, а когда вышел конфликт с супервайзерами то почасовой работы для меня не было вообще.

— Толку, что ты так себя ведешь по отношению к ним, — говорил мне Юра, когда мы сидели на обеде в караване, — зарплата у тебя меньше, чуть что, они к тебе придираются.

— Но к тебе больше, хотя ты и лебезишь с ними.

— Ты молодой еще, не понимаешь, что не всегда нужен твой характер, я им улыбаюсь, а сам свое дело делаю. Пусть они думают, что хотят, а я свою цель имею, заработать. Ты вот уже на почасовку 2 недели не ходишь, и кому ты что доказал? Я за это время 70 фунтов заработал, а ты в караване сидел. К тому же, ты думаешь, ты им что-то доказал? Ты считаешь, что они тебя боятся? Им ложить на тебя, ты все равно пляшешь под их дудку.

— Не пляшу, и ты это видишь, и не совсем супервайзерам ложить на меня, в противном случае они бы себя так не вели. Знаешь, что мне сказала одна литовка: я думала все украинцы, белорусы и русские за деньги готовы друг друга сожрать, но впервые, я увидела среди вас человека, которому на деньги плевать.

— Тебе важно мнение какой-то там литовки?

— Нет, не важно, мне важно мое мнение, я сказал себе, что я буду человеком, и я остаюсь им здесь, несмотря ни на что.

— Малазийцы тоже хотели кому-то что-то доказать и где они?

— Зато после их уезда суперы немного попустились.

— На долго ли? Нет, это твое дело, я зарабатываю 220 фунтов в неделю, ты 160, а на поле ты столько же, сколько и я. Я советую тебе, как поступить правильно, не паря себе мозги, а решать тебе.

— Я поступаю правильно и поверь, мозги я себе не парю.

В одну из суббот, когда Мария выдавала нам зарплату, она тоже подняла этот вопрос:

— Всего 150 фунтов Алекс, маловато собираешь ящиков.

— Зато я собираю качественную клубнику, которую даже перебирать не нужно.

— Что качественную, согласна, — кивнула Мария, улыбнулась и сказала, — спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я, получая конверт с деньгами.

Хоть Юра и хорохорился, но дела на ферме в плане работы с каждой неделей все ухудшались. Вскоре почасовка прошла вообще, те пять-шесть человек, которые в ней участвовали, были не из наших, поэтому белорусам она не светила вовсе. Даже по вечерам, бывало за неделю, мы 3 дня не выходили на поле.

Конкретный урожай закончился, заработки упали сильно. Если раньше Юра получал 220–250 фунтов в неделю, то сейчас опустился на 180–200. У меня со 180–160 фунтов в неделю, зарплата упала до 130–140.

Мы на ферме были 6 недель, когда в среду на поле у меня неожиданно заболел живот. Я не сильно обращал на боль внимание и продолжал работать. В ту ночь я спал плохо, живот стал болеть сильнее. Утром и до обеда в пятницу, я еле дотянул до каравана, от еды отказался.

Боль была страшной, у нас там был один студент из мединститута, я у него еще в четверг спросил:

— Как проверить аппендицит? Ты мне простой и надежный способ скажи.

— Попробуй нажать и резко отпустить, если почувствуешь сильную боль, то нужна госпитализация.

— От аппендицита можно умереть?

— Нечего делать, если на поздней стадии, когда он лопнет, то человеку все, даже врачи не спасут, а почему ты спрашиваешь?

— Да так, интересуюсь.

В четверг на обеде я немного полежал и боль стихла, но когда попробовал встать все повторилось.

— Скажи Йонесу, что я заболел, — попросил я Юру, когда он уходил.

— Может тебе в больницу съездить? — спросил Юра.

— Все в порядке, разберусь.

До вечера я пролежал на кровати, пока не пришел Юра.

— Все лежишь? — спросил он.

— Да.

— Там Йонес спрашивал, что с тобой? Я сказал что траванулся.

— Правильно.

Юра начал готовить еду.

— На меня не готовь, — предупредил я.

— Опять не будешь?!

— Нет.

— Слушай, может тебе подойти к фермеру, пусть тебя хотя бы отвезет в больницу, ты бы не шутил с такими вещами.

— Понты, все пройдет.

Юра приготовил себе окорочка с жаренной картошкой.

— Точно не будешь?

— Нет аппетита.

После еды он помыл тарелку и спросил:

— Ты здесь будешь?

— Да.

— Пойду к белорусам.

— Давай.

Когда за ним закрылась дверь, я сосредоточился и резко нажал на аппендицит как советовал студент медфака. Он сказал, что если боль резкая, то нужно к врачу, боль не была резкая, меня так подбросило, что я упал с кровати на пол.

Кое-как поднявшись, я вновь опрокинулся на кровать, отходя от адской боли, мне казалось, что мой живот вывернули наизнанку.

«Тебе нужно срочно к врачу! — мелькали мысли в голове, — Что ты ждешь?! Ведь у тебя аппендицит! Ты ведь убедился что это точно аппендицит! Срочно к врачу! Ты хочешь сдохнуть здесь, как собака?! Да тебя ведь и не похоронят отдельно! Кинут в яму с такими же, как ты и будешь гнить в братской могиле! Идиот! К врачу! Срочно зови фермера!!!»

Боль не утихала.

Вечером пришел Юра, он старался тихо себя вести, я открыл глаза:

— Как белорусы?

— Нормально, ты как?

— Не очень, — признался я, — завтра утром посмотрю, может, не пойду на работу.

— Работа еще не все, — сел Юра на кровать, — если серьезно, то у тебя все признаки аппендицита, может, стоит обратиться к фермеру?

— Нет.

— Ты с опасными вещами играешь.

— Потом попустит.

— А если нет? У тебя всегда какие-то крайности, вспомни восток, который ты тоже читал, ива гнется под действием ветра, а дуб вырывает с корнем. Лучше быть гибкой ивой, которая меняется сообразно обстоятельствам, чем закоренелым дубом, которого ломает эта жизнь.

— Я считаю себя ивой.

— Нет, ты упертый дуб, но я думаю, что все проще, будь у тебя адская боль, ты бы сам просил о враче, значит терпеть еще можно.

— Боли вообще нет, — улыбнулся я.

Юра выключил свет, и мы погрузились во тьму.

Боль была страшной, внутри словно вырезали всю пищеварительную систему. Уже под утро я заснул усталый, уже не так реагируя на боль. Где-то я читал, что со временем к боли привыкаешь, она даже может приносить удовольствие. Мне бы очень хотелось посмотреть на такого человека, мое мнение, что это просто мазохист. По крайней мере, у меня боль не проходила, во сне мне снилась больница, врачи, потом я куда-то ехал.

Проснулся я от звука будильника.

Юра поднялся и первым делом посмотрел на меня.

— Живой? — спросил он.

— Конечно.

— Как самочувствие?

— Алес гут.

— На работу пойдешь?

— Нет.

Перед самым уходом Юры к нам зашли Володя, Виталя и Римас.

— Саня тебе бы провериться у врача, — сказал Виталя.

— Все в порядке.

— У меня у брата, друга так не спасли, — вмешался Володя, — тоже болел живот, привезли в больницу, и там у него лопнул аппендицит, когда его везли в операционную. Парень умер, не успели ничего сделать, а ему и 30 не было.

— Давай повезем тебя в больницу, — кивнул Римас.

— Спасибо парни, — улыбнулся я, да видно криво получилось, — послушайте меня, я еще день-два отлежусь, и все будет нормалек.

Эти часы пока в караване никого не было, а боль не стихала, я лежал на кровати, вспоминая учебу в университете. Говорят, что бы боль стихла нужно вспоминать разные веселые случаи из жизни. Я вспоминал, было смешно, но боль не уходила, а от смеха только еще больше болел живот.

На обед пришел Юра и заявил:

— Вечером работы нет.

— Не повезло.

— Да уж, дела здесь все хуже, а у тебя как?

— Как на ферме, только не говори мне ничего за врача.

— Договорились.

Лежа на кровати, я думал о многих вещах, например, глядя на копошащегося Юру, возмущающегося тем, как мало мы стали зарабатывать, мне пришла в голову мысль: а ведь то, что у него ничего не болит и это счастье, он даже не понимает. Мы всегда куда-то торопимся, желаем везде успеть, а когда оказываемся на больничной койке, то вдруг осознаем, а ведь мы ошибались! Мир отнюдь без нас не останавливается, все идет своим чередом. Мы считали, что без нас они не смогут, а они спокойно существуют и дальше, причем самостоятельно.

Уже вечером, перед тем как лечь спать, Юра сказал:

— Признаться тебе, будь у меня такая ситуация, я бы обратился к врачу. Я понимаю, что в случае аппендицита тебе не хватит денег на лечение, и ты не сможешь работать на клубнике. Возможно, тебе придется даже уехать домой, но согласись, лучше быть живым, чем мертвым. При любом раскладе деньги ты не вернешь, да еще создашь головняки своей семье.

— Не забивай голову, — сказал я, — это мои проблемы.

Мои слова немного задели Юру, было видно, что он искренен и действительно сочувствует.

— Мы вместе живем, и я вижу, что ты молодой еще, не понимаешь ценность жизни. Глядя на тебя, можно представить твоих родителей, я как бы стою на их месте, понимаешь?

— Понимаю, я разберусь.

Юра вздохнул, выключил свет и пожелал спокойной ночи.

— Спокойной, — ответил ему я.

В чудеса я не верил, но после еще одной адской ночи, когда болел уже не только живот, а и все тело, под утро меня попустило. А утром, когда прозвенел будильник, я даже сам мог встать.

— Ты как? — спросил Юра.

— Нормально, — ответил я, медленно вставая.

Боль еще оставалась, но в любом случае я поднялся сам, без помощи рук.

— Иду на работу.

— Ты уверен?

— Конечно.

Я привел себя в порядок.

— Белорусы просили к ним зайти, — сказал Юра.

— Пошли.

Юра приблизился к их каравану и постучал в дверь, входя.

Я оказался чуть позади и услышал голос Виталия:

— Как там умирающий?

— Воскрес! — сказал я, появляясь из-за спины Юры.

Виталя немного стушевался, а Володя бросился ко мне, раскрывая руки для объятия:

— О! Ты воскрес сын наш! Какое счастье..

— Вот вы придурки, — вмешался Римас, — человеку плохо было, а им лишь бы поржать.

В этот день я отработал не очень хорошо, резко двигаться еще не мог, но все же 20 фунтов заработал. На обед мы пришли вместе с Юрой.

— Ты есть будешь?

— Немного, я ведь не ел почти 2 дня.

После небольшого обеда мы направились за деньгами, Мария выдала нам конверты.

К вечеру боль еще была, а на утро стало легче, уже в городе, когда я расходился, я не чувствовал рези в животе совсем. Что это было, я так и не понял, но поскольку все прошло благополучно, то 3 дня можно было и потерпеть.

Уже позже, меня пару раз белорусы подкалывали, типа, пацан решил себе отдых устроить, вот и полежал в караване пару дней, имитируя боль. Я им на это ничего не отвечал, как у Шекспира: над шрамом шутит тот, кто не был ранен.

Пусть они думают, что хотят, если ты уверен в своей правоте, на мнение других можешь не обращать внимание.

Вечером, после трапезы я отправился к телефонной будке, чтобы позвонить домой родителям и Наташе.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответил мне отец.

— Как у вас дела?

— Отлично, ты там как?

— Нормально, работаю.

— Работы много?

— Уже меньше, раньше было получше. Теперь урожай заканчивается, хотя поговаривают что здесь работа будет до ноября, но мне кажется надо искать что-то попроще, в караване, где мы живем становиться все холоднее. Трудно представить какой здесь колотун будет в ноябре, поэтому поеду скоро в Лондон.

— Искать работу будешь в Лондоне?

— Да.

— Ясно, Наташа на работу устроилась.

— Я ей сегодня звонить собрался.

— Тебе денег хоть хватает?

— Да.

— На себе не экономь, потом это всегда боком выходит.

— Я помню, на себе не экономлю.

— Ладно, даю маму, а то она у меня уже трубку рвет.

— Привет, ты что собрался уже уезжать?

— Нет, еще побуду на ферме недели две, а после поеду.

— Ты хоть знаешь куда?

— В Лондон, а там посмотрю по ходу движения, ввяжемся так сказать, а там увидим.

— Ты бы уже осел на одном месте, все ж будет спокойнее.

— Я бы осел, если бы такое место было, и я его нашел, а пока приходится так, то здесь, то там.

Мы еще немного поговорили о том, о сем, потом я позвонил Наташе:

— Привет! — обрадовалась она, — Как ты?

— Нормально.

Мы немного поговорили о том, о сем, пока нас не выключил оператор. Я вышел из телефонной будки, направившись обратно на ферму.

Чем дальше шло дело, тем больше мне переставало нравиться на ферме. Если раньше, когда я только приехал, у меня был какой-то азарт, желание работать, то сейчас, меня все начинало раздражать. Объяснение могло быть простым, раньше у меня не было выхода, и я работал из элементарного чувства самосохранения, поскольку нуждался в деньгах, теперь же, когда у меня были отложенные запасы, я чувствовал себя намного лучше. Первое время на ферме было интересно, несмотря на негатив, который шел от супервайзеров, свое свободное время мы проводили с белорусами, потом, когда их общество надоело, познакомились со студентами. Но и это уже не приносило пользы. Ситуация на ферме чем-то напоминала рейс на корабле, с тем лишь исключением, что у нас был один выходной день когда мы могли поехать в город, а матросы выйти в порт. А так, если не брать во внимание площадь и опасности, то психологически, все, было похоже. Здесь образовывалась группа, которая свободное время находилась вместе, потом, спустя какое-то время, когда все уже рассказали свои истории, некоторые члены начинали раздражать. Чуть позже, в эту команду вливаются люди со стороны, они вносят некий элемент новизны, но, под конец, наступает момент, когда харят уже все. Любые шутки, над которыми буквально вчера заливался от смеха, теперь раздражают, поступки людей, не замечаемые раньше, сейчас нервируют. Нервными становились все, раньше мы работали, и особо времени не было, а теперь у нас появлялся досуг, который чем-то надо было заполнять.

Юра, который раньше только и пропадал у белорусов, теперь сам сидел со мной в караване, играя в шахматы, или шел к студентам, Володя и Виталя тоже начали миграцию по ферме.

С Юрой у нас сложились нормальные отношения. Первое время он пытался занять инициативу и вроде как показать, что он главный и решает все сам, но я тактично, ненавязчиво, последовательно и твердо своими поступками дал ему понять: мы равны, и ни он, ни я, не решает в отношении другого ничего в одностороннем порядке.

Юра был мужик бывалый, уже дважды ездил в Германию на заработки, его работа позволяла ему отлучаться на 2–3 месяца незаметно, так сказать, для начальства, поэтому он зря время не тратил. Юра одно время возил товары из Москвы, по типу купи-продай, занимался машинами, покупая их в Германии. Но лавочку эту быстро прикрыли, когда ввели налог.

— Тут еще везение нужно, — говорил Юра, — я, за что не брался, все шло так, сяк, мы с другом начали на машинах, так он там озолотился, а еле две машины смог продать.

Юра и в Польшу возил товары, продавал, а потом покупал то, что в Белоруссии было дороже.

В Германии ему нравилось работать.

— Я по-немецки немного говорю, поэтому проблем с общением, как здесь не было, — рассказывал Юра, — первый раз, когда работал, немец ко мне не очень относился, зато потом, когда увидел, как я работаю, то был доволен. Я у него 2 месяца отработал, деньги заработал и уехал, договорился на следующий год. Потом целенаправленно к нему поехал.

— По тур поездке?

— Да, иначе бы не пустили в Германию.

— Второй раз получилось три месяца, заработал тоже так нормально. Меньше чем здесь получается, но тоже хорошо.

— Почему сейчас не поехал?

— Да конфликт у нас с ним вышел, в конце он кинуть меня захотел, евро на 300 и жухнул в конце расчета. Они же как, когда во мне была необходимость, он лебезил, работал я нормально, а потом как понаехало всех. Поперли поляки, которых итак там пруд пруди, украинцы, русские, потом азиаты. Людей просится к нему стало много, мне то он платил чуть меньше чем немцам, а здесь халявная рабочая сила, готовая мантулить задарма. Вот он и кинул меня. Я обиделся, говорю, на следующий год не приеду, он мне и не приезжай, твое место другие займут. Вот так я решил попробовать себя здесь.

— Доволен?

— Нормально, не сказать что рай, но рая нигде для нас нет, это я тебе точно скажу. Капиталисты за дарма не платят, они из тебя выжимают все соки. Ты что думаешь, вот мы работаем на клубнике, со временем это на нас не отразиться?

— Как?

— Ну, на тебе и на мне может, и нет, смотрю, ты по вечерам позвоночник равняешь, ноги массируешь, я тоже кое-что делаю, не лыком шит. Но для большинства эта работа погибельна, девки, молодые, не рожавшие, сутками лазят ногами в ледяной воде, мерзнут, а ты их руки видел? Страшное зрелище. И так здесь любая работа, а что плохо относятся, так ты еще жизни не видел, есть такие места, что тебе здесь показался бы рай. Все относительно и познается в сравнении.

— Но надо пытаться искать лучше, тем более, если есть варианты.

— Меня здесь все устраивает, отработаю месяц и поеду домой. Если получится, еще и на следующий год сюда приеду, все ж таки деньги сэкономлю, чтобы всяким Стасам, Олегам не платить. Но я не против, если ты найдешь что-то лучше, пожалуйста, позвони Володе, мы приедем. Как ты видишь, мы работать умеем. Давай, ищи, я первый кто скажу, дерзай! Просто Саня, проще к этому всему относись, твой характер никому здесь не нужен. Как я говорил, ты им ничего не докажешь, таких как ты у них были сотни, ну и? Да ломают они таких и выкидывают, а на твое место становится десяток голодных, которые кричат: дай мне работу! Я готов на все!

— Меня еще не сломали, посмотрим, как будет дальше.

— Смотри, только сам подумай, ты уедешь с фермы, неизвестно куда, как ты сам убедился, обещают здесь все золотые горы. Только их нет и быть не может. Потратишь деньги на переезд, фунтов 300 уйдет за пару недель как пить дать. Новое место? Но за него надо платить. Гарантий, что там ты будешь зарабатывать больше чем здесь, нет никаких. Разницу в 20–30 фунтов не берем, пока ты ее вернешь, так уже в Украину будешь собираться.

— Я понимаю, но вы же говорите о том, что надо валить отсюда, заработки упали. Вот, мол, на капусте люди по 300 фунтов в неделю зарабатывают, а может больше, а, мол, капусту эту нечего вообще собирать, бери ее, режь себе.

— Мы говорим, но кто, что-то делает?

— Вот в этом мы и отличаемся, вы разговариваете, но не делаете, а я делаю.

— Ты не сильно этим гордись, мы сидим на одном месте, потому что думаем, прежде чем делать поспешные шаги. А ты рвешься сломя голову, куда попало.

— Может быть.

— Да не может быть, а точно, я где не работал, наши всегда говорят, вот за теми воротами и зарплата лучше и коллектив. Сколько мест я не поменял везде одно и тоже, вот там всегда лучше. Хорошо там, где нас нет, сказали давно, но мудро подметили. Поэтому не ищи здесь сказку, здесь везде один разводняк.

При разговоре с Юрой о Белоруссии, я с удивлением для себя отметил, что Лукашенко, в отличие от наших президентов, не дал разбазарить свою страну. В Белоруссии по прежнему оставалось много действующих заводов и фабрик, принадлежащих государству.

— Так зачем вы сюда едите? — удивился я.

— У нас зарплаты маленькие, ну смотри, я живу в Минске и получаю около 120 долларов в месяц. А здесь я зарабатываю во много раз больше. Но опять-таки, я приехал сюда месяца на 3 максимум, потом вернусь, в Белоруссии я не хочу терять работу. Там стабильность, отпуска, соцпутевки. Все как при Советском Союзе. У нас есть безработица, безусловно, но она тоже своеобразная, инженером на завод может, и не возьмут, но найти что-то за 90 долларов вполне реально.

— А колхозы ваши как живут?

— Нормально, я тебе говорю, беда только что пострадали наши земли от Чернобыля, а так, в целом, у нас довольно таки неплохо жить.

— Ты первый человек из бывшего СЭВа, от которого я слышу нечто подобное. Либо ваш Лукашенко действительно так хорош, либо ты мне врешь.

— Зачем мне тебе врать? Да, у нас есть свои нюансы, но их решают, конечно, есть свои заморочки, но и это поправимо. Оглянись вокруг, ты в Лондоне, сколько был, с людьми разными общался, ты много здесь белорусов встречал?

— Нет, поляки украинцы и литовцы.

— Вот, — кивнул Юра, — наших здесь единицы, а не уезжает, кто? Или сильно забитый, тупой обыватель, когда границы закрыты и у него выхода нет, или тот, кто и в своей стране живет неплохо. У нас границы открыты, езжай, куда хочешь, лишь бы посольство визу открыло. Значит, нормально мы живем, так?

— Наверное.

— Нормально, это не значит классно, но нормально, я тоже реалист и понимаю, о чем говорю, в разных странах за это время пожил и с разными людьми беседы вел.

Вечером, если работы не было, а последнее время так и было, мы с Юрой играли в шахматы. Ему тоже нравилась эта игра, к тому же он хорошо для меня играл. У него был разряд, и выиграть мне у него первое время было сложно.

Из 10 партий 3 было моих, 5 его и 2 ничьих. Так уж получилось, что Юра предложил:

— Давай играть на пиво, партия бутылка пива.

— Давай.

В один день Юра выиграл банок 6, потом еще 3. Я усиленно тренировался с шахматным компьютером, а он только улыбался. Но дня через 2 наступил неприятный для него момент. За вечер я отыграл все то, что ему проиграл.

На следующий день выиграл, потом проиграл.

К концу недели, когда мы собирались ехать в супермаркет, Юра был должен в общей сложности 6 банок пива.

Когда он их мне вручил, я половину отдал Юре и сказал:

— Давай просто играть.

— Я проиграл, не надо мне их отдавать.

— А я не отдаю, я угощаю.

Мы выпили эти 6 банок вдвоем, но больше на пиво не играли. Так уж получилось, что благодаря компьютеру я стал играть лучше. Теперь Юра у меня реже выигрывал, инициатива перешла ко мне.

На ферме меня называли Каспаров, по названию шахматного компьютера.

Еще к нашей компании состоявшей из белорусов, Римаса и украинских студентов примкнула Леся, из западной Украины. Она работала на ферме еще до нас с Юрой, ее Стас привез, чуть ли не самой первой.

Леся не пропускала никакой работы, собирала клубнику наравне с белорусами. Ее история, как и многих из западной Украины была похожа. Работы не было, а дочку 2 лет кормить нужно. Муж поехал на заработки в Чехию, выслал ей денег, и она смогла попасть в Англию. Теперь работала здесь.

— Скучаешь за дочкой? — спросил я, когда мы все шли в караваны после работы на клубнике.

— Очень, хочу к ней, к мужу.

— В Чехии он кем работает?

— На стройке.

— Зарабатывает много?

— Ты смеешься? Это же Чехия, если 500 долларов получается за месяц, то хорошо, а чистыми и 300 не будет.

— Так мало?

— Да, здесь зарплата намного выше, я за неделю больше получаю, чем он за месяц.

— Так приехал бы к тебе.

— Не получится, он уже пробовал, визу не открыли, может потом, сейчас пока так.

— Ты сама здесь сколько будешь?

— До конца.

— А потом?

— Домой поеду, дочку проведаю, родителей, а после опять куда-то надо будет ехать, в Англию вернусь, если смогу.

— Слушай, завал у вас жизнь, муж там, дочка дома, ты здесь.

— У нас почти все так живут Саша, к такой жизни привыкаешь, я понимаю, что ничего хорошего в этом нет, но это наша доля, у нас выбора другого нет. Работы никакой, все закрывается, молодых у нас много, что-то надо делать. У вас по-другому?

— Работы у нас не много, но так чтоб кто-то уезжал, как вы, такого нет.

Как-то, когда мы шли в другой раз в караваны, Леся мне сказала:

— Я слышала, ты собираешься скоро уезжать в Лондон?

— Да, это моя последняя неделя здесь.

— Там тебе предложили работу?

— Нет.

— Квартира есть?

— Нет, ничего нет.

— Ты к знакомым едешь?

— Леся, нет у меня знакомых в Лондоне, я приехал в Англию сам по себе, — с Лесей я не следовал легенде, она бы не проговорилась супервайзерам, поскольку итак все знала за меня.

— Не знаю Саша, срываться отсюда, где платят деньги, в Лондон, где всегда проблемы с работой. Так ты никогда денег не заработаешь, нужно уметь приспосабливаться, выживать, сел на одном месте, заработал, отдал долги, а после решаешь. Меня так учили, от добра, добра не ищут. В Англии очень тяжело с работой, ты уже сам убедился.

— Я все же постараюсь.

— Ты Саша еще не видел, как работают наши люди у поляков, а я работала в Польше. Условий никаких, в сарае живут по 10 человек, туалет один, душ на улице. А отношение к нам какое? Действительно как к скотам. Но ты терпишь, когда обидно становится, ты вспоминаешь глаза своей дочки и понимаешь, что ей эти деньги нужны. Я действительно не знаю, что ты ищешь здесь, глядя на тебя, у меня создается впечатление, что ты оказался не на своем месте. В отличие от других мужчин, ты всегда чистый, следишь за собой даже на поле. Малазийцы смеялись, тогда, помнишь?

— Да, они говорили, что мне нужно в офисе работать, а я на клубничное поле вышел.

— Ты и сейчас смеешься, но это не смешно, это работа, найти ее сложно, а потерять легко. Смотри, что бы ты потом не жалел об этом.

— Я, Леся, если меня что-то не устраивает, хотя бы пытаюсь изменить обстоятельства, а не сдаюсь как вы все, только повторяя, что там лучше, но при этом, не делая ничего чтобы туда попасть. Белорусы, ты, да вы только и говорите о заработках на капусте, на фабриках, мол, 300 фунтов в неделю люди зарабатывают. Но это лишь разговоры, действовать вы не будете, а только сидеть здесь и ждать какого-то чуда. Не спорю, я действительно не знаю, как работают в Польше, Чехии и Германии, оказавшись там, я не знаю, чтобы я делал. Может, действительно меня жизнь еще не кидала, а может, я просто по-другому смотрю на одни и те же с вами вещи.

— Хотелось бы верить, что у тебя все получится, но почему-то сомневаюсь.

— А знаешь, что мне кажется? — неожиданно осенила меня мысль, — Что вы внутренне завидуете мне, вы понимаете, здесь не очень и работа, и условия, и коллектив, но вас это вроде как устраивает. А я говорю вам, оглянитесь, вокруг нас целый мир и в нем надо искать свое место, а не сидеть в этом курятнике, ничего не слыша, никого не видя. И вот это, похоже, вас пугает, вам нравится ваш пруд с этой затхлой водой…

— Наши студенты слушают тебя с открытыми ртами, им ты мозги запудрил, но я и белорусы, останемся при своем мнении.

— Ваше право.

— Но если у тебя все-таки получится, — неожиданно сказала Леся, когда мы подошли к ее каравану, — позвонишь белорусам, расскажешь?

— Позвоню и расскажу, — пообещал я, продолжая движение дальше.

Так уж получилось, что если еще недели три назад начальство фермы положительно смотрело на тех, кто собирался уезжать, то теперь ситуация изменилась. Многие студенты, составлявшие основную часть рабочих, начали собираться домой. И хотя работы стало меньше, но поговаривали, что это явление временное, скоро должен быть еще один урожай. А для сбора урожая нужны рабочие, которые начали массово уезжать. Чтобы как-то остановить поток уезжающих, фермер начал отправлять часть людей к своему другу на соседнюю ферму. Там был конкретный урожай и тот своими силами не справлялся. Так говорили нам, а может, все было проще, они договорились о взаимном обмене, где каждый получал свой выигрыш в подобной лакировке.

Вот когда для наших настал еще один период спокойной работы, супервайзеры стали вежливее, лояльнее. На поле было приятно работать, периодически конечно были споры, даже у меня, но это было скорее исключением.

Как-то, когда я собирался обратиться к Марии по поводу того, что я собираюсь уезжать, ко мне подошел Римас.

— Алекс, ты твердо решил уезжать?

— Да.

— Когда?

— Следующая неделя будет последняя, а что ты хотел?

— Для начала сказать тебе, не делай этого, скоро будет новый урожай, мы еще заработаем, когда здесь действительно заработки упадут, тогда и уедем. Ты думаешь, я не хочу в Лондон? Хочу, там возможностей больше, но здесь стабильность. Благодаря ферме я отдал свои долги, теперь могу смотреть по сторонам. Тебе нужно поступать также.

— Римас, я еду в Лондон.

— У тебя есть одно качество, которое было у меня раньше, ты сильно горяч, ты везде торопишься. Это неправильно, я говорил тебе, что от этого часто получал от жизни сюрпризы, попадал. Теперь я стал мудрее, не бросаюсь вперед сломя голову, все взвешиваю и обдумываю. Жизнь не получается брать штурмом, к ней надо подходить взвешенно, обдумано, не торопить события. Алекс, к нам все приходит, нужно только уметь ждать.

— Есть еще одна пословица, под лежачий камень вода не течет. Помнишь?

— Помню.

— Поэтому Римас, не парся, я решил уезжать.

— Тогда Алекс, не мог бы ты помочь устроить моего друга вместо себя на ферму?

— Почему не обратишься к Йонесу?

— Он денег попросит за это.

Я улыбнулся.

— Супервайзер коммерсант.

— Сука он, а не супервайзер, я литовец, также как и он, пару раз я к нему обращался, и только один раз он мне помог. Мне отказывал, а полякам помогал, представляешь? Гнида конченная.

— Представляю, я помогу тебе.

— Спасибо Алекс, с меня пиво.

— Успокойся, пиво попьем, когда я уезжать буду, но я выставлюсь сам.

— Его пацаны наши должны привезти, они бы тебя подбросили в Лондон, на машине.

— Договорились, пусть подбросят.

— Спасибо тебе, знаешь, мне жаль, что ты уезжаешь, ты хоть и не литовец, но для меня ты единственный русскоязычный про которого я бы мог сказать, что с тобой я бы пошел куда угодно.

— Есть еще белорусы, с ними тоже можно пойти.

— Нет, они не такие, с ними бы я никуда не пошел.

В субботу, когда я получал зарплату, я обратился к Марии:

— Я хочу на следующей неделе уехать.

— Алекс, у нас сейчас много людей уезжает, не мог бы ты подождать еще дней 15 хотя бы, — ответила мне Мария, не став даже возражать по поводу того, что я обратился к ней напрямую, в обход супервайзеров.

— Мария, я знаю, что у вас на ферме не хватает людей, но мне нужно быть в Лондоне. У меня есть один человек, который может приехать на мое место, я уеду, он приедет в этот же день.

— Кто он?

— Литовец, молодой, у него ай ди, очень хороший работник, к тому же у него в Лондоне есть друзья, если ему здесь понравится, он может вызвать их. Поэтому, если вы дадите согласие, я ему позвоню, и в следующую субботу он приедет сюда, чтобы в понедельник выйти на поле.

Мария улыбнулась:

— Можешь ему позвонить.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, получив свой конверт с деньгами, и вышел на улицу.

Римас был очень доволен тем, что я смог договориться с Марией в обход супервайзеров.

— Я позвоню ему сегодня в Лондон, пусть готовится на следующую неделю.

— Звони, — сказал я.

Володя тоже звонил в Лондон, но по другому поводу. Деньги с Виталей они уже заработали, домой отослали свои долги, и теперь нужно было заплатить Татьяне, которая их выручила в трудную минуту.

— Литовцы тебя привезут в Лондон, Таня сказала, что пару дней ты можешь пожить у нее, пока определишься с жильем и работой. А заодно передашь ей деньги и пакет, который мы тебе дадим.

— Хорошо, — согласился я, все складывалось для меня совсем неплохо.

За недели две до моего уезда к нам приехала очередная партия желающих заработать, среди них была одна украинка, Татьяна, родом из Киева, на поле познакомились, немного поговорили.

Так мы поработали немного, а потом белорусы заметили, что она сошлась с польским студентом Янеком. Они начали встречаться, это была первая пара, где сошлись иностранцы. До этого на ферме такого еще не случалось.

С Таней мы особо не соприкасались, только мельком на поле и первое время, когда возвращались в караваны.

Девушка она была шустрая, знала английский, говорила лучше меня намного. Не знаю, что про меня ей рассказали, но один раз, когда мы шли в караваны после работы, и рядом по близости никого не было, она начала разговор:

— Я слышала, что ты особо не церемонишься с супервайзерами.

— Стараюсь выполнять работу так, чтобы они не лезли.

— Знаю, мне это и наши рассказывали, и поляки, и литовцы, еще они говорили, что ты из Лондона, а там у тебя тяги конкретные, поэтому супервайзеры тебя хоть и ненавидят, но стараются не трогать лишний раз.

Я улыбнулся.

— Не много у меня тяг, знаю кое-кого, и все.

— Я никого в Лондоне не знаю, только телефон Стаса фирма дала, я и поехала. Ты сколько здесь еще собираешься работать?

— Не знаю, — ответил я, хотя знал, что вопрос исчислялся неделями, — еще поработаю, а там посмотрю. А ты?

— Я буду сидеть здесь до конца зимы.

— Может и правильно.

— Я знаю, скоро студенты уедут, останемся только мы, здесь немного упадут заработки, но в Лондоне вообще зимой работы нет. Лучше здесь перебиться зимой, а уже потом искать что-то получше.

Мы еще пару раз встречались на поле, или по пути в караваны, перекидывались ничего не значащими фразами, потом она сошлась с поляком, и все время они проводили вместе.

Таня была единственная на этой ферме, с кем я встретился еще раз, при других обстоятельствах.

В один из дней ко мне подошел Йонес и спросил:

— Не хочешь завтра поехать на другую ферму?

— Можно и поехать.

— Тогда завтра в 8–00 иди с белорусами к автобусу.

— Хорошо.

В дальнейшем Римас рассказал мне, что Йонес предлагал и полякам и литовцам поехать на ферму, но те отказались. Заработки там тоже упали, получалось по зарплате также как здесь, но надо было еще ехать минут 40 в каждую сторону, да и супервайзеры там были совсем другие. В чем я смог убедиться сразу, как только начал собирать там клубнику. В общем, мне предложили 2 дня поработать отнюдь не из добрых побуждений, а из безысходности.

На той ферме, чтобы не путаться со своими работниками, они присваивали определенный номер и, компьютер рассчитывал зарплату, исходя из полученных данных от супервайзеров. Мне сказали номер мусульманина с нашей фермы, который временно пока не работал, и просили называть его, при приемке товара.

Ферма куда мы приехали, была огромной, за 2 дня мы прошли 6 полей, причем к некоторым мы шли минут по 20. Людей много, в основном студенты. Сбор поля длился несколько часов, и мы передвигались дальше.

Работа была поставлена здесь на довольно высоком уровне. Сравнивая наши две фермы, я бы сказал, что моему шефу стоило бы поучиться у своего друга и соседа как надо вести дело.

Супервайзеры были англичане, новозеландцы и австралийцы. Культура общения соответствовала общепринятым нормам, от тебя требовали только то, что ты должен и не более того. Что меня сразу удивило, так это действия супервайзеров после того, как мы уходили с поля. Они проходили следом, обрывали остатки гнилой клубники, которую мы не заметили и шли за нами. При этом никто не делал из этого трагедию, не высказывал ничего. Мы занимались своим делом, а супервайзеры, помимо своей работы, еще так сказать заносили за нами хвосты. При этом, глядя в целом на производительность труда, а за два месяца работы на клубничной ферме я мог уже считать себя человеком, который понимает о чем идет речь, здесь КПД использования рабочей силы был раза в два выше, чем у нас. Исходя даже из того, что супервайзеры не только разговаривали между собой, а реально помогали нам в работе. У них нормальным было, если супервайзер обойдет твой ряд, оборвет гниль, соберет штук пять нормальных клубник и бросит тебе в пинетку. Было даже такое, мы спешили убрать ряд, и супервайзер прямо на поле, засчитал два моих ящика, дал мне пустой новый, а мои ящики отнес сам. То есть супервайзеры здесь были такими же рабочими, как и мы. Они отрабатывали деньги, которые получали.

Нашему бы фермеру поучиться как должны себя вести на поле супервайзеры, думаю, он бы и представить не мог, как смогла бы увеличиться его прибыль. А если убрать национальный вопрос, то еще и качество клубники, а значит и ее цена. В моей пинетке из 10 клубник от силы 2–3 можно было забраковать, в средней польской, принятой их человеком, уже 4–5. Понятно, что потом на сортировке ее могли перетасовать. Нам так говорили, что всю эту клубнику везут на сортировку и там, мол, уже англичане ее сортируют. Но мы в это не сильно верили. Клубника не яблоки, если ее совать туда-сюда, то к конечному потребителю придет одна квашня. Вот и получалось, что англичане, покупая клубнику собранную поляком и мной, например, за те же деньги получали не однородный продукт. Опять же, таких как я не много, единицы, к тому же, положа руку на сердце, я не идеал. Признаться честно, когда у меня появлялась возможность, а это дня 2 из 6 я тоже сыпал вниз пинетки отнюдь не хорошую клубнику, а заведомо порченную, на верх же собирал, как положено. Здесь замешены деньги и если я, за сбор качества, получал столько же, сколько другие за сбор некачественной клубники, да еще супера пытались на меня наехать, то какой мне смысл стараться, я же не последний идиот? К тому же, это была своего рода месть супервайзерам, они же не давали мне заработать, как полякам и литовцам, заведомо создавая им инкубатор, вот и получите результат.

На этой же ферме работа кипела. Даже если не брать в счет количество людей, а здесь их больше чем на нашей ферме, мы подчищали огромную территорию за день.

В самом начале у меня возник неприятный инцидент с болгаром. Мы стали на ряды, Володя, я, и болгар. Володя начал набирать темп, понимая зачем, я последовал за ним, чтобы не дать ему сильно потрусить мой ряд. Ну, параллельно конечно я прошел и по ряду болгара. Все шло ничего, но вскоре болгар начал меня догонять, ну это было не удивительно, ведь я срывал клубнику с его ряда, пока он копошился сзади. Он поравнялся со мной, я только успел сорвать с его куста клубнику, делая вид, что тянусь за своей, и тут я совершил ошибку. Я сорвал клубнику, которую он видел, она была на его ряду.

Он протянул руку к своему кусту и, показав мне на сорванный стебель, спросил по-английски:

— Это что?

Я молча посмотрел на него.

— Это не хорошо, так делать нельзя. Это неправильно!

— Извини, — сказал я по-английски.

Этот инцидент произошел буквально в первый час моей работы на ферме. Из него я сделал свои выводы и в дальнейшем так не делал. Самое интересное это то, что здесь большинство придерживалось именно такой, правильной позиции. Люди собирали качественную клубнику, и здесь было не принято обворовывать друг друга.

На одном из переходов на другое поле я рассказал об этом Володе. Тот засмеялся и ответил:

— Забей на них, мне тоже высказывали, а мне все равно.

Но я не забил, мне нравилось работать правильно, здесь была иная атмосфера и иные взаимоотношения. Самое интересное было в конце дня, когда Володя спросил меня и Лесю, сколько мы собрали. Обычно он собирал ящиков на 8 больше чем я, с Лесей у нас была разница в 5–6 ящиков. Здесь же, с Володей разница в 3 ящика, с Лесей в 2.

— Ничего себе! — удивился Володя, — Ты здесь лучше стал собирать.

— Здесь люди лучше, супервайзеры нормальные.

— Мне и с нашими не плохо, — заметил Володя.

— А тебе Леся?

— Здесь супервайзеры лучше, — негромко сказала она, чтобы окружающие нас не слышали.

На второй мой рабочий день, на ферме была зарплата. Девушка мусульманина дружила с Лесей, а поскольку из ее знакомых русскоязычных была она одна, то именно Лесю попросили проследить за тем, чтобы я отдал зарплату за неделю, за минусом двух отработанных мною дней.

Для этого супервайзеры должны были в конце второго дня сказать, сколько я заработал и от полученных в конверте денег я бы отнял свои, отдав остальные Лесе.

В этот день клубничное поле мы собрали часов до 11, а после перешли на другое место, и начался сбор ягод, ежевики, малины. Тут пинетки были поменьше, но и цена ящика повыше.

После нескольких часов сбора мы перешли на другое поле, и пока решался вопрос, куда нам двигаться дальше, присели отдохнуть Володя, Виталя, Леся и я.

— Саша, ты не отходи от меня далеко, чтобы мы вместе получили конверт с деньгами.

Поскольку за сегодняшний день она повторила это уже раз семь, я с сарказмом ответил:

— Давай сделаем по-другому, ты не заметишь, как я заберу все деньги, ну положим потом в конверт фунтов 60, остальное поделим.

Леся аж побледнела:

— Саша, ты что, так нельзя! Саша, деньги надо вернуть, забирать их себе неправильно.

Я смотрел на нее и поражался, мне было интересно, она действительно думала, что я собираюсь тупо забрать чужие деньги?

— Ну ладно, давай возьмем себе фунтов 50, а остальные отдадим.

— Нет, Саша, мы отдадим все.

И тут вмешался Володя:

— Он отдаст, не волнуйся, а не отдаст, мы поможем. Ты все понял? — он как-то странно на меня посмотрел.

— Что я понял? — спросил я.

— Ты деньги отдашь Лесе, а уже она тебе даст то, что тебе полагается.

Тон его был мне неприятен, от Володи я такого не ожидал.

— Я сам возьму то, что здесь заработал, — резко ответил я, — а остальное получит Леся.

— Вот и хорошо, что ты все понял, — кивнул Виталя, — можешь, Леся больше не волноваться, он тебе все отдаст, это мы тебе говорим.

Нас снова направили на сбор клубники.

После этого случая я перечеркнул все то положительное, что видел в Володе и Витале. У них не раз была возможность убедиться в моей искренности, как в вопросах бытовых, так и связанных с деньгами. Когда им была нужна помощь, я всегда ее оказывал, при этом не просил ничего взамен. Как делали другие, купи мне за английский перевод и трату времени на вас, пиво.

Почему они это сказали, я так и не понял, что они этим хотели кому доказать я не знаю. Но если раньше я бы поступил, как они просили, что, мол, найдешь хорошую работу, звони, мы приедем. То теперь я для себя решил, грош цена таким людям, которые прожили с тобой 2 месяца и так себя ведут.

Уже в самом конце, когда мы стояли в очереди на получение денег, Володя пытался шутить, что-то говорил, как будто ничего между нами не произошло. Я не реагировал.

— Ты что-то серьезный сегодня, — сказал Володя.

— Да он на нас обиделся, — ответил ему Виталя.

— На нас? Нет, Саня знает, что мы шутим.

Я ничего им не ответил, возможно, белорусы и пожалели о том, что сказали, но слово не воробей. Сказали и молодцы, проявили свою сущность еще до того, как могли показать себя во всей красе. Решили вдвоем повыделываться перед Лесей, показать какие они крутые ребята. Ну, флаг вам в руки, я не стал высказываться, это все равно бы ничего не дало. К тому же, в перспективе я должен был встретиться с их Татьяной в Лондоне. От нее я думал получить помощь, поэтому я не стал заострять углы, каждый из нас сделал свои выводы из этого случая.

В любом случае я уезжал через 3 дня, поэтому поневоле приходилось общаться. Я только начал избегать лишних встреч с ними, мне это было неприятно, осадок все равно оставался.

В пятницу вечером, после работы, когда мы с Юрой уже поели, я сходил душ и зашел в караван. Когда увидел что на кровати Юры, рядом с ним сидела украинка, студентка Оля. Я улыбнулся.

— О, у нас гости, — и начал развешивать полотенце.

— Выйди из каравана! — громко сказал Юра, — Ты что, не видишь, что мешаешь!

«Еще один белорус сошел с ума! — подумал я, причем как-то даже не удивляясь, — Видно у них сегодня эпидемия».

Я намерено, не торопясь, повесил полотенце, медленно разровнял его, после чего вышел, не закрывая дверь.

Пусть сам закрывает, — подумал я.

Я направился к телефонной будке, несколько недель я не звонил домой и перед тем как уехать в Лондон, нужно было предупредить родителей, что я пока не буду выходить на связь. Когда в Лондоне определюсь, тогда и позвоню.

По дороге я думал о людях, с которыми жил все это время и доверял им. Володя и Виталя проявили себя не лучшим образом, причем там, где их слово все равно ничего не решало. Юра, сейчас, тоже показал, что он обо мне думал. Из всех людей, с которыми я близко сошелся на ферме, если не брать студентов, оставался только Римас, литовец, про которого я мог сказать, если этому человеку что-то во мне не нравилось, он не кривил душой и говорил об этом. У нас с ним не было пререканий, если не считать инцидента с письмом, но тот случай мы даже не вспоминали, хотя, по сути, мы часто спорили по разным вопросам. Но получалось, что литовец был честнее и открытее чем белорусы, у Римаса была масса возможностей ударить меня исподтишка, через того же супервайзера Йонеса.

Здесь, на ферме, я еще раз осознал то, что наши украинцы, белорусы, русские, не обязательно являются мне союзниками. Кроме того, так уж получалось, что в Лондоне я первое время смог выжить благодаря поляку Питеру. Хотя про поляков я наслушался еще в автобусе на Лондон, да и на ферме, тоже стал относиться к ним не лучшим образом. Здесь же, Римас, по национальности литовец, о которых тоже рассказывали всякое, являлся моим реальным другом, в помощи которого я не раз убеждался. А белорусы, оказались просто временщиками на моей дороге.

Пока я дошел до телефонной будки, все эти мысли пронеслись у меня в голове. Стало немного неприятно, создалось впечатление, что я окунулся в пруд с грязной водой. В очередной раз я сказал себе: как правильно ты делаешь, что уезжаешь отсюда!

Я поговорил с родителями, с Наташей, после чего направился к себе, когда я зашел в караван, Оли уже не было. На обратной дороге я решил для себя не акцентировать внимание на этом инциденте, в конце концов, нам с Юрой осталось прожить 2 дня, не стоило их омрачать бесполезным дележом уже чужой для меня территории.

Юра спросил:

— Ты что обиделся?

— Нет.

— Я смотрю, ты не собираешься уходить, а мы с Олей сидим, разговариваем, вот я и…

— Понятно, — я разделся и залез в спальник, — давай спать, завтра мой последний рабочий день.

— Ты не кипятись, ты уезжаешь, меня одного здесь не оставят, значит, к кому-то поселят. А мне здесь нравится, вот я и решил побеседовать с Олей, она девушка ничего себе, уезжает тоже примерно через месяц.

— Ну и что, она согласна?

— Нет, будь я моложе, как ты, все было бы проще, а я для нее как папа, стесняется, морозится.

— Ну, может, когда уеду, тебе повезет.

— Может и повезет.

Последний рабочий день ничем особым не отличался. Когда я уходил с поля, у меня не возникло никаких чувств, я был рад тому, что поле с клубникой для меня закончилось.

Сразу после поля я пошел в душ, и первое что сделал, я побрился. За последний месяц я не брился совсем, только подравнивал, а тут полностью лишился бороды. Лицо в зеркале приобрело привычные для меня формы. Я сразу помолодел лет на 10.

Мария, когда увидела меня побритым, даже не узнала:

— Алекс, тебе так намного лучше.

— Я знаю, но здесь было нормально, а сейчас я возвращаюсь в цивилизацию, поэтому и привел себя в порядок.

Мария улыбнулась:

— Возвращаешься в цивилизацию, а у нас здесь значит деревня.

— Так и есть.

Выдавая мне всю зарплату за две недели, она спросила:

— Когда уезжаешь?

— Сегодня вечером.

— Ну, спасибо за работу Алекс.

— Спасибо и вам.

Мы попрощались.

Как бы там ни было, но злобы я нее не держал, я заработал здесь денег, в Лондон я ехал, имея в кармане 800 фунтов. Это было больше, чем когда я только приехал в Англию, так тогда я вообще ничего не знал. Теперь же все было по-другому, по крайней мере, мне так казалось.

На вечер, как и договаривались еще неделю назад, мы собрались в караване у белорусов, я заранее купил пиво, чипсов. Еду приготовили они, кое-что взял Юра с собой и принес к ним.

В караване нас собралось шесть человек, белорусы втроем, литовец Римас, Коля, студент из Украины. Мы разобрали банки с пивом.

— Ну что Алекс, мы тебе пожелаем! — начал Володя, поднимая банку с пивом, — Находи в Лондоне работу, а мы позже к тебе приедем.

— Когда здесь всю клубнику соберем, — добавил Виталя, — так и приедем.

— Да, так и приедем.

Мы начали пить пиво.

— Скоро я тоже уезжаю, — сказал Коля.

— О! Попьем еще пивка!

— Домой хочешь? — спросил я.

— Да, очень хочу, надоело мне все, 4 месяца уже здесь, все харит, супервайзеры, эти противные рожи. Раньше хоть заработки были, а теперь так, одно название.

— Ты не расслабляйся, — возмутился Володя, — это для тебя здесь 120 фунтов в неделю уже не деньги, а на Украине ты на них месяц можешь жить в своей общаге как король. Ты нам сам говорил.

— Говорил, и что с того, мне две недели осталось, потом я уезжаю.

— Не Колян, потом может наступить время, когда ты об этом будешь вспоминать с радостью. Со временем, все плохое забывается, как отсеивается, а хорошее остается в памяти, и ты потом помнишь только его. Ты что думаешь, живя в своей Украине, у тебя еще будет такая возможность? Поездить по Англии, заработать здесь? Очень сомневаюсь.

— Может и будет.

— Там где может, там редко будет, ты еще молодой, студентик, ни прав, ни обязанностей. После института женишься, появятся дети, и вся твоя прыть мигом улетит, максимум, куда ты поедешь, это за город, отдохнуть.

— Прям таки, ты меня с собой не сравнивай, мою страну с твоей тоже, у нас будет все иначе.

— Ага, хотелось бы мне на это посмотреть, да только не дожить мне.

— Тебя послушать, так ты все знаешь, — вмешался Римас.

— Не все, но много.

— Это ты так думаешь, а я не считаю тебя умным, умником да, но не умным. Я умных людей встречал, тебе у них еще поучиться жить надо, в отличие от тебя они не говорят много слов, не суются везде со своим мнением, не учат других жить, когда их об этом не просят. Тебя нужно называть не умником, а балоболом!

Мы все начали смеяться.

Римас произносил слова с акцентом, и у него так получилось, что даже отмороженного Володю, достало до самых костей.

— Так, ты, литовец блин, выбирай выражения, когда говоришь со старшими.

— Если ты старший, так и веди себя подобающе.

У них началась взаимная перепалка словами. Это было и раньше, но сейчас, переходило уже в настоящую схватку. Каждый из них не бросался друг на друга только по одной причине, здесь это могло означать помимо потери работы, еще и отправку домой со штампом в паспорте.

Мы еще выпили, немного поговорили, начали вспоминать смешные моменты, которые имели здесь место. Уже дальше я убедился в том, что каждое новое место работы имело свой специфичный юмор и если незнакомый человек, только приехавший сюда нас бы послушал, он решил бы, что перед ним накуренные придурки.

Я выпил две банки пива и поел. Мне предстояла длинная дорога в Лондон, если со Стасом мы ехали около трех часов, то ночью надо было добавлять еще час как минимум.

К тому же, с собой я вез больше тысячи фунтов, 800 были моих, отложенных на этой ферме, сколько давали белорусы я не знаю, их деньги были в конверте и запечатаны, но Тане они были должны 500. Если они отдали даже то, что были должны, даже без так сказать процентов, получалось уже 1300 фунтов. В переводе на доллары сумма равнялась 2150.

Кто меня собирался вести я не знаю, и если в Римасе я был уверен, то в его знакомых не очень. Тем более что Римас мне сказал, он знает своего друга, они жили в одном районе, но кто его везет он не в курсе, нормальные должны быть пацаны. Но здесь, в Англии, и за меньшую сумму могли похоронить в канаве, ты нелегал, забери документы, тебя в жизни не опознают. Таких висяков, я думаю в Англии тысячи.

Когда литовцы привезли Римаса друга, меня немного поразило их количество, в машине было пять человек. Один оставался, и четверо ехали со мной.

Мы попрощались, обменялись взаимными словами, которые положены в подобных случаях и, погрузив две моих сумки, я сел в машину.

Литовцы посадили меня посередине, и мы поехали в Лондон.

В боковом кармане, там, где лежал мой паспорт, деньги, и конверт белорусов, у меня было две ручки. Они были пластмассовые, но я долго их выбирал в супермаркете, чтобы они отличались повышенной твердостью и острым, крепким наконечником.

Из четырех литовцев я выделил двух, один был действительно высокий и здоровый, второй мне показался тоже опасным, хотя у него было среднее телосложение. Третий был худощав, четвертый хоть и плечистый, но опасности в нем я не чувствовал, он вел машину.

Мы выехали на дорогу, и водитель меня спросил:

— Сколько на ферме отработал?

— Два месяца.

— Как заработки?

— Были нормальные, получал по 170–180 фунтов в неделю, это чистыми, а уже недели три упали совсем, даже 130 не всегда получалось.

— Все равно нормально, — заметил мой сосед, — в Лондоне и это много, люди на стройке 150 фунтов получают и довольны. А еще жилье 30 фунтов, еда 30, проезд 20.

— Да, на ферме можно заработать, только если долгов нет.

— Каких долгов?

— Ну, я только приехал, должен был деньги на Украину, за то, что меня сюда отправили. Вот и приходилось батрачить на того дядю, который деньги эти мне занял.

— Отдал?

— Нет еще, на прошлой неделе отослал все, что смог, но еще 200 фунтов остался должен.

— А был?

— Полторы тысячи долларов.

— Почему больше не стал сидеть, отдал бы все?

— Надоело здесь, к тому же знакомые в Лондоне работу нашли.

— Где?

— На стройке.

— У тебя есть профессия?

— Нет.

— Тогда 180 фунтов это твой предел.

— А может и меньше, — вставил мой сосед.

— Может, но обещали 200.

Мы немного помолчали.

— А как ты деньги посылал? — спросил литовец, сидевший рядом с местом водителя.

— Я по вестерн Юниону, наши по разному, кто в конвертах, кто прятал в посылку и страховал ее.

— А ты, почему так не делал?

— Опасно, вдруг вскроют, я лучше больше заплачу, но буду уверен, что деньги дойдут до адресата.

— По Вестерн Юниону разве больше платишь?! — удивился водитель.

— Конечно, там процент солидный, с тебя сдирают довольно таки неплохо. Выгодно если у тебя много денег, чем больше сумма, тем меньше ты платишь.

— Интересно, а как там платить, приходишь, отдаешь деньги, и они шлют?

— Ты тоже посылать собрался? — спросил, улыбаясь, мой сосед.

— Мне интересно, может и пошлю.

«Хороший спектакль, — пронеслось у меня в голове, — играют в тандеме, проверяют, но только не все так просто, я дважды помогал нашим, Юре и украинцам слать деньги через Вестерн Юнион».

— Нет, там свои заморочки, приходишь в их контору, они тебе дают бумагу, ты ее заполняешь, потом они проверяют все ли ты правильно написал, дают тебе номер. Ты звонишь к себе и даешь им номер. Получать деньги можно уже через 30 минут, после того как ты их послал.

— Удобно.

— И я за то, к тому же по мне, носить большие деньги с собой это глупость. Вдруг что случиться? У нас на ферме были люди, которые носили с собой все, что заработали за 4 месяца. Прикиньте, 2 тысячи фунтов держать при себе. Это глупо.

— Как к спорту относишься?

— Положительно.

— Занимался чем-то?

— Было дело по детству, дзюдо, бокс.

— Боксом долго занимался? — спросил сосед водителя.

— Три года.

— Разряд есть?

— Нет, я для себя.

— Я тоже боксом занимался, у меня был первый разряд, потом пришлось бросить. Хотя фигуру стараюсь поддерживать.

Не зря я тебя выделил, хоть ты и не амбального типа, — подумал я.

— Я бы тоже старался, но не всегда получается.

— Это точно.

— Может вам поспаринговаться как-нибудь? — спросил водитель.

— Вполне можно, в качестве тренировки, — кивнул я.

— Не боишься? У него разряд, а у тебя так?

— Попробовать можно, а бояться чего?

Мы проехали какое-то время, не проронив ни слова. На время я стал им не интересен. Как мне показалось, первый раунд с ними я выдержал, причем довольно успешно. Похоже, они поверили в то, что все деньги я отсылал домой, поскольку был должен.

К тому же я вел себя спокойно и открыто, будь у меня большая сумма денег, возможно, я бы начал нервничать и как-то себя проявлять, пытаясь перевести тему, а я делал все наоборот, охотно шел на контакт и рассказывал вполне реальные вещи. К тому же я обсуждал с ними свою зарплату, здесь так никто себя не ведет, я в этом уже не раз убеждался. Вся информация, которую я давал, была правдивая, поэтому со стороны моя легенда выглядела вполне реалистично.

Водитель вел машину довольно профессионально, и так получилось, что мы оказались в Лондоне уже через два с половиной часа.

— Тебя где высадить? — спросил он, когда мы въехали в Лондон.

— Тебя хоть кто-то встретит? — встрепенулся рядом мой сосед.

— Можно, попросить мобильный?

— Конечно, — мой сосед дал мне телефон.

Я достал из кармана номер Татьяны и начал его набирать, пытаясь моментами выхватить свет, падающий в машину через боковое стекло.

— Алло? — услышал я сонный голос, было уже около двух часов ночи.

— Это Саша, с фермы.

— Да Саша, ты где?

— В Лондоне.

— Ты на машине?

— Да.

Таня назвала отель и адрес. Я переспросил у водителя, они могут меня туда привести?

— Это как раз по пути нашего следования, — ответил литовец, — нам будет очень удобно.

Я ответил Тане, что подъедем.

— Через сколько ты приедешь?

Я спросил у водителя.

— 20 минут максимум.

— Я слышала, — сказала она в трубку, — через 20 минут я выйду.

Я отдал трубку телефона литовцу и сказал:

— Большое спасибо.

— Это твоя знакомая? — спросил литовец, смотря на номер на дисплее.

— Да, одна из знакомых, она в Англии уже 6 лет, получила вид на жительство, — соврал я.

Вскоре машина остановилась недалеко от названного Таней отеля.

— Твой отель там, за углом, — сказал водитель, — там заезд неудобный, сам пройдешь?

— Конечно, без проблем.

Мы вышли из машины, водитель открыл ключом багажник. Я подошел к нему, но он сам поднял мою тяжелую сумку и передал ее мне. Я резко выхватил ее у него и быстрым движением набросил на плечо, беря левой рукой вторую сумку по меньше. При этом я не дал ни одному из них зайти мне за спину, и левая рука была у меня свободная. В случае атаки, я бы сбросил обе сумки и вполне мог сопротивляться.

Водитель, который с трудом поднял мою сумку, похоже, был немного удивлен, с какой легкостью я забросил ее на плечо.

Я оглядел их всех, они стояли какие-то растерянные, мне показалось, что они нехотя отпускали меня.

— Спасибо, что подвезли, — сказал я, — удачи. Пока всем.

За руки прощаться я не решился, в этом случае я становился уязвим, дистанция менялась, можно было сделать так, что я окажусь в центре. Может, я и зря грешил на литовцев, но не стоило расслабляться, для меня это могло закончиться плохо.

— Пока, — ответил водитель и бросил взгляд на боксера, тот на амбала.

Я прошел назад метра три, лицом к ним, внимательно глядя периодически на всех, вроде как прощаясь, затем помахал рукой и повернулся спиной.

Шел я, намеренно не торопясь, не показывая страха, в любом случае, момент для атаки был ими потерян, меня надо было крепить либо по дороге, на каком-нибудь импровизированном привале, либо сразу, когда я брал свои вещи. Тогда дистанция между нами была минимальной и одна рука моя была занята сумкой.

Но ничего не произошло, знай, они мою реальную сумму в кармане, возможно, все закончилось бы и по-другому, хотя, опять же, с какими для них потерями, это трудно предсказать.

Я свернул за угол, когда услышал, как завелась их машина. В ночном Лондоне, в этом тихом районе, звук машины был явно лишний. Я мысленно еще раз поблагодарил литовцев за то, что они меня подвезли, и направился к нужному мне отелю.

Подойдя к отелю, я поставил сумку на пол, Татьяны пока не было.

Я подумал о том, какие странные все-таки люди Володя и Виталий, они тогда вступились за Лесю, считая, что я ее собираюсь кинуть на деньги. Причем речь шла от силы о 200 фунтов, которые бы мне, представь даже их вариант, пришлось бы по любому отдать. И в тоже время они дали мне конверт с деньгами, где было больше 500 фунтов, хотя именно здесь я мог их кинуть по полной программе. Пройди я сейчас мимо отеля, прогуляйся по ночному Лондону до утра, и деньги у меня в кармане.

Дверь отеля открылась, и Таня вышла на улицу, ей было лет 35 на вид, невысокого роста.

Я поздоровался.

— Здравствуй, Саша?

— Да.

— Слава богу, пойдем.

Недовольный индус посмотрел нам вслед. Таня открыла свою дверь, включила свет, и я зашел. Комнатка была очень маленькая, там стояло две кровати, шкаф, тумбочка, на ней телевизор. Свободного места почти не было, только узкие проходы между мебелью.

— Сегодня сына нет, — сказала Татьяна, — можешь переночевать на его кровати.

— Спасибо, — сказал я, ставя сумки в проходе, рядом с кроватью.

Я достал пакет белорусов и передал ей его, Таня пересчитала деньги.

— Все правильно.

Я отдал ей сверток, что дали мне белорусы. Она молча положила его рядом со своей кроватью.

Мы сели.

— Как тебя довезли?

— Нормально.

— Эксцессов не было?

— Нет.

— Я у них спрашивала, как они могли тебя посадить в машину с литовцами? Их там никто не знает, тот парень, которого они привезли, знал только одного, и то, понаслышке. Четыре литовца, я им говорю, вы что, не понимаете, чем это может закончиться?! Вы хоть номер машины записали? Их имена и фамилии? У тебя денег куча и ты едешь один с четырьмя литовцами! Да здесь, за 200 фунтов людей убивают, а у тебя больше 1000 при себе. Говорю, вы же взрослые люди, а ведете себя как дети. А они мне, если что с тобой случиться, мы Римаса и его друга тут уроем.

Я улыбнулся.

— Это вряд ли, как максимум, те заплатили бы им 500 фунтов, да и то, очень в этом сомневаюсь.

— Я о том, же. Ну да ладно, и среди литовцев есть люди хорошие. Слушай, мне завтра на работу утром, давай будем спать.

— Давайте.

— Раздевайся, кровать расстилай, я выключу свет.

Комната погрузилась во тьму, я лежал в кровати, но спать не хотелось. Я начал обдумывать свои дальнейшие шаги. Первое что завтра нужно было сделать, это найти жилье, нормальное и спокойное. Но это не было особой проблемой, меня бы даже устроил пока дешевый вариант, потом работа, постоянная и высокооплачиваемая. Где-то там, я еще подумывал, чтобы поступить в английскую школу. Если бы у меня получилось, я бы пару месяцев подучил английский язык. Вот когда я пожалел, что не учил его в школе. Как бы мне было проще, владей я английским в совершенстве.

С такими мыслями я заснул.

Утром я проснулся оттого, что услышал, как Татьяна собиралась на работу.

— С добрым утром, — сказала Татьяна, — ты можешь еще поспать.

— Нет, я пойду с вами, — сказал я, — у меня к вам только будет просьба, можно я у вас оставлю эту свою сумку?

— Оставляй.

Я быстро оделся, перекинул из большой своей сумки все самое необходимое в пакет и поднялся.

— Ты только засунь ее в угол, — попросила Татьяна.

Я задвинул ее как можно дальше, под кровать, но она все равно торчала, занимая в комнате место.

— Ты можешь день-два пожить у меня, больше не получится, хозяин отеля возмутится, но за это время найдешь жилье и работу.

— Спасибо, но сегодня я найду квартиру, вы вечером будете здесь?

— Да, после шести, к семи точно буду.

— Я зайду.

— Заходи, если надо умыться, ванна, там сразу по коридору.

— А вы успеете на работу?

— Я выхожу через 15 минут, — ответила Таня, посмотрев на часы.

Приведя себя в порядок, я вышел вместе с Татьяной.

— Ты сейчас куда? — спросила Татьяна.

— Пойду немного пройдусь, а потом займусь поиском квартиры.

Мы попрощались.

Я купил билет метро и поехал на станцию Равенскорт Парк. Можно было взять проездной билет, но я еще не знал, в какой зоне мне придется жить. Поэтому решил купить его после того, как точно буду знать, где остановлюсь на ночлег.

Новых объявлений было не много, переписав штук шесть, я купил карточку бананас в ларьке и начал звонить.

Из всех телефонов, что у меня были, я остановился на двух номерах, остальные были по заоблачным ценам и представлены окраинами Лондона, в одном случае телефон вообще не работал.

Я позвонил Вадику, с которым я разговаривал раньше.

— Сейчас, к сожалению, мест нет, — сказал Вадик, — но через две недели, у меня должны выехать студентки, комната освободится. Если к тому времени ничего не найдешь, звони. Или перебейся пока где-нибудь в дешевом отеле, а потом ко мне. У меня квартиры не сравняться с теми, где ты жил до этого, можешь мне поверить.

— Договорились, меня зовут Саня, дней через 10 я тебе позвоню, идет?

— Звони, тут только один момент Саня, чтобы потом не было обид. Ты один?

— Да.

— За тобой бронь, если только мне не позвонит пара и не забронирует всю комнату. А так проблем никаких, но в любом случае позвони.

По второму номеру ответили с акцентом, да у них есть квартиры, но посмотреть их можно будет только часа в четыре.

— Почему не сейчас? — спросил я.

— Я работаю.

— Сколько квартир у вас есть?

— Три.

— Ладно, давай в четыре.

— Ты один?

— Да.

— На какой срок?

— Если понравится, то надолго.

— Понравится, у меня квартиры всем нравятся.

— Какая цена?

— 35–45 фунтов.

— Мне надо фунтов за 20–25.

— Таких цен нет.

— Тогда я поищу у других.

— Подожди, найдем тебе такую квартиру.

— Где встречаемся?

— Станция квинс парк, знаешь?

— Найду.

— Я Артур, тебя как зовут?

— Алекс.

— В четыре, сразу у входа к станции.

После разговора с Артуром я посмотрел на часы, было начало десятого. Гулять мне предстояло целый день, я решил, пока не определюсь с квартирой, не искать работу.

В четыре я вышел на станции, и мы сразу друг друга заметили. Он был высоким худым мужчиной лет 35 максимум, цыган.

— Значит, смотри, — сразу начал он по-русски с акцентом, — пока ты звонил, те квартиры оказались заняты, у меня осталась одна комната, в ней живет украинец. Ты сам откуда?

— Из Украины, а ты?

— Поляк, но с видом на жительство, — мы пошли по дороге, — Короче, квартира стоит 45 фунтов, платишь сразу за две недели, итого 90. У меня на нее уже есть человек, но я тебе ее отдам, потому что ты первый позвонил.

— Так, слушай, — сказал я, останавливаясь, — ты мне тут сказки не рассказывай, сколько стоит койка в этом районе, я знаю. 25 фунтов, это потолок. Поэтому если у тебя нет квартир в других районах, то давай прощаться.

— У меня классные квартиры, там все удобства.

— 25 фунтов моя цена, если нет, — я достал из кармана свертки листков, — здесь другие телефоны, позвоню и найду за 25.

— Подожди, что ты такой нервный?! У меня нормальная цена, мы сдали эту квартиру латышам, украинцу, они довольны.

— Да мне все равно, может они только приехали, или тупые такие, но я здесь уже полгода живу, расклад по ценам в Лондоне знаю, давай не будем друг друга задерживать. У тебя есть квартира за 25 фунтов?

Было видно, что Артур растерялся, я специально кинул ему утку про полгода, пусть опуститься на землю. Я уже был не тот парень, который только приехал в Англию, я уже кое-что знал. По правде сказать, других телефонных номеров у меня не было, но при желании я мог вернуться на Равенскорт парк, там переписать пару телефонов, после чего согласиться на любое другое предложение.

Но Артур утке поверил, слишком я был напорист и уверен в себе.

— Я сдам тебе эту квартиру за 30 фунтов в неделю.

— 50 за две недели и мы сошлись.

— Ладно, пусть так, 50 фунтов, тяжело же с тобой общаться.

Мы пошли дальше, на углу к нам подошел еще один цыган, лет 16.

— Это мой брат Патрик, — сказал Артур.

— Я Алекс.

— Ты только не говори никому, что я тебе так дешево ее сдал, — попросил Артур, — с остальных мы берем по 45 фунтов за неделю.

— Не скажу, — пообещал я, внутренне довольный этой первой моей победой в получении квартиры.

Мы зашли в одноэтажный дом с палисадником, и Артур открыл дверь. Мы прошли по коридору, прямо, была расположена одна дверь, Артур открыл боковую и мы зашли в квартиру.

— Всем привет! — сказал он.

Я тоже поздоровался. Мы зашли на просторную кухню, где сидело четверо, мужчина лет 45, два парня лет 25 и девушка, около 20.

— Ну, познакомишься потом, сейчас основное, вот кухня, плита, холодильник, вот ванна, туалет. Вот твоя кровать.

Мы стояли в просторной спальне, которая была раза в два больше чем та, где я жил первый раз с поляком Питером. Вместо кровати у меня валялся грязный матрац.

— Что это? — спросил я.

— Матрас мы тебе принесем, этот нужно немного вытрусить, или спи вдвоем с украинцем на кровати.

— Мы что тебе педики, на одной кровати спать?

— Принесем, Алекс, ну подожди немного, ты этот пока вытруси.

Я промолчал, можно было за такой матрас еще скинуть фунтов 5, но я не стал мелочиться, немного отодвинув простынь на кровати, я убедился, что и у моего соседа матрас был не лучше, только и того, что с простынею. Так он вообще заплатил почти вдвое больше чем я.

— Ладно, пойдет, только ты за матрас не забудь.

— Конечно.

Я вытащил деньги и дал ему 50 фунтов. Артур быстро их спрятал и пальцам дал мне знак, чтобы я молчал о сумме.

Я кивнул.

— Не буду вам мешать, — сказал Артур радостно, — мы уходим.

— Давай, — сказал я.

После их ухода я бросил свой кулек на пол и направился на кухню.

— Давайте познакомимся, — предложил я, — меня зовут Саня, или Алекс, для англичан так проще. Я из Украины.

— Я Коля, тоже из Украины, ты откуда?

— Из Донецка, а ты?

— Из Львова.

— Я Сергей, — сказал мужчина лет 45, — из Риги, Латвия.

— Я Олег, тоже из Латвии.

— Я Алена, из Латвии, Рига.

— Вот и познакомились, давно здесь?

— Здесь, это где? — спросил Олег.

— В Лондоне, на этой квартире.

— В Лондоне мы 2 недели, на этой квартире дней 10. Мы втроем все вместе приехали.

— Я в Лондоне четыре дня, — сказал Коля, — на этой квартире три. А ты?

— Почти три месяца.

— Ничего себе! — воскликнул Олег, — Три месяца! И чем ты здесь занимался?

— Работал в Лондоне, потом два месяца на ферме, это за городом, часа четыре ехать на машине.

— Ух, ты! И как на ферме?

— Нормально, а вы все работаете?

— Я и Сергей на стройке, Алена в гостинице.

— Я, — ответил Коля, — пока ищу работу.

— Что на стройке платят?

— Если уже три месяца здесь живешь, ты что не знаешь? — спросил Сергей.

— На стройке заработки разные, одни зарабатывают 150 фунтов в неделю, другие столько получают за один день работы.

— Хотел бы я столько зарабатывать, — мечтательно произнес Олег, — у нас, получается, по первому варианту, так еще пришлось платить за устройство.

— Фунтов 200?

— Не угадал, хотел с нас двоих по 300 фунтов, но уговорили за 250 с человека. Заработок обещал минимум по 200 фунтов, а на руки реально получаем 150, да и те не всегда. Первую неделю заплатили 155, сейчас хорошо, если 140 получится.

— А ты Алена, через агентство устроилась?

— Да, мне тетя помогла, она у меня здесь живет, у нее английский паспорт. Подсказала куда идти, что говорить, работаю в отеле по 6–7 часов в день, в воскресенье выходной. Заработок очень маленький, даже 100 фунтов в неделю не выходит. Поэтому еще одну работу ищу, или вторую, в дополнение к этой.

— А ты Коля?

— Мне знакомые ищут работу, я на стройку хочу.

— А ты Алекс, что будешь делать? — спросил Сергей.

— Искать работу, но выбирать, похоже, не приходится, какую найду там и работать буду.

— Ты что, сам будешь искать?

— Да.

— У тебя есть право на работу?

— Нет, но через агентство я уже в Лондоне работал по своим документам.

— У тебя какая виза?

— Студенческая.

— А у нас туристические.

— Тогда конечно нельзя работать, только ай ди делать.

— А на ферме, какие заработки?

— Первое время было фунтов 180, у некоторых даже под 240, потом упали, последнее время больше 120 не получалось.

— Тоже мало.

— Больше чем в Лондоне получается, это чистые деньги, за минусом жилья, караванов, в которых мы жили.

— Тогда да, у нас 150 так мы 45 за квартиру платим.

— Плюс проезд, еще 15, а на ферме такого нет, там за 5 фунтов тебя раз в неделю отвозят в город.

— Понять не могу, почему ты тогда уехал, ты что думаешь, здесь найдешь что-то лучше? В Лондоне жопа полная, здесь с работой проблемы конкретные.

— Я все же попытаюсь, кстати, отсюда далеко до супермаркета?

— Его здесь нет, только маленькие магазинчики, но у них все дороже. Надо ехать в центр.

— Тогда я поеду, скуплюсь, а то на завтра и еды нет никакой, — я открыл холодильник, смотря во внутрь, — место есть?

— У нас договоренность, — сказал Сергей, — у каждого своя полка, у меня, у Олега с Аленой общая, у Коли, давай тогда последняя будет твоя.

— Я не против.

Я поднялся и направился в свою комнату.

Дверь открылась, и зашел Коля.

— Ты сейчас куда?

— Мне надо будет заехать в одно место, потом скуплюсь немного и приеду, ты никуда не уезжаешь?

— Нет.

— Что с ключом, он у тебя?

— Здесь один ключ на всех.

— Как?

— Артур обещал дать еще ключи, но не несет. Здесь всегда кто-то есть, если мы уходим, то ключ прячем под камень, возле дома.

— Прям шифр какой-то.

— Ну, да.

— Ладно, до вечера.

Первым делом я скупился, взял окорочка, макароны, рис, подсолнечное масло, несколько буханок хлеба. Вроде ничего не взял, но получилось два массивных кулька. Вернувшись на свою новую квартиру, я нагрузил холодильник продуктами.

Мои постояльцы все сидели на кухне, наверняка обсуждали меня. Раз я новенький, то тема для беседы на вечер была определена.

Я поехал к Татьяне.

— Привет! — сказала она, отходя в сторону, чтобы я прошел.

Я сел на ту кровать, на которой сегодня ночью спал.

— Татьяна у меня к вам просьба.

— Какая?

— Не могли бы вы сохранить мои деньги?

— Сколько?

— 500 фунтов.

— Ладно.

— Мне честно сказать неудобно, — начал я, — у вас моя сумка, хотя я нашел квартиру, но там, как мне показалось, не совсем безопасно. Я сумку заберу через пару дней, а тут еще я и деньги прошу вас сохранить.

— Все нормально, Саша, если бы ты создавал проблемы, я бы тебе сказала, насчет этого можешь, не беспокоится. Сумка твоя мне не мешает, можешь забрать ее и в конце недели. А деньги сохранить, так с этим вообще проблем не будет.

Я отдал ей 500 фунтов, она их пересчитала.

— Спасибо вам, — сказал я, — у меня есть ваш мобильный, дня два я звонить не буду, а в конце недели тогда подойду.

— Квартира как?

— В третьей зоне, условия нормальные, договорился за 25 фунтов в неделю, но там сдают ее цыгане, а это люди сами знаете какие. Поэтому вещи и деньги лучше хранить те, что на текущие расходы. Ладно, не буду вам мешать, еще раз спасибо, я позвоню.

— Звони.

Я попрощался и поехал к себе на новую квартиру. В голове за это время дважды пронеслась одна и та же мысль: а если она отморозится и не отдаст тебе деньги? Но я даже не стал на этом зацикливаться.

Вечером, пока я готовил параллельно с Аленой, мы продолжили разговор.

— Ты откуда Артура знаешь? — спросил Олег.

— Ни откуда, взял его номер и позвонил.

— А номер кто дал?

— На Равенскорт парке переписал.

— Это что еще такое?

Я рассказал, как туда ехать и идти, похоже, они были удивлены.

— Откуда ты о нем узнал?

— Я здесь с поляком три недели жил, он меня и посвятил во многие премудрости Лондона и как здесь можно выживать. А почему ты спросил за Артура?

— Нам показалось, что вы знакомы, ты разговаривал с ним как со своим знакомым, да и он тоже.

— Я с ним разговаривал как сейчас с тобой, у него был товар, а у меня деньги, вот мы и обменялись.

— Твой матрас Патрик с улицы занес, он во внутреннем дворике валялся.

— Я понял, купил на него полиэтиленовую накидку, так бы спать не стал.

— На сколько ты снял квартиру?

— На две недели.

— А потом?

— Посмотрю, у меня есть варианты. А вы?

— Прожить бы здесь хоть две недели.

— Чего так?

Олег замолчал, он посмотрел на Сергея, тот потупился как-то.

— Квартира эта в кредите, — неожиданно сказала Алена.

— Ну и что? — не понял я.

— А за кредит они не платят, мы уже прочитали за это время два письма с предупреждением, что если они не заплатят, то их выселят, а квартиру банк заберет себе. Мы здесь живем, значит, если они приедут с полицией, нас отсюда не просто выкинут на улицу, а могут отправить домой, после того, как проверят наши документы.

— Круто, — произнес я, — это не шутка с вашей стороны? Ну, я там новенький и вы решили своеобразно позабавиться?

— Мы не шутим, — сказал Олег, — только и ты держи рот на замке, вроде ты ничего не знаешь.

— Так давайте им предъяву выставим, что здесь за кидалова?!

— Не надо, — вмешался Сергей, — что от этого изменится, ты думаешь, они тебе деньги отдадут? Пошлют подальше, да еще сами полицию вызовут. У них здесь все права, а у тебя только на бумаге, пока ты нелегалом не стал. Письма эти, которые мы читали, нам читать не положено, они же не нам были адресованы. Скажешь им, сам ничего не добьешься, еще и нас подставишь.

Я прикинул, логика в его словах была, по крайней мере, мы были предупреждены, а это в нашей ситуации немаловажно.

— Ты сколько заплатил за квартиру? — продолжил Сергей.

Я сделал паузу, обещал ведь цыгану не говорить сумму, тем более, он сказал, сколько они ему заплатили. Чтобы сильно их не расстраивать я сказал:

— 40 фунтов в неделю.

— Вот козел этот Артур! — воскликнул Коля, с нас взял по 50 фунтов в неделю.

«Завал! — подумал я про себя, — я за эти деньги снял квартиру на 2 недели, как же на наших наживаются».

— Поэтому нам сильно повезет, — заключила Алена, — если мы все доживем спокойно до конца второй недели.

Вечером, когда мы с Колей остались одни в своей комнате я спросил:

— Ты в самом Львове живешь?

— Нет, минут двадцать езды.

— Почему еще не устроен на работу? У вас в этом плане здесь все схвачено.

— У нас, это у кого?

— У западников, я с кем сюда не приехал, уже через пару дней работали, ехали, знали к кому, родственники, друзья, знакомые.

— У меня тоже так, только перебиться надо, мой односельчанин уезжает через 2 недели, вот я поселюсь на его место. Там я был, квартира чистая, снимают одни студенты, все наши. Они давно уже здесь работают, помогут мне с работой, я обучусь и стану как они, хорошо зарабатывать.

— Хорошо, это сколько?

— В неделю у них выходит 350–500 фунтов.

— А чем они занимаются?

— Подвесные потолки, слышал?

— Немного.

— Работа не пыльная, ходишь себе с дрелькой, оплата хорошая, только уметь нужно, инструмент свой.

— Ну, инструмент это я знаю, за такие зарплаты тоже слышал, но честно сказать больше думал это для понтов.

— Нет, платят, нужно только дело свое знать хорошо, инструмента надо на 1000 фунтов накупить, у моего друга получилось на 1400. Деньги большие, учился он около 3 месяцев, пока учился, получал как все, по 150–180 фунтов в неделю. А теперь меньше 300 у него не бывает, я пойду к нему, мне бы английский выучить, тогда я бы смог сам заказы у англичан принимать, в этом случае заработок может еще увеличиться фунтов на 150 в неделю.

— Так учи.

— Трудно учить, когда ничего не знаешь, ты по-английски говоришь?

— Не так что бы сильно, но объясниться смогу.

— Я вообще ничего, общие фразы, заучил и все. Я в школе немецкий учил, да и знаешь как у нас его учат, одним словом, никак. А у тебя кто здесь?

— Никто, я сам по себе.

— Вообще никто?

— Да.

— Что ты собираешься дальше делать?

— Буду искать работу, раз с квартирой пролет, может хоть с работой повезет.

— Не, здесь ни в чем не везет, здесь напролом не получается, только если знаешь людей, а они места. Людей много, а работы нет, раньше было проще, мне говорили, работы много, а людей нет. Теперь все наоборот.

— Ты знаешь, здесь я слышал уже немало всяких историй, все говорят либо о прошлом, которого мы с тобой не знаем, либо о том, что вот там где-то далеко, заработок лучше. Только я не верю, бывает по-разному.

— Где работу будешь искать?

— Пройдусь по агентствам.

— Я свободен завтра, можно я с тобой пойду?

— Ладно, — согласился я.

На следующий день я купил на неделю общий проездной, и мы вдвоем отправились в центр Лондона. По пути мы зацепили журнал Желтые страницы и начали обход агентств.

В этот раз было еще хуже, чем когда мы с Питером искали себе работу. До двух часов дня мы обошли с десяток агентств, но ни в одном не стали даже брать наши документы. Ответ всегда звучал неизменно: у нас нет для вас никаких вакансий.

Мы прогулялись по центру, я Коле показал Тайт галери, от которой он был просто в восторге, прошлись по Оксворд стрит, свернули на Пикадили Циркус.

— Давай поедим, — предложил я.

— Ты ешь в центре Лондона?! — удивился Коля.

— Спокойно, я знаю дешевую и вкусную еду.

— Это что еще?

— Фиш анд чипс, рыба с картошкой.

— Сколько стоит?

— За три фунта, ты порцию с трудом доешь.

— Шутишь?

— Пошли.

Мы купили по порции рыбы с картофелем в одном ларьке и направились в парк. Коля сам был немного удивлен такой огромной рыбой, и картошкой.

После того как мы перекусили, Коля мне признался:

— Слушай, а действительно много рыбы и картошки. Вот уж не знал, что на 3 фунта в Лондоне можно классно поесть.

— Да.

— Я уже заблудился, где мы хоть находимся?

— Смотри, — сказал я.

Мы направились к автобусной остановке, я показал ему карту, и место где мы находились.

— Ага, я понял. Ну, сегодня у нас был и поход, для меня столько всего нового.

— Толку только никакого, — заметил я.

— Вы русские? — неожиданно услышали мы и повернулись.

Перед нами стояла женщина, лет 40.

— Украинцы, — ответил Коля.

— Я из Латвии, — сказала женщина, — зовут Лена.

— Я Саня, это Коля, — произнес я.

— Давно уже здесь?

— Месяц, — соврал я, мало ли что за человек, видим то ее в первый раз.

— Я три месяца, как вам здесь?

— Не очень, — честно сказал Коля, — с работой тяжело, с жильем тоже.

— Ой, не говори, — кивнула Лена, — мне в Литве столько обещала фирма, что здесь и заработки и условия проживания, а как приехала, так чуть с ума не сошла первое время. Живем в комнате втроем, в четвертой зоне, платим по 40 фунтов в неделю. Работаю в отеле, от итальянского агентства, чтобы устроиться туда заплатила литовцу, он помог, так там работы нет, а платишь в конверте 30 фунтов, находят. Уборка комнаты стоит 2 фунта, но если ты сегодня сделала много комнат, завтра дают выходной, специально не дают заработать много. На руки получаем максимум 120–140 фунтов. Я уже ничего не хочу, мне и денег не нужно, отработаю хотя бы на обратный билет и уезжаю отсюда. Боже! Никому больше не посоветую ехать сюда! Какая я была глупая, что поверила рассказам на фирме. Здесь все не так, все по-другому, верить никому нельзя, нет знакомых, родственников, здесь все теряются. Я с девушкой сейчас живу, она здесь уже 4 месяца, тоже с Литвы. Приехала сюда к двоюродной сестре, та вечером привезла ее к себе на квартиру и ее парень, литовец, заявил, не будешь спать со мной, выметайся на улицу. У нее денег нет, хватило только доехать в Лондон. Сестра двоюродная обещала со всем помочь, только приезжай. Так она стала спать с ним, ее устроили на работу, деньги отдавала ему и сестре, она же жила у них. А в один день он привел своих друзей и сказал, теперь еще и с ними будешь спать. Она убежала, ушла с работы, куда они ее устроили, туда было опасно возвращаться. Теперь она живет с нами…

— Это кошмар какой-то! — воскликнул Коля, перебивая ее, — Это действительно происходило в Лондоне?!

— Давайте отойдем немного, — сказала Лена, — а то на нас обращают внимание. Вы извините ребята, что я вам это все рассказываю… Страшно здесь, мы все бесправны, женщины и мужчины, каждый только по-своему.

— Может вам за город поехать? Фермы, фабрики? — спросил я.

— Нет, только не за город. Когда мы только приехали, с этого все началось. У меня и остальных забрали паспорта, взяли по 350 фунтов за трудоустройство и отправили на фабрику за город. Там мы работали у индуса, я теперь их всех ненавижу. Утром вставали в 6 утра и работали до 8–9 вечера, в основном с цветами работали. Спали в бараке, иначе не назовешь, сарай, без отопления, крыша подтекала. Тридцать человек, все в одном помещении, платил он нам за вычетом еды, очень скудной, постоянно хотелось есть, и жилья, если это можно назвать жильем, 160 фунтов в неделю.

— Выходной хоть был? — спросил Коля.

— Нет, в воскресенье до обеда работали. Раз в две недели он вывозил нас в городок, там мы могли хоть немного скупиться.

— Завал, столько работать и 160 фунтов в неделю?! — удивился я.

— Нам сказали, это еще много, что здесь заработки еще ниже. Первый месяц я молчала, все терпела. А потом, сказала, что так больше работать не буду, пусть он отдает мне мои деньги и паспорт. Индус начал возмущаться, сказал, что я должна отработать два месяца, такая была договоренность. Я тогда сказала, что мне срочно нужно ехать домой, к тому же у меня опухли ноги, и больше я работать так не могла. Ноги действительно опухли, там у многих так было, от стоячей работы и постоянного недосыпания и недоедания мы еле ходили. Нас таких было трое, остальные втянулись и не роптали. Так пока он не увидел дату с обратным билетом, не хотел вообще ничего слушать. Мы еле получили заработанные деньги. Когда уезжали, другие обрадовались, мы на кроватях спали, поэтому те, кто был на полу, теперь делили наше место, кому оно достанется. А так, к слову, тот индус еще наших женщин любил, которая нравилась и делала, что он хотел, лучше работу получала, меньше часов тратила на фабрике.

Когда приехала сюда, сглупила, надо было сразу уезжать домой, но я осталась. С тем ай ди что нам сделали и сказали что оно настоящее, пришли мы в агентство, показали его, хотели трудоустроиться. Но там посмотрели и говорят, или идите отсюда, или сейчас позвоним в полицию, и вас заберут. Больше сами мы никуда ходить не стали, нашли человека, литовца, он помог с работой. Хотя, такая работа, одно меня утешает, еще две недели и я отсюда уеду. Все, больше никакой Англии! Хватит, заработала уже, боже, я про такую жизнь только в книгах читала. Не верила, думала, как такое возможно?! А сейчас сама убедилась, все возможно, у некоторых здесь даже хуже было, мне еще повезло, оказывается, если с остальными сравнивать.

Она замолчала, начала переводить дух, восстанавливая дыхание.

Мы с Колей стояли ошарашенные ее словами.

— Спасибо вам ребята, — неожиданно сказала она, — выговорилась, аж легче стало, мы то с девочками стараемся не говорить об этом, так, недомолвками, чтобы не вспоминать. А высказаться то хочется, родным нельзя рассказывать, я ведь мужа не послушала, уехала сама, думала, денег заработаю, простит, а вышло вот как. Спасибо вам, что выслушали, ой, мне бежать надо, мой автобус. До свидания!

— До свиданья, — сказали мы с Колей, глядя, как она забегает в автобус и за ней закрывается дверь.

— Охереть можно, — сказал Коля, когда она уехала.

— Я и охерел, я здесь уже грубо три месяца, но такого еще не слышал.

Мы прошлись, какое время молча.

— Может, врала она все? — спросил Коля, когда мы вышли из автобуса на своей остановке, все это время каждый думал о своем и не проронил ни слова.

— Не похоже, да и зачем ей врать?

— Тоже верно, она у нас ничего не просила. Я такое мог ожидать в Польше, Словакии, ну в Чехии, но в Англии?

— Зато теперь будешь осторожнее.

— Как к нашим бабам они липнут.

— Красивые, поэтому и липнут.

— Да, я бы ему яйца повыдергивал, индус падла, это же надо так на него батрачить за гроши, да еще трахаться с этим уродом.

— Мне нравится твой настрой, — улыбнулся я.

— Что толку то?

— То-то и оно.

Коля собирался повернуть сразу, наш дом был четвертым после поворота, но я его повел за собой.

— Здесь учись играть в разведчиков, — сказал я, — книги читал в детстве?

— Ну?

— Место наше опасное, в любое время может приехать полиция, чтобы выкинуть из квартиры постояльцев и опечатать квартиру. На всякий случай переходи квартиру с другой стороны, перед тем как зайти осмотри все вокруг, а потом входи.

— Тебя где так учили?

— После письма, о котором вы мне рассказали, я так решил.

— Совет дельный, — кивнул Коля, звоня в нашу квартиру по специальному коду, на другие, обычные звонки, мы не подходили к двери, — приму к сведению.

Дверь открыл Сергей.

Мы поздоровались и прошли сразу на кухню.

Алена готовила Олегу еду, Сергей просто сидел с ними.

— Погуляли? — спросил Олег.

— Только без толку, — ответил Коля, — обошли штук десять агентств, работы вообще нет.

— Вы что тут самые умные? — улыбнулся Сергей, — Или мы все должны платить, чтобы устроиться на работу, а вы ее бесплатно найдете?

— Дело не в уме, если раньше я работал так, то почему не могу сейчас? — спросил я.

— Твое дело, — пожал плечами Сергей, — я заплатил, так зато уверен, а ты на халяву хочешь, но так не бывает.

— Здесь и за деньги чудеса творятся, поэтому не факт, что заплатив, ты получаешь качественный товар.

— Меня устраивает.

— Заметь, я же не сказал что меня нет, к тому же я не лез к тебе за советом.

Вечером, пока мы готовили еду, у нас завязался разговор. Каждый начал рассказывать о том, чем занимался дома, на своей Родине.

Сергей был шабашником, он строил разные объекты и в основном был подсобником. Скопил денег и за свои собственные средства поехал в Англию на подработку.

Олег был хоккеистом и играл в Канадском клубе. Сюда приехал в надежде заработать, ему сказали, что в Лондоне заработки просто супер. Согласно контракта Олег мог 2 месяца в году отдыхать. Вот он и взял отпуск, приехал сюда, а здесь оказалось все не так, как ему рассказали.

Алена была студентка, она окончила университет и по совету родителей поехала в Великобританию. В Лондоне жила ее тетя, поэтому в случае чего та бы ей помогла окрепнуть.

Коля тоже окончил университет во Львове и теперь решил попытать счастья в Лондоне. До этого он нигде не работал, про заработки за границей только слышал от друзей и тех, кто там побывал.

Сергей, Олег и Алена познакомились по дороге, когда ехали в Лондон, как это часто бывает, вскоре Олег с Аленой сошлись намного ближе, чем обычные друзья.

Чуть позже, дней через 5 после того, как я здесь поселился, и мы сидели втроем, я, Коля и Олег, он нам признался:

— У меня в Канаде невеста есть, красивая, умная, коренная канадка. Родители там при полном фарше, скоро мы собираемся пожениться. Я ей звоню почти каждый день, она скучает.

— А ты?

— Сказать честно, тоже.

— А Алена зачем?

— С ней проще, стирает, убирает, готовит, постель, чтобы навык не терять, а то приеду, моя любимая не узнает. К тому же, я не скрываю от нее, что от силы здесь на месяц. Алена знает, она не против, ей со мной тоже хорошо, что еще надо?

Так прошло два дня, я выходил на поиски работы, но ничего не получалось, пока в одном агентстве мне не предложили, у нас есть работа китчен портер. Платим 3 фунта в час, с 9–00 до 15–00 в среду, четверг, пятницу.

Я конечно сразу согласился. Пусть за первую неделю в Лондоне и получится 54 фунта заработать, но все же не сидеть с минусом. Хоть квартиру отобью, подумал я.

Вечером я заснул как обычно, мне снился какой-то страшный сон, когда неожиданно я проснулся от горящего света и какого-то шума.

Я открыл глаза, в нашей комнате стоял Артур и шатающийся Патрик, его брат, они смотрели на нас. Коля приподнялся с кровати, сонно протирая глаза.

— Пацаны, мы извиняемся, — начал Артур, — мы убегали от полиции, вы не против, если сегодня мы поспим с вами?

Я посмотрел на Колю, тот явно был против, как и я, нам еще полиции здесь не хватало из-за этих идиотов, но сказали мы конечно другое:

— Спите.

Я с тобой, — произнес Патрик, махнув рукой на мой матрас.

— Э, ты что?! — возмутился я, — Здесь блин места для одного мало, вон пол, там нормально.

— Я же не собака, спать на полу!

— Спи с ним, — показал Артур на Колю, — а я пойду на кухню, там два кресла есть, я на них лягу.

— Хорошо.

Когда был выключен свет и Патрик залез на кровать Коли, я еще часа два не мог заснуть. Прелести этой квартиры мне все больше начинали нравиться.

Цирк продолжился утром, Коле нашли работу на стройке, и утром он должен был выходить в первый раз.

Цыгане вполне спокойно восприняли то, что мы все уходим.

— Вы идите, пацаны, — сказал Артур, — а мы еще поспим немного.

Из моих вещей был только небольшой кулек, в котором было всего несколько вещей необходимых мне для повседневной жизни. У Коли же в сумке было сложено все, он попытался возразить Артуру:

— Но комната то наша, вы же не можете в ней находиться?

— Да ты что?! Мы буквально часик поспим, знаешь как мы устали? Вы вернетесь, нас уже не будет.

— Может, ты думаешь, что в вещах твоих лазить будем? — усмехнулся Патрик.

— Нет, не думаю, — ответил Коля как-то обреченно.

— Мы цыгане, народ честный! — твердо сказал Артур таким тоном, что даже захотелось ему поверить.

Мы вышли из дома вместе с Колей.

— Охренеть просто у нас квартирка! — возмутился Коля на улице, — Как тебе этот табор вчера и сегодня?

— Нормально, начинаю привыкать.

— А я нет, у меня там вещи, слушай, а твои вещи где? Ты так и приехал в Англию с одним кульком?

— Нет, я оставил сумку у знакомой, хотел забрать, когда квартиру найду, но, видя такой расклад, нести ее сюда не буду.

— Умно сделал, ладно, до вечера, — сказал Коля, подбегая к подходящему автобусу.

Я спустился в метро и поехал на работу.

Нашел я это место не сразу, минут 30 блуждал, спрашивал, потом опять блуждал, хорошо хоть выехал заранее, а то бы точно не успел. Это оказалась школа для больных детей.

Супервайзерша была метиской, звали ее Паола.

— Ты Алекс? — спросила она, когда я дал ей бумагу с агентства.

— Да.

— Ты должен почистить здесь весь инвентарь, у тебя будет три дня, делать это надо быстро и качественно. Здесь все должно блестеть, ты все понял?

— Да.

— Сильвия! — крикнула Паола, женщина, тоже метиска, подбежала к нам, — Объяснишь ему, что где брать и пусть приступает.

— Ясно, — произнесла Сильвия.

— Если будут вопросы, обращайся к Сильвии, — сказала Паола.

— Ладно.

Кухня была размером где-то 8 на 10 метров, по всей длине стены стояли столы, различные стеллажи. Когда я только начал, то понял, что работы здесь не початый край. Сперва приходилось железной сеточкой отдирать грязь на ножках, под столами, потом проходить чистящим и после этого полировать другим средством.

Эта работа напоминала мне сбор клубники, здесь тоже приходилось работать на корточках, к тому же, по хорошему, это было больше по женской части. Сильвия несколько раз указывала мне места, которые я пропускал. После первого стола мне дали чистить картошку, для меня это было намного лучше, чем лазить на карачках.

Начал я чистить не очень быстро, поэтому Сильвия села рядом со мной и тихо сказала:

— Алекс, надо быстрее чистить.

Я как мог, увеличил темп и тогда начал срезать больше кожуры.

— Ты откуда? — спросила Сильвия.

— Из Украины, а ты?

— Из Намибии.

— Вы все из Намибии? — спросил я, имея в виду всех работавших здесь женщин, поскольку некоторые из них были очень темными.

— Да, Паола тоже, но я пошла, если она увидит, что мы разговариваем, я буду наказана.

Пока я чистил картошку, у меня создалось впечатление, что я на конвейере, каждая женщина что-то делала, та вытирала, эта начищала, другая готовила еду, никто не стоял без дела. Это все притом, что Паолы не было.

Дисциплина, царившая здесь, на кухне, меня поразила.

После картошки мне дали чистить лук, вот это уже было не очень весело, резало глаза, текли слезы, благо хоть его было килограмма 4.

Потом опять пошли стеллажи.

Пару раз я помогал женщинам накладывать тарелки, поскольку они не успевали. Из окна я мог наблюдать за детьми, которые играли на детской площадке. Некоторые катались на качелях и вроде ничем не отличались от других детей, но другие производили странное впечатление. Парень лет 13, ходил по кругу и глотал ртом воздух словно рыба, девочка примерно такого же возраста ходила под забором так, словно рядом с ней кто-то был, видимый только ей. Другие дети тоже периодически вели себя неадекватно нашему восприятию.

Меня поразило, что еду готовили из разных блюд, эти дети сами выбирали, что будут есть сегодня. Я мог ошибаться, но, учитывая то, что я видел в Англии, я больше склонялся к тому, что эти дети имели выбор в еде. Поэтому им и готовили сразу несколько блюд.

«Завал, — подумал я, — в наших школах и садиках готовят всем одно и тоже, выбор не так уж велик, если насыпали тебе именно это, то это нужно и съесть. Здесь же, только разных салатов 8 наименований».

Причем в дальнейшем, где бы я не работал в Англии они так готовили всегда, в любом случае можно было выбирать из 3 блюд как минимум, даже если речь шла о завтраке.

Когда дети поели, появилась возможность поесть и у нас. Дальше меня удивили две вещи, остатки еды, которую детям не насыпали и мы не съели, они выкинули в ведро. Оставили только салаты, все остальное, пусть этого даже было немного, они выкинули. А второе, женщины ели на ходу. Они ели и тут же отбежав от стола, начинали что-то делать, тереть тряпкой, или мыть посуду.

К нам вышла Паола и обратилась к Сильвии:

— Алекс может поесть, — сказала она.

Я подошел к столу с едой и насыпал себе того, что захотел, после чего начал есть. Прошло минут 5 после того как я начал есть, когда ко мне подбежала испуганная Сильвия.

— Алекс, так нельзя кушать, нужно есть, и работать, взял в рот еды и пошел чистить стол, прожевал, потом следующую порцию взял и…

— Нет, — покачал я головой, — я так не могу есть.

— Паола заметит, будет плохо.

Я ничего не ответил и ел дальше. Есть и работать, это было нонсенсом, если этих женщин из Намибии так устраивало, то я для себя решил, начнет эта Паола что-то возражать, пошлю ее подальше и уйду. Если не заплатят, ничего страшного, но с такой работой, так лучше вообще ее не иметь. Ладно, она в столы тычет, это ее работа, но как мне есть, это пусть она им рассказывает.

Женщины перешептывались, на меня поглядывая, а вскоре после того как я начал есть, вышла Паола. Она бросила на меня короткий взгляд и, ничего не сказав, начала ругать Сильвию за плохо отмытый стол, который та чистила.

Сильвия, чуть не плача извинялась и говорила, что все сделает.

После еды, я отдохнул и почувствовал себя намного лучше, работа продолжалась.

Хотя по идее я должен был работать до 15–00, Паола отпустила меня в 14–40.

— Завтра я жду тебя, — сказала она.

После работы я вернулся в свою квартиру, я не сильно торопился, поэтому, когда мне открыла дверь Алена, было начало пятого.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил я.

— Вчера Артур с братом приходили?

— Да, ушли уже?

— Ага, мы все пошли на работу, я вернулась минут 20 назад, их уже нет. Посмотри сразу холодильник, у нас пропало мороженое.

Я открыл свою полку, морозилку, место в шкафчике и улыбнулся:

— У меня готовых продуктов нет, поэтому они ничего не взяли.

Я зашел в свою комнату, открыл кулек, брать там особо было нечего, но проверить стоило, однако все было на месте.

Я вышел к Алене на кухню:

— У вас только мороженое?

— Да.

— А вещи смотрела?

— Ну, мои им точно не надо, а Олег с Сергеем придут пусть смотрят. Как у тебя сегодня день прошел?

— Нормально, работал с Намибскими женщинами, драил столы, чистил картошку, лук, помогал готовить еду для больных детей.

— Понравилось?

— Нет, одно утешает, это только до конца недели, в пятницу последний день. А у тебя как?

— Дурдом сегодня, супервайзерша злая, нас целый день доставала. То не так стакан натерт, то не под таким углом полотенце завернули, то простыни слишком долго меняем. Как меня этот бред весь достал, когда мне тетя по приличней уже что-то найдет? Здесь меня только одному научат, убирать в комнате я теперь могу с такой быстротой, что моя мама явно будет удивлена.

— Хоть это положительно в твоей работе.

— Только это, больше ниче