Заверив Митча, что не заскучает одна – он ушел в бар, – Мадди осталась бродить по дому. Ей требовалось как-то отвлечься, поэтому она ужасно обрадовалась, когда к ней зашла Грейси. А теперь, оставшись одна, она уселась в библиотеке Митча, выглядевшей как театральная декорация, и набрала номер Пенелопы. Пока шли длинные гудки, она осматривала ряды книг на высоких, до потолка, полках. Книги по юриспруденции стояли на нижней, а повыше…

– Это я, – сказала Мадди, как только Пенелопа взяла трубку.

– Давно пора. Я уже начала волноваться.

Мадди взглянула на часы на большом письменном столе.

– Но сейчас только восемь…

Пенелопа фыркнула и проворчала:

– Восемь часов – это очень много, когда телефон звонит каждые полчаса. Все хотят узнать, не звонила ли ты сегодня.

– Прости, я не подумала… – пробормотала Мадди. И ей вдруг представилась мать, стоявшая на кухне и внимательно смотревшая на нее. А отец снова поехал в школу к сестре Маргарет, потому что она, Мадди, на пари включила пожарную сирену в школе.

«Ты никогда не думаешь, Мадди, – говорила мать. – Ты только действуешь, а потом предоставляешь другим убирать за собой все, что натворила».

Разве не это она делала и сейчас? Наверное, ожидала, что Пенелопа «уберет» за ней все последствия ее поступка.

С трудом сглотнув, Мадди откашлялась и пробормотала:

– Я позвоню им, Пен. Сразу же, как поговорю с тобой.

– Я обещала позаботиться об этом и позабочусь, – ответила ее деловитая подруга.

Пенелопа действительно была способна позаботиться обо всем. Именно поэтому Мадди так ее уважала, смотрела на нее снизу вверх. Но если она и сейчас предоставит Пенелопе разделываться с последствиями того, что натворила в Чикаго… Тогда ведь получится, что кто-то по-прежнему управляет ее жизнью, не так ли?

Конечно, она и Митчу позволяла заботиться о себе, но это – совсем другое. Кроме того… а может, она вовсе не убегала?.. Может, просто… бежала к чему-то новому?

– Нет, Пен, ты не должна делать это за меня. Я сама позвоню Шейну.

Долгая пауза. После чего Пенелопа со вздохом сказала:

– Ладно. Но на самом деле Шейн – не проблема. Он, как обычно, вполне нормален, то есть стремится всех построить. Но дело в Стиве… Он звонил мне сегодня пятнадцать раз – требовал, чтобы я сказала, где ты находишься. И тогда он бросится тебя спасать.

– Вот как?.. А он сильно расстроился, да?

– В том-то и дело, что нет. Ведет себя очень странно. Как будто ничего особенного не случилось. Совершенно никаких эмоций. Твердит, что если поговорит с тобой, то к тебе вернется здравый смысл.

На висках Мадди выступил холодный липкий пот. Вот оно что… Как бы ей ни хотелось избежать объяснений с домашними, придется принять на себя ответственность.

– Не волнуйся. Я об этом позабочусь.

– Не стоит. Я смогу держать его на расстоянии, – пообещала Пенелопа.

– Нет! – отрезала Мадди. – Я поступлю… как полагается.

В трубке послышалось нечто вроде шарканья. А затем – снова голос подруги:

– Если он поговорит с тобой, то, может, прислушается и успокоится…

Мадди вздохнула и покачала головой. Она – последний на свете человек, к которому прислушается Стив.

– Вряд ли, Пен. Но, по крайней мере, возможно, перестанет тебе звонить.

– Надеюсь, – ответила Пенелопа. – Но как ты? С тобой…

– Все хорошо, – перебила Мадди. И вдруг поняла, что это – чистейшая правда.

– Хмммм… Ты так и не скажешь, где живешь?

Мадди крепко стинула зубы. Если она расскажет про Митча Райли, подруга еще больше встревожится. Пенелопа по натуре была очень осторожна и, в отличие от Мадди, всегда выбирала самый прямой путь, не сворачивая в сторону. Пен всегда играла наверняка. И она, конечно же, не осталась бы в доме незнакомца только потому, что он – красавец, при виде которого голова идет кругом от непристойных мыслей.

– Думаю, так будет лучше, Пен. Ты никогда не проговоришься о том, чего не знаешь.

– Ха! Я никогда не расколюсь!

– Это точно.

– Значит, до завтра?

Мадди обвела пальцем искусную резьбу на столешнице.

– До завтра.

Положив трубку, Мадди сделала глубокий вдох. Следовало собраться с силами – и осуществить намеченное.

Сняв трубку, она заблокировала свой номер и быстро набрала номер Стива. Его мобильный прозвонил трижды, прежде чем он ответил.

Стараясь подавить приступ паники и взять себя в руки, Мадди сказала:

– Стив, это Мадди.

– Слава Небесам! Как ты?

Он говорил совершенно спокойно – словно она позвонила после работы, чтобы узнать, как дела.

– Прекрасно, – ответила Мадди, чувствуя, как холодный пот заливает глаза.

– Где ты? Я приеду за тобой.

– Нет! – завопила она. Но тут же понизила голос. – Стив, послушай… Мне очень жаль, что я так ушла.

Он прищелкнул языком и со вздохом проговорил:

– А я-то думал, что мы давно уже взяли твою дерзость под контроль, Маделин.

Мадди замерла на мгновение. Черт возьми!

Стив прекрасно знал ее слабости, главная из которых – чувство вины. Более того, он понимал, откуда это чувство вины бралось.

Но больше она не поддастся. Никогда! Мадди хочет перемен в своей жизни.

Проигнорировав последнее замечание Стива, Мадди сказала:

– И, пожалуйста, оставь в покое Пенелопу и Софи. Я не сказала им, где нахожусь, и не собираюсь говорить. Потому что я не хочу, чтобы меня нашли.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Стив спросил:

– И как ты собираешься выживать без денег?

Мадди снова сделала глубокий вдох. Имел ли Стив какое-либо отношение к тому, что ее кредитка объявлена украденной? Эта мысль прежде не приходила ей в голову. Она сочла историю с кредиткой следствием какой-то путаницы в банке и больше об этом не думала.

Нет, Стив не стал бы этого делать. Он не смог бы совершить такую подлость. Или все-таки смог?..

Эта мысль не уходила, и Мадди, не выдержав, спросила:

– Откуда ты знаешь, что у меня нет денег?

Вновь воцарилось молчание.

– Логический вывод, – проговорил он наконец. – Твой бумажник и сумочка лежали вместе с нашим багажом.

– А откуда ты знаешь, что у меня нет кредитной карты?

И снова долгое молчание.

– Я же сказал в день свадьбы, что не хочу, чтобы ты о чем-либо беспокоилась. Поэтому позаботился оплатить все счета.

Логика была безупречной. Никаких зацепок. Но Мадди все равно не верила.

– Я дала тебе номер карточки и пин-код несколько недель назад. Ты тогда сказал, что хочешь просмотреть все финансовые документы и, если потребуется, привести их в порядок. Так что у тебя вся информация…

– А что в этом такого, Маделин? – Стив говорил совершенно спокойно, что было довольно странно для человека, которого невеста бросила у алтаря. – Полагаю, нам стоит волноваться о более серьезных проблемах, ты не находишь?

Он был прав. Ей следовало оставить эту тему. Самое время.

– Стив, это ты сообщил, что моя кредитка украдена? – выпалила она неожиданно.

Последовал протяжный вздох.

– Ради всего святого, перестань глупить.

– Ты не ответил на вопрос, Стив.

– Я не собираюсь отвечать… на подобную чушь! Мы попусту теряем время. Скажи, где ты, и я приеду за тобой.

И тут Мадди поняла: именно он объявил карту украденной. Теперь она точно это знала.

– А ты не хочешь знать, почему? – спросила она вкрадчиво.

– О чем ты?.. – В его голосе наконец зазвучали нотки раздражения.

Мадди вдруг рассмеялась и спросила:

– Ты в самом деле не понимаешь, верно?

– Я начинаю уставать от этого, Мадди. Прекрати ребяческие игры и скажи, где сейчас находишься.

Неделю назад она послушалась бы его, но сегодня… Нет, все, с нее довольно!

Мадди усмехнулась и отчетливо проговорила:

– Нет, Стив. И перестань доставать Пенелопу и Софи.

– Маделин, давай спокойно поговорим и все уладим. Я ведь…

– Я не хочу говорить с тобой, – перебила Мадди.

– Ты поступаешь очень эгоистично.

Эти слова были как удар в солнечное сплетение, но она отказывалась сдаваться.

– Возможно, ты прав, Стив. Так что считай, тебе повезло. Ты наконец-то избавился от меня.

– Мад…

– Прощай, Стив. – Она повесила трубку.

Да, Стив прав. Она вела себя эгоистично. И что же? Небеса не разверзлись, ее не поразило молнией, не сразило чумой. Более того, она прекрасно себя чувствовала! Возможно, Мадди мчалась по дороге, ведущей к аду, но зато насладится этой поездкой! А потом, может быть, станет на путь исправления.

Митч протирал мокрой тряпкой выщербленную поверхность стойки. С каждым взмахом тряпки он все больше ненавидел свой бар. Да, он мог внести улучшения, мог оживить бизнес. «Биг Редс» в соседнем городке всегда был переполнен, так что нельзя сказать, что люди в этих местах мало пьют.

Но каждый раз, когда он подумывал об этом, находились дела поважнее. На самом же деле Митч не хотел изменений, не хотел ничего вкладывать в бар. Ведь тогда бы ему пришлось признать, что ни на что другое он не способен, что предел его карьеры – владелец дешевой забегаловки.

Он стал тереть стойку еще энергичнее, чтобы не думать о коробке в своем кабинете, в которой лежали документы по делу Люка. Весь вечер он смотрел на коробку, как на врага. А потом отворачивался и выходил из кабинета.

Все это было… как-то неправильно. Более того, Митч чувствовал себя самозванцем, больше не имевшим права выступать в роли адвоката. А может, он чувствовал себя слабаком?.. Ведь он даже не пытался бороться… может, и так. И в этом – проблема человека, выросшего в мире богатых и могущественных. Никаких способностей к выживанию.

Дверь бара открылась, и вошел Чарли, принесший с собой струю теплого влажного воздуха. Благодарный за возможность отвлечься, Митч кивнул ему и спросил:

– Как дела?

Чарли – он был в джинсах и черной футболке – уселся на табурет и сообщил:

– Я только что с работы, вот и решил заглянуть.

Митч открыл холодильник и вытащил бутылку «Будвайзера». Открутил крышечку и подтолкнул пиво приятелю.

– Как прошла смена?

– Чертовски тоскливо.

Чарли поскреб пальцем черную щетину на подбородке и тяжко вздохнул. Когда-то он выслеживал серийных убийц по заданию ФБР. А обязанности шерифа в маленьком городке мог выполнять даже во сне. Так что ему и впрямь было «чертовски тоскливо».

Митч бросил полотенце на кулер.

– Но что можно с этим поделать?

Чарли сделал большой глоток пива.

– Если бы знакомые парни из Чикаго могли увидеть нас сейчас? Что сказали бы?

Митч поморщился.

– Смеялись бы до слез.

Чарли помотал головой, словно пытаясь отогнать ужасное видение. Глотнув пива, онспросил:

– Как там сбежавшая невеста?

Митч нахмурился и пожал плечами.

– Я просто позволил ей у меня переночевать. Что тут особенного?

– И заплатил за это две тысячи? – Чарли ухмыльнулся.

– Будь все проклято! – заорал Митч. Но тут же, понизив голос, спросил: – Уже весь город знает?

Чарли ухмыльнулся:

– Не тревожься. Думаю, Томми сказал только мне, Грейси, Сэму… ну, и еще некоторым.

Митч скрипнул зубами.

– То есть всему городу, верно?

Чарли снова взял бутылку с пивом.

– Не бойся, они не скажут Мадди. Потому что она – чужая. – Митч промолчал, а Чарли добавил: – Он также упомянул о том, что ты занялся делом Люка.

– Они меня заставили, – пояснил Митч, невольно сжимая кулаки.

– Да, он упоминал, – кивнул Чарли. – Не слишком влипай во все это. Она все равно уедет.

– Нет, не уедет! – заявил Митч.

Чарли впился в него взглядом и тихо сказал:

– Я думал, что после Сары ты больше не интересуешься несвободными женщинами.

– Мадди свободна! – выпалил Митч. Да, несколько дней назад она собиралась выйти замуж, но сейчас ничем не связана.

– Но что ты задумал? – допытывался Чарли.

– Ничего я не задумывал, – пробурчал Митч.

Чарли наблюдал за ним ястребиным взглядом, когда-то сделавшим его одним из лучших агентов ФБР. У него была удивительная способность отыскивать слабое место противника и плести паутину вокруг подозреваемого.

Митч ощетинился, но тут же изобразил стоическое спокойствие.

– У меня всего пять дней, вот и все.

– Понимаю… – с усмешкой кивнул Чарли.

– Все, разговор закончен, – буркнул Митч.

Чарли по-прежнему буравил его взглядом. Наконец, пожав плечами, проговорил:

– Есть еще кое-что…

– Что именно?

– Она рассказала тебе о своих братьях?

– Сказала, что у нее их трое. А что?

– Они скоро начнут ее искать, и я не уверен, что ты обрадуешься их визиту.

– Почему ты так думаешь? И вообще, она совершенно безобидна. Разве не так?

Митч стиснул зубы в ожидании ответа. Его одолевали дурные предчувствия.

– Ты, кажется, просил меня узнать, нет ли какой-нибудь информации по ее кредитной карте.

– И что же?

Чарли пожал плечами.

– Вроде бы она не числится в пропавших. И нет никакого официального полицейского доклада о том, что ее вещи были украдены.

– А это хорошо?

– Пока не знаю. Что же касается ее братьев… Один действительно безвреден. Преподаватель Чикагского университета. Имя вроде бы знакомо, но не могу припомнить, где его слышал.

– Так в чем же дело? – Митч уже начинал терять терпение. – В чем проблема?

– Проблема в остальных братьях. Она не упомянула, что один из них – Эван Донован?

– Футболист-профессионал?

Донован – не столь распространенная фамилия, например, как Смит, но все же не такая уж и редкая. Кроме того… Неужели этот гигант мог быть братом миниатюрной огненноволосой Мадди?

Парень из Чикаго, подписавший контракт с «Беарс» несколько лет назад, был тогда главной новостью первых полос газет. Но теперь, на вершине карьеры, с огромным жалованьем, он славился своими выходками, скандалами и потасовками и по-прежнему являлся любимцем прессы. Его подвиги на поле попадали в газеты так же часто, как «подвиги» в жизни.

– Он самый, – ответил Чарли.

– Я думаю, что он будет слишком занят, гоняясь за задницей очередной супермодели, так что едва ли заинтересуется судьбой сестры, – проворчал Митч. Оставалось надеяться только на это, поскольку сезон игр уже закончился, а тренировочные сборы начнутся лишь в конце июля.

– Хм… Не знаю… – Чарли провел ладонью по щетине на подбородке. – Мадди, кажется, очень близка с братьями. Но не футболист моя главная тревога.

– Да выкладывай же, наконец, черт возьми! – взорвался Митч. – У нас тут не мыльная опера! Театральные паузы ни к чему.

Чарли взглянул на него с веселой улыбкой.

– Прекрасно. Так вот третий брат – Шейн Донован.

Митч в растерянности заморгал. Может, он ослышался?

– Перестань меня дурачить.

– Боюсь, что это правда.

Митч тяжко вздохнул. Дело плохо, хуже некуда… Ведь Шейн Донаван – один из влиятельнейших бизнесменов в Чикаго. О его связях ходили легенды. Митч вспомнил отрывки из газетных статей. После того, как отец семейства погиб в автокатастрофе, оставив семью на грани нищеты, Шейн создал с нуля коммерческую компанию по торговле недвижимостью и вскоре получил контракты по всему городу. Он знал абсолютно всех – водителей грузовиков, лидеров профсоюзов, мэра, руководителей многих фирм. То есть знал всех тех, кто хоть что-либо значил. И, конечно же, он не из тех, кто оставит сестру на произвол судьбы.

– Если хотя бы половина историй о нем – правда, то он вот-вот приедет за младшей сестренкой, – продолжил Чарли. – Его мстительность легендарна. Сомневаюсь, что он спокойно отнесется к тому, что ты соблазнил ее.

Митч снова вздохнул. Конечно, он вел себя по отношению к Мадди как истинный джентльмен, но едва ли ее брат станет разбираться в деталях.

– О черт… – пробормотал он, проводя ладонью по волосам.

– Думаю, это подводит итог нашей беседе, – ухмыльнулся Чарли. И тут же почти жизнерадостно добавил: – И, разумеется, он прекрасно знает, что у тебя не самая лучшая репутация.

Митч невольно поежился и со вздохом пробормотал:

– Побеспокоюсь об этом, когда придет время.

Чарли покачал головой и одарил приятеля жестким взглядом, предназначенным для самых закоренелых преступников.

– Ты никогда ничему не учишься, черт возьми. Верно?

Митч скрестил руки на груди. Его интуиция так и вопила о беде, но будь он проклят, если пойдет на попятный. Чарли прав, он ничему не учится…