Утром я ожидала головной боли, спутанных мыслей и эмоционального разлада. Этого не было. Было ясность и чёткое осознание всего, что произошло вчера. Я была напугана своей симпатией к нему и тем, что возможно я нравлюсь ему тоже. Я позорно сбежала. Хотя возможно это было правильно… Там под воздействием собственных эмоций я бы не смогла все обдумать и прийти к этому осознанию, что я хотела бы услышать признание и предложение от Армана. Если я ему нравлюсь, пусть обозначит свои намерения. Если нет, то и говорить тут не о чём. Мне он может сколько угодно нравится или не нравится, пока он не сделает этот шаг, мои излишние эмоциональные всплески и переживания только напустят тумана и собьют обоих с толку.

Также я ожидала, что тётушка будет снова сердита после нашей вчерашней ссоры, однако она весело шутила обо всем на свете и даже, обняв меня, извинилась за вчерашние слова. Я была весьма обрадована этим. Настроение стремительно улучшалось, ведь меня ужасно расстраивала ссора с моей любимой тётушкой Лорейн. Мне совершенно не хотелось слышать от неё обидные и неприятные слова, и говорить ей их тоже.

После обеда, когда я, устроившись в гостиной, в кресле читала очередную книгу, изредка глядя в окно, раздался стук в дверь. Тётушка прокричала из кухни, чтобы дверь открыла я, так как у неё руки в муке. Отложив книгу на кофейный столик на резных ножках, я оправила невидимые складки на платье и подошла к двери. Там оказался Мэни, в руках его были цветы, букет полевых цветов. Букет, как и он сам, был мокрым, но очень красивым. Сердце сжало тоской и жалостью к нему… как ему сказать?

— Добрый день, Эйни. Это тебе. — Он, ёжась на пороге, протянул мне букет. Я с улыбкой приняла его, хотя это и намочило и платье, и манжеты на рукавах. А я этого ужасно не любила… Это было неприятно. — Я давно не видел тебя. Все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке. Спасибо за цветы. Ты хотел что-то ещё?

— Нет, я просто… проходил мимо и решил тебе занести их.

Он снова улыбнулся мне, переминаясь с ноги на ногу. Он сунул покрасневшие руки в карманы, и в этот момент я поняла, как же он нелеп сейчас. Мнится на пороге, этот костюм, снятый со старшего брата, отросшие волосы, давно не бывавшие у цирюльника, слишком длинные штаны и вообще весь он стал в моих глазах в один момент таким несуразными и непонятным, что я даже вздрогнула. В этот момент я поняла, что ни за что не готова стать его женой, даже если он будет обожать меня, целовать мне ноги и землю, по которой я хожу. Нет. Это будет не муж, а истинное страдание для меня и да, я возненавижу его лютой ненавистью. Буду ненавидеть на всех светских приёмах, когда он будет также не уверен и нелеп, даже в костюме с иголочки, когда он будет ворчать на франтов, когда будет вот также заискивающе улыбаться мне снова. Эти мысли придали мне решительности.

— Мэни, — я постаралась произнести его имя очень решительно, но очень мягко. — Я обдумала твоё предложение и готова дать тебе ответ.

Он замер, как кролик перед удавом, словно его заморозили, и уставился мне прямо в глаза.

— Прости, я не могу согласиться стать твоей женой. Я не подхожу тебе.

Мни закрыл глаза и выдохнул.

— Вот как…

— Прости.

— Нет, все в порядке… — Он развернулся и, даже не попрощавшись, побрёл по дороге, пиная камушки и сутулясь. Внутри меня было жалко его, но я поступила правильно. Я знала это. Я чувствовала. Я не смогла бы его вынести в качестве мужа, и в качестве отца своих детей тоже. Я поморщилась, проводив его взглядом и прикрыла дверь. Нет… лечь с ним в постель? Нет-нет-нет.

А с Арманом?

Я остановилась у зеркала и снова спросила у себя это мысленно? А с Арманом? Я примерила этот образ на него и прислушалась к своим чувствам. Не было отторжения. Было беспокойство, любопытство и испуг от незнания, что там вообще будет, но эта мысль мне даже была приятна. Я улыбнулась своему отражению. О да, Эйни, о да… Если ты уж кого-то выбрала, то явно не отвяжешься от этого в своей голове. Я прошла дальше по коридору и поставила на кухне в вазочку букет цветов. А затем, наконец-то, вытерла руки.

Интересно, а Арман вообще может быть отцом? Или то, что у него такая особенность, не даёт ему способность размножаться?

Я потрясла головой, отгоняя подобные мысли.

— Кто это был?

— Мэни.

— Это его букетик?

— Ага, — я снова оглядела этот невзрачный подарок. Мне было приятно, конечно, но корзина с белыми цветами мне нравилось куда больше.

— Что-то в этот раз скромно, а?

Тётушка Лорейн отбросила косу на спину и, смазав руки мукой, продолжила месить тесто на большом столе.

— В каком смысле?

— Ну тогда вон какая корзина была, пришлось по всему дому её в вазы расставлять, ещё соседке отдала, порадовала её…

Соврать или сказать правду? А вдруг она снова обидится… не стану.

— Ммм, да…

Я покосилась на одну из тех самых ваз, что держали в себе часть белых цветов. Я подошла к ней, медленно огладила нежные и мягкие лепестки. Его руки… он так держал мои пальцы, перебирал их.

— Это ведь не Мэн прислал ту корзину, да, дорогая моя? — Раздался голос тётушки, я вздрогнула, выпадая из собственных грёз. Ну что ж она сама спросила, и сама догадалась.

— Да.

— Почему же ты мне врала?

— Вам ведь это не понравилось бы.

Я так и стояла спиной к ней, и мне было так намного легче говорить с ней об этом. Не нужно смотреть в глаза и теряться словно маленькой девочке.

— Что ещё ты мне не хочешь говорить, чтобы не расстраивать меня?

Сзади было тихо, кажется, она даже перестала месить тесто.

— Это я освободила Армана. Я дала ему крови.

Признание далось легко, намного легче, чем я думала. Словно сообщила какой-то безынтересный факт. Погода, политика, покупки на рынке, а не как не «Я дала ему крови».

— Зачем?

— Это было случайно. Я не знала, что ему нужна была именно кровь, я просто порезалась, когда кормила его.

— Кормила его? Ты с ума сошла…

Я вздохнула… Ох тётушка, вы не знаете даже насколько…

— Я думала, что он просто старый человек в тюрьме, который чудом выжил, носила ему туда еду.

— Ну конечно, просто так выжил, через столько-то лет.

Ворчание тётушки было таким забавным, я улыбнулась, продолжая гладить цветок и вдыхать этот лёгкий аромат снова и снова. Что тут скажешь, может это и было глупо, но все-таки уже произошло. А что ещё будет? Улыбка стала шире. Ой, что будет… Если все мои мечты станут исполняться, то тётушка вы тоже с ума сойдёте.

Снова стук в дверь. Я изумлённо обернулась к тётушке, но она лишь пожала плечами. Она никого не ждала. Я шла в коридор, раздумывая, кто там? Может Мэни? Пришёл поуговаривать меня, чтобы я передумала. Только не это… я не вынесу отказывать ему дважды, мне и так потребовалось все моё мужество. Так я думала, открывая замки и защёлки. Я даже заготовила нахмуренное выражение и гневную речь для Мэни, но так всё и забыла, потерявшись в зелёных глазах.

— Добрый день, Эйни.

Сердце, стучи, я судорожно вздохнула, вцепляясь пальцами в дверь. Только бы не упасть, не растаять тут, под его тёплым взглядом.

— Добрый день, Арман.

— Ты забыла зонт вчера.

Он протянул мне зонтик, я забрала его и, отпустив дверь, повесила на крючок. Пока я смотрела не на него, я мысленно решила собраться, никаких излишних эмоций. Нечего раскисать только от его взгляда. Я сменила радостную улыбку на вежливую, чуть улыбаясь одними уголками губ, и приняла очень серьёзное выражение лица, какое делала на занятиях, когда материал мне был не очень понятен, но показывать этого так откровенно мне не хотелось.

Когда я повернулась, я была собрана и не позволяла внутренним охам и ахам вырваться за эту маску. А вот Арман явно был расстроен этому, он то и дело вглядывался в моё лицо, пытаясь там найти что-то, и его улыбка становилась не такой уж уверенной, к моему внутреннему удовлетворению.

— Спасибо большое Вам. Вы хотели что-то ещё, Арман?

Я произнесла его имя нараспев, очень медленно и почти коварно, все героини из всех любовных романов, которые я когда-либо читала мысленно аплодировали мне. Он на мгновение вздрогнул, растерявшись, утонув в этом звучании своего имени, а потом все же произнёс:

— Эйни, я бы хотел вас пригласить…

— Кто там на этот раз, дорогая моя?

Я обернулась, мысленно ругая тётушку, что появилась так не вовремя, сорвав все очарование момента. Тётушка Лорейн замерла, глядя на Армана, а он на неё.

— Лорейн, только не начинай… Прошу, я не хочу ссоры сейчас.

В голосе Армана прозвучало отчаянье и мольба, а лицо вмиг стало таким несчастным. Тётушка изумлённо посмотрела на него, а потом на меня, словно видела нас в первый раз в своей жизни и, наконец, вымолвила:

— Поторопись, мне нужна будет твоя помощь на кухне.

И к чему же она это сказал? Она ведь всегда всё успевала сам? И ей никогда не требовалась помощь?

— Эйни… — Я обратила взор на Армана, он так смотрел на меня, что вся моя уверенность стала давать сбои, я с трудом удержала то же спокойное выражение на лице, — Прошу вас, Эйни, мы можем встретиться завтра?

Согласиться? Или нет?

— Когда?

— В полдень?

Я задумалась.

— Боюсь, я не смогу, мне нужно готовиться, через несколько дней закончатся каникулы в школе травниц, и мне нужно проторять материал. Так что я буду свободна только к часам пяти.

Я вздохнула, выражая все моё сожаленье.

— Давайте встретимся в пять. У Южного парка как тогда?

Я кивнула, соглашаясь. Он взял мою руку и запечатлел там лёгкий едва уловимый поцелуй. После этого Арман откланялся мне и послал ту же тёплую и очень горячую улыбку, от которой внутри всё оборвалось. Едва он спустился с крыльца, я закрыла дверь и прислонившись лбом к двери, выдохнула. Я смогла. Я выдержала. Надеюсь, это не выглядело так, словно у меня болело что-то, а я пыталась изобразить, что всё хорошо. Я фыркнула.

— Умничка.

Я вздрогнула от этого голоса и, оторвавшись, от попирания лбом двери, повернулась к тётушке. Она стояла в проходе на кухню. У неё было отчего-то радостное выражение лица.

— Что?

— Я говорю, что ты большая умничка, что не даёшь своим эмоциям нести тебя дальше.

— Мне казалось, что вам не нравится Арман.

— Мне казалось, что ты попадёшь в сети его харизмы и очарования, и потеряешь голову, — Она покачала головой, — и признаюсь, я никак не ожидала, что все будет наоборот.

— Вы думаете, я… — Я сбилась, сердце стучало как сумасшедшее. Неужели?..

— Нравишься ему? О да, я бы сказала даже, он без ума от тебя. — Удивив, как я прячу лицо в ладонях и едва сдерживаю радостные крики, тётушка решила огорошит меня, — Но, Эйни, ты знаешь, кто он на самом деле?

Радость немного поутихла после такого вопроса. Мне сейчас не хотелось думать о таком.

— Да, конечно.

— И что он… питается кровью?

— Да. — Просто ответила я, не отрывая взгляда от лица тётушки и с удовлетворением дождалась испуга и удивления. Да, я такая…

— И ты так спокойно говоришь это?

— Да.

— Вот дела…

С этими словами тётушка Лорейн ушла на кухню, качая головой, но в её голосе я слышала не осуждение, а восхищение. Я же не знала, что сказать, как праздновать свою маленькую победу. я была ужасно рада, что сама тётушка похвалила меня и что признала, что я нравлюсь ему, значит, возможно, всё будет так как я захочу. Мы будет общаться, узнавать друг друга, он влюбится в меня до сумасшествия. Он будет моим. И тогда он сделает мне предложение, а дам своё согласие.