Глянул вниз с балкона. Мелькнула мысль спрыгнуть. Нет уж, я уже не молодой пацан, сигать отсюда как в старые добрые времена. Хотя хочется время от времени сделать что-нибудь такое безбашенное, чтобы кровь вскипела в жилах. Но в битве кровь кипит куда как бодрей. Войска врага еще далеко, пойду как обычно. Спокойнее надо быть, спокойней. Образ Верховного мага, сигающего с высоты крепостных стен, на пользу мне не пойдет.

Иду по привычному пути, привычному по памяти, но не по виду. Крепость изнутри выглядит как дворец. Картин только не хватает. Может, заказать в Даргамаре? Вспоминаю, что я теперь не один. Надо бы отвыкать делать все самому. Формирую «Вестника» На этот раз не куцую птичку, а приятного взгляду золотого ястреба из эфира. Псевдоживая птица взмахивает крыльями, зависает напротив лица.

– Фрес, отправь Лию в лазарет первой казармы. Пусть помогает Доквару, опыта будет море. Тебя жду на стенах. Встретимся на надвратной площадке. Враг будет у стен где-то через пол часа.

Ястреб срывается в стремительный полет по коридорам. Я решаю пройти внутренний двор. Выйдя наружу, замечаю фигурку Лии в белых одеждах, девушка бегом летит к казармам. Тормозит спешащего на стены воина, тот махает рукой влево, указывая на первую казарму. Та кивает и спешит дальше. Я же, особо не торопясь, наслаждаюсь видами обновленной крепости. Под ногами поскрипывает первый снег. Пропускаю отряды, провожаю взглядом воинов со связками огненных стрел. Пара лекарей спешат к воротам, подгоняют молодых помощников с ящиками, полными зелий и бинтов. Дохожу до площади меж казарм.

– Азидал! – голос Фреса позади.

О, Фрес догнал.

– Держи, – протягивает белую тряпицу, – Для битвы силы нужны.

Разворачиваю, а там добрый кусок сочного мяса на хлебе. Еще горячее, запах говядины и трав просто одурительный. Слюнки потекли.

– Благодарю, – ни говоря больше ни слова, впиваюсь в еду.

Ммм! Вкуснятина! Только сейчас понял, насколько голоден. А когда-то я ругал Фреса за привычку таскать еду с собой. Дурак был.

– И запить, – достает объемную флягу, – Нашел только вино, но оно слабенькое.

– Сойдет, – по запаху узнаю «Красное Холмистое» из виноградников Семи Холмов.

Никому не мешая, мы устроились за углом казарм. До лестницы на стену недалеко, прибежим если что. Я ем, фляга переходит из рук в руки.

– Ты лучше скажи, что с внучкой сделал?

– Сейчас, – Фрес хлопает по груди, звенит кольчуга под просторными одеждами, – Нашел.

Он достает маленькую трубку с длинным мундштуком.

– Подсоби-ка.

Без слов зажигаю огонек над чашкой. Фрес пыхает, в чашке затлело. По воздуху плывут струйки ароматного табачного дыма.

– Три недели не курил, – довольно улыбается, – Таскаю с собой, а времени нет.

– Гримарградский, – качаю головой, узнавая легкую нотку шоколада в запахе, – И не жалко тебе золотых.

Фрес не отвечает, только жмурится как кот, затягиваясь. Выдыхает плотную струю белоснежного дыма.

– С Лией все в порядке. Еще пару дней и оклемается. Я ей фрагмент памяти стер. Ритуал шаманов и часовую лежку в шаге от гнорлов.

– Игры с разумом никогда ничем хорошим не заканчиваются, – хмурюсь я, – Никогда. Всегда есть последствия.

– Она сама попросила, – спокойно отвечает Фрес, затягиваясь, – И она помнит об этой просьбе. Такая рана в памяти постоянно привлекает ее мысли. Только вот причин в памяти ее разум не находит, она сбивается с размышлений. Новые впечатления сгладят последствия, я уверен.

– Это было так необходимо? – кусаю огромный бутерброд.

– О да… – глубокомысленно тянет Фрес.

Ничего больше не спрашиваю. Это их дело, я узнал, что обязан был. Дальше просто болтаем ни о чем. Вообще не о битве. О вине, сплетнях, о которых я не знаю.

Снующие мимо воины только косят взглядами. Те, что помоложе, с удивлением. Как же, враг на подходе! А маги стоят тут в сторонке, едят, пьют и курят, как ни в чем не бывало! Ветераны поспокойней, сами бы хряпнули чего покрепче, да не положено. Да и мысли у них не о битве, чего там, дело то привычное. Прислушиваюсь к эфиру, ловя отголоски эмоций. Забавная смесь опаски, неуверенности от молодых воинов и спокойная, непрошибаемая уверенность от ветеранов. Причем уверенность не в победе, а простая такая, житейская. Умрем? Бывает. Зато в битве повеселимся, погорячим кровь. Победим? Выпьем, как в последний раз!

Из молодых у нас всего три сотни пополнения, они и четырех битв еще не прошли. Тех, кто тут хотя бы год, уже ничем не удивишь, ни количеством врага, ни мерзкими придумками шаманов.

Как-то сам видел сцену, когда на стену умудрилась залезть искаженная тварь. Синяя, как труп, здоровая, глазище черные, пасть как у чудовища из кошмаров. Откроет рот и как заревет медведем перед лицом одного воина. А их там двое было. Молодой позади отшатнулся от страха и со стены навернулся. Только руку сломал, повезло. А ветеран смачно харкнул в пасть твари, та аж поперхнулась. Следом клинок в глотку по самую гарду запихал. Потом еще и шутил, что хотел в ответ тоже порычать, да не солидно. Забава в том, что разница между новичком и ветераном в Глад смывается быстро. Их разница была всего лишь в пару лет. А тот новичок, что упал и руку сломал, был Торугом. Сейчас его и жопа с клыками не удивит. А бывает и не такое.

– Ладно, – сжигаю в пепел тряпицу из-под еды, – Пойдем на стену. Глянем чего там.

Поднимаемся на стену. Сразу в лицо дует морозный ветер. Изо рта пар. На площадке над воротами ждут Торуг и Дилан. Замечаю новые доспехи у Дилана. Плотная кольчуга, поверх накладки из черной кожи. Из металла, помимо кольчуги, остроконечный шлем с открытым лицом, наплечники из трех сегментов, да наручи с поножами. За спиной лук с колчаном, на поясе короткий клинок.

– Дилан, живой! – хлопаю его плечу.

– Назначил его начальником следопытов, – подходит Торуг, – Прежний ушел в патруль перед всем этим… Способный парень.

– Я не против, – улыбаюсь нервничающему воину, – Поздравляю.

– Тю, – Фрес глядит за стену, – Так они далеко еще. Можно было не торопиться.

Смотрю сам. Действительно, далеко. Толпа изгнилов двигается медленно, еще не превратившись из точек на фоне леса в фигуры врага.

– Скорей всего их тормозят гнорлы, – делюсь мыслью, – Читал, они довольно медленные. Или силы берегут.

– А может и технику осадную везут, – Торуг опирается руками на зубья стен, – Но не видать чего-то такого. Дилан, видишь чего?

Новоиспеченный начальник следопытов щурит глаза.

– Странно, – молвит он, – Даже блеска доспехов рыцарей не улавливаю. Только изгнилы. Я расставлю своих ребят в других местах, поглазастей. Может, они разделили армию?

– Действуй, – кивает Торуг, не отрывая взгляда от врага.

– Есть.

Дилан уходит. Мы остаемся втроем на площадке. На нас время от времени косятся воины из тех что ближе, подслушивают. И передают услышанное дальше по рядам. Причем тихо так, сволочи. Слышно только тихое шушуканье в рядах.

– Мастер, чего нам ожидать? – интересуется Торуг, – Есть наметки?

Подхожу к нему, гляжу вниз. Перед крепостью, в пятнадцати шагах от стен на земле черная линия. Выжженная эфиром земля от барьера, опоясывает крепость.

– По магической части не особо. Шаманам под барьером придется туго, духов можно не опасаться. Они будут атаковать сами, как маги. Проклятья у них конечно мерзкие, но терпимо. Или не полезут сюда вообще. С гнорлами надо смотреть, новый противник для нас. А у тебя есть мысли?

– Есть, – Торуг хлопает ладонью по подмороженным камням, – Как не быть! Я почти не спал, все думал про этого… Молога. Пытался понять, как он действует, его тактику. Позвал Милоша, он хорошо анализирует.

– И чего надумали? – Фрес достает флягу, тряхнул, булькнуло, – Будешь?

– Давай. Холодно, собака! – Торуг хлебнул вина, – Так вот. Опасный кусок говна, этот Молог. Действует, как по учебнику. Жестоко, рационально. Логичный хер, ни грамма чести! Зато это дает хоть какое-то понимание, как он будет действовать.

– А подробней?

Мне уже интересно, чего эти две светлые головы там надумали.

– Мы начали с анализа. Когда Орден появился здесь, встал под стенами, то что делал Молог и его сообщники среди рыцарей? Мы расспросили ребят, кто в лесу был. Молог похоже лично занялся не лояльными к Культу рыцарями. Причем из элиты. Дилан рассказал, какие доспехи были на трупах в лесу, убитые собственным оружием. Судя по всему, он еще испытывал свои новые возможности.

– Интересно.

– Да. Помогал ему Зигрейн, он же привел Кромваля в засаду. Кромваль бы тихо помер, но тут появились воины крепости, а следом вы подоспели. Молог тянул время, даже почти пожертвовал Зигрейном, чтобы подозрений не возникло. Говорю же, бесчестный хер!

Торуг глотнул еще вина, отдал флягу Фресу.

– Это был первый шаг его плана. Избавится от всего лишнего. А может, все планировалось с самого начала. Свидетелей имею ввиду. Зигрейн должен был считаться союзником, чтобы войти в крепость.

Тут даже я начал понимать и вспоминать свою учебу в Имперской Академии. Что-то общее прослеживается. Торуг продолжает.

– Кто здесь самый опасный для Культа и его власти на севере?

– Думаю, что я.

– Именно, – кивает Торуг, не забывая посматривать на армию врага, – Устранение командиров, лидеров, это одна из самых важных задач в войне. Особенно при осадах городов и крепостей. Ваша смерть должна была посеять смуту в крепости и лишить нас магической поддержки. Одновременно с этим он напал на крепость, в момент самой неразберихи. Огнем еще усилил панику.

– Но не срослось, – Фрес весело отсалютовал в небо флягой.

– Ага, хер ему по гнилой морде. Как увидел Мастера – сразу отступил, не теряя войска. И тут кроется его первая слабость. Он не может себе позволить терять воинов в больших количествах. Видно, армия нужна Культу, большая и боеспособная. И тут Молог опять действует как по учебнику, по всем военным постулатам. Что нужно, чтобы победить в сражении? Иметь преимущество! Не важно какое, тактическое, по местности, в количестве войск, в магии. Любое. Молог выбрал преимущество в силе. И вот у нас, сука, гнорлы на подходе. Но и это еще не все.

– Искаженный эфир, – кривлюсь я.

– Ага. Без понятия, знал Молог об этой атаке мерзостью или упрашивал этого божка помочь, чтоб ему мочой питаться, но Изгну подсобил.

– О барьере Молог вряд ли знал, – чешу подбородок, – Скорее, он думал, что мы тут по старинке будем действовать. Бегать к каждому человеку и лечить по одному, поддерживать.

– К утру маги и люди были бы убитые в хлам, голыми руками бери! Бух! – Торуг ударил кулаком по камню, – Как я хочу ему врезать за ночные ощущения!

– И к чему вы пришли в итоге? – сбивает Фрес агрессивный настрой.

– А, да. Молог делал все. Диверсии, ослабление, внезапное нападение с неожиданным поджогом. Он не нападет просто так, меч в меч. Дальше по любому будет что-то еще.

– Например?

– Из всего что нам пришло в голову, это будет моральная атака, – пожимает мощными плечами Торуг, – Попалась бы им эта молоденькая магичка, Лия, уверен, ее бы перед стенами…

– Не надо, – с едва уловимой угрозой говорит Фрес, – Не продолжай.

– Значит, что-то будет, – я думаю вслух, – Это должно подорвать нашу решимость? Желание сражаться?

– Не стоит ломать голову, Мастер Азидал, – качает головой Торуг, – Я сам из-за этого не спал. Увидим. Уверен, мы справимся.

Идет время, мы ждем. Армия Молога все ближе, легко различить беспорядочную толпу изгнилов. Они шагают вразнобой, больше похожие на стаю диких хищников. Если можно назвать стаей многотысячную армию. Но что-то их маловато. Приглядываюсь пристальнее, что-то царапает взгляд. Нахожу несоответствие. Первый снег на земле. Если наступить на него, то в следе будет видна черная земля. А вот нет следов! Иллюзия.

Взмахом руки подзываю Фреса. Он подходит, смотрит, дергается бровь в удивлении. Переглядываемся, я улыбаюсь уголками губ, дернул головой в ту сторону.

Фрес отходит на шаг, разминает плечо. Хрустит шеей. Поднимает ладонь, в ней из ниоткуда медленно вырастает земляной кол. Грубое копье из камня, словно сделанное первыми людьми, устраивается в кулаке мага.

У каждого взрослого мага есть своя фишка, свои заклинания. Это одно из личных заклинаний Фреса. «Содрогающее Копье» Давненько не видел его.

Фрес размахивается. Напрягается, вокруг мага собирается мощь эфира, отдающая непоколебимостью земли, концентрируется в копье. Фрес хекнул, резко распрямился, похожий на тугой лук, копье со свистом улетает в сторону войск врага. Устремляется сначала к небесам, раздается хлопок воздуха, копье с огромной скоростью стремится к земле. Воины, наблюдающие за этим, ждут как оно с громом врежется в землю перед изгнилами. Но копье исчезает в земле, как в воде, без единого звука. Недоуменная тишина.

– Не получилось? – вырывается у Торуга.

– Ха, не отводи взгляд, – довольно щуриться Фрес.

В белом снегу расползаются черные трещины. Треск переламываемого камня. Земля дрогнула, как от шага великана. Пошли разломы, земля дрожит. Все это волной идет к армии Молога. Сильно теряя в силе, дрожь ослабляется в их рядах.

Скрывающий полог шаманов пал. Не удержали. Предпочли остановить землетрясение.

Образы беспорядочных рядов изгнилов развеивается. Открывается совсем иная картина. Ровные ряды в пяти колоннах. Три изгнилов, две рыцарей. Вышагивающие позади, медлительные гнорлы. Монстры из дерева, крови и страха, опутаны веревками, они тащат за собой осадную технику. Тараны, камнеметы, грубо сколоченные повозки с камнями. Волокутся по земле длинные лестницы.

– Чтоб меня лопатой трахнуло, – пораженно высказывается Торуг, – Они сделали из изгнилов настоящую армию! Гляди как шагают! Еще и вооружили!

Да уж, на дикарей изгнилы теперь мало похожи. Шкуру заменила грубая, но добротная броня из кожи и железа. Не слышно никаких рыков или визгов. На людей рыцарей не то что не нападают, даже не косятся! Настоящая армия.

Останавливаются в расстоянии на двести шагов. Наш стреломет не достанет. Зато их камнеметы вполне. От армии откалывается небольшой отряд. Идут к крепости.

– Кажись, поговорить хотят, – Торуг глядит на меня, – В стрелометах огненные стрелы. Стрельнуть?

– Оставь для гнорлов. Пусть говорят.

К нам они все ближе. Впереди четко вышагивает Молог. Сменил тряпье на добротный доспех, позади развивается красный плащ. На лице простая черная маска. Только прорези для глаз и щель напротив рта. С ним идет рослый изгнил в одеяниях шамана. На поясе бренчат людские черепа, какие-то перья. Посох украшен черепом змеи. Верховный шаман, собственной персоной. Впервые вылез из-за гор. Рядом с шаманом идет человек в матово черных доспехах. Закован в сталь с головы до ног, ни щелочки не видно. Вооружен щитом и мечом. На черном щите красуется Знак Изгну. Кто такой не понятно. Один из лидеров Культа?

Следом простые рыцари, командиры ордена. А за ними уже нечто интересное. Простые изгнилы тащат по снегу деревянную платформу, сверху накинута грубая ткань. Под ней угадываются столбы.

Молог останавливается ровно возле черной полосы. Поднимает голову. Вижу горящие красным глаза из тьмы в провалах маски. Шаман изгнилов проводит посохом загогулину в воздухе. Голос Молога разносится над крепостью, его слышат все. Скрипучий, как не смазанная дверь, с непонятным эхом после слов.

– Азидал. Мастер Даргамара. Я желаю говорить с тобой.

Я тоже провожу фокус с усилением голоса. Теперь нас слышат обе армии. Выхожу в центр, оставляю посох висеть в воздухе справа от себя. Если он будет у меня в руках, боюсь я вмажу по нему чем-нибудь убойным. Мерзость, исходящая от Молога, не может преодолеть барьер. Но я слишком хорошо помню, как она терзала меня в лесу. Скрещиваю руки на груди.

– Я перед тобой. Говори.

– Я предлагаю тебе присоединиться к нам, Азидал. Тебе и твоим людям.

Я не прерываю Молога. Спустя секундную заминку он продолжает.

– Сколько вы воюете с изгнилами? Зачем? Мы можем прекратить эту вражду. Жить в мире. Милосердная благодать Изгну наградит верных ему. Сложи оружие, уступи крепость, и я покажу тебе все это. Твоим людям не придется умирать, они восстанут после смерти! Вернутся к семьям и друзьям.

Воин в черных доспехах, которого я про себя уже назвал черным рыцарем, выступает вперед. Его голос никто не усиливал, но он кричит горячо, громко:

– Я Сагбарад. В прошлом воин Даргамара, я говорю вам: соглашайтесь! Я сразил трех изгнилов в бою, одного за другим, прежде чем меня поймали! Я ожидал пыток и ужасной смерти. Но мне показали истину! Я узрел и почувствовал на себе милость Изгну. Его благодать коснулась меня! Теперь я не старею, буду жить вечно! Соглашайтесь, и сможете так же принять благодать нашего бога!

Морозная тишина. Мои воины не смотрят на меня, через прорези шлемов вырывается горячий пар дыхания. Они не отрывают взглядов от врагов, но я чувствую их внимание. Молог ждет ответа. Я даю его:

– Почему же вы прячете лица, последователи Изгну, – презрительно улыбаюсь, – Ваш бог подарил вам вечность. Долгая жизнь, это прекрасно. Но не в виде гниющего трупа. Вернутся к семьям, ты сказал? И отравят их мерзостью! Мы сполна ощутили на себе «благодать» этой ночью. Искаженный эфир – это благодать?

– Вы не понимаете! – вскинул голову Сагбарад, – Я…

Обращаю внимание на черного рыцаря. Жалкий предатель, не собираюсь слушать его крики. Прерываю его горячую, фанатичную речь.

– Ты. Убил трех изгнилов, – медленно хлопаю, – Каков подвиг! Впечатляет.

Слышу презрительные смешки от воинов, ребята не сдержались.

– Гордишься так, предатель. Мы их тут штабелями в погребальные костры укладываем. Молчи, мальчишка, и не встревай в разговоры взрослых.

Сагбарад явно в ярости, весь вскинулся, упрямо задрал голову. Но его взмахом руки прерывает Молог.

– Почему ты так яростно отказываешься, Азидал? Разве Даргал дал вам так много? Тем более обычным людям? Изгну предлагает власть, могущество, бессмертие, наконец! Ты же не фанатик, маги всегда были рациональны. Согласись, и это все будет твоим.

– Ты хоть знаешь, сколько раз я слышал подобные речи? Даже от них, – киваю на верховного шамана, – Даргал дал людям Империи самый важный Дар. Свободу воли. Никаких догм, запретов и заветов, исступленных молитв и жертв. А магам он дал еще больше, свободу действий. Полная свобода. А ты предлагаешь променять ее на тугие цепи Изгну.

– Действительно ли это свобода? – вкрадчивый голос Молога ввинчивается в уши, – Может, Даргалу просто плевать на вас? Подумай, маг.

– Я могу встать на главной площади Даргамара и поносить Даргала перед его Статуей весь день. Знаешь, что мне за это будет? Ничего. А потом попросить Даргала о благословении и толике удачи в каком-нибудь начинании. И он благословит. Только посмеется, как от доброй шутки. Могу я так сделать с Изгну?

По меркам Молога, ужасное святотатство. Молог на долгую минуту теряет дар речи. Не может выкрутиться и вынужден выдавить:

– Нет.

– Молог. Ты должен быть немного младше меня по возрасту. Но похоже, что большинство времени ты провел, гния в каком-то болоте. А я был тут, воевал. Все твои уловки, изгнилы когда-то повторяли, додумавшись самостоятельно. Тебе просто не чем меня удивить. Давай закончим этот фарс и преступим к настоящему сражению. Холодно, знаешь ли, болтать стоять.

– Добрым словам ты внимать не желаешь, – с толикой злобы отвечает Молог, – Тогда смотри. Смотри ты, и твои воины. Что вас ждет, если не покоритесь!

С площадки позади Молога слетает ткань. Семь коротких столбов. Распятые, измученные пытками следопыты патруля. Тут даже у меня зашевелились волосы на затылке.

С ребер содрано мясо, обнажая белые кости. Гортани переломаны, языки выдраны. Сделано все, чтобы они не могли нам ничего сказать. Даже попросить об отмщении. Ноги превращены в черные обугленные культяпки. Ребята пережили море невыносимых страданий. Ни одного живого места от пыток. Целые только глаза, полные боли. И самое страшное… С такими ранами не живут. Они продолжают жить, даже не могут дышать, только извиваются от недостатка кислорода.

– Это будет с вами, – торжествуя, говорит Молог, – Я рассказал вам о милости Изгну. А это – его кара. Все еще не хочешь отступить, Азидал? Желаешь подобного для своих людей? Я знаю, ты о них очень печешься.

Первым желанием было отдать приказ стрелометам прервать страдания ребят. Но это лишь причинит им еще больше боли. Внутри я ругался, ярился, орал и брызгал пеной изо рта, грозя всеми карами. А также просил прощения у страдающих следопытов, что не уберег, что позволил. Но снаружи… О, мой голос был спокойным и размеренным, не угрожающим. Я просто оповестил:

– Молог, моя сила для тебя невыносимый яд. Ты это уже прочувствовал. Когда я тобой займусь, ты будешь страдать в сто крат сильнее, чем они.

– Пустые угрозы, – махнул он рукой.

Но я чувствую его неуверенность и опаску. Вперед неожиданно выходит верховный шаман. Он встает ровно у границы барьера. Поднимает руку, когтистые, длинные пальцы плавно скользят вперед, похожие на змей.

Пальцы касаются барьера. Там, где он проводит рукой, проявляется золотые искры, жалят едкими молниями вторженца. Он с трудом продавливает стену. С шипением отдергивает руку. Прячет дымящуюся конечность в широких рукавах балахона.

– Действительно, работа Мастера, – на прекрасном имперском, с рычащим акцентом, молвит он, – Сними его, и я позволю им умереть.

Шаман никак не усиливал голос. Он говорил тихо, спокойно, но его голос слышали все. Как будто он стоит совсем рядом, шепчет на ухо.

Я обращаю на него внимания меньше, чем на пролетающую мимо муху. Кажется, его это задело.

– Молог. Здесь падешь ты, твой Орден, и эти выкидыши Изгну. Проваливай к войску, разговор окончен.

– Я еще ни разу не познал поражения, – издевательски хвалится он.

– Значит, познаешь. Я все сказал.

Под конец своих слов я призвал в руку посох. Короткая формула рун проносится в сознания. На площадку со страдающими воинами с неба обрушиваются толстые золотые молнии из эфира. Ровно по одной на столб. Они оставляют за собой пепел. Остатки площадки горящими головешками разлетаются в стороны.

Пусть я потратил большую часть сил на это. Пусть. Они не заслужили подобных мучений. Я уверен, они не выдали ни слова из секретов крепости. Не перешли на сторону врага, как Сагбарад. Это была достойная служба. Они заслужили избавление.

Молог лишь раздраженно дернул головой. Шаман досадливо цыкнул. Сагбарад за все время так и не отвел от меня злого взгляда. А изгнилы рухнули в землю, прикрывая головы. Страшно им, тварям, помнят еще такую магию.

Верхушка вражеской армии повернулась назад. Они готовятся к решающей битве. В крепости же все настроение можно выразить парой слов. Жажда битвы. Желание мести.

Взгляды воинов обжигают. В эфире их эмоции буквально горят, эфир бурлит и бушует. Никогда на моей памяти они не рвались так в бой. Молог нанес смертельное оскорбление их гордости.

Даже Торуг молчит. Не находится слов. Да и не нужны они. Настало время битвы. Пусть говорят мечи.

Однако, сначала в битве взяла слово магия. Магия шаманов. Над крепостью сгущается туман, в огромную, черную тучу. Туча быстро опускается на крепость. Она явно магического происхождения, барьер удерживает черный туман на своих границах. Туман не успокаивается, кружит вокруг крепости, вьется. Резко темнеет. Глаза быстро привыкают, факелов не зажигаем. Еще не хватало лично давать наводку камнеметам. За пределами барьера не видно ничего, кроме черного тумана.

– Старая фишка, – говорю я, – Как бороться против такого мы знаем.

В моих руках расправляет крылья золотой ястреб. Вешаю на «Вестника» заклинание «Разведчика» и беру под прямой контроль. Ястреб резко взмывает к небесам, прошибает темную завесу и парит над ней. Я смотрю его глазами.

Купол тумана повторяет очертания барьера, различаю в нем толику красноты. Значит, шаманы усиливают свои ритуалы искаженным эфиром. Раньше они так не умели. Плохо.

Смотрю на позиции врага. Все резко становится еще хуже. Гнорлы заряжают камнеметы снарядами. Первый залп. Грубый кусок камня, будто оторванный с мясом от скалы, летит на крепость. Рухнул не долетая. А вот следующий… Срочно нужен маг земли.

– Фрес! Летящие камни тормозить умеешь?!

– Что? – не понял друг, отвлеченный от фляги с вином.

– Я говорю… А, млять! Ложись!

Булыжник, с два моих роста, разрывает завесу тумана. С гулким свистом летит прямо на нас. Торуг, Фрес и я падаем на пол площадки, практически целуем родную крепость. Снаряд пролетает над головами с таким гулом разрываемого воздуха, что душа уходит в пятки. Бух! Рухнул на площади, прокатывается и замирает.

– Не мог сразу сказать?! – орет Фрес, флягу он уронил.

– Я и сказал!

Пол содрогается.

– Бух! Бух! – два камня, один за другим, врезаются в стену справа, чуть дальше привратной башни.

Ну все, прощай стена. А нет! Обновленная крепость держит удар, только пара зубьев откалываются. Воины на стенах зорко вглядываются в туман, готовы отпрыгнуть в сторону или залечь. Даже стыдно на мгновенье стало. Маги так испугались, а воинам хоть бы хны.

Я потерял контроль над «Вестником», повторяю все заново. Жаль подлететь ближе не могу, шаманы быстро развеют заклинание. Но хоть так. Теперь мне видна вся картина. Три камнемета бьют практически в одно место. Надеются проломить стену. Боюсь, что если дать им время, то получится. Но Молог быстро показывает мне, что не об этом сейчас надо беспокоится.

Скрывающий полог шаманов был не один. Немного в стороне от основного войска исчезает навеянная картина. Еще два камнемета, только мощнее. Они выдают залп, на крепость стремятся горящие камни. Огненными кометами они пронзают туман и барьер, падают внутри крепости. Один попадает в конюшню, здание мгновенно вспыхивает, по двору мечутся испуганные кони.

– Азидал! – отвлекает Фрес, – Чувствуешь? Что они делают? Там!

Фрес показывает рукой. Я слежу через «Вестника» Фрес показывает справа от крепости. Но там ничего нет. Из этого «ничего» вырывается волна искаженных тварей. Несется на крепость. А потом с противоположной стороны. Направляю «Вестника» над ними. Золотой ястреб летит над спинами тварей. Узнаю тварей. Рамалаки. Подобия медведей, только без шкуры, истощенные и синие. Когти и пасти мутированы, лапы длиннее. Да размеры превосходят милых добрых медведей. Десятки, почти по сотне с каждой стороны.

Две стаи опоясывают крепость, чтобы напасть одновременно со всех сторон. Их ведет чья-то воля.

– Рамалаки, – говорю Торугу, – Много!

Торуг вскидывает двуручник на плечо.

– Готовься! Атака тварей!

Воины, без лишней спешки, достают зеленые пузырьки, зубами выдергивают пробки, вязкая зеленая жидкость льется на лезвия клинков. Мечи наливаются мертвенным зеленым светом. Обычным оружием шкуру твари не пробьешь, а раздать всем оружие из вербиума не потянула бы и Небесная Империя в лучшие годы. На сцену тут выходит алхимия. Только мечи через сутки можно будет выкинуть. Насколько эффективно, настолько же затратно. Развеиваю «Вестника», сейчас лучше не отвлекаться.

Только сейчас я понимаю, зачем столько искаженного эфира в тумане шаманов. Рамалаки, пробегающие через него, напитываются мерзостью. Твари почти без ущерба прорываются через барьер. Только шкура дымится, подпаленная молниями. Им здесь явно больно и неприятно. Но боль лишь подстегивает ярость неразумных тварей. Их ведет вечный голод и чужая воля. Прямо на нас.

Я надеялся, что обновленные камни не позволят им забираться на стену по-прежнему. Я ошибался. Одно хорошо, больше не чувствую давления мерзости на барьер. Остался простой колдовской туман.

Твари срываются, не в силах иногда вцепится острыми когтями в стыки камней. Лучники пытаются помешать, но стрелы бессильно отскакивают от синих, облезлых шкур.

Надо мной с гулом пламени пролетает очередной булыжник. Нет, только не туда! Камень метеоритом разбивает огромные узорные стекла, залетает внутрь Зала Командования. Наружу вырывается пыль, стекла и дым.

– Сука!

– Они не прекращают огонь! – Торуг тоже злится, плюет на пол, – Срать им на тварей.

Рамалаки добираются до верха. Лучники отходят назад. Вперед выходят воины в полной броне. Их мечи светятся рунами, а не от зелий. Остальные отходят на шаг назад, дают элитным воинам простор для боя. Твари забираются наверх.

Забираются и к нам. Показывается уродливая башка рамалака.

– Р-р-а-а! – рев вперемешку со слюнями.

Я отвлекаюсь на другую, пинком в морду сбрасываю со стены.

– … на! – отвечает своей Торуг, раскалывая мечом башку твари пополам.

Когда-то именно такая тварь заставила его упасть со стены. Торуг рамалаков ненавидит чистой злобой.

Тварей все больше. Ползут наверх по всей стене. Прорываются мимо элитных воинов. Там их встречает слитный ряд щитов и зеленых клинков, ядовитых для них. Время в битве то привычно растягивается, врезая долгие секунды в память, то мчится минутами за миг.

Все постепенно превращается в свалку. Сражения по стене начинают идти беспорядочно. Слишком много тварей. Рамалок передо мной встает на задние лапы, огромная пасть стремится вперед, желая откусить голову. Конец посоха смачно врезается в нижнюю челюсть, сворачивая зубы и захлопывая пасть. Позади крик, оборачиваюсь.

Рамалок надел на когти воина крепости. Он прикрыл своим телом меня. Протягиваю руку, рывком за плечо снимаю воина с когтей, он мешком падает под ноги. Вспышка эфира, тварь лишь качнулась. Прыгает на меня, снова пытаясь укусить. Но клыки кусают лишь посох. Пытаемся пересилить друг друга. Воин под нами хватает меч, из последних сил привстает, острое лезвие вспарывает твари кишки. Тварь ослабла, выдираю посох из жадных зубов. «Эфирный меч» сносит голову.

Воин с хрипами дышит, лежа на спине. Опускаюсь на колено, останавливаю кровь. Больше не могу тратить силы.

– К лекарям внизу, ползи если жить охота. И спасибо.

Воин вяло улыбается. Лицо заливает кровь твари. Ползет вслепую, переваливается за край, падает. Там лестница, слышу, как гремят доспехи по ступенькам. Радикальный способ добраться до лекаря. Больше не могу отвлекаться, новые твари алчут моей крови. Фрес прорывается ко мне. Стоим спина к спине.

В какой-то момент слышу крик:

– Изгнилы!

Под шумок сражения через туман пробираются изгнилы. Лестницы гремят, ударяясь о зубцы стен. Твари их не трогают, словно и нет никого кроме нас. С нашей стороны помогает Фрес. «Содрогающее Копье» встряхивает землю, лестницы валятся вместе с изгнилами, что налипли на них виноградинами. Маг бросает взгляд вниз, кричит:

– Азидал! Внизу!

Тоже подхожу к краю. Огромная толпа врагов стремится из тумана, вижу, как рожи кривятся от боли, движения замедляются. Внутри барьера им не нравится. Высматриваю, что так всполошило Фреса.

Таран. Таран на колесах, качается в цепях странной конструкции. Сам таран выглядит как прямой ствол дерева с наконечником из дрянного металла. Его вручную тащат два десятка изгнилов. До ворот недалеко осталось. Я хотел плюнуть, но тут ощущаю мощь магии шаманов. Сволочи умудрились заговорить целый таран. Внутри я чувствую огромное количество мерзости, магия шаманов не дает ей рассеется внутри барьера.

Они вполне могут вынести ворота. Один удар таким тараном и меня отправит к Даргалу. Какую бы защиту я не выставил. Ладно, есть одна идея.

Вспрыгиваю на сломанный зубец над воротами. Воздеваю руки. Пусть это заклинание не так используется, а на земле, но я попробую по-своему.

– Агбарад Игнис!

(Горящая земля)

Слепящий шар пламени рвет огнем воздух, волосы трещат от жара. Опускаю руки, шар огня падает. Разбивается о землю перед вратами. Землю окутывает покрывало яркого огня. Сразу светлеет в округе. Таран останавливается перед горящей землей. Пятый уровень магии огня.

– Попробуйте пройти это, ублюдки, – показываю неприличный жест изгнилам внизу.

Тут же мимо головы пролетает стрела. Спрыгиваю назад.

Дикари в нормальных доспехах стали страшными противниками. Если бы не ослабляющий эффект от барьера, стало бы совсем худо. На тварей целенаправленно охотятся элитные воины, рамалаков все меньше. Зато лестниц прибавляется на порядок. Изгнилы прут с трех сторон.

Сеча с ними намного привычней. Изнилов не спасают размеры, мощь и доспехи. Выучка моих воинов все еще превосходит грубую мощь. Впереди строя утесами стоят элитные воины, чуть позади обычные воины. Мечи вздымаются и опускаются вместе с потоками крови. К нам на площадку больше никто не прорывается. Держим натиск. Торуг командует, резервные отряды сменяют уставших, затыкают прорывы. Фрес разносит самые большие скопления изгнилов. Я же точными удара магии эфира убиваю самых опасных тварей, пытаюсь выловить командиров.

Рукоятка посоха скользит от крови, лишь сжимаю крепче. Кровь искаженных тварей покрывает доспехи, шипит на алхимическом золоте как на раскаленной сковороде. Волосы слипаются от пота.

«Эфирный барьер» снова преподносит приятный подарок. Мои силы пополняются быстро, мой эфир сгущается вокруг противников, замедляя их. Пока все идет хорошо. Перемалываем врагов, горящие камни так и не вызвали пожар, стены не пробиты.

Битва начинает затихать. Видно, Мологу это не понравилось. В темном тумане, на уровне стен, парами зажигаются красные огоньки. Во тьме тумана они приближаются, покачиваясь. Медленно из тумана проступают зловещие фигуры великанов. Гнорлы пришли.

Опускаю посох, тяжело дышу, выравнивая дыхание. Как точно Молог подбирает моменты. Тактика, неожиданные ходы, непрекращающийся прессинг. Шаманов использует на полную катушку. Начинаю верить, что он не терпел никогда поражений.

Зловещие фигуры приблизились к барьеру с трех сторон. По два гнорла на каждую. Уже четко видны силуэты. Вместо головы кроны деревьев с черной листвой, угадываются лица в центре тел, что больше похожи на стволы. Длинные, непропорциональные руки из сплетенных ветвей, похожие на мышцы с сорванной кожей. Короткие ноги из корней. И всюду колья, с гниющими трупами, черными сердцами и головами. Передернуло. Мерзость.

Ну что, твари, сможете преодолеть барьер?

Смогли. Еще как. Крючья пальцев вонзаются в барьер, разрывают в щели. Внутрь просачивается туман. Гнорлы прорывают себе путь в барьере, шагают внутрь. Весь эфир крепости устремляется к самым опасным захватчикам. Гнорлы шагают медленно, как в воде. Вокруг их тел змеятся разряды золотого эфира. Недовольный ропот древесных гигантов разносится волной, ноют зубы, встают дыбом волосы.

Я думал, внутри их аура не сработает. Снова ошибся, лишь ослабла. Один гнорл двигается почти ко мне. Метит между горящей землей у ворот и привратной башней. Чем он ближе, тем отчетливей страх. Он рождается в глубине, хищной рыбой снует во тьме разума. Ждет момента, вырваться, схватить жертву и утащить во тьму. В самые глубины ужаса. Трясу головой. Не помогает.

Воин рядом со мной не отрывает взгляда от гнорла. Глаза шире с каждым шагом твари. Рот открывается в безмолвном крике. Он уже в плену ужаса. Я не знаю, что еще могу сделать.

Чудеса случаются. Но только один раз. Он наступил вовремя.

Воин, все так же с ужасом в глазах и открытым ртом, поднимает руку. Закованной в сталь рукой вмазывает себе по щеке.

– Ну уж нет, сука! – сиплый голос.

Захлопывает раскрытый рот с такой силой, что лязгают зубы. Я осматриваюсь. Он такой не один. Воины крепости один за другим самостоятельно сбрасывают путы страха. Он не оставил их, о нет. Руки у многих дрожат, даже слезы текут от ужаса. Но мечи все так же разят изгнилов, мстя за промедление. Звенят мечи и топоры, кровь льется, крики ярости и боли наполняют крепость. Дикари успели врубиться в наши ряды, но битва закипает с новой силой и яростью.

– За Глад! – кричат вразнобой воины, боря страх в сердцах.

Гнорлы подходят вплотную к стенам. Они оказываются выше уровня стен. Они им по плечо, не больше. Здоровые твари! Черные пальцы, с потеками крови и гнили цепляются в зубья стен. Разламывают их. Древесина их рук дымится. Гнорлы недовольно воют. Им больно. Камни крепости, заряженные эфиром, жгут их руки. Самой крепости не нравятся прикосновенья этих существ. Воины тоже не остаются в стороне.

Мечи безвольно отскакивают от рук гнорлов, оставляя безобидные зарубки. Я пошатнулся, гнорл рядом вырывает кусок стены. Гниющие пальцы снова вгрызаются в камень. Рядом со мной! Мое сознание рывком проясняется, наполняясь яростью. Они рвут мою крепость на части!

– Ах ты ублюдок!

«Эфирный меч» с гневным гудением врубается в палец гнорла. Снова! Еще раз! Гнорл отдергивает руку.

– Гр-р-а-а! – рев гнорла рождает порывы воздуха.

Присели и воины, и изгнилы. Ни Даргала не слышу, оглушил, скотина. Я должен сразить эту мразь, пока она не прорвала оборону стен! Встаю напротив гнорла. Вблизи он еще отвратней. Наполняю тело мощью магии. Разбегаюсь и прыгаю навстречу гнорлу. Заношу «Эфирный меч» над головой. Еще миг, и я врублюсь прямо в древесное лицо. Достану до «сердца» этой твари!

Гнорл оказывается удивительно проворным. Целой рукой он резко перехватывает меня на пол пути. Вздымает руку вверх. Давит.

– А-а-а! – ору, но не от боли.

От страха. Я попал в объятья его ауры. Из тела гнорла вырываются красные черепа, полные негативной энергии. Они вихрем обволакивают руку гнорла и врезаются в мое тело!

Больно! Страшно! Тварь будит в памяти все моменты страшных воспоминаний. Страх копится, становится больше. Весь ужас, что я когда-либо испытывал, накатывается разом. Я стараюсь медитировать, убедить себя, что страха не существует, но хреново получается.

Мутным взглядом смотрю на гнорла. В его тело с шипением врезаются огненные стрелы. Расчеты стрелометов наконец очнулись. С двух башен на гнорла сыпется огненный дождь. Стрелы еле вгрызаются в эту плоть. Немногие смогли поразить и воткнуться. Стрелометы на перезарядке. Но этого хватает. Гнорл вспыхивает, как сухой хворост. Я тоже добавляю жару, раздувая магией пламя. Стараюсь опалить чистым эфиром руку, что меня держит.

– Гр-о-о-у! – протяжный вой.

Гнорл взмахивает рукой со мной. Пальцы твари разжимаются, я падаю. Гад швырнул меня за спину. Стоило хватке гнорла разомкнуться, как ясность сознания возвращается ко мне во всей полноте. С трудом переворачиваюсь в воздухе, падаю на ноги. Даже с накачкой эфира боль от пяток прошла до зубов. Стопы уходят в рыхлую землю до щиколоток.

– Ха-ха! Маг! Маг! Логар да Изгну! – со всех сторон голоса изгнилов.

Дикари окружают, не опасаясь попасть под ноги гнорлу. Тот все старается сбить с себя пламя, топчется беспорядочно. Что для простого воина самоубийство, то для мага способ сражения. Повторяю удачный прием.

– Агбарад Игнис!

На этот раз заклинание выполняется как надо, а ни как придется. От меня змеятся в земле трещины, полные горящей магмы. Полыхнуло, изнилы отшатываются, валят друг друга, пытаясь убежать. Меня пламя не трогает.

Бегу по горящей земле обратно. Гнорл уже потушился. Кроме копоти вреда не видно.

– Раз тебя «Эфирный меч» не пронял, может проймет «Копье»? – злобно бурчу под нос.

Перехватываю посох на манер копья. Самая убойная модификация моего заклинания. Вся мощь «Эфирного меча» шестого уровня концентрируется на острие, превращаясь в копье. Магия воздуха придает скорость и точность. Даже целится особо не надо. Гнорл снова протянул руки к стене, вцепился в зубцы, старается расшатать. Практически замер. Отличная траектория. Останавливаюсь. Изгнилы разбегаются уже не от огня, а от сияния чистого эфира. У меня аж кровь в жилах закипела от такой концентрации.

– На! – швыряю посох со всей дури.

Если уж это его не проймет, и я зря без посоха останусь, то будет совсем кисло. Сверкающее золотое копье из энергии летит в гнорла. Когда-то я вдохновлялся «Копьем Даргала». Похоже, только послабее. Зато пробивная мощь выше.

Копье мощно врезается в спину гнорла. Как раз на уровне «сердца», где должно быть тело шамана. Эфиром полыхнуло так, что я зажмуриваюсь, прикрываю глаза. Вовремя открываю, гнорл падает на спину. В два прыжка отскакиваю. Гнорл падает с грохотом и стоном, погребая под собой мой посох.

Отпрыгнул неудачно. Прямо в наступающий отряд изгнилов. Эфира в теле резко уменьшилось. Отбиваю лезвия топоров наручами. От ударов изгнилов кажется, что плоть от костей отслаивается. Не остаюсь в долгу, раздаю мощные удары кулаками, дроблю кости. Отбираю топор у павшего. Пошла потеха!

– Азидал! – крик Фрес сверху.

Поднимаю голову, Фрес на гребне стены, читает заклинание. Приседаю, пружиня ноги. Подо мной дрогнуло, земля выстреливает из себя толстый столб камня, со мной на вершине. Бросаю топор, балансируя на верхушке. До стены немного не хватает, прыгаю! Фрес ловит за руку, поднимает к себе.

Тут же на нас прыгает рамалок. Мой кулак вышибает зубы из пасти, пинок Фреса превращает рамалока в снаряд, улетающий вниз. Там пришибает парочку изгнилов. Рядом пристыковываются лестницы.

– Логар да Изгну! – лезут изгнилы.

Переглядываемся с Фресом, киваем друг другу. Врезаемся в толпу дикарей двумя кометами полыхающего эфира. В небе над крепостью проносятся огненные камни. Ревут гнорлы, обуянные огнем и сетями. Кровь стекает по стенам. Сражающеюся воины недовольно отпихивают трупы ногами, не глядя свой или чужой, тела сражаться мешают. Мечи и топоры с наслаждением врубаются в плоть врага, напиваются кровью.

– Мастер! – крик с башни, – Внизу! Ворота!

Нахожу время глянуть вниз. Есть на что посмотреть. В пылающем аду двигается таран на встречу к воротам. Толкают его пылающие фигуры изгнилов. Горят, орут, но двигают! Какого Изгну?! Их дурманов опоили или что?!

Как-то остановить их не успеваю. Хватает одного удара, чтобы ворота вывернуло вместо с частью стен. Мое пламя гаснет, под давлением чужой магии. Из тумана выходят шаманы, разрывают завесу барьера. За ними ровный строй рыцарей. Сверкающая броня, ровный шаг. Свежие силы врага вступают в бой.

– Да щас, разбежались! – взревел Фрес, увидевший ту же картину.

Он вытянул руки в сторону здоровенного камня во внутреннем дворе, что влетел к нам самым первым. Валун дернулся, коряво перевалился на бок, потом еще раз. Я прикрываю Фреса, а камень набирает скорость, с грохотом по земле скачет в сторону дыры, что осталась вместо ворот. Камень впечатывается в дыру, полностью перекрывая вход.

– Фух, – встряхивает дрожащие руки Фрес, – Не легкий камешек.

Киваю, а потом прыгаю вниз со словами:

– Моя очередь.

Приземляюсь ровно напротив бывших ворот. Прикладываю руки к камню. Из-под ладоней пышет нестерпимый жар. Камень трещит, но плавится под ладонями. Повинуясь моей воле, текучая магма складывается в руны. Те самые, что были на воротах. Теперь с первого раза хер пробьете. Таран то в мощности сильно поубавил.

Оборачиваюсь и замечаю обалдевшего лекаря, что склонился над раненным. Понимаю его. Сначала мимо рожи пролетают выбитые ворота, потом здоровая каменюка в обратную строну, а следом Верховный маг крепости сигает сверху. Бум! С той стороны бьется таран. Камень даже не вздрогнул.

– Ты работай, не отвлекайся.

– Е-есть! – принимается за дело лекарь.

Сверху что-то мощно громыхнуло, красная вспышка бьет по глазам. Смотрю туда, на стене появились шаманы, раскидывают воинов как котят. Обиделись. Фрес на них тоже обиделся, тут же возникает позади одного шамана. Кулак в алхимическом золоте проламывает голову, как гнилой арбуз. Пойду тоже поздороваюсь.

Наверху стало еще жарче. Огня и ярости добавляют десятка шаманов. Рыцари внизу стоят, ждут. Бухает таран.

Элитные воины крепости нарезают шаманов на фарш. Без львиной доли шаманских штучек, изгнилам приходится тяжко. Хоть в этом не ошибся, что радует. А воины скалятся, когда очередная башка шамана отлетает в сторону. Отыгрываются за прошлые унижения. Все больше люблю барьер. Амон, я за тебя помолюсь как-нибудь. Раньше тут один шаман мог такого шороху навести, что пол крепости лечилось. Теперь корявые красные молнии лениво отбивают мечами элитные воины. Времена меняются.

Перевожу дух, пока есть время. Фрес тоже. С казарм подтягиваются еще воины. Свежие и подлеченные. Резерв в две сотни выстраивается напротив бывших ворот. Камень потихоньку исходит трещинами.

Двух гнорлов ребята умудрились убить самостоятельно. Одного убил я. Оставшаяся тройка укутана в металлические сети, стоят только, воют, да веселенько горят. Стрелометы без устали нашпиговывают их огненными стрелами, щедро тратя запас.

– Больно бодренько стоят, – Фрес кивает на колонну рыцарей под стенами.

– Только силы потратим, – морщусь я, – Лучше восстановимся.

Среди рядов рыцарей хламиды шаманов рангом повыше, чем те неудачники, посланные в атаку. Нейтрализуют почти все, что мы в них отправим.

У воинов дела все лучше. Отбили пару мест от изгнилов. Там встают следопыты, перекрестным огнем уничтожают изгнилов на лестницах. Давление уменьшается. Я чувствую подвох. Слишком безудержно давил Молог, у него две трети войск в резерве, а давление уменьшается. Взгляд цепляется за труп шамана без головы. Подхожу к нему, откидываю полы балахона, оцениваю висящие безделушки на поясе. Холодеет на сердце.

– Это ученики.

– Что? – Фрес ковыряется в ухе, где-то оглушило.

– Это ученики шаманов! Настоящие где?!

Считаем с Фресом на пару. Среди рыцарей всего пятерка шаманов. Остается за два десятка одаренных, злобных дикарей, желающих нашей смерти. Плюс верховный. Гнорлам они не помогают, на стенах их нет. Вопрос на сто золотых. Что они делают в разгар битвы?

– Изгнилы!

В барьер врывается настоящая толпа. Куда не кинь стрелу, попадешь. Десятки лестниц стучат по зубьям стен.

– Логар! Логар да Изгну!

Изгнилы как взбесились. Никакой тактики, защиты, инстинкта жизни. Безудержное нападение. Дикари переваливаются на стену лавиной топоров и злобных оскалов. Просто бегут на мечи воинов, насаживаются на клинки и стрелы. Воины не успевают освобождать мечи, как на них наскакивают следующие. Нас сминают.

К нам с Фресом тоже стремятся дикари. Врагов так много, что не вижу ничего кроме них. Уже через минуту приходится ходить по трупам, пола не видно. Крови столько, что хлюпает под ногами, она не успевает стекать вниз.

На лбах всех атакующих, вырезан Знак Изгну. Они совсем потеряли страх смерти. Когда они погибают под моими ударами, я чувствую их сумасшедшую радость. Оскалы изгнилов не яростные, они счастливы!

– Изгну! Логар! Изгну! – орут изгнилы прямо в лица перед смертью.

Давление на боевой дух сумасшедшее, дикари не кончаются.

– У нас больше нет резервов! – крик Торуг, – Держимся! За Глад!

Воины как ждали призыва. Боевые кличи людей перекрывают вопли изгнилов.

– За Глад!

– Дарга-а-ал!

– Глад!

С удивлением слышу, как в боевых кличах мелькает мое имя. Ладно, раз я тоже могу воодушивить воинов, поддержать их дух, то я сделаю это. Разжигаю огонь в ладонях. Мои пальцы, как у нежного скульптора, лепят из пламени «Вестника» Он не сможет передавать сообщений. Это по сути просто фигура из огня. Надо мной расправляет крылья гигантский пламенный ястреб. Взмывает, летит над головами сражающихся, с гневным клекотом и пронзительным криком он задевает крыльями изгнилов, опаляя их. Заставляя отступить хоть на миг. У этого заклинания и названия то нет. На ходу придумал. Нити эфира, что составляют каркас, распадаются, я чувствую это. Огонь не подходит, ястребу остается жить еще пару секунд. Пусть он проживет их ярко! Огненная птица с криком ястреба вонзается в лавину дикарей внизу. Взрыв ослепляет. Шаманы быстро гасят огонь, но дело уже сделано. Давление врагов на миг спадает, воины не упускают шанс. Слитный шаг вперед, как на бесчисленных тренировках. Удар мечом, шаг, удар щитом, шаг. Продавливают врагов на прежние позиции.

Чудом мы стоим, как песочный замок против морской волны. Но стоим, держим строй! Ко мне пробивается тройка элитных воинов. Они блокируют изгнилов, сокрушают каждого, кто посмеет подойти. Мечи рвут дикарей, воины не отступают, стоят так, словно не отдадут больше и пяди земли. Они дают мне время отдохнуть, оглядеться.

Рыцари внизу стоят статуями. Они не собираются нападать? Таран не бьет в камень, все изгнилы стремятся на стены. Шаманы так же бездействуют, безмолвно наблюдают в рядах рыцарей. Я устал. Мышцы сводит, звуки битвы вокруг уже не трогают, проходят мимо внимания. Моральная усталость, отупение от крови. Что Молог задумал меня уже не волнует. Будь что будет, сейчас я могу лишь сражаться. Я знаю, что через какое-то время это состояние пройдет. А чтобы это случилось быстрее, надо прочистить мозги, занять себя чем-то. Перенапрягся, бывает. Раз не работают мозги – пусть работают руки.

Внимание привлекает рукоять меча. Она торчит из спины очередного трупа дикаря. Пальцы обхватывают шершавую рукоять, сжимают, как давно желанную женщину. Выдергиваю меч, он выходит на удивление легко, я пошатнулся.

Из меня так себе мечник. Но враг, который сам стремится умереть, это не враг, а просто мясо. Шагаю навстречу изгнилам. Тройка воинов, что защищают меня, молча дают место. Рубим в четыре меча. Взмах, струя крови, клинок врубается ребра, выворачивает внутренности. Временами брызжет прямо в лицо. Горячая кровь врагов щиплет кожу, мешает смотреть.

Это одуряюще. Столько смертей в эфире за раз. Сами изгнилы с трудом проходят по трупам. Это длится и длится, без конца. Сражаемся молча, только дикари вопят про Изгну. Всем уже откровенно насрать на их вопли. Как я оказался в общем строю? Сам не понял. Действую в унисон со всеми. Шаг вперед, топор в меч, широки удар сверху, враг падает, шаг назад. Снова, снова и снова. Не чувствую рук.

– Когда вы, суки, кончитесь уже?! – вспышка злости наконец прочищает сознание.

Сколько я уже рублюсь? Я успел полностью восстановить резерв! Изгнилы все-таки закончились. Все, до единого. Ни один не отступил. Никаких раненных, пленных, только горы трупов. Всюду. На стенах, лестницах, снаружи и внутри.

Стоило врагам кончится, а мне вздохнуть тяжелый, ржавый на вкус воздух, как громыхнуло.

– Гроза? – отупело спрашивает воин рядом.

– Не думаю, – мрачно отвечаю.

Отбрасываю меч. Он весь в вещерблинах, сколах, царапинах. Не меч даже, огрызок. Создаю в ладонях пригоршню воды, с наслаждением умываюсь. Холодная вода смывает ментальную усталость вместе с кровью. Кто-то протягивает бурдюк с вином. Смотрю. Лекарь. В одной рясе лекаря, весь в кровище, булава в руке. Он то тут откуда взялся, внизу уже лечить некого? А, не важно. Хватаю и пью. В горле пересохло, будто я тоже орал во всю глотку. Не помню.

– Смотрите!

– Маги! Где маги?! Позовите Мастера! Или Фреса!

– Они живые вообще?

– Тут я, – махаю рукой.

Справа шевелится гора трупов. Вырывается кулак в золотых перчатках. Следом голова. С трудом узнаю друга, черная грива волос превратилась в нечто красное от крови, невразумительное.

– Дайте чего пожрать, – жалобно сказал Фрес, Устал, как собака.

Бросаю ему бурдюк. Попадаю прямо в лицо с забавным шлепком.

– Сойдет, – вяло буркнул тот.

– Чего там у вас?

Тут я сам замечаю «чего». тела изгнилов распадаются. Начиная с кожи, они рассыпаются на красную пыль. Повсеместно.

– Ну и какого хера опять? – Фрес оглядывает это с полным равнодушием, снова запрокидывает бурдюк с вином.

Красная пыль струйками поднимается в воздух, летит вниз, пролетает над головами рыцарей. В туман. Сверху полыхнуло золотом. Запрокидываем головы. «Эфирный барьер» проявился. Мерцает, стены купола ходят волнами, как от брошенных камней.

Фрес поперхнулся, широкими глазами глядит на меня. Весь искаженный эфир по эту сторону гор разом приходит в движение. Омывает крепость, стремится в туман перед воротами. Тела дикарей распадаются на красную пыль и белесую дымку. Их искусственные огрызки душ тоже стремятся туда. На уцелевших головах пылают Знаки Изгну.

Туман шаманов смело от волн искаженного эфира. Вокруг сразу светло. Глядим, куда же устремляется вся эта сила. Оказалось, что недалеко. За спинами рыцарей, неподалеку от барьера. Толпа шаманов в круге, кровавая печать на земле, в центре Знак Игну. И черный рыцарь. Сагбарад. Все это течет в печать и впитывается в его тело.

– Д-души, – заикается Фрес, тыкает пальцем, – Азидал! Души!

Смотрю куда он показывает. На труп воина крепости. Из посеченных доспехов медленно вытягивается душа воина. Белым туманом отрывается от тела, устремляется в ритуал шаманов. Душа воина пролетает мимо меня.

Какого Даргала?! Пытаюсь ухватить пальцами его душу, задержать. Она протекает сквозь пальцы невесомой дымкой. Чувствую последние эмоции воина. Злость, ярость, упоение битвой. Неистовое желание жить в конце.

Простые воины не видят то, что наблюдаем я и Фрес. Души всех, кто пал в этой битве, стремятся сгореть в ритуале шаманов. Фрес, оказавшись на свободе, встает, подходит ко мне. Он не замечает, как сжимает в кулаке бурдюк. Вино льется на пол, смешиваясь с кровью.

– Души, Азидал, – со страхом говорит маг, – Прерогатива богов.

– Ублюдочный божок, – шиплю сквозь зубы, – Он их пожирает.

– Вы о чем, господин маг? – прорывается сквозь строй Торуг, – И что с барьером, Дева его поцелуй?! Чего эти утырки там делают?!

– Нам похоже все, – опираюсь ладонями на разрушенные зубья стен, – Совсем все. Конец.

– Мастер?

– Видишь ту толпу рыцарей, Торуг?

Ряды рыцарей выстраиваются, полукругом опоясывая крепость.

– Они не нападают. Они следят, чтобы мы не вырвались.

– Что? Зачем?

– Там Изгну возрождается, – буднично сообщает Фрес, перехватывает тару с вином, хлебнул, – Бог, сука, во плоти. Бухнем напоследок?

Я напрягаю все чувства. Мощь ритуала сгущается и, самое страшное, исчезает из восприятия. Сила возрождающегося Изгну уже так велика, что пропадает из моих ощущений. Я просто не в силах объять ее. Все равно что разом ощутить вселенную, просто не сможешь.

– Сражаться… – потерянно шепчет воин позади Торуга, – С богом? Да вы шутите…

Шепотки в рядах.

– Душу, даже после смерти в покое не оставит.

– И чего теперь делать?

– На прорыв?

– Сквозь строй рыцарей? Ну-ну.

– А я к жене на зиму вернуться хотел. В Даргамаре ждет. Ждала…

– Да хорош ныть, мужики, как-нибудь выкрутимся.

– Ага, иди, попробуй.

Из воинов как стержень вытащили. Резко пропадают последние силы. Уныние, отчаяние.

– А у нас флаги Даргамара висят. Маги же Изгну низвергли в прошлом? Увидит, вот злой будет…

– Мастер Азидал? – обращается ко мне один из воинов.

Я как раз выпрашивал трубку у Фреса, хоть покурить напоследок. Тут просто без шансов.

– Чего тебе?

– Может вы того… – заминается воин, – Помолитесь? Даргалу.

– Ты тупой?! – рявкнул я на него, – Такое весь мир чувствует! Боги уж точно! Раз Даргал сам не явился, значит, занят!

– Так что нам делать то, Мастер Азидал, – совсем убито спрашивает воин, – Просто вот так помереть? Не охота… Так бесславно.

– Действительно! – хлопает в ладоши Фрес, – Азидал, может, зажжем напоследок? А ребята свалят в леса, кто успеет?

– «Посмертное заклинание»? Ну станешь ты минут на десять ранга девятого. Я, может, до Архимага сравняюсь на пару минут. А толку? Против бога это ни о чем. На пару секунд задержим.

– Так Изгну наши души все равно в покое не оставит, – рассудительно вещает маг, – Так хоть напинаем по разику напоследок. Умереть, потому что дал в хлебальник Изгну! Звучит!

Кровавая печать затухает. Черный рыцарь уже не черный. Доспехи раскалены до состояния магмы. Текут и тут же восстанавливаются. Все мы слышим голос возрожденного бога.

– Это должно быть тело мага, – пробирающее до печенок шипение, – Ты меня подвел.

Верховный шаман пятится.

– Я использовал лучшее, что было! Добровольная жертва!

Изгну мгновенно оказывается у верховного шамана. Тело Сагбарада превратилось в настоящее вместилище бога. Ростом Изгну превышает людей в два раза. Фигура так и пышет незримой мощью, пространство изгибается вокруг него.

«Мой старый враг возродился» – шепот внутри головы.

Странный голос. Мужской, далекий, спокойный. От одного звучания легче на душе. Никогда не слышал голоса приятнее на слух. Я встрепенулся. Солнечные лучи пронзают воздух золотыми полосами из неоткуда. Люди с недоумением оглядывают маленькое чудо. Кровь останавливается, раны затягиваются. От незримого присутствия бога магии настроение само повышается, народ улыбается, сам не зная от чего.

– Азидал? Это ты так?

«…я слишком далеко. Позволь помочь. Я…»

– Тихо, – затыкаю Фрес поднятой рукой, – Со мной кажись, Даргал говорит.

– Да ладно?! – как ребенок радуется маг, – Слушай, нам помирать, а я давно хотел спросить…

– Да заткнись ты, я не слышу бога ни хрена! – срываюсь я.

Фрес затыкает рот руками. Глазами показывает, я мол, больше ни слова.

«… позволь мне использовать твое тело. Хочу сразиться со старым врагом»

Стараюсь четко выразить мысль внутри сознания: «Если помру от этого, обещаешь нормальное посмертие? И ребятам, если в ходе вашей битвы помрут»

Легкий смешок на грани разума.

«Ты дважды поносил меня перед моей же Статуей. Главной святыней»

Холодный пот бежит по спине. Что ответить? Молодой был, глупый? Извиниться? Я же вроде помолился потом, прощенья попросил. Даргал развеял мою панику новым смешком.

«Обещаю»

«Тогда без проблем» – тут же отзываюсь я, – «Махач с богом, явно не мой уровень»

«Не сопротивляйся. Твоя душа не выдержит много моей силы. Попробуем аккуратно. Делай что я покажу»

Неподалеку от крепости Изгну с яростным рыком вырывает сердце из груди верховного шамана. Тот пошатнулся. Устоял, с дырой в груди!

– Я забираю твое сердце, – зловеще радостно кричит Изгну, – Заслужи прощение, чтобы вернуть его!

– Да, господин мой, – без эмоций отвечает живой труп.

Изгну обращает внимание на крепость. Одного недовольно взгляда хватает, чтобы «Эфирный барьер» вспыхнул и погас. Тускло мерцает Звезда Амона на вершине. Бог истощил барьер одной незримой атакой.

– Почему крепость еще стоит? – Изгну хватает Молога за шею, поднимает к глазам, – Я дал тебе шаманов, гнорлов, воинов. Ритуал должен был проведен на руинах Глад. И маги все еще живы.

– Простите, – хрипит Молог, – Я сделал все, что мог. Верховный шаман… торопил. Я не виноват!

Изгну брезгливо отбрасывает его в сторону. Медленно шагает к крепости. Рыцари расступаются перед ним, опускаются на колени.

А мне плевать. Я очень, очень занят. Сотни рун проносятся в сознании, на огромной скорости. Я читаю их так быстро, что кипят мозги. Какие-то сумасшедшие четырехмерные фигуры, едва улавливаю, как Даргал творит магию, со своей стороны. Кажется, он еще что-то мудрит со временем. Секунда течет слишком медленно. Во тьме разума удерживается многосоставная фигура из сотен рун. Только в центе зияет провал, там чего-то не хватает.

«Осталось последнее. Не сопротивляйся»

Мое тело становится не моим. Мое сознание уже не мое. Сжимаются в кулак пальцы, но не мной. Я могу только видеть и слышать. Совсем чуть-чуть ощущаю эфир.

«Ты не выдержишь мироощущения бога» – четкий теперь голос Даргала, – «Не позволяй себе запоминать моей магии. Твой разум и душа разлетятся осколками, если вслушаешься в Божьи Слова. Язык Рун, который я вам оставил, лишь детский лепет по сравнению с Языком Богов. На нем миры создают, так что умерь любопытство»

Все это Даргал говорил мне, пока Изгну подходил к крепости. Подошел. Поднимает голову. теперь его видно во всей красе. Как голем из раскаленного металла. Только вместо металла сила бога. Пылающие белым глазницы пронзают души воинов.

– На колени, – шипит он.

Воины стискивают зубы. Ни один не опускается. Не склоняется.

– Сам на колени, – насмешливо говорят мои губы голосом Даргала.

Воины с удивлением следят за мной. Фрес приложил руку к сердцу, поклонился. Догадался или почувствовал?

– Твое имя, червь… – все внимание бога обрушивается на меня, – Азидал. Много проблем ты доставил. Мне. Богу. Это не простительно.

Пылающие белые глазницы сощурились.

– Я чувствую в тебе силу моего древнего врага. Даргал настолько опустился? Раздает божественную силу людишкам? А потом они стоят, смеют смотреть на богов сверху вниз.

Изгну поднимает руку.

– Непростительно.

Никто не успевает ничего понять. Стену от башни до башни просто выносит внутрь крепости. Вместе с людьми. Все это валится во внутренний двор. Мое тело не пострадало. Шагает спокойно среди клубов пыли, тлеющей земли, стонущих людей.

– Ты забрал души, верующих в Даргала, – гремит голос среди руин.

– Что с того? – насмешливый голос в ответ.

«Давай, Азидал. Впусти в душу мою силу»

Конечные руны занимают свое место в зияющих цепочках. На этот раз мой голос разносится в округе.

– Регезида Даргала!

(Возмездие Даргала)

Пыль разметало. Я снова наблюдатель. Нестерпимый взгляду свет окружает мое тело. Раскаленным железом впивается в плоть божественная сила. Сгущается эфир, настолько плотный, что это уже не эфир вовсе. Чистая магия, божественная сила.

Тело облачается в доспех, что держал удары армий. В правой руке меч, повергающий богов. На левой кисти маленький щит, что выдержит падающий метеорит.

– Даргал, – шипит Изгну злобно-довольно, – Явился, старый враг.

– Ты забрал души тех, что молились мне, – спокойный голос бога магии перебивает Изгну.

Тишина, даже раненные заткнулись и во все глаза наблюдают, как два Бога стоят напротив друг друга.

– Сцепи зубы, – сжимает меч Даргал, – Буду бить.

– Я оставлю от тебя кровавую пыль, – обещает Изгну.