Тихая ясная ночь. Окруженный легкой синеватой дымкой диск луны блестит в безоблачном небе, украшенном яркими огоньками звезд, поливая своим призрачным светом раскинувшийся внизу темный лес. Тишина парит над высокими могучими деревьями. Лишь листва что-то шепчет под дуновением теплого ленивого ветерка. Вот где-то вдали раздался протяжный тоскливый крик ночной птицы, сорвавшейся с места. И вновь ни один звук не тревожит лесную темноту. Не слышно даже шелеста трав или треска сломанной сухой ветки, что выдало бы присутствие ночного зверья. Гигантские тени опутывают мрачный лес, лучи луны пробиваются сквозь пышные кроны, наполняя бликами таящийся у корней мрак.

Вот на узкой тропинке, змеящейся по холмам меж деревьев и разросшихся кустов, показалась огромная тень — одинокий всадник на большом черном коне медленно двигался через залитую лунным светом поляну. Высокая фигура, закутанная в толстый шерстяной балахон с капюшоном, почти недвижимо сидела в седле, лишь слегка покачиваясь в такт движению коня.

Путник ехал совершенно бесшумно, не было слышно ни шороха копыт по укрытой толстым ковром еловых иголок тропе, ни каких либо иных звуков — как дыхание коня, скрип седла, позвякивание сбруи, — словно неведомый призрак, возникший из тьмы, не спеша двигался по лесной тропе.

Вокруг полянки стеной стоят деревья. На прогалине торчат невысокие молодые елочки, окруженные зарослями цветущих трав. Кривые тени замерли на земле. Гнетущая тишина все сильнее давит своим весом на окружающий мир.

Вот странный всадник подъехал к нагромождению валунов, покрытых блестящим влажным мхом, окруженным высокими старыми елями. Тропинка вильнула в сторону, обходя препятствие. И тут из густого мрака, скрывающегося у корней исполинов леса, прозвучал тихий властный голос:

— Стой, странник, — и на свет выскользнуло бледное лицо мужчины, одетого в рваную рубаху и залатанные штаны. В сильных руках он сжимал длинное копье, направив его на путника. Блестящие глаза пристально впились в незнакомца.

— Кто ты? — спросил он. — В этих гиблых местах не часто встретишь путников. Проклятые Земли, что к югу отсюда за Черным Лесом, вызывают лишь страх и ужас у иноземцев. Порождения мрака обитают там, среди руин забытых веков. Отвечай, кто же ты — человек или нечисть? Ну?!

Всадник, остановивший своего коня у поворота тропы, так и стоял, не шевелясь, не сделав ни единого движения, молча возвышаясь над человеком, как темная статуя, обрамленная лучами луны. И чем-то жутким повеяло от его сильной фигуры, купающейся в лунном свете.

Человек испуганно смотрел на него, не отводя оружие. Он задал свой вопрос еще раз и, не дождавшись ответа, грозно вскричал и ударил копьем всадника, целясь ему прямо в грудь.

Удар был стремителен и точен, никто не смог бы избежать смерти, что притаилась на острие копья. Но в тот же миг произошло нечто странное — в тени капюшона вспыхнули ярким багровым светом глаза незнакомца, раздался похожий на клекот крик, и всадник исчез, превратившись в стаю летучих мышей, клубящейся пищащей тучей взметнувшихся ввысь и тут же ринувшихся на человека, удивленно замершего внизу.

Черные верткие кровопийцы полосовали когтями тело завопившего от страха и боли мужчины. Они терзали его плоть, впивались в нее острыми зубами, вырывая целые куски кровоточащего мяса. Кровь фонтаном оросила камни и траву, заставив их еще сильнее заблестеть в лунном свете.

Громкий крик мучительной смерти далеко разнесся окрест, отражаясь от безучастных небес. Одинокий волк, рыскавший в миле к северу, услышал его и напряженно замер, несколько мгновений напряженно прислушиваясь, а затем верткой тенью исчез среди деревьев, растаяв в ночи, оставив после себя вонючий и противный запах животного страха.

Вскоре крик истерзанного человека стих. Вновь тишина накрыла темный лес. Черный конь, так и не издав ни единого звука, медленно флегматично двинулся дальше по тропе, чуть склонив голову к земле. Стая летучих мышей воспарила в небеса и летала, кружась, в сиянии луны, наслаждаясь свободой и тишиной…

А у подножия покрытых мхом валунов остались лежать окровавленные останки охотника-неудачника, так глупо обретшего здесь свою смерть.