Некогда широкая дорога, выложенная серым камнем, взбиралась по склону холма, скользя через заросший сорняком парк. Темные в ночи силуэты кривых покрытых мхом деревьев вставали в окружении разросшихся колючих кустов, словно немые напоминания о бренности всего сущего. Где-то в стороне лениво журчал среди трав небольшой ручеек. Слышался шорох пожухлой листвы, которую лениво раскачивал на кривых ветвях теплый ветер. Пару раз громко квакнула лягушка, затем послышался тихий всплеск и снова тишина, пронзенная лучами замершей в небесах луны.

Дорога уводила вверх, рассыпаясь в пыль у ворот древнего черного замка, хорошо попорченного временем и погодой. Высокие кое-где обвалившиеся и зияющие дырами стены покрывал плотным ковром плющ, левая башня давно превратилась в руины, правая щерится огромным проломом в стене, неглубокий ров зарос сорной травой и блестит стеклом масляных луж. Одинокое изогнутое дерево замерло, склонившись тонкими ветвями почти до самой земли, рядом с полуразрушенным покрытым мхом и травой каменным мостом.

На этой дороге освещенная призрачным светом луны появилась черная тень — всадник на большом коне, медленно двигающийся к замку. Не слышно ни шороха одежд, ни бряцанья сбруи, ни цокота копыт по камням — словно это чей-то призрак вынырнул из небытия и движется вдаль, ведомый лишь своими мыслями и желаниями. Закутанный в шерстяной балахон с низко надвинутым на глаза капюшоном всадник сидит в седле почти недвижимо, больше похожий на мрачную статую, внушая ужас и страх. Но здесь нет никого, кто мог бы наблюдать за ним.

Вот он достиг моста и конь, словно повинуясь незримой воле, остановился рядом с кривым деревом. Незнакомец покинул седло и медленно двинулся через старый мост. Его конь, склонив низко голову, словно провалившись в вековой сон, замер, так и не сдвинувшись с места, будто обратившись в одну из теней, наполняющих это жуткое место.

Путник пересек мост и оказался перед воротами, которые без единого звука тут же распахнулись перед ним, явив черноту узкого коридора. Он пересек его, а затем и освещенный лунным светом внутренний двор, усыпанный раскрошившимся камнем, пеплом и гнилой соломой. Сбоку от входа стояла покосившаяся на один бок, там, где треснуло сгнившее колесо, телега с какими-то грязными тюками, за ней маячили большие клетки и бочки. Другая сторона двора, укрытая от света луны еще сохранившейся стеной, тонула во мраке. Оттуда раздавались тихие шорохи и странные трескучие звуки. Там осторожно двигались какие-то тени и изредка вспыхивали стальным блеском узкие красные глаза.

Не обращая на все это внимания, путник достиг дверей, ведущих внутрь замка, и, толкнув створку, вошел. С тихим скрипом захлопнулась за ним дверь, отгородив от насыщенного лучами луны мира. Здесь же в огромном просторном зале горел огонь. В больших чашах, установленных на резных треногах, плясало багровое пламя, наполняя помещение извивающимися и корчащимися тенями. На полу лежали мягкие ворсовые ковры темных цветов, разноцветные драпировки и гобелены украшали каменные стены. Фигуры рыцарских доспехов занимали затененные ниши. Высокий потолок терялся во мраке, который не способен был разогнать свет огня.

На другом конце зала у пылающего камина стояло большое кресло, обитое бархатом, — скорее даже древний трон с подлокотниками в виде львиных лап, — выполненное из черного дерева со спинкой в виде оскалившегося нетопыря, расправившего свои крылья. И с этого кресла поднялся человек — по крайней мере, тело у него было человеческое, — статный молодой мужчина, одетый в расшитые золотом и украшенные драгоценными камнями одежды. На пальцах его блестели старинные перстни, а на голове узкий золотой обруч с огромным изумрудом посередине. Но глаза этого человека не были человеческими — два бездонных голубых омута, словно стеклянные сферы, наполненные колдовским туманом, источающим фосфорный ядовитый свет.

Он замер, пристально разглядывая вошедшего, затем усмехнулся и шагнул навстречу гостю.

— Я рад, что ты, наконец, здесь, Странник. Тебя не было очень длительное время. Но я ждал, — он отошел от трона и зачем-то снял с головы свой обруч, повертел в руках и кинул на сиденье. — Я привык ждать. Многие тысячи лет я нахожусь здесь между мирами забытый временем. И я хочу избавиться от этого проклятия. Именно поэтому здесь ты.

Хозяин замка подошел к незнакомцу продолжая говорить:

— Это старый замок рода Элстонов, самых первых правителей этой страны. Я — наследник Конхобара Великого. Элдерстайн мое имя, но я давно забыл его. Сейчас меня называют Черная тень. Мое новое имя более известно и более внушает ужас тем, кто обитает там за этими стенами. — Гнев исказил черты его правильного аристократического лица, он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и продолжал:

— Мой род пал в ненависти. И я — последний. Внутри меня тлеет огонь гнева, но это ничто по сравнению с обретением долгожданной свободы. Ха, — вздохнул он. — Здесь остались лишь тени тех, кого я когда-то знал. Они прячутся как крысы по темным углам и смотрят на меня своими пустыми глазами, лишенными смысла и каких-либо мыслей.

Тихие шаги говорившего замерли. Элдерстайн остановился в трех шагах от мрачного незнакомца, недвижимо замершего у дверей.

— Я устал жить — или не жить — между мирами. И судьба была благосклонна ко мне. Черные духи мертвых обиталищ, которым еще при жизни я скормил сотни трепещущих сердец, вырванных из людских тел — у испуганных и просящих о пощаде замученных жертв, и окропил кровью их алтари в лесах под вой полночного волка и крики черных птиц — вестников смерти, не оставили меня.

Однажды они принесли мне подарок — тысячелетия назад исчезнувшую книгу — «Свитки Катрана» — последнего из древней расы магов людей-змей, обитавших миллионы лет назад на этой земле. Катран был великим магом своего времени, он поднял свою расу из бездны и подарил ей весь мир, тогда еще пропитанный космическим колдовством и неведомой людям магией межзвездных богов. Остатки — жалкие крохи — того могущества впитались в землю, сохранившись в глубинах черных нор, в раскаленных огненных реках, что текут у самых корней мира, и на дне великих океанов.

Элдерстайн отвернулся и шагнул в сторону, заложив руки за спину.

— Я смог, хоть и ценой неимоверных усилий, расшифровать те древние строки, что уже давно забыты этим миром. И там узрел шанс на спасение. — Черная Тень замер и повернул голову, взглянув на мрачную фигуру гостя у дверей, казалось бы окутанную черным туманом. — И вот ты здесь. Ты — мое спасение. Твоя сила, скопленная за тысячи лет, поможет мне обрести себя и сбросить оковы древнего проклятия, и боль, терзающая мою душу, отступит и канет в пустоту. — Он снова отвернулся. — Есть лишь один единственный шанс, что позлит мне шагнуть за порог. Это… — и тут его глаза вспыхнули темно-синим огнем, и со скоростью молнии он дернулся в сторону и швырнул под ноги незнакомцу несколько сверкающих звезд, которые, упав на пол, превратились в мелкую сверкающую пыль, ураганом взметнувшуюся вверх. И тут же багровые языки адского пламени окружили черную фигуру, невидимая раньше колдовская пентаграмма вспыхнула на полу, превратив дорогие ковры в жирный пепел. Малиновое пламя сковало всадника в кокон, в котором он забился словно в путах, так и не издав не единого звука. Свет в его глазах вспыхнул и погас. Силы были явно не равны.

И громкий голос нечеловеческого существа, наполненный сталью и громом, проревел из сумрака:

— Ты!!! Твоя сила наполнит эту плоть — и я вернусь. Как Черный феникс из адского пламени я прорвусь через все оболочки заклятий богов и восстану из праха смерти, отринув темницу бренной плоти, в которой меня оставил когда-то умирать последний из рода королей, что поклонялся мне. — Голос его немного поутих, и тот, кто сидел внутри тела Элдерстайна продолжал, сверкая голубыми глазами, наблюдая за муками своего гостя. — Мой триумф близок! Ха-ха. Сила заклятия Танра очень велика, даже маги-змеи, обитавшие в своих циклопических городах из сверкающего камня, наполненных удушливым смрадом, ядовитыми испарениями, оплетенных давно исчезнувшими растениями и полузатопленных гнилой водой, даже они, познавшие все тайны новорожденного мира, не могли бы противостоять ему.

Он шагнул вперед, жадно и пристально всматриваясь в корчащуюся фигуру.

— Смирись, Странник. Дай потоку силы наполнить мое тело. Ха-ха-ха. — Черная тень рассмеялся, довольный происходящим, прикрыв глаза от осознания момента своей победы, наслаждаясь триумфом. Он уже чувствовал, как древние заклятия, наложенные некогда на него, трескаются и ломаются, исчезая в небытие, как сила тьмы начинает перетекать в его тело, наполненная энергией посланца темных миров. Он видел, как тонкие искрящиеся струйки легкого тумана потянулись к нему, неся избавление от тысячелетних мук.

Но тут произошло то, чего Элдерстайн совершенно не ожидал. И даже не предвидел. Громкий противный скрежет резанул наполненный смрадом воздух, казалось, сами стены и твердь содрогнулись от его мощи.

Черная тень открыл глаза, с испугом и удивлением воззрившись на своего пленника, и увидел как черная рука, исходящая густым дымом, пробилась сквозь колдовское пламя и метнула нечто прямо к нему — нечто черное и исходящее ледяным клубящемся дымом.

— Нет!!! — вскричал Элдерстайн так, словно разом завопили все демоны преисподней и терзаемые ими души грешников. — Что это…?

Черный туман обволок его, укрыл в своем нутре, полностью поглотив бьющееся в агонии тело, лишь было видно еще сквозь мрак, как светятся голубым его бездонные глаза. Дикий безумный крик обреченного сотряс замок. Колыхнулось пламя в чашах и камине. А затем раздался оглушительный взрыв — черный свет наполнил зал, исказив все пространство вокруг, лишив его красок и объема. Космический ветер взвыл из далеких бездн, и треск плотоядных комет наполнил воздух. Все закружилось в вихре звездного пламени, потушившего малиновый огонь, и посреди всего этого высилась недвижимая черная фигура в капюшоне.

Через несколько мгновений все стихло.

Замок превратился в руины, свет неземной погас, теперь далекое звездное небо было вместо крыши, обрушившейся вниз, и свет луны лениво заливал истерзанные огнем развалины.

Черный человек беззвучно развернулся и направился прочь к своему коню, который все также мирно стоял у изогнутого дерева, словно и не заметил творившегося недавно вокруг буйства стихий. Путник пересек почти рухнувший мост и вскочил в седло. Не оглядываясь на дымящиеся руины, он отправился в обратный путь.

Лишь мягкий лунный свет купал его мрачную фигуру в своих призрачных лучах, и лишь шепот звезд нарушал чарующую тишину летней ночи.