Ноги сами несли меня сквозь ночной лес, через заросли и канавы к замку. Господи, никогда бы не подумала, что я такая смелая! Но… чего не сделаешь ради спасения человека, который пока что остается твоей единственной опорой.

Итак, у меня есть примерно три часа до утра, и где-то шесть до казни. Жаль, что пришлось потерять время, чтобы еще раз навестить Кота — предупредить о том, что Арафольд нанял одного из стражников убить его. В общем, итого у меня девять часов. Да, не много… А ведь за это время нужно успеть доказать, что Кот невиновен. Ну а для этого необходимо вывести на чистую воду настоящего убийцу. То есть Арафольда. Да, хорошо знать, кто преступник, только как это доказать? Пока у меня была одна надежда — раз этот тип появлялся в замке, значит можно найти там что-то, что его выдаст.

К счастью по дороге до замка мне не встретилось ни разбойников, ни волков. Думаю, в этом случае я бы подрастеряла все свое благородство и побежала бы в обратном направлении.

В общем, все обошлось, и теперь я, тяжело дыша, стояла у полуразрушенной стены замка. Огрызок убывающей луны сиротливо выглядывал из-за тучки, освещая стену с черными провалами окон и оскалившимися дырами в некоторых местах, где камень раскрошился. Что ж, для начала найду Ганса…

Ученый обнаружился в своей лаборатории за проведением какого-то эксперимента. Меня он даже не заметил, а пристально смотрел на стеклянную трубку, заполненную слабосветящейся жидкостью. Он что, гипнотизирует ее?

Я неторопливо зашла в зал, но ученый все еще меня не замечал. Зато я заметила кое-что другое — там, где раньше стоял книжный шкаф, теперь росла стройная разлапистая сосна, корнями вспоров каменный пол и макушкой упираясь в потолок.

— Ганс! — громко сказала я, и парень подпрыгнул от испуга. В трубке что-то булькнуло, но слава богу, ничего не взорвалось.

— Кира? — удивленно посмотрел на меня ученый. И вдруг радостно воскликнул. — Как я рад тебя видеть! Как раз думал, с кем бы поделится своим открытием… Представляешь, мне удалось выделить вещество, одна капля которого может вырастить целое дерево!

— Да, — я покосилась на сосну, — я вижу. Для чего это надо?

— Пока не знаю, — пожал плечами ученый. — Какая разница? Главное, что этого раньше никто не делал!

— Да уж… но я к тебе по делу. Кот попал в беду.

— Кот? — задумался Гансик. — А, этот тот колдун с мальчишкой?

— Да. Его хотят казнить. Я знаю, кто должен быть на его месте, поэтому пришла сюда.

— Хочешь найти доказательства? — уточнил Ганс. Получив утвердительный кивок, он обрадовано сказал. — Обожаю тайны и приключения! Подожди, сейчас я только возьму нужные вещи!

С этими словами гениальный, но немного безумный ученый сорвался с места и исчез за шкафами. Через несколько минут он вернулся, с огромным рюкзаком, размером больше него самого, за плечами.

— О, ты снова обросла? — ничуть не удивился Ганс. Да, да, я снова стала волком… и конечно же забыла снять одежду! Поэтому смогла увидеть что же принес парень только когда выпуталась из платья. Ох… надеюсь, Эр простит мне порчу имущества его сестры…

И тут я посмотрела на Ганса. О боже…

— Что у тебя там? — ужаснулась, подумав, что сейчас этот рюкзак попросту раздавит ученого.

— В сумке? Ничего. А вот в карманах — амулет от нежити, который дал твой многоуважаемый Кот, и самосветящийся камешек. А то ведь в подвалах темно, а я потерял свои очки для темноты.

— Но тогда почему рюкзак такой огромный? — недоумевала я.

— О, это мое изобретение — каркасный рюкзак, чтобы легче было складывать вещи, — радостно сообщил Ганс.

— Ну и что мы будем туда складывать? — скептически спросила я, непроизвольно почесавшись лапой за ухом. Не хватало еще блох здесь подцепить…

— Пока не знаю, но всегда надо быть наготове.

Кое-как мне удалось убедить сумасбродного ученого оставить ненужный рюкзак. А вот светящийся камешек действительно пригодится, ведь даже будучи волком, я не обладала хорошим ночным зрением.

Ганс повел меня темными коридорами, минуя ту часть замка, в которой был уверен — там ничего нет. Но вот мы дошли до покосившейся двери в одном из самых темных и пыльных коридоров.

— Что там находится? — спросила я, принюхиваясь. Пахло ужасно. Хотя запах, кажется, еще просачивался сюда, он был отвратителен — словно кто-то долгие месяцы скапливал за этой дверью тухлые яйца. Так же, только во много раз меньше, пахла дохлая крыса, съевшая отраву пока мы с семьей находилась на море — дома нас ждал сюрприз.

— Не знаю, — ответил притихший ученый. — Мне туда и заходить-то было не нужно, в восточное крыло. К тому же…

— Что? — поторопила я.

— Оттуда иногда шум слышится, — шепотом сказал Ганс. — Наверное, там живет умертвие, правда оно никогда оттуда не выходило.

— Глупости, — сказала я. — Просто мыши шуршали.

Ганс не ответил, и я решила не развивать тему. Думаю, если бы там было хоть одно неживое существо, Кота было бы отсюда за шкирку не утащить.

С такими мыслями я толкнула лапой старую дверь и мы с Гансиком как завороженные уставились в темноту.

— Идем, — сказала, наконец, я, первой ступая в коридор. Там пахло сыростью, под лапами то и дело попадались осколки фарфора, а вдоль стен здесь стояли рыцарские доспехи, ржавые, покореженные временем и оплетенные паутиной.

Ганс поспешил за мной, достав из кармана светящийся камень. Ровный фиолетовый свет очертил тени вокруг предметов, сделав пейзаж еще более удручающим. Не мог он изобрести нормальный фонарик?

Мы стали медленно пробираться по коридору, в котором пока не было ни одной двери или поворота. Никто не нарушал тишину — было жутко идти мимо рядов рыцарей, пусть и не настоящих — так и чудилось, будто за нами наблюдают бездонные черные глаза. Да ну, глупости! Ничего с нами не случиться, ведь я точно знаю, что Арафольд сейчас в городе. А у меня есть клыки и когти, так что боятся совершенно нечего…

— Ау, ууу! — взвыл Ганс, подпрыгивая ко мне.

От неожиданности я подхватила его вопль, но вскоре поняла, что ничего страшного не происходит.

— Отпусти мой хвост! — возмущенно сказала я, резко разворачиваясь.

Ганс послушался, хвост отпустил и, не удержавшись, упал на пол.

— Что случилось? — спросила я, сжалившись над ним.

— Я пауков бою-усь! — жалобно произнес Ганс, поднимаясь. Я фыркнула, глядя на небольшого паучка, перебегающего коридор.

— Как же ты жил в этом замке столько времени? Здесь же полно пауков!

— Да, только не в моей лаборатории, — с достоинством произнес ученый.

Ну-ну, там наверное «атнтипаутин» какой-нибудь стоит…

По мере того, как мы углублялись в коридор, трупный запах становился все сильнее. Думаю, это идеальное место, где псевдо-оборотень мог устроить себе логово.

Я принюхалась, пытаясь определись, что же еще за запахи здесь витают. Что-то похожее запах ароматический свечи, наподобие тех, что используют в моем мире.

— Смотри! Куда бы могла вести эта дверь?

Я обернулась на голос Ганса и обнаружила что только что прошла мимо крепкой резной двери, спрятанной между ржавыми доспехами и высоким подсвечником без свечей. Ну, Кира, ну, молодец! Только рассуждать и умеешь, а по сторонам не смотришь!

Немного раздосадованная своей невнимательностью, я подошла к ученому, который уже протянул руку, чтобы открыть дверь.

— А пыли-то на ручке нет, — произнесла я, отметив, что дверь не так давно открывали. Во всяком случае, не больше недели назад.

— Сейчас посмотрим, почему, — ответил Ганс, но голос его звучал не очень уверенно.

— Мне дверь не открыть, — напомнила я, когда парень слишком долго не решался повернуть ручку.

— Я не боюсь, — попытался возмутиться он и толкнул дверь.

С тихим скрипом она отворилась и мы медленно вошли в комнату.

К нашему удивлению там оказалось даже относительно светло — горели свечи, и именно их аромат я почуяла еще в коридоре.

— Мои свечи! — неожиданно то ли обрадовался, то ли разозлился Ганс. — Так вот где они!

— Ты что? — удивилась я.

— Этот нехороший человек, кем бы он ни был, украл мои свечи! — возмущенно сказал Гансик, вбегая в комнату. — Я потратил на их изобретение три недели, а он взял — и украл!

— Но они горят… — я тоже прошла в комнату вслед за другом. — Значит, он был здесь недавно?

— Ничего это не значит, — сказал Ганс. — Эти свечи горят по пол года, и не плавятся. А он их украл!

— Так забери их обратно, — посоветовала я.

Но Ганс неожиданно успокоился и забыл про свечи.

— Интересно, а это ему для чего? — он подошел к прижатой к полу книгами шкуре волка.

— Возможно, для какого-нибудь ритуала, — предположила я, оглядывая комнату.

Она оказалась похожа на кабинет какого-нибудь колдуна — со старыми книгами, черепом, пером и чернильницей на старом дубовом столе. В углу комнаты красовалось побитое молью чучело филина, а под картиной, на которой было изображено бушующее море, стоял старенький, но крепкий диван.

— Кажется, наш «оборотень» частенько сюда наведывался, — сделала вывод я.

— Но зачем? — удивился Ганс.

— В замке удобнее прятать трупы, — пожала плечами я, и это известие ученого не порадовало. — Смотри-ка, интересная книжка.

Я подошла к лежащему на столе большому тому по «Практической магии к’хоров». Кажется, Кот был прав…

Я открыла книгу в том месте, где лежала закладка, сделанная из кожи какой-то рептилии.

— Руководство к ритуалу «Полного обращения», — прочитала вслух первую строчку. — Если вы недостаточно удовлетворены своей природой, если вам кажется недостаточно быстрой ваша реакция, и ваше тело слабое и беспомощное, то в ваших силах это исправить. Никто не говорит, что смена расы — удел богов. Примите облик любого хищника, и поймете, насколько прекрасно это ощущение — жажда крови и абсолютная свобода.

Я замолчала, осмысливая прочитанное. Да он же просто псих, если решился на такое! Здесь написано, что для того, чтобы обрести силу превращения нужно выпить жизни… о боже… пятидесяти пяти жертв! Их, кстати, по смерти, подлежит сжечь, все вместе. Нет, этот парень точно псих… Но, видимо ему не хватает «жизней», иначе он не выглядел бы так уродливо при превращении. Но теперь мне понятно, почему об оборотнях ходит такая дурная слава — благодаря таким вот ненормальным. Но теперь-то я открою всем глаза на него.

Я прочитала дальше: в книге сказано, что десять жизней обычных людей может заменить одна жизнь человека, имеющего силу исцелять, убивать, либо воскрешать. Да, Кот подходит… Читаем дальше: отнять жизнь такого человека нужно до того, как Солнце поднимется к зениту. Понятно, почему Арафольд так хочет, чтобы казнь состоялась утром. Но ничего, придется его планы нарушить.

Я взяла со стола книгу в зубы, и направилась к двери.

Ганс пошел за мной, и в коридоре мы застыли в раздумьях. Стоит ли идти туда, откуда доносится запах падали? Думаю, нет — как-то не хочется смотреть на тех несчастных, которых «оборотень» стаскивал сюда, чтобы, когда наберется нужное количество жизней, сжечь их. Кстати, теперь понятно почему в деревне скот забивал зверь — у «Хозяина» не было слуг, кроме старосты, которому он наверняка платил. «Хозяин» сам превращался в полузверя и убивал животных, чтобы запугать крестьян, и чтобы те сами приводили ему жертв.

— Кира, — вдруг тихо сказал Ганс, подергав меня за клок шерсти.

Я не отреагировала, продолжая размышлять, стоя возле открытой двери.

— Кира, — не отставал парень, глядя куда-то в темноту. — Кира! — почти взвизгнул он и спрятался за меня.

А я тоже увидела то, чего так испугался Ганс.

Оно стояла посреди коридора, и слегка покачивалось из стороны в сторону.

— Х-хороший… хорошее… — я пыталась подобрать определение этому существу, но не находила его. Книга, естественно, выпала из пасти.

Оно в ответ заворчало, забулькало и протянула к нам костлявые руки, плотоядно улыбаясь.

Мамочки!!!

Мы тут же заскочили обратно в комнату и заперли дверь. Через секунду послышались весьма весомые удары, но мы подперли ручку деревянной палкой, найденной в углу, так что дверь не могла открыться. Если только ее сейчас не выломают…

— Что это? — от страха я едва смогла произнести два слова.

— Умертвие, — сказал ученый, тоже дрожа от ужаса.

О да, и куда там мне, с моими переодеваниями и игрой в «бледнолицых», восстающих из гроба?

— Арафольд столько трупов натаскал сюда, что рано или поздно хотя бы один должен был ожить, — сказала я, стараясь успокоиться.

— Подожди, — вдруг спохватился Ганс. — У меня же есть это!

Он выхватил из кармана «амулет», подаренный Котом и, прежде чем я успела что-то сообразить, открыл дверь.

— Что, испугался?! — выкрикнул Ганс, с торжеством подсовывая под нос умертвию камешек.

Умертвие немного опешило и с удивлением посмотрело на руку ученого. Наверное ему еще не приходилось видеть, чтобы жертвы сами давали руку на «откушение». Но раз дают, чего отказываться?

— Ай! — испуганно воскликнул Ганс, отдергивая руку, когда зубы чудовища клацнули в сантиметре от его пальцев. — Ты чего не боишься?

— Ганс, оно не испугается, — тихо сказала я, поджимая хвост.

— Что? — не сразу понял ученый.

— Бежим! — крикнула я, и, прежде чем умертвие опомнилось, проскользнула мимо, схватила зубами книгу и помчалась к выходу. Но затормозила на пол пути, оглядываясь на Ганса.

Но ни умертвия, ни ученого в коридоре не было. Зато из комнаты послышался шум, и я уже было решила бежать на выручку, бросив книгу, как увидела Ганса. Он выбежал из комнаты и вылил что-то из пузырька перед входом.

— Быстрее! — крикнула я, и вдруг замерла с открытым ртом.

Умертвие ступило на порог с явным намерением отловить жертву, как из каменного пола, разбивая в крошку булыжники, начала расти дерево. Причем так быстро, что подняло на себе умертвие и через секунду вместе с ним ударилось о потолок, пробив дыру.

Думаю, после такого даже живой мертвец не выживет… Вот и пригодилось деревце.

На выходе из коридора Гансик опять капнул этого вещества и вход прочно замуровало дерево, правда, снова изрядно покрошив и без того не новый пол и стены.

— От вашей магии никакого проку, — проворчал Ганс, бросив амулет на пол. — Наука — вот что станет признаком будущего!

Я не стала спорить, и пошла обратно в лабораторию. Нужно забрать плащ-невидимку, с ним гораздо легче разоблачать недобропорядочных граждан.

— Погоди! — сказал Ганс, — Возьми еще вот это.

И он сунул мне под нос пузырек с жидкостью, из которой вырастают деревья. Да, ботаники в моем мире были бы в восторге…

— Шпашибо, — сказала я сквозь зажатую в пасти книгу. — Полош в кахман.

Ганс сунул пузырек в карман плаща, который мне пришлось накинуть сверху — рот и без того занят. Ох, как же все-таки трудно быть волком! Правда, есть и свои преимущества — можно быстро бежать и почти не уставать, что мне сейчас очень пригодится. Бежать придется изо всех сил — до самого города, лишь бы успеть…

Как я ни старалась, но в городе удалось оказаться лишь к обеду, когда до казни оставалось всего… о нет… час?!

Об этом я узнала от двух старушек, обсуждающих предстоящее «развлечение». Бегом, бегом на площадь!

Найти место проведения «церемонии» не составило труда: казалось, весь город собрался посмотреть, как будут наказывать «убийцу». Но есть и хорошее в том, что скоро казнь — значит, Кот еще жив, и план Арафольда провалился.

Сейчас главное — найти судий или кто там отвечает за исполнение приговора? Нужно подсунуть им книгу — это раз. В книге описано все, ради чего совершались убийства — в том числе и про ритуал. Потом стащить какую-нибудь вещицу у Арафольда. Кольцо, например… Зачем? Потому что вычитала в книге, что в этом мире есть какое-то «магическое опознавание», когда по одной вещице можно определить убивал ли когда-нибудь ее хозяин для совершения ритуала. Только одна загвоздочка — на этой вещи должна быть кровь жертвы. Вряд ли этот «рыцарь» станет носить подобные вещи, которые могут его разоблачить, но кто мне мешает соврать? Вот только заниматься воровством в образе волка не слишком удобно, за неимением рук. Но как же хорошо, что на мне плащ-невидимка, а то волчице с книгой в пасти едва ли удалось бы остаться незамеченной.

— Ай! — вдруг послышался возглас, а я поняла, что плащ с меня сполз — какой-то пацаненок споткнулся о него и упал, меня сделав видимой. Как хорошо, что больше в этом переулке никого нет!

— Ты? — спросила я, выронив книгу. Какой-то листочек выскользнул на дорогу, но посмотреть я не успела.

Совсем забыла, что здесь волки не разговаривают, и заговорила с мальчишкой. Еще бы — ведь этот тот самый воришка, который сбежал из тюрьмы.

Пацаненок перестал вопить, а уставился на меня с открытым ртом, так и не поднявшись с земли.

— Чего надо? — спросил он, наконец.

Я не сразу нашлась, что ответить, но неожиданно в голове созрел план.

— Хочу нанять тебя, — сказала я. — Можешь украсть кольцо с пальца богатого человека?

— А что мне за это дашь? — тут же оживился мальчишка.

Я задумалась. Денег у меня нет, драгоценностей тоже…

— Отдай свой плащ — тогда украду, — бескомпромиссно заявил воришка.

Я с сожалением посмотрела на плащ и кивнула — выбора нет, надо действовать. Ганс мне не простит…

— Погоди! — сказала я, когда пацан радостно ухватился за полу плаща. — А вдруг ты меня обманешь?

— У воров тоже есть честь, — обиженно задрал нос мальчишка. — Ну, по рукам?

— Да, — нехотя отозвалась я. — Стащи кольцо у Арафольда… Знаешь такого?

— Кто ж его не знает! — рассмеялся мальчишка. — Он меня однажды чуть не поймал.

— Как быстро управишься?

— Минут пятнадцать. Искать долго не придется — сейчас все на казнь собираются.

— Хорошо. Буду ждать тебя здесь. Но плащ тебе придется на время вернуть — мне еще друга спасать… Потом получишь его на совсем, — мальчишка, было насупился, но я зарычала. — А ну мухой туда и обратно! А то укушу!

И мальчишка тут же исчез, накинув плащ. А мне осталось только ждать. Утомительно долго ждать…

Вернулся пацаненок даже не через пятнадцать, а через десять минут — специально засекла по часам на башне, которая была видна из этого переулка.

Возник он передо мной внезапно, но я уже давно почуяла его приближение. Так что ничуть не удивилась, когда мальчишка появился и сунул мне под нос кольцо.

— Вот, — радостно сказал он. — Этот глупый господин даже не заметил как я стянул его — так он был занят приготовлением к казни!

— А что он делал? — насторожилась я.

— Да под помостом какие-то значки рисовал, — пожал плечами уличный воришка.

Значки, значит… Что ж, он сам себе подписал приговор. Еще одно доказательство, что убивал он, и убивал именно для ритуала.

— Отлично, — сказала я, наконец. — Сунь кольцо в карман плаща, и надень плащ на меня.

Мальчишка сделал как я велела, и спросил, как только меня стало не видно:

— А ты не обманешь?

— Слово волка, — сказала я, подхватила книгу и помчалась к площади. Про листок, который выпал из книги, совершенно забыла, и он остался лежать у стены в пыли дороги.

А на площади уже собирался народ — целая толпа зевак оккупировала огороженный помост с виселицей и шумно обсуждала «торжествующую справедливость».

Итак, где у нас судьи? Ага, перед лобным местом, на самом солнцепеке, бедняжки… Надо же — и Арафольд тут, сидит, ухмыляется. Ну ничего, голубчик, недолго тебе радоваться осталось.

Неожиданно раздался оглушительный гул, от которого захотелось спрятаться как можно дальше. Я едва не выронила книгу из пасти, когда поняла — это бьют в набат, оповещают о начале «церемонии». Толпа расступилась, и я увидела, что к помосту ведут человека — глаза его были завязаны, а голова опущена. Кот…

Толпа притихла, и в гробовой тишине приговоренного завели на помост. Один из судей, седой старичок, которому, казалось, лишь досаждала эта казнь и эта жара, встал, откашлялся, и зачитал приговор:

— Именем императора Зилонита Светлого, властителя всей земли от болотных топей до Гряды! Граф эл Рокот Горский приговаривается к смертной казни путем повешения! Приговор от пятого числа по салитню зеленого месяца…

Пока зачитывался приговор я лихорадочно искала что-то, куда можно говорить. Желательно громко. И, наконец, нашла — пустая жестяная труба, вроде водосточной оказалась замечательной заменой «громкоговорителю».

— Трепещите, смертные! — от моего громкого голоса притихли даже судьи. Кот же поднял голову и улыбнулся, но этого никто не заметил.

— Кто говорит? — судья постарался сохранить спокойствие и достоинство, но дрожь в голосе его выдала.

— Это дух невинно убиенного коварным подлым человеком, который находится сейчас здесь!

— Ты пришел полюбоваться на его казнь? — предположил судья.

— Да! — ответила я. — Только не тот сейчас человек стоит перед палачом, невинную кровь вы прольете! И обрушиться на вас кара Богини Алэхе!!!

— О чем он говорит? — стали шептаться в толпе, а я вдохнула побольше воздуха и произнесла, заставив всех притихнуть.

— Истинный убийца, тот, кто забирал жизни для своего блага, сидит среди судий!

Судьи заметно занервничали, оглядываясь друг на друга. И только Арафольд почему-то остался спокоен. Но лишь внешне.

— Кого мы слушаем?! — сказал он, поднимаясь с места. — Какой-то шутник решил поиграть с законом, так это не сойдет ему с рук!

— Шутник, говорите? — спросила я, стараясь сделать голос более устрашающим. — Что ж, смотрите… Сейчас перед судьями появится книга, которой пользовался убийца — она-то и объяснит причину смертей.

Воцарилась звенящая тишина — все уставились на судейский стол. За исключением Кота, конечно же, ведь у него на глазах была черная повязка.

А я как можно быстрее подбежала к столу и положила книгу перед главным судьей — не знаю, угадала ли, просто он сидел в середине.

По толпе прокатился вздох удивления.

— Что это такое? — судьи открыли книгу на странице, где лежала закладка. На секунду они примолкли, рассматривая содержание, и им хватило времени, чтобы сразу все понять. Думаю, они лучше меня разбираются в магии и знают что означают те картинки и значки… — Кто мог такое совершить? — спросил один из судей, тот самый, перед которым лежала книга.

Я уже успела вернуться к своей трубе и сказала:

— Тот, кто сидит слева от вас, и справа от вашего коллеги. Тот, чье имя не понаслышке знают многие преступники и воры. Вестник.

— Арафольд?! — взгляды судей обратились к «рыцарю». Кто-то смотрел недоверчиво, кто-то осуждающе и презрительно, кто-то с ужасом.

— Что за бред?! — попытался возмутиться мужчина, и, надо сказать, он оказался неплохим актером. — Это клевета! Это все граф подстроил, он же маг!

— Не маг, а некромант, — поправила я. — А ты — убийца и недоделанный оборотень!

В толпе прокатился гул и некоторые люди начали потихоньку пробираться к выходу с площади. Еще бы — кто хочет, чтобы его задрал оборотень?

— Кроме книги у меня есть еще кое-что, — мой голос заставил людей замолчать. А хорошо, однако, быть призраком! Все-то тебя слушают… — Однажды на ритуале, становясь тем уродцем, который сидит в тебе, не в силах стать настоящим волком, ты обронил кольцо, и оно испачкалось в крови очередной несчастной жертвы. Если не веришь — гляди же!

Я с трудом изловчилась, чтобы зубами достать из кармана кольцо и бросила его на стол. Конечно, проводить «опознавание» сейчас они не станут, а потом будет и не нужно.

— Да я же помню, как надевал его сегодня утром! — крикнул Арафольд, но глаза его уже забегали в поисках пути к бегству.

— Конечно, еще бы тебе не помнить, — усмехнулась я. — Последнее слово все же не сказано.

Толпа окончательно притихла и приготовилась бежать, в случае неожиданного поворота событий.

— Уважаемые судьи, — почтительно произнесла я. — Посмотрите, что там, под помостом. Кто-то разрисовал все ритуальными знаками… Кто бы это мог быть?

Этого «рыцарь» уже не выдержал — он как-то странно то ли зарычал, то ли заревел, как раненый медведь, и опрокинул стол, за которым сидели судьи.

— Никто не смеет указывать оборотню, что делать! — прорычал он, разрывая на себе одежду. Из-под нее уже проглядывал черный мех, а пальцы укоротились и обзавелись острыми когтями. Судьи поспешно расползлись в разные стороны — кто-то спрятался за стол, кто-то, подобрав длинную полу черного балахона, побежал с площади к домам, а кто-то и вовсе упал в обморок. В толпе началась давка — люди спешили убраться с площади, пока зверь не добрался до них.

А зверя корчило и выкручивало, так что он завыл — то ли от боли, то ли от злости. В нем уже с трудом угадывался человек. Зато с легкостью — тот самый силуэт, увиденный в замке. О да, оказывается плата за то, чтобы пойти против природы и стать тем, кем ты не являешься, очень высока. Кроме потери лица, чести, имени и души, приходится испытывать адскую боль при быстром превращении. Однако, нам пора делать ноги — тут и без нас разберутся.

Пока я подбежала к Коту и зубами стянула с рук веревку, стражи успели схватить зверя, правда при этом понесли небольшие потери — одного стражника Арафольд, точнее то во что он превратился, успел отбросить когтистой лапой, исполосовав грудь и шею. Второго прижал к земле и едва не задушил, но подоспели остальные воины и оборотня оплели веревками и окружили, наставив на него арбалеты.

— Кот, — сказала я. — Быстрее!

Некромант стянул с глаз повязку, и мы быстро покинули площадь — на бывшего приговоренного теперь никто не обращал внимания.

А в след нам послышался дикий вой обреченного на смерть зверя.

— Подожди здесь, — сказала я, когда мы очутились достаточно далеко от страшного места.

Некромант хотел, было что-то сказать, но я не дослушала, а побежала к переулку, где дожидался мальчишка. Он исправно выполнил мое поручение, сделал даже больше, чем просила, так что плащ заслужил по праву. А мне эта вещь ни к чему, неуютно себя с ней ощущаю…

— Держи, — кода я возникла перед пацаненком, он вздрогнул, но тут же радостно подхватил плащ. — Спасибо за услугу.

— Да это я тебя благодарить должен! — мальчишка восхищенно смотрел на приобретенную вещь. Кажется, он не очень верил, что я вернусь. — Я ж теперь буду самым знаменитым вором в мире!

— Погоди, знаменитый вор, — хмыкнула я. — Достань пузырек из кармана, мне он еще пригодится.

Мальчишка достал баночку с зельем, которое дал Ганс, и, уже став невидимым, сказал:

— Ты обращайся, если что. По дружбе помогу.

Я улыбнулась, насколько это умеют волки и собралась уходить, но взгляд упал на бумагу, лежащую у стены. Да ведь это тот листок, выпавший из книги… Возьму, вдруг пригодится.

Некромант с нетерпением ожидал меня возле старого парка, и завидев, что я возвращаюсь, с радостью поспешил мне на встречу.

— Кира! — он присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. — Я обязан тебе жизнью…

— Да ну, — фыркнула я, когда положила на землю пузырек и пергаментный лист. Сама едва не виляю хвостом, как глупый пес, от радости, что Кот теперь в безопасности. — Теперь мы в расчете. Ты тоже помог мне.

— Что это? — спросил мужчина, взяв в руки пузырек и бумагу.

— В баночке очередное изобретение Ганса, проливать — особенно на себя — не советую. А это выпало из книги, которую использовал Арафольд.

— Интересно… — пробормотал Кот, разглядывая лист. Оказалось, что это свернутая карта, не очень большая — с развернутый тетрадный лист размером.

— Да? — я заглянула ему через плечо. — А это что — сокровища отмечены?

— Интересно… — повторил граф. — Крест стоит возле столицы, там, куда я направляюсь. Что он мог отметить?

— Кто его знает, — я отошла. — Может, и не он отмечал.

— Да… наверное. Но я не ожидал такого от Арафольда, — некромант встал и отправился к скамейке. Я пошла за ним и присела возле дорожки на траву.

— Так ты давно его знаешь?

— Вроде того, — ответил Кот, присаживаясь. — Он тоже был, в некотором роде, некромантом, только больше интересовался древними знаниями. Были между нами раздоры, но мне и в голову не приходило, что он захочет меня так подставить…

— А что будем делать теперь? — спросила я.

— Думаю, здесь задерживаться не стоит, — ответил Кот. — Продолжим путь, как только заберем свои вещи с постоялого двора.

— Так ведь я уже их забрала! — вдруг вспомнила я и прижала уши.

— И где же они? — насторожился некромант.

— Ну…

Через десять минут мы стояли у переулка, где в укромном уголке я оставила наши сумки и свою гитару.

— Да, Кира… — некромант покачал головой, но больше ничего не сказал. Еще бы — я вообще-то его спасала!

— Ну, не так уж все и плохо, — сказала я. — В конце концов сумки можно и отряхнуть.

Кот хмыкнул, но ничего не сказал. Да, конечно отряхиванием тут не обойтись. Кроме того, что все замаралось в пыли, ночью прошел дождь, окончательно все вымочив. Слава богу, чехол у моей гитары отличного качества, так что гитара от сырости почти не пострадала.

— Пойдем, — сказала я, когда некромант взял все наши вещи.

— Ты куда? — удивился он.

— У меня здесь есть знакомый, которого я обещала навестить.

— Ты успела еще и знакомым обзавестись? — недоверчиво спросил некромант.

— Если бы не он, меня бы тут не было, — спокойно ответила я. — И тебя, кстати, тоже…