Как Алик в тайге заблудился

Дубовка Владимир Николаевич

Маленькая повесть о мальчике, заблудившемся в тайге, содержит богатый познавательный материал, учит стойкости, смелости, мужеству.

 

 

ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ

Чего не случается в жизни с человеком! Не думаешь, не гадаешь — и вдруг самое неожиданное происшествие.

Вот Алик в тайге заблудился… «Подумаешь, — скажет кто-нибудь. — Теперь каждый знает, как выйти из леса, определить нужное направление: днем — по солнцу, ночью — по звездам, а еще проще, если есть компас и карта».

Все это верно, но неожиданности нас подстерегают именно тогда, когда мы не подозреваем о них. Мало того, что у тебя ни карты, ни компаса. Ты даже никогда не представлял, что заблудишься, и в тайгу вышел, как на прогулку…

Почему наш герой не растерялся? Что спасло его от голода, от всяких опасностей? Не только сообразительность, но и знания — подчеркивает писатель. Знание тайн природы, ее характера, ее доброты — да, да, именно доброты и готовности помочь человеку. Природа добра и щедра. Надо только понимать ее язык — она сама тебе подскажет, что делать, даст нужный совет.

История о том, как Алик заблудился в диком лесу, не только интересна, но и поучительна. Наверное, не случайно писатель так обстоятельно рассказал нам об испытаниях мальчика.

Владимир Дубовка, написавший эту маленькую повесть, хорошо знал сибирские леса. Он знал десятки историй, случавшихся в этих лесах и со взрослыми, и с детьми. Не раз ему самому приходилось решать сложные задачи, которые задавала тайга.

Владимир Николаевич рассказывал мне о своих приключениях. Он собирался написать о них, да, к сожалению, не успел. И хотя прожил он большую жизнь, достигнув возраста, когда людей называют старыми, «стариком» он так и не стал. Владимир Николаевич отличался неутомимой трудоспособностью, был полон энергии, молодецкой бодрости. Он всегда строил творческие планы на много лет вперед и отдавался работе сполна. Этому мудрому человеку было о чем рассказать людям, было о чем поделиться с ними. Писатель действительно очень много знал и умел.

Уже в ранней юности он умел пахать землю, сеять, косить. Позже рубил из бревен избы, клал из кирпича добротные печи, делал мебель и всю домашнюю утварь. Невзирая на все свои нелегкие скитания по жизни — Владимир Николаевич был романтиком, страстно любил дороги,- он приобретал и умножал знания, необходимые писателю. Он знал шесть языков, перевел на белорусский поэмы Байрона и Словацкого, стихотворения Гете. Сто пятьдесят четыре сонета Шекспира в его переводе получили высокую оценку такого авторитетного знатока великого английского классика, как С. Маршак.

Владимир Дубовка написал много хороших прозаических книг: «Желтая акация», «Анна Олелько», «Лепестки». Но наиболее полно раскрылся его талант в поэзии. Он был одним из основоположников белорусской советской литературы, самобытным художником слова, новатором в поэзии.

Последние два десятилетия жизни он вдохновенно работал в детской литературе, обогатив ее в самых разных жанрах. Так из года в год Владимир Николаевич собирал предания и легенды многих народов мира, которые вошли в сборники его чудесных сказок.

Еще в 1924 году Владимир Дубовка создал у нас в республике первый пионерский журнал и был его редактором. Тогда же он и написал свои первые стихи.

Писатель родился в 1900 году в небольшой белорусской деревеньке Огородники, что неподалеку от знаменитого озера Нарочь. Детство и юность вошли в его душу незабываемыми впечатлениями от удивительной красоты этого края. В гражданскую войну Владимир Николаевич с оружием в руках защищал молодую советскую державу и еще тогда, в фронтовой шинели, вспоминая задушевные песни матери, слагал свои первые юношеские стихи — о виденном, о пережитом. Сразу же по окончании войны по-настоящему берется за учебу: поступает в Высший литературно-художественный институт, только что созданный в Москве В. Я. Брюсовым. Он становится одним из лучших учеников этого взыскательного мастера русской поэзии, знакомится с В. Маяковским, С. Есениным. В 1923 году вышел первый стихотворный сборник Владимира Дубовки. Потом почти ежегодно появлялась новая книга стихов, поэм, переводов из мировой классики. К поэтическим именам Янки Купалы, Якуба Коласа, Змитрока Бядули, Михася Чароты присоединяется имя Владимира Дубовки. Его голос звучит все громче и увереннее.

Лучшие свои зрелые годы, почти три десятилетия, поэт жил далеко от Белоруссии: в Сибири, на Дальнем Востоке, куда его манил романтический дух неизведанного. Именно в это время и пригодились все его трудовые профессии и специальности — и лесозаготовителя, и столяра, и плотника, и печника, и каменщика, и маляра, и штукатура. «Где бы я ни был. каким бы трудом ни занимался, я везде находил много интересного, полезного и прекрасного»,- говорил Владимир Николаевич. В поиске интересного, полезного и прекрасного был смысл его жизни, а когда он находил или открывал что-либо значительное, отдавал людям.

Не потерялся маленький герой его повести, нашел дорогу к людям.

На трудных путях жизни и сам писатель нашел свою желанную дорогу к людям, к их душам и сердцам, потому что каждое его слово было проникнуто искренней верой в самое большое счастье, данное каждому из нас, — везде и всегда быть человеком.

Василь Витка

 

АЛИК РАСТЕТ

Этот малыш рос так же, как и все дети растут у своих родителей.

Худенький, белобрысенький, синеглазый, он ничем особенным не выделялся. Выло ему неудобно в кроватке — плакал, был доволен едой и маминой лаской — радостно лепетал.

Но когда он научился ходить и разговаривать, все удивлялись: какой любознательный мальчик растет! Обычные в этом возрасте вопросы — «почему? что? откуда?» — он задавал так часто, что старенькая бабуля уставала на них отвечать. «Погоди, Алик, — просила она, — придет мама с работы, все тебе объяснит…»

Мальчик на время умолкал, но никогда не оставался без дела и не унывал. Услышит где-то песенку и распевает ее. А то и сам сочинит:

Самокаты-саночки Сделаю для мамочки. Прокачу мамусеньку По дорожке узенькой…

И вот сравнялось ему четыре года.

Отец Алика, рабочий-механизатор, частенько ходил в тайгу. Летом рыбы наловит, осенью грибов и ягод наберет, зимой дичи настреляет.

Стал проситься в лес и сынишка.

Мать испугалась:

— Да ты что, Алик! Там дикие звери, там еще заблудишься — пропадешь… Там мошка, гнус всякий…

Пыталась она отговорить мальчика, а он все свое:

— Возьми меня, папа, с собой…

Отец подумал-подумал и сказал матери:

— Ничего страшного. Я же не в дальний поход иду. А здесь — рядышком — пусть со мной побродит, пусть с малых лет с тайгой знакомится. Поучится, как надо вести себя в лесу. Нечего тайгу бояться, она ведь, как мать, заботлива — кормит, одевает и согревает нас. Много от нее людям добра.

С тех пор и стал отец брать с собой Алика в тайгу. Собирал с сыном грибы и тут же объяснял:

— Вот эти — полезные, годятся в пищу, но их надо сперва сварить или поджарить. А эти — ядовитые: съест их человек — и умрет.

Показал также отец, какие грибы можно есть сырыми в случае нужды, а какие надо хотя бы чуточку подержать над огнем. И тут же в лесу отец и сын нанизывали на хворостинку сыроежки и подпекали их. Все это было ново для Алика и нравилось ему. Домой он всегда приносил горстку печеных грибов, угощал маму и бабушку. Они ели с удовольствием, но сам мальчик признавался, что грибы, поджаренные на сковородке, куда вкуснее.

Особенно подробно отец знакомил Алика с травами и цветами. Полезное у них и в земле — корни, клубни, и над землей — плоды, ягоды, листья. Все зависит от того, какое это растение.

Но не все растения съедобные и полезные. Среди трав тоже есть ядовитые. И прежде всего отец показал сыну вех — его еще называют цикутой. У этого растения все ядовитое: и цветы, и листья, и стебли, и корни, и сок. Мучительная смерть наступает от его яда. Даже врачи не всегда могут спасти того, кто отравился цикутой. А что, если это случится в тайге, где поблизости нет докторов!

Показал отец Алику и скромное, невзрачное растение — вороний глаз. У него на листной розетке сидит одна-единственная черная ягодка, ну точно вороний глаз. Проглотишь эту ягодку или пожуешь листья — тут же умрешь.

Алик старательно запоминал все, чему его учил отец. Не знал еще мальчик, что все это ему скоро пригодится.

Не забывал отец познакомить его и с полезными растениями. Они могут поддержать нашу жизнь, если мы без куска хлеба окажемся вдруг один на один с тайгой. Вот, например, стрелолист плавучий. У него тонкие, длинные листья — точь-в-точь как у стрелы. Увидишь один раз и никогда не спутаешь с другими болотными травами.

А это — саранка, та, которую лесные мышки к себе в норку таскают, чтобы зимой подкармливаться. Правда, их иногда медведь обижает: вынюхивает своим большущим носом мышкину кладовую, разроет землю когтями да и слопает разом весь чужой запас… Отец предупредил Алика: в тайге встречаются и другие лилейные растения, очень похожие на саранку и очень ядовитые. Но от опасности уберечься не трудно, если знать, что у саранки луковичка состоит из толстых, сочных долек — зубков, как у чеснока.

А вот черемша. У нее такие же широкие листья, как у ландыша или у ядовитой чемерицы. Но черемшу, если даже захочешь, никогда с другими растениями не спутаешь: понюхай листья — они чесноком пахнут.

Черемша очень полезна для здоровья. Наверное, поэтому и медведи ее любят. Вот почему у нее и другое есть название — медвежий лук.

Если мальчика особенно интересовала какая-нибудь травка, отец снова рассказывал о ней, но теперь подробней. Алик старался все хорошенько запомнить.

А еще отец подробно объяснял ему, как искать выход из тайги, если, случится, заблудишься, а ты — без компаса.

Тайга велика. Это зеленый океан. Собьешься с пути, пойдешь куда глаза глядят — враз погибнешь: либо в трясину угодишь, либо хищнику в зубы. А то еще покажется, что из тайги выбираешься, а на самом деле на одном и том же месте кружиться будешь…

Настоящий таежник даже ночью найдет нужную дорожку. Лишь посмотрит на звезды и сразу сообразит, куда ему надо идти. А днем еще проще. Для этого существуют всякие приметы. Таежник знает, например, что стволы деревьев с северной стороны покрываются пышным лишайником. Сами же деревья тянутся к солнцу, поэтому и наклоняются к югу. Да мало ли еще других способов определить стороны света!..

Частенько говаривал отец Алику:

— Надо всегда помнить: заблудился в тайге — пробивайся к реке, а потом иди по ее течению. Где бы мы ни жили, все должны знать, куда текут наши реки. Большие они или малые — обязательно на их берегах встретишь либо деревушку, либо охотничью заимку, либо лесозаготовительный пункт…

Вот так всегда, бывая с сыном в тайге, отец давал ему полезные и необходимые советы, подкрепляя свои слова живыми примерами.

 

ПО БРУСНИКУ

В тот год на славу уродилась брусника в тайге. А брусника для сибиряка — такая же ценная ягода, как и черемуха. Разница лишь в одном: черемуху сушат, размалывают вместе с косточками в муку и уже из помола пекут пироги, готовят повидло, варят варенье. Ягоды же брусники не пропадают до самой весны, если их хранить на морозе, как и клюкву. Брусника не портится потому, что содержит в себе бензойную кислоту, как, скажем, рябина — сарбиновую. Эти кислоты используются в консервной промышленности — они помогают сохранить ягоды от порчи.

Как бы там ни было, а таежные жители запасаются брусникой от урожая до урожая. Наполняют ею бочки, сундуки, ящики. А чтобы быстрее собирать ее, вырезают специальные деревянные гребешки, похожие на ладошку с растопыренными пальцами. Вот этими-то гребешками-совочками таежники и собирают ягоды. А то много ли наберешь двумя пальцами по ягодке?

Как-то раз папа Алика собрался со своими друзьями по бруснику. Попросился с ними и Алик. Ему уже исполнилось семь лет, осенью он впервые пойдет в школу.

Отец сразу согласился взять его с собой. Долгих и утомительных переходов не предвиделось, а попадется щедрый брусничник или удачный распадок, так можно с одной делянки целый вагон ягодой загрузить.

Взрослые быстро нашли подходящее место. Разбили палатки поближе к родничку, заготовили дров для костра, хорошенько позавтракали и отправились с коробами бруснику собирать.

Время на разговоры не теряли, дружно занялись делом, да и мошка подгоняла: тучами так и вьется над головой. Только накомарник поднимешь, а она — и в глаза, и в уши, и в рот, и под рубашку…

Алик лихо принялся собирать бруснику, но скоро ему надоела мошка, отбоя не было от нее. А признаться отцу совестно. Сам ведь напросился! И решил он вернуться к палаткам, на поляну. Может, ветерок разогнал там этого противного гнуса? Поднялся Алик и пошел.

Пойти-то пошел, да не в ту сторону. Вместо того чтобы выйти к палаткам, он забрался в такую чащобу, где даже днем было темно, как ночью.

Закричал Алик, позвал отца, но никто не ответил ему. Так маленький таежник понял, что заблудился.

А отец вдруг спохватился — сын пропал!

Друзья немного успокоили:

— Пошел, наверно, в палатку. Куда же еще? Парнишка смышленый, самостоятельный.

Но в лагере мальчика не нашли. Звали его, звали, стреляли из ружей, облазили всю округу — нет нигде.

Кинулся отец домой. На поиски мальчика отправился весь поселок — сотни людей. Обошли, кажет-ся, все — каждый кустик осмотрели, каждое дерево, каждую ложбинку. Гудки на электростанции не умолкали день и ночь. Над тайгой кружили вертолеты.

Но Алика так и не нашли.

Мать плачет. У отца на висках появились серебряные пряди…

— И все же он вернется домой! — говорил отец.- Жаль, ни ножа у него, ни спичек. Только бы не растерялся…

 

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Проплутав по дебрям несколько часов, Алик набрел на какой-то ручей. «Ручей обязательно течет к реке», — вспомнил он слова отца. И еще вспомнил самые главные слова: «Что бы ни случилось, никогда не суетись, не пугайся. Прежде чем сделать шаг, хорошенько обдумай его, береги силы. Старайся по пути искать что-нибудь съедобное и понемногу подкрепляться. Не будешь этого делать — быстро ослабнешь и погибнешь».

У воды Алик нашел несколько крупных саранок, сорвал пучок черемши, собрал горстки две брусники. Не наелся, конечно, но голод утолил. Пяток саранок даже в карман припрятал: «Если больше ничего не найду, подкреплюсь ими…»

А тут и вечер подкрался. Призадумался Алик: где же ему ночевать? Пробираясь вдоль ручья через бурелом, увидел толстенную осину. У нее один бок прогнил, и невысоко над землей образовалось такое огромное дупло, что и взрослый поместится там. Но как влезть туда? Алик отыскал крепкую сучковатую палку, прислонил к осине и, переступая по ней с сучка на сучок, как по ступенькам, поднялся в свой «домик».

Убежище оказалось что надо. Жаль только, сыро. Древесина перепрела и отваливалась ошметками. Пока совсем не стемнело, Алик спустился на землю и набрал в охайку сухого мха. Затем он расстелил мох в дупле. Получилась мягкая постель. Мальчик свернулся калачиком и тотчас уснул.

Среди ночи разбудил его жуткий крик. Спросонок Алик не мог сразу понять, где он и что с ним, и от страха сам завопил:

— Маа-маа!

А где-то совсем рядом не прекращался этот жуткий крик: «Ку-га, ку-га! Ух-ха-ха-ха…»

Мальчик приподнял голову, чтобы осмотреться, и неожиданно стукнулся затылком о древесный выступ. Он сразу вспомнил, где находится. Прислушался. Да это же филин так жутко кричит! А может, другая птица. Нечего бояться! А вокруг все жужжало, звенело, пищало. Настоящий лесной концерт.

Утомился он. Лишь перед самым рассветом зарылся в сухой мох и снова заснул.

Утром Алика разбудило солнце, осветив его лицо. Алик потянулся и опять позвал: «Ма-ма!», но быстро спохватился, выглянул из дупла и чуть не заплакал. Задумался крепко: «Что же делать дальше?»

Просто так сидеть, чего-то ждать — нельзя! Нужно идти! Искать выход из тайги!

Спустился мальчик на землю, умылся в ручье, а заодно и помыл вчерашний запас саранки. Съел. Мало! Поискал съедобные травы, но все, что находил, нужно было готовить на огне. А где взять спички в лесу?

Очень обрадовался Алик, когда увидел стебельки кипрея. Его еще называют иван-чай. Отец рассказывал: корешки иван-чая до того полезны, что их употребляют в пищу даже на Кавказе, где и так много всяких фруктов и овощей, огородной зелени. В корешках иван-чая к тому же есть сахар, а он так необходим организму человека.

Алик надергал корешков кипрея, тщательно промыл. Затем попробовал и съел с удовольствием…

Смородина у ручья почти вся осыпалась, а ту, что осталась, Алик живо собрал. Отец как-то объяснял: кто ест черную смородину, у того никогда не болят ни зубы, ни десна.

Ко всему привыкнешь в тайге, но только не к мошке. Тронешь ветку — тучами поднимаются злые насекомые. Никуда от них не спрячешься, до крови разъедят лицо и руки. Поэтому Алик ступал очень осторожно, обходил кусты, старался не задевать даже листья. Но где уж там! Откуда только берется эта мошка? Отмахивался мальчик от нее веткой, лупцевал себя по щекам и шее, а она все наседает и наседает… И тогда Алик остановился у пихты, взял на палец прозрачной смолы-живицы и смазал ею все ранки, разъеденные мошкой. Дальше пошел.

В одном месте ручей разлился, и путь Алику преградило болотце. Нужно идти в обход. Зато на этом болотце стрелолиста видимо-невидимо.

Мальчик разыскал крючковатую палку, подтащил к себе несколько стеблей и обобрал клубни. Большие! Как крупные лесные орехи. Попробовал: вкусные! Конечно, куда вкуснее они были, когда отец варил их в котелке. Да еще подсаливал…

Набил Алик карманы клубнями стрелолиста. Один карман — на обед, другой — на ужин. А на завтрак что останется? Недолго думая Алик насыпал еще и за пазуху.

Дальше продвигаться было труднее. Дело в том, что здесь над тайгою недавно пронесся ураган. Столько повалил деревьев, что через этот страшный завал не пробиться и опытным таежникам, не то что мальчику.

Хочешь не хочешь, надо обходить бурелом стороной. А это значит — топать и топать, расходовать силы зря. Но еще хуже — можно потерять из виду ручей. Куда потом пойдешь?

Мальчик то и дело поднимался на холмы и пригорки, влезал даже на деревья: где верный ручеек? Солнце высоко в небе, идти еще да идти, а устал Алик больше, чем за весь вчерашний день. Но Алик не сдавался.

В конце концов снова вышел он на свою дорожку- к ручью. Бросил в воду кусочек коры — куда течет ручей? Правильно, не сбился с пути. А теперь вперед!

 

В ПЕЩЕРЕ

Ноги гудели от усталости. Захотелось Алику отдохнуть. Ничего, кроме ягод, он пока не нашел. Обедал поэтому стрелолистом и смородиной. На этот раз она была зеленой, а по вкусу напоминала крыжовник.

День кончался. Ночевать в мрачной низине у ручья Алик побоялся и решил выбраться на сухое высокое место.

У него хватило силенок добраться до ближайшей сопки, но как теперь на нее подняться? Такой крутой склон, что ноги срываются с выступов. Да еще огромные валуны на пути.

С большим трудом Алик вскарабкался до половины горы. И здесь увидел между скалами расщелину. Осторожно заглянул внутрь, бросил туда камешек и тут же услышал стук — значит, пещера не глубокая. Он забрался в нее, осмотрелся, ощупал своды. Что ж, голые камни, нет ни мягкого матраса, ни подушки, ни теплого одеяла. А самое печальное — ни мамы, ни папы рядом…

Вспомнил Алик, что по всему склону сопки растет жесткий белый мох, не мох даже, а лишайник. Его можно есть, но сперва надо вымочить, потом высушить, а уж после растолочь… Много возни, а вот для подстилки ничего лучшего не сыщешь…

Набрал Алик охапку мха, перенес его в свое убежище и приготовил постель. «Можно ужинать и укладываться спать. Ну а как спрятаться от всяких филинов? Пещера ведь без дверей!»

И тут Алик собрал сухих хворостин и воткнул их перед входом в пещеру. «Хоть и не прочное ограждение, но все-таки ограждение»,- улыбнулся он сам себе. А одну палку, самую ровную и гладкую, на всякий случай оставил при себе. С удовольствием съел горсточку стрелолиста и заснул.

Ночью он слышал разные звуки и шорохи, но не пугался их.

Проснулся Алик, когда день был уже в разгаре. Мальчик взял свою дубинку и подошел к выходу. И вдруг сквозь хворостины он увидел на камне огромную змею, которая грелась на солнышке рядом с пещерой.

«Да кто же это? Сторож? Защитник? Друг или враг? Выходить или нет? Что же делать?»

И опять Алик вспомнил слова отца: «Учись помогать себе». Задумался мальчик: «Значит, так: если это не ядовитая змея, защитник — он мне не нужен, не от кого меня защищать. Если это ядовитая змея, враг — он мне не нужен вдвойне!»

Мальчик повалил на землю ограду из веток, да с таким шумом, что змея от неожиданности сиганула вверх метра на два, страшно зашипела и скрылась между камнями.

— Вот так оно будет лучше. Путь свободен! — повторил Алик любимое выражение отца.

Отец всегда так говорил, когда устранял препятствия в таежных походах.

Но то отец! У него всегда ружье, топор, отличный нож.

А что у Алика? Да ничего.

Правда, мальчик пристально ко всему присматривается, и это частенько его выручает. Вот и теперь, покинув пещеру, Алик приметил тонкий плоский каменный осколок — ну точно кухонный нож.

Алик поднял его, наточил о булыжник, попробовал стругать палку — стругает!

Отец рассказывал, что люди в далекие времена, когда еще не знали железа, делали из камня и топоры, и молотки, и ножи. Папа говорил, что они даже без спичек обходились. Нужен был им огонь, брали сухие палки и долго терли одну о другую. От трения палки обугливались. Бросишь между ними сухой мох, потом еще потрешь да подуешь — вот и загорается все. А еще можно камень о камень тесать — посыплются искры, от них воспламенится травка.

Попробовал Алик добыть огонь. Взял два кремня, тесанул один о другой — посыпались искры. Алик тут же подхватил сухого мха и уже на него направил искры. Мох задымился, немного обуглился, но сразу погас. Эге! Пойдет дело! Пять раз мох вспыхивал и угасал, а на шестой загорелся.

Разложив костерок, мальчик от радости заплясал. Еще бы! Без спичек разжег огонь!

Но что делать с этим костром? Греться? И так тепло. Готовить завтрак? А из чего! Да и не в чем. Осталась, правда, горсточка стрелолиста. Алик положил картофелинки в горячую золу. Они тотчас же испеклись. Попробовал и засмеялся:

— Эх, вот бы мамочка видела! Она бы сразу успокоилась. Наверное, думает, с голоду помираю тут… А папа не похвалит. Скажет, что соли не хватает, жиру или еще чего-нибудь…

Повеселел мальчик. Не плохо ему все же на этой сопке! Но надо идти дальше, поторапливаться. Как сказал бы отец: «Не зимовать же здесь».

Еды у Алика почти не осталось, но теперь он с грузом: два кремня для добывания огня и оружие- каменный нож. Но что поделаешь, надо нести, хоть и тяжело…

 

У КОСТРА

Спускаться вниз оказалось еще труднее, чем взбираться вверх. Чуть поскользнулся и покатился. Раза два Алик падал. Но как бы там ни было, к ручью все-таки спустился.

Здесь дорожка пошла полегче. Болотца были в стороне. Берег у ручья сухой, песчаный. А когда Алик подходил к болотцам, видел на них желтые водяные лилии. Он знал, что корешки у них съедобные. Но отец учил его: корешки лилии обязательно нужно отварить. А в чем тут отваришь?

Алик пошел дальше и вскоре увидел совсем необычное растение: на воде лежали золотистые листья, очень похожие на березовые.

— Не может быть, чтобы с березы! — возразил сам себе Алик. — Постой, постой! Отец когда-то говорил о рогульнике. Вот он, оказывается, какой!

И опять Алик взял длинную сучковатую палку, подтащил рогульник к себе. На нем сплошь водяные орехи — рогульки.

Нарвал их мальчик целую кучу. А теперь неплохо бы испечь!

Много потрудился он над костерком, но огонь все-таки раздул. В золу уложил сразу все рогульки. Да еще накрыл тлеющие угли сырой травой. Такой густой дым повалил, что комары и мошки все разлетелись и впервые за эти дни не мучили Алика.

Когда орешки испеклись, мальчик стал их расщеплять ножом и отправлять по одному в рот. Вкусные! И питательные.

Хорошенько подкрепившись и отдохнув, выпив чистой ключевой воды, он собрал все свои пожитки, набил рогульками карманы и отправился дальше. Он пошел туда, куда вел ручей, все вперед и вперед. По пути Алик высматривал удобное место для ночлега. Но жаль — ни дупла, ни пещеры!

«Придется ночевать прямо на поляне! — подумал он.- Разведу костер и буду возле него спать. На огонь никакой зверь не сунется — говорил отец».

И решил Алик расположиться на берегу. Выбрал место, где на песке валялись кучи сухих веток и хвороста.

Прежде всего он позаботился о постели. Поперек одного слоя хворостин уложил другой. Потом третий. Все это сперва выровнял, а затем укрепил жердинками, воткнув их в песок. А чтобы было помягче, сверху набросал сухой травы. Высокая получилась лежанка.

А перед тем как поужинать орешками и лечь спать, разжег два костра — один в головах, другой со стороны леса. И сушняка полным-полно заготовил.

Ох и боязно ж было Алику в эту ночь!

Не только птицы и звери нагоняли на него страху. В ручье огромная рыба так молотила хвостом по воде, что казалось: из двустволки кто-то палит.

 

НА ПЛОТУ

Когда Алик ночевал в пещере, солнце туда не проникало. А здесь он спал на открытом месте, и самый первый луч разбудил его.

Алик сел, оглядел свое хозяйство.

Так! Костры