1. Маниакальный рефрен Катона-старшего

Многие смеялись в сенате над маниакальной привычкой римлянина Катона-старшего (324—149 гг. до н. э.), все свои речи начинавшего фразой «Карфаген должен быть разрушен» (Carthago delenda est). Завершал же он свои выступления, не важно, чему они были посвящены, бытовым проблемам обустройства Рима или спорам о жертвоприношениях богам, схожей параноидальной формулой — «поэтому я думаю, что Карфаген должен быть разрушен» («ceterum, censeo Carthaginem esse delendam»). Сенаторам это смертельно надоело, но история показала, что голосом Катона говорила история, что Катон проник в сущность борьбы цивилизаций, которая решалась в Пунических войнах. Не борьба за колонии и морские пути, не столкновение коммерческих интересов, не противостояние государственных притязаний было содержанием борьбы Рима и Карфагена. Речь шла о формуле будущего, которая предопределила бы всемирную историю по меньшей мере на несколько гря-

дущих тысячелетий. Рим и Карфаген были двумя полюсами цивилизации, претендующими на универсальность, на основание мировой империи, на то, чтобы стать мерилом общечеловеческой этики.

Карфаген воплощал в себе торговый строй, «открытое общество». В нем правил принцип рыночной экономики, индивидуализма, рационализма, абсолютизированного скепсиса. Этика была приравнена к богатству — богатый считался не просто «удачливым», но «святым». Низменность человеческой природы, склонность к коррумпированности и продажности не ставились под сомнение. Все продается, и все покупается. Хорошие дороги, разумная свободная торговля, максимальное использование морских коммуникаций, подкуп диких варварских народов, эксплуатация колоний — все это изобретено Карфагеном, внедрено в жизнь, доведено до совершенства. Максимальная прибыль извлечена. Карфаген был мировой державой, которая несколько раз ставила Рим на колени. А за всем этим блистательным фасадом — культ Молоха, темного божества, пожиравшего младенцев. Сотнями бросали карфагеняне новорожденных малышей в огнедышащую пасть идола. Маленькие скелетики в невероятном количестве обнаружены на развалинах этого зловещего города. Культ Молоха, теневая дань тотальной власти Капитала.

Если бы не Катон, две тысячи лет человечество прожило бы в совершенно иной реальности. Рим изначально шел иным путем. Отнюдь не сказочный, не пасторальный, недобрый, напротив, часто жестокий и коварный, аскетичный и разрушительный, но ориентированный на радикально иной архетип. Рим верил в честь и достоинство человека, в героизм и дисциплину, в самопреодоление и идеальное измерение человеческой личности. Вместо разлагающей стихии денег — прямое светлое насилие, вместо Молоха, пожирателя младенцев, — высокомерные, но справедливые небесные боги, свободные в войне и империи, но не в торговле. Рим нес идеал автократии и свободы, иерархии и аскезы, идеал воина, а не торговца, героя, а не банкира, добровольного самопожертвования, а не постыдного умерщвления новорожденных. Рим предлагал народам свою собственную модель. Не менее универсальную, но сущностно противоположную, не лишенную недостатков и пороков, но несопоставимую с системой Карфагена. Не случайно Спаситель сошел с небес именно на территории Римской империи. Как знать, не было ли разрушение римлянами семитского чудовища в Северной Африке тайным предуготовлением путей для Благой Вести?

Катон понимал это с поразительной ясностью. Будто видел будущее.

«Карфаген должен быть разрушен». Раз и навсегда. Никогда нелишне напомнить об этом. Это единственное, что мы должны знать наверняка. Мы, русские, наследники трех Римов. Последний из которых еще стоит.

2. Рим и Карфаген в XX веке

В настоящее время решается та же проблема. Новый Карфаген простирает над планетой свою зловещую тень. Будто призрак стертого с земли легионами Рима финикийского города поднимается из ада. Отчетливо звучит голос Молоха — «торговый строй», «рационализация», «хорошие дороги», «открытое общество», «морское могущество»... Правда, иной масштаб. Вместо Средиземноморья — вся планета; современный Запад — прямой идеологический наследник Карфагена. Конечно, так было не всегда. Большую часть двух последних тысячелетий доминировала все же римская линия — иерархия, этика духа и человеческого достоинства. Но, видимо, Карфаген сумел заразить Запад латентным вирусом, который дал о себе знать спустя много веков.

Начиная с Нового времени, с эпохи Просвещения, Запад и его цивилизация устремились к темному карфагенскому полюсу. На этом пути сегодня они достигли совершенства.

В XX веке борьба цивилизаций подошла к окончательной дуальной формуле. СССР воплощал в себе линию Рима, натовский блок во главе с США сознательно и последовательно отстаивал интересы Карфагена.

Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма, Труд против Капитала.

Между этими двумя законченными формулировками цивилизационных моделей болтались половинчатые варианты, фрагментарные и незаконченные (фашизм и его аналоги). Но общей картины это не меняло. История растянулась — как когда-то, в эпоху Пунических войн, — между двумя осями, двумя ориентациями, двумя взаимоисключающими путями.

Новый Рим, Евразия против Нового Карфагена (атлантизм, США). Вот единственное истинное содержание истории XX века, освобожденное от многослойных исторических теорий, которые призваны лишь отвести внимание от главного, запутать, сбить с толку. Мы перешли границу столетия, границу тысячелетия. Все яснее видится, что было сущностным, а что — второстепенным, что имело значение, а что оказалось эфемерным, что было сопряжено с духом истории, а что имело к ней самое далекое отношение...

Одна линия прослеживается четко и однозначно. Первый Рим, побеждающий Карфаген, на века расчищающий человечеству путь от заразы «торгового строя».

Второй Рим — Константинополь, Византийская империя. Римский идеал воцерковлен, Империя освящена Христом, превращена благодатной силой Святого Духа в «удерживающего», в «катехона», в преграду для прихода «сына погибели» (из второго послания к фессалоникийцам св. ап. Павла). Византия — тоже победа над Карфагеном, но Карфагеном внутренним. Второй Рим длится тысячу лет. Tausendjahrige Reich.

Запад отпадает от православия. Он еще очень далек от нынешней мерзости запустения, но первые признаки апостасии налицо. Они внятны православным провидцам (патр. Фотий, св. Марк Эфесский и т. д.). Перенос миссии Рима на Византию не подлежит пересмотру.

Истинный Рим — понятие плавающее.

Но и этот цикл заканчивается. Византия падает, потому что идет на компромисс с Западом. Отступает от своей функции, и кара Господня в виде диких бешеных турков обрушивается на колыбель православия.

Но на Севере Евразии восходит новое солнце. Последний Рим. Москва. Русь берет на себя миссию Рима. И того, который стер с лица земли ненавистный город, и того, кто осветил края земли истиной Христовой веры. Россия — ось истории, оплот сил Суши. Новый Рим эпохи последних времен.

С зигзагами и отступлениями, через парадоксы истории и уловки «мирового разума» идет Русь к финальной битве. Пути Запада и России различны. Мы идем от Рима и к Риму. Они предали Рим ради Карфагена и его золотого тельца.

«Свободный мир», «цивилизованные страны», «открытое общество» — так называют сегодня служителей Молоха. Отколовшись от Византии, Запад шел к одной цели — царству Капитала, к абсолютизации денежного строя. Последним броском была «царица морей» — индустриальная Англия. Позже под знаменем этого чисто карфагенского идеала сложилась новая цивилизация — «американская мечта», очищенный от истории, от последних следов древнего Рима — не избытых до конца Европой — искусственный лабораторный идеал карфагенского мирового порядка — Соединенные Штаты Америки. Они поставили перед собой дерзкую задачу — добиться мирового господства, подчинить планету единой модели — модели древнефиникийского морского могущества. Как реванш, как возмездие римской духовности, как месть ада высоким индоевропейским богам.

В 1991 году последний Рим пал.

Сегодня Карфаген празднует планетарный триумф. Не все идет гладко, но налицо победа. Не просто одной страны над другой, не просто одной экономической модели над другой, не просто одной культуры над другой. Все гораздо серьезнее. Это победа Молоха, инфернального божества, пожирателя младенцев.

«И встал я на песке морском и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные.

И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, языком и племенем.

И поклонятся ему все живущие на земле...»

3. Российская армия как последний субъект мировой истории

Вряд ли мы все способны понять глубинный смысл истории. Ведь и над Катоном смеялись. А его высказывание вошло в историю как образец «навязчивой идеи». Разные сектора общества в разной степени воспринимают ток бытия во времени. Так получилось, что те, кто отвечал за судьбу Рима на последнем советском этапе, оказались, мягко говоря, не на уровне возложенной на них миссии. Кое-кто был слишком наивен, кого-то коррумпировала атланти-стская машина. Налицо факт — политическая элита Советского государства предала не только великую страну и уникальный народ, но отдала без боя уникальный цивилизационный проект, открыла завоевателям врата в третий Рим. Это преступление, не имеющее аналогов. Это коллаборационизм с Молохом, золотым тельцом. Трудно вообразить, какой кары достойно такое деяние. Но Суд — дело иных времен. Сейчас надо осознать, что еще можно спасти, как нужно действовать, какую стратегию использовать.

Пожалуй, единственная сила, которая может осознать все масштабы случившейся катастрофы, — это российская армия. Резонно задать вопрос — почему именно она? Ведь согласно общепринятым клише ее представители отнюдь не отличаются высоким интеллектуальным уровнем. Но есть одно обстоятельство, которое делает именно военных привилегированной кастой на данном периоде мировой истории.

Американская военная доктрина и в эпоху «холодной войны», и в настоящее время целиком и полностью строится на одном принципе: Русские (советские) являются не просто идеологическим, но историческим противником США и остальных стран Запада. Следовательно, дело не в идеологии или экономической модели, дело в геополитике, в географии, в истории. Эта мысль предельно ясно изложена у адмирала Мэхэна и Николаса Спайкмена. Это основоположники глобальной стратегии Штатов. Их прямыми наследниками являются современные теоретики — Киссинджер, Бжезинский, Дэвид Рокфеллер.

Американская военная стратегия основывается на комплексном анализе исторических авторов и вытекает из ясного понимания универсального, планетарного значения американской модели. Если в других секторах западного общества существует некоторый разброс мнений и часто на первый план выходят иные сюжеты и темы, военная стратегия не меняется от светских мод. В этом залог американской мощи — независимо от политических программ все ведущие политические партии и крупнейшие экономические корпорации придерживаются единой геополитической стратегии, осознавая — как общий знаменатель — единство цивилизационного проекта. Суть США в их геополитической стратегии. Здесь обнаруживается с невероятной ясностью то, что завуалировано в иных областях. Эта стратегия основана на борьбе против Суши, против Евразии, против континентальных моделей, отвергающих «торговый строй». Одним словом, на борьбе против Рима. Все остальное — второстепенно. «Третий Рим должен быть разрушен», — не устают повторять американские стратеги. И они по-своему правы.

В силу специфики своей профессии первыми в России американскую военную стратегию осознают военные. Они первыми читают доклад американского под-секретаря Обороны, ответственного за политические вопросы, Пола Волфовица от 1992 года, опубликованный в New York Times 8 марта 1992 года и в International Herald Tribune 9 марта 1992-го, где содержится перечисление основных приоритетов американской внешней политики, продиктованной стратегическими соображениями. Там утверждается, что все страны должны: «отказаться от противодействия американскому лидерству или от постановки под сомнение превосходства нашего экономического и политического устройства». В качестве основной опасности доклад Волфовица указывает на «опасность для европейской стабильности, возникающую из-за подъема в России национализма или попытки России снова присоединить к ней страны, получившие независимость: Украину, Белоруссию и другие». Следовательно, именно российские военные являются тем социальным субъектом, который напрямую сталкивается с ясным недвусмысленным выражением глобальной воли атлантистского Карфагена.

Советская стратегия строилась на антитезе стратегии американской. Сегодня политическое руководство России — не будем сейчас обсуждать, по каким причинам, — отказывается даже признавать реальное положение дел, не говоря уже об адекватном ответе. Чиновники еще могут в оправдание сослаться на «неведение». Но российские военные не могут. Они воочию наблюдают, что Запад нисколько не смягчает своего давления на Россию, несмотря на все идеологические уступки Москвы. Карфаген успокоится только тогда, когда от нас ничего не останется. Это ясно (или должно быть ясно) любому российскому офицеру с полной наглядностью и очевидностью. Отсюда — драма армии. Армия осталась последним социальным субъектом, который способен — более того, обязан отвечать на вызов истории. Все остальные устранились, забаррикадировались неведением, демагогией, бессмысленной экономической статистикой. На городской стене остался лишь преданный изнутри и раздавленный извне отряд. Не способный покинуть пост. Последние воины Рима. Российская армия.

На них, русских военных, — неготовых, некомпетентных решать глобальные политические вопросы — обрушилась история. Они оказались последними потомками, вошедшими в наследство Катона.

История дана им в карте расположения вражеских натовских частей, как черный рок приближающихся к нашим границам. Она исчисляется количеством приобретенных ими и уничтоженных нами боеголовок, подводных лодок, военных спутников-шпионов. Жуткая статистика планетарного поражения. Не просто советской системы, не только России и русского народа. Поражение миссии вечного Рима, поражение Суши.

Гибель богов.

Геббельс под советскими бомбами, обрушивавшимися на Берлин в последние дни Рейха, говорил: «Вы думаете, это гибнет Германия? Нет, это гибнет дух...» С еще большим основанием мы можем применить эту фразу к нам самим сегодня.

«Вы думаете, это гибнет СССР? Нет, это гибнет Рим... Это гибнет дух...»

4. Армия и геополитика

Интеллигенты, патриоты, оппозиция — все они безответственны и недееспособны. Они выясняют свои внутренние разногласия, раздувают полемику, межпартийные дрязги, фиктивные авторитеты, бездарных аналитиков. Это — сор истории, пассивный довесок активных разрушителей-либералов. Патриотическая оппозиция оказалась тайным союзником прозападных ликвидаторов. У подлеца нет лучшего помощника, чем идиот. Смотреть в эту сторону бессмысленно. Ждать от них нечего. Они провалили все, что им было доверено. Они дискредитировали себя и идею. Надо поскорее забыть о них, стряхнуть с себя бремя их поражения. Начать все снова.

Начать должна армия. Больше просто некому. То, что США и НАТО являются нашим историческим врагом, — это не произвольное утверждение той или иной партии, той или иной идеологии. Это — абсолютный факт, вытекающий из самой логики истории, независимо от теорий и концепций. Это — истина. Она прекрасно осознается Западом, и особенно теми людьми, которые отвечают за военную стратегию Запада. Она должна с такой же ясностью осознаваться и нами. В первую очередь теми, кто руководит армией.

Армия должна быть вне политики, но она не может быть вне истории, вне геополитики. Относительно партий она должна быть безразлична, но относительно судьбы России, судьбы Евразии, судьбы Рима она не имеет права быть безразличной. Это не просто армия наемников — служит тому, кто платит. Это армия России, а Россия — не произвольная социальноадминистративная единица. Это важнейший субъект истории. Один из двух полюсов. Россия — это Рим.

Последний Рим. Поэтому Российская армия может и должна предъявлять руководству страны — в ультимативной форме, если понадобится, — требование соблюдать геополитические интересы государства и народа, исполнять геополитическое предназначение Евразии. В противном случае оружие должно быть повернуто против власти, как бы ни претил такой подход традиционной субординации и дисциплине. Дисциплина должна быть непререкаема, когда сама власть верна исторической судьбе своего государства и своего народа. Предательство может быть и в самых высших эшелонах. В такой момент высшей формой дисциплины становится восстание.

Америка — наш абсолютный враг. Западная цивилизация — смертельна для нашего исторического пути. «Торговый строй», «карфагенский порядок» несовместим с нашим римским наследием. Вопрос — в который раз в истории — ставится очень жестко: «Либо они, либо мы». Пока мы существуем, они не смогут спать спокойно. Пока они идут, у нас нет, не может быть ни минуты свободного времени.

«Америка — наш враг». Это современный аналог фразы Катона «Карфаген должен быть разрушен». Это следует твердить на каждом офицерском собрании, в каждом военном училище, на каждом военном совещании. Эта формула должна упрямо повторяться во всех докладах армейского руководства политическим властям. Это весть — «Америка — наш враг» — весть, которую армия должна довести до всех каким угодно способом. Сомнения могут быть во всем. Но только не в этом. Это — абсолют. Отрицать его может только дегенерат или предатель.

Могут спросить, как возродиться из пепла?

Если нашим единственным содержанием будет маниакальный, бескомпромиссный, тотальный, фанатический, безусловный антиамериканизм, если он полностью поглотит наше существо, вытеснит все остальные соображения и мысли, мы найдем способ быть предельно эффективными в реализации наших планов. Русские очень сообразительный и умный народ. У нас еще есть некоторый стратегический запас. Он быстро исчерпывается, но пока еще не все потеряно. Если Римская идея станет нашей единственной общей идеей, если геополитика будет принята и признана как главная дисциплина в армейской подготовке и военном образовании, мы найдем способ дать последний бой. Не будем забегать вперед. Детали выяснятся по ходу дела. Главное, чтобы в начале было слово. Слово Катона-старшего.

5. Будущий русский Катулл

Карфаген сегодня предельно силен. Он вплотную подошел к не делимой ни с кем планетарной власти. К единому мировому правительству, к мировому господству. Но есть подозрение, что колосс рухнет от тех же причин, которые привели его к расцвету и могуществу. Это очень точно осознал Гилберт Честертон. Как актуальны сегодня его слова:

«Почему практичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь — это чувствительность, а чувствительность — это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой. Для них, как и для всех, в основе основ лежит их собственное представление о природе вещей, о природе мира, в котором они живут; они считают, что миром движет страх и потому сердце мира — зло. Они верят, что смерть сильней жизни, и потому мертвое сильнее живого. Вас удивит, что люди, которых мы встречаем на приемах и за чайным столом, — тайные почитатели Молоха и Ваала. Но именно эти умные, практичные люди видят мир так, как видел его Карфаген. В них есть та осязаемая грубая простота, из-за которой Карфаген пал. Он пал потому, что дельцы до безумия безразличны к истинному гению. Они не верят в душу и потому в конце концов перестают верить в разум. Они слишком практичны, чтобы быть добрыми. Более того, они не так глупы, чтобы верить в какой-то там дух, и отрицают то, что каждый солдат зовет духом армии. Им кажется, что деньги будут сражаться, когда люди уже не могут. Именно это случилось с пуническими дельцами. Их религия была религией отчаяния, даже когда дела их шли великолепно. Как могли они понять, что римляне еще надеются? Их религия была религией силы и страха — как могли они понять, что люди презирают страх, даже когда вынуждены подчиниться силе? В самом сердце их мироощущения лежала усталость, устали они и от войны — как могли понять человека они, так долго поклонявшиеся слепым вещам, — деньгам, насилию и богам, жестоким, как звери? И вот новости обрушились на них: зола повсюду разгорелась в пламя, Ганнибал разгромлен, Ганнибал свергнут... Карфаген пал, как никто еще не падал со времен сатаны».

Снова, как и 2 тысячи лет назад, скепсис и деньги, с одной стороны, фанатический дух восстания — с другой.

Чтобы победить врага, мы не должны останавливаться ни перед чем. Ни перед убийством, ни перед смертью. Это война. Великая война континентов.

Надо верить, что не бывает полностью проигранных войн. Когда кажется, что все потеряно, начинается самый серьезный и ответственный этап боя. У наших врагов шаткая почва под ногами. Они все рассчитали, все продумали, все реализовали. Но никогда не понять им «духа армии». Духа Русской Армии, неистребимого, неуничтожимого голоса Вечного Рима, Третьего Рима, Светлого Града потаенной Руси. Я нисколько не сомневаюсь, что рано или поздно будущий русский поэт скажет, подобно древнеримскому Катуллу из Сирмиона: «Карфаген разрушен, Соединенных Штатов Америки больше не существует». Но подготовить гибель заокеанской «империи Зла» должны мы.

6. Антиамериканское большинство

т

%

Ничто так не популярно сегодня в России, как нелюбовь к Америке.

Антиамериканизм — это тотальное увлечение. Это поветрие. Это символ веры. Антиамериканизм — это серьезно.

Антиамериканизм является надежной платформой для прочной консолидации всего российского общества. На нем сойдутся и правый и левый, и простолюдин и интеллигент, и банкир и художник, и кремлевский чиновник и уличный бомж. Те, кто «против», составляют жалкую горсть. Тех, кто «за», — большинство; это антиамериканское большинство. Это большинство такое большое, что больше «путинского большинства» (Г. Павловский). Оно включает в себя и тех, кто молчит (поэтому оно «молчаливое» — по словам С.А. Маркова), и тех, кто кричит (поэтому оно «крикливое»).

Антиамериканизм в современной России состоит из многих составных частей. Все они укрепляют друг

друга и делают это явление тотальным. В самом глубоком смысле современный антиамериканизм является кратким резюме русской национальной истории — церковной, государственной, культурной, творческой, социальной, царистской и советской. США сегодня не просто «одна из стран», не просто не превзойденная по экономике, технологиям и вооружению держава; это пик развития европейского человечества на путях, открытых в Новое время. США давно догнали и перегнали Европу. Сегодня отрыв столь велик, что сама Европа, Старый Свет, перестает узнавать себя в Новом. США — это будущее европейского развития, завтрашний день. Европа уже боится этого и отшатывается, глядя в зеркало океана: образ ее пугает.

Это осознание меняет Европу, но не меняет Америку. Америка, как терминатор, действует по собственной автономной программе, она пришла к нам из будущего, и в этом ее страшная тайна.

Россия шла всегда своим путем, полемизируя с Европой, отшатываясь от нее долгие столетия — так же, как сама Европа сегодня отшатывается от Штатов. Христианское сознание видит будущее в апокалипсических тонах. Запад — место, где заходит солнце, куда приземлился Денница, сброшенный с небес копьем архангела. Россия отвергала Запад, мучительно искала собственную траекторию — и в Киевской Руси, и в Московском царстве, и в романовской империи, и в Советском Союзе. В США сегодня воплотилось наглядно все то, чего упрямо сторонилась Русь веками и веками. Это — индивидуализм, бытовой (субъективный) материализм, гедонизм, нарциссизм, эгоизм, консумеризм, лицемерие, фальсификация свобод, атомизация социального целого.

201

*

Смысл истории России состоял в отторжении этого комплекса, в преодолении его. Либерализм в равной степени был неприемлем и монархистами, и большевиками, и эсерами, и интеллигенцей Серебряного века (см. А. Эткинда), и православными традиционалистами. США — это либерализм в его окончательном оформлении. Если отвержение либерализма составляло в течение веков русскую идентичность, значит, быть русским сегодня тождественно быть антиамериканцем. Антиамериканизм сегодня является важнейшей чертой нашей национальной идентичности. Поэтому мы ненавидим Америку.

Геополитически Россия — центр Суши, США — воплощение Мирового острова. Вся геополитическая история мира есть дуэль между этими полюсами — между сухопутным библейским чудовищем Бегемотом (это мы) и морским чудовищем Левиафаном (это они, американцы). Они душат нас, оккупируя береговую зону вдоль морских границ Евразии (стратегия Анаконды) — от Западной Европы через Средиземноморье и Ближний Восток к Индии и Индокитаю. Мы стремимся прорвать блокаду и выйти к теплым морям. Это длится долгие века: англосаксы (вначале англичане, сегодня американцы) против евразийского концерта наций (ось Москва—Берлин—Париж). Многие войны последних веков — включая две мировые — следствие этой битвы Суши и Моря. Одержав победу над Сушей в «холодной войне», Море хочет нас добить. Почему мы должны любить его? Мы хотим возродиться и восстать из пепла, мы хотим вернуться в историю. Поэтому мы ненавидим Америку.

Экономически: США стремятся быть главной экономической силой планеты. Но они не могут быть (и оставаться) ею. Их экономика находится в трудном положении, ее развитие — во многом следствие приписок в отчетах и агрессивного планетарного PR. Чтобы выжить, США должны продолжать строить из себя процветающую державу. Поэтому они решают свои экономические проблемы путем политических ультиматумов другим странам и военных авантюр. Не в состоянии победить в экономической конкуренции Евросоюз и новые бурно развивающиеся рынки Азии, они держат Европу и Японию в зависимости от арабской нефти самым грубым силовым образом — 6-й флот США в Средиземном море, постоянные провокации конфликтов на Ближнем Востоке и в самой Европе (бомбежки Югославии). Кроме того, они еще и противодействуют естественному развитию партнерских экономических отношений стран Евразии друг с другом: русские газ и нефть (плюс ядерное оружие) легко могут сделать Европу экономически (и политически) независимой, а европейские (и японские) инвестиции и высокие технологии способны ускоренно возродить российское хозяйство. США всячески противодействуют этому. Они хотят, чтобы мы все стагнировали, а они процветали. Поэтому мы ненавидим Америку.

Консервативные круги России не любят Америку, потому что транслируемая Америкой глобалистская культура безнравственна и порочна, она пестует извращения и подростковую олигофрению. Кровь, похоть, обман, прославление ловких мошенников и жестоких убийц, порностерв и прилизанных жиголо не имеет ничего общего с нашей собственной культурой и традициями, освещенными жертвенностью, поиском правды и справедливости. Они пропагандируют «безопасный секс» и изменение пола, оскорбляя этим наше достоинство. Они осмеивают высшие достижения человеческого духа, как архаику и «дикость», реформируют религии и культы на потребу глумящимся оглупленным ордам, ищущим развлечений. Поэтому мы ненавидим Америку.

Левые отвергают США, потому что это цитадель мирового капитализма. Это — как наследие советского воспитания, так и вполне современный вывод о качестве капиталистической системы, с которой мы столкнулись не в учебниках и турпоездках, а в повседневности. Тот, кто потерял в либеральных реформах все, тот, кому плохо и трудно сегодня живется, справедливо возлагает вину на заокеанских промоутеров этого безобразия. В этом солидарны как обездоленные старой формации, так и новые loosers — молодые русские юноши и девушки, подыхающие от наркотиков; эскадроны проданных в рабство проституток; отчаявшиеся, лишенные будущего студенты; ребята из простых, ушедшие в криминал. Левые — не только советский вчерашний день, это критический ответ на то, что есть сегодня: несогласие с тем, что капитализм готовит нам завтра. Поэтому мы ненавидим Америку.

Мы ненавидим Америку, потому что мы ненавидим ее, и мы хотим, чтобы ее не было, мы хотим закрыть ее снова, убрать в дальний ящик, замкнуть засовами двух океанов.

Но если разобраться, мы ненавидим только ту Америку, которая вламывается к нам в дом, унижает наш народ, бомбит наших друзей сербов, отнимает наши доходы, навязывает себя из всех щелей, высокомерно учит нас жить, нагло и никого не слушая, атакует Ирак, присылает в качестве обязательных шаблоны своей пошлейшей культуры, свои несъедобные замороженные ножки... Другая Америка — одноэтажная и подземная, сонная, жирно-белая, с застрявшим между зубами полицейского хотдогом и отплясывающе чернокожая, с каньонами и гниющими автомобилями, хайвеями и полочкой Apocalypse Culture в книжных магазинах, с реднеками и клонированными сектантами, с черными вертолетами и синими чертями — нам безразлична.