Мари резко хлопнула дверью автомобиля. Рано или поздно эта развалюха сломается окончательно. Возможно, это случится, если Мари еще раз хлопнет дверью. Сколько раз она ругала себя, просила себя быть аккуратнее. И почему она такая грубая? Нет, сейчас не до того, Мари слишком спешит. Хотя разве дело в спешке? Нет, во всем виноват гнев. Но разве можно оставаться спокойной после таких новостей, которые она получила…

Мари тяжелой походкой идет в сторону офиса. После того как девушка хлопнула дверью, тут же залаяла собака. С каждым шагом лай и поскуливание усиливаются, голоса собак сливаются в общем хоре. Разумеется, солистка в этом хоре – Молли. Она по шуму двигателя определяет, что приехала Мари. Хотя для того чтобы узнать это ведро, может, и не нужно обладать чутьем ищейки. И все же каждый раз Мари немного волнуется: неужели Молли чувствует ее и лает, чтобы поздороваться? Но кто такая Молли? Собака в возрасте десяти лет, не очень молодая и активная. Она одна из немногих обитателей приюта и живет здесь уже давно. Молли, помесь бигля и таксы, никому не нравилась. Она так и не нашла новый дом. Когда Мари стала волонтером приюта, она сразу же выделила Молли из всех. Молли была старушкой, в ее грустных глазах всегда читалась надежда. Она верила, что человек станет ее другом и заберет к себе домой. Но Мари пришла в приют не для того, чтобы забрать собаку. Она хотела помочь всем этим брошенным животным, которые нуждались в заботе и – самое главное – в ласке, любви и внимании. Она мечтала об этом с детства и ради этого поступила на ветеринарный факультет.

– По-моему, это будет полезным опытом, – сообщила она родителям.

– Только если ты не вернешься домой с одним из этих чудовищ, – отрезал ее отец. Он всегда называл собак чудовищами, словно они были страшными дикими зверями. Как объяснить ему, что Мари с рождения обожает собак? Всех собак в мире – и особенно брошенных, одиноких, никому не нужных. Вроде Молли, которая выглядит не очень-то привлекательно. Редкая коричневая шерсть, огромная голова, коротенькие толстые лапы. Когда Мари была ребенком, она пыталась уговорить родителей подарить ей щенка, но те были непреклонны. Они так и не сдались. Папа – из-за своего отвращения к «чудовищам», мама – из-за того, что любила путешествовать и боялась потерять свободу. Она не хотела отказываться от любимых дорогих гостиниц – туда запрещено привозить животных. В общем, родители были уверены, что любая собака, даже микроскопического размера, станет неподъемной обузой.

– Заведешь собаку, когда вырастешь, – хором повторяли они.

Мари выросла и задумалась: зачем отдавать всю любовь и заботу одной собаке, когда в мире так много одиноких животных? К тому же теперь Мари жила в отдельной квартире. Правда, по размерам она скорее напоминала комнату. Хотя нет, на самом деле новая квартира была даже меньше, чем комната Мари в родительском доме. Но Мари никогда не жаловалась. Она считала, что ей повезло: поступить в университет и жить отдельно от родителей в квартире – пусть и маленькой, – когда многие из ее друзей теснятся по два-три человека в одной комнате. Их общежития скорее похожи на казармы.

В любом случае, Мари не может завести собаку в такой крошечной квартирке. К тому же она живет в доме, в котором запрещено все: сушить белье за окном, ставить горшки с базиликом на подоконник, оставлять велосипеды во дворе и так далее. Список запретов был таким длинным, что Мари даже не дочитала его до конца. В этом списке почти наверняка был пункт и про собак. Более того, в своей норе Мари хранит только необходимый минимум вещей. Кухня, которой очень гордится хозяин квартиры, больше напоминает часть игрушечного домика, у Мари с трудом получается там что-то приготовить. Она даже боится включать газ: вдруг целый дом взлетит в воздух?

Мари проводит почти все время в университете или в библиотеке. А свободные от учебы часы она решила посвятить волонтерству в приюте. Родители до сих пор спрашивают, почему Мари выбрала именно этот университет в далеком, никому не известном городке, притаившемся возле гор. Ведь у нее было так много отличных вариантов! Например, университет в ее родном городе – огромном и перспективном. Но Мари до смерти надоел мегаполис с шумом, вездесущей рекламой, театрами и кино, магазинами и бутиками, кафе и музеями. Никаких парков, никаких деревьев, никакого запаха леса, никаких животных, разве что крикливые домашние коты и собаки, которых хозяева одевают в куртки и ботиночки от дождя. Мари хотелось, чтобы вокруг была природа, чтобы можно было спокойно учиться, наблюдать за животными. Поэтому она выбрала этот маленький университет и вскоре узнала о городском приюте. Он словно ждал ее. Приют построили десять лет назад, он должен был стать домом для самых разных животных. Но довольно скоро финансирование урезали, и приют начал приходить в запустение. К счастью, ему все еще помогали люди вроде Мари, способные в нужный момент починить крышу и лестницу, позвать друга-электрика, чтобы он помог с проводами, которые погрызли мыши, убедить директора торгового центра продавать им корм с огромной скидкой или даже отдавать бесплатно, в качестве спонсорской помощи. Животные в приюте никого не интересовали: ни собачников, которые обычно заводили породистых животных и участвовали в выставках и соревнованиях, ни зоозащитников, которые выбирали более интересных подопечных – арктических китов или средиземноморских тюленей. Некрасивые дворняги вроде Молли оставались в тени. Когда-то приют поддерживала мэрия. А теперь он находился в шаге от закрытия.

Когда Мари стала помогать приюту, плачевная ситуация начала меняться. Например, группа волонтеров разработала логотип и распечатала плакаты. Они также завели страницу в «Фейсбуке», с помощью которой привлекали внимание людей и получали небольшую помощь от спонсоров. Некоторые щедрые и зачастую анонимные посетители странички даже оплачивали месячный запас корма для собаки. И все благодаря акции «Приюти щенка, если ты издалека».

Когда волонтеры решили разработать логотип и распечатать плакаты, в качестве талисмана приюта они единогласно выбрали Молли. Она была одной из первых его обитателей. И хотя красивой ее не назовешь, она, по мнению фотографа, «своим жалобным взглядом могла растопить любое сердце».

– Да, жалобный, – говорила Мари, когда гуляла с Молли. – Я бы даже сказала, заискивающий. Кто устоит перед такими печальными глазищами?

Перед ними и правда никто не мог устоять. Свою грусть собака успокаивала едой. Она росла словно на дрожжах. Молли стала похожей на бочонок, и Мари приходилось следить за ее весом, защищать от ежемесячных нападок ветеринара, который хотел посадить собаку на диету, и не позволять ей выпрашивать у волонтеров еду.

Ах, Молли, Молли! Вот она, виляет хвостом за забором и без конца лает, словно здоровается: «Привет, Мари! Привет, Мари!»

– Привет, Молли! Я сейчас. Только забегу в офис.

Мари заходит и хлопает дверью. Она чувствует, как внутри нее кипит злость.

– Вот и я, – раздраженно бросает она.

Валерио поднимает глаза на девушку. Его волосы спрятаны под красной повязкой.

– Привет, я уже ухожу.

– И куда же? – Мари смотрит на него с недовольством.

– Слушай, я всех покормил, убрался в загоне. Я ждал только тебя. Я опаздываю.

– А щенки?

Валерио кивает в сторону комнаты у себя за спиной.

– С ними Берта.

– А Марино позвали? – спрашивает Мари.

– Разве это не твоя задача? – Валерио надевает мотоциклетный шлем и исчезает за дверью.

Похоже, он и правда очень спешит. Да, Валерио прав. Обычно Мари сама звонит ветеринару. Почему она не позвонила, пока шла в приют? Девушка злится все сильнее. Слишком много дел для одного дня. До двух часов она была в университете, затем перекусила на ходу, взяла в библиотеке книгу, купила продукты, потому что в холодильнике пусто, даже нет ни одного яйца. По пути в приют Мари сделала несколько звонков и одним глазом проверила почту. Раньше она ненавидела, когда кто-то не вылезает из телефона, а теперь сама стала такой. В приюте случилось пополнение, но Мари смогла приехать только в шесть вечера, после того как позанималась с мальчиком, у которого не ладится с математикой. Слава богу, теперь он даже начал получать четверки: значит, дела идут в гору. Затем Мари пришлось вернуться к своей колымаге со сломанным обогревом, припаркованной через несколько улиц от дома ученика. Мари еще повезло, что она вообще нашла парковку. Там, где она живет, машину припарковать очень сложно, а после семи вечера и вовсе невозможно. Поэтому сегодня после возвращения из приюта Мари придется покорно оставить машину рядом с бывшей пожарной частью, практически в двух километрах от дома. От всех этих мыслей в голове у девушки бушует настоящая буря. И вот она переступает порог офиса в поисках Берты.

Жалобный собачий вой, словно губка, смывает с Мари черный налет тревоги, беспокойства, усталости, злости. В груди разливается тепло, которое растапливает холод этого дня. Берта сидит на корточках рядом с коробкой, в которой лежат шесть щенков, укутанные в белоснежное флисовое одеяло.

– О боже, какие они чудесные! – восклицает Мари, садясь рядом с Бертой.

– Да, чудесные. Такие лапочки.

– Слава богу, не новорожденные, – осмотрев щенят взглядом будущего врача, заключает Мари. Новорожденных щенков нужно отучать от материнского молока, а это та еще проблема. Эти щенки уже открыли глаза и ползают по коробке.

Берта интересуется:

– Должно быть, им дней пятнадцать, может, двадцать? Нужно позвонить Марино. Ты еще не звонила ему?

– Нет, прости. Сейчас позвоню.

И снова этот проклятый телефон. Мари отправляет сообщение, так как Марино никогда не отвечает на звонки. Он прочитает сообщение позже, в спокойной обстановке. Марино может себе это позволить, он опытный и даже известный ветеринар. Ему не нужно сидеть с телефоном у уха и искать клиентов.

Затем Мари снова подходит к коробке и начинает восхищаться щенками:

– Какие чудесные! Похожи на голден-ретривера, особенно окрасом.

– У некоторых голубые глаза, возможно, одним из родителей был хаски, – предполагает Берта.

Ну вот, хозяин не хотел дворняг и решил избавиться от них, подумала Мари. В ее теле снова закипела злость. Как можно вот так выбрасывать животных? К счастью, кто-то услышал писк и не побоялся влезть не в свое дело, отвезти щенков в городской приют и доверить их Берте.

– Посмотрим, – говорит Мари. Она осторожно, одного за другим, осматривает щенков. Некоторые белого окраса, другие – сероватого, но у всех длинная кудрявая шерсть. У троих щенков голубые глаза, похожие на аквамарины, завернутые в кусочки ваты. Мари целует щенков, гладит, обнимает.

– Теперь у вас есть я, – шепчет девушка, прикрывая глаза и вдыхая запах собачьей шерсти.