Оливер Шарп, шестнадцатилетний наследник маркиза Стоунвилла, выбежал из конюшен Холстед-Холла. Его мать во весь опор поскакала к охотничьему домику. Она была в бешенстве. Оливеру не часто доводилось видеть ее в таком состоянии. Обычно мама была просто… невесела, если, конечно, не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Сегодня произошло как раз такое — маркиза застала своего сына за непотребным занятием.

Юношу захлестнула волна отчаяния.

«Ты позор семьи! — кричала мать с такой горечью, как будто столкнулась с подлым предательством. — Ты ведешь себя в точности как твой отец. Да будь я проклята, если допущу, чтобы он превратил тебя в такого же испорченного эгоиста, как сам. Этот мерзавец всем готов пожертвовать ради собственного удовольствия».

Оливер никогда прежде не слышал от матери бранных слов. Он задрожал при мысли, что сам довел ее до такого состояния. Неужели она права? Неужели он становится похож на своего легкомысленного и распущенного родителя?

Хуже всего то, что мать умчалась, чтобы швырнуть в лицо отцу рассказ о грехах сына, и Оливер не мог ее остановить, потому что ему было приказано не показываться ей на глаза.

Но кто-то должен за ней последовать. Оливер видел маркизу в таком гневе только однажды. Ему было семь лет, когда мать впервые узнала о неверности отца и устроила во дворе костер из его коллекции эротических книг.

Бог знает, на что она решится, полагая, что сын идет по стопам отца! Особенно если учесть, что в доме праздник и масса гостей.

Оливер обогнул угол огромного дома, напоминавшего средневековую крепость и служившего загородной резиденцией многочисленного семейства, и на подъездной дороге увидел знакомый экипаж. Его сердце затрепетало. Бабушка! Слава Богу, она приехала! Возможно, она поговорит с матерью?

Карета остановилась у парадной двери. Оливер подбежал как раз вовремя, чтобы открыть бабушке дверцу.

— Какой приятный сюрприз, — пробормотала бабушка. — Я рада, что ты не растерял хорошие манеры, не то, что некоторые шалопаи твоего возраста.

В другое время Оливер нашел бы что ответить. Они с бабушкой постоянно пикировались и подшучивали друг над другом, но сегодня страх не давал ему покоя.

— Мама сердита на отца, — сообщил он, предлагая бабушке руку, чтобы проводить в дом. Оливер старался говорить негромко — прислуге незачем это слышать, и без того все болтают об отцовской неверности.

— Ну, это не ново, — сухо отозвалась бабушка.

— На сей раз все иначе. Она в бешенстве. Мы с ней поссорились, она верхом поскакала к охотничьему домику.

— Наверное, ищет его.

— Этого я и боюсь. Ты же знаешь, ему нравится ее дразнить. Если он там, она может сделать что угодно.

— Вот и отлично. — Бабушка хитро улыбнулась. — Пусть разнесет в пыль этот проклятый домик, тогда Льюису некуда будет водить своих шлюшек.

— Черт тебя побери, бабушка! Я ведь серьезно! — Старая дама неодобрительно приподняла бровь, заставив внука извиниться за грубое выражение. — Прости, бабушка, но сегодня все не так, как обычно. Ты должна поехать за ней, поговорить с ней, успокоить. Пойми, это важно! Меня она не станет слушать.

Старая дама прищурилась.

— Ты все мне рассказал? Оливер покраснел.

— Конечно, все.

— Не смей лгать своей бабушке! Из-за чего вы поссорились?

Разве он мог рассказать ей о таком?! Одна мысль о случившемся заставляла его морщиться от стыда.

— Это не имеет значения. Просто поверь, что ты ей сейчас очень нужна.

Бабушка фыркнула.

— Твоя мать перестала нуждаться во мне в тот самый момент, когда появилась на свет.

— Но, бабушка…

— Послушай меня, Оливер. — Бабушка, как ребенка, ласково погладила юношу по руке. — Я знаю, ты очень близок с ней, и ты расстраиваешься, когда она сердится. Но надо оставить ее в покое, тогда гнев утихнет сам собой. Клянусь тебе, так и будет.

— Нет, ты должна…

— Хватит, — оборвала она внука. — Я так долго сюда добиралась и теперь устала! Сейчас мне нужна чашка чаю, а потом я вздремну. И я не собираюсь вмешиваться в ссоры твоих родителей. — Заметив, как переменилось лицо юноши, старая дама смягчила тон: — Если к вечеру она не вернется, обещаю тебе: я съезжу за ней. Увидишь, она скоро вернется, станет извиняться, и потом все забудется.

Но мать так и не вернулась. Той же ночью в охотничьем домике она застрелила отца, а потом застрелилась сама.

Прежняя жизнь кончилась.