Оливер ушел. Мария застыла на месте. Неужели она отказалась выйти замуж за человека, который лишил ее невинности? Должно быть, она сошла с ума.

«Я не сказал, что не могу хранить верность. Я сказал, что не знаю, вправе ли я это обещать».

Мария решительно вздернула подбородок. Нет, она в своем уме. Возможно, эти английские леди готовы смириться с такими условиями ради роскошных домов, титулов, богатства, но она — нет. Брак наполовину ей не нужен.

Больше она не станет думать об этом, не станет искушать себя мечтами о жизни с Оливером.

Мария решительно взялась за дело. Смыла с себя кровь, а воду выплеснула за окно, надеясь, что дождь смоет все следы. Потом поменяла простыни, а старые швырнула в огонь и дождалась, пока от них остался один пепел. Слава Богу, что она раньше сама стелила себе постель и знала, где что лежит.

И лишь уничтожив все свидетельства своего безрассудства, Мария нырнула в постель, но не нашла там покоя. Как только она затихла под одеялом, то больше не смогла делать вид, что этого не случилось. Она чувствовала запах Оливера на своей рубашке, видела, как он над ней склоняется, как увлекает ее силой собственной страсти.

Мария заплакала. Она, как Золушка, лежала в роскошной кровати, в окружении чудес Холстед-Холла, и никак не могла успокоиться — все лила бесконечные слезы.

Потом она долго лежала, глядя в огонь, и вспоминала рассказ Оливера о трагедии своей юности.

«В таком виде и нашла меня бабушка. Я раскачивался из стороны в сторону и плакал. Ей пришлось с силой отбирать у меня тело».

Мария содрогнулась. Все время, пока длился этот мрачный рассказ, у нее было чувство, что Оливер недоговаривает, выпускает какие-то события.

«Мать бросилась к отцу, потому что была зла на него… из-за одного дела».

Что это за дело, из-за которого все случилось? Сейчас Мария была уверена: в ту ночь произошло еще что-то. Она вполне понимала, что смерть родителей должна была потрясти юношу, но ведь прошло девятнадцать лет! Что-то здесь не так. Что-то не так с самим Оливером.

Узнав его лучше, она пришла к выводу, что он не может быть просто бездумным повесой и гулякой. Мария в это не верила. Но, с другой стороны, она ведь не ждала, что ее оставит Натан. Как видно, ей нельзя полагаться на свое мнение об Оливере, особенно если учесть, как сильно у нее туманится в голове при одной мысли о нем.

Ближе к рассвету она задремала, а проснулась, когда солнце было уже высоко. Марии хотелось остаться в постели на весь день, скрыться от всех, чтобы справиться со своим горем, но она не посмела. Ее отсутствие будет замечено, а ей надо скрыть все, что произошло нынешней ночью.

Мария вызвала Бетти, молясь, чтобы печать ее распутства не проступила у нее на щеках румянцем вины. Бетти явилась и засыпала Марию вопросами о бале, о танцах, о том, как его светлость оценил наряд госпожи. Однако после нескольких коротких ответов горничная поняла, что госпожа не в духе, и умолкла.

Спустилась она после полудня. На лестнице до нее долетел голос Селии, которая беседовала с кем-то невидимым.

— Господи Боже мой, мистер Пинтер! Что вы здесь делаете?

У Марии заколотилось сердце.

— Я уже сообщил вашему лакею, что хочу увидеть мисс Баттерфилд.

— Не могу представить, зачем вам это нужно.

— Она наняла меня, чтобы найти ее жениха.

— Тише, болван вы этакий! — зашипела Селия. Мария в этот момент показалась на площадке. — Моя бабушка ничего об этом не знает.

— Меня это мало беспокоит, — сухо, почти рассерженно ответил мистер Пинтер. — Я не желаю ничего знать о заговорах, которые вы с братом устраиваете. Мне просто нужно поговорить с мисс Баттерфилд.

— Я здесь, мистер Пинтер, — подала голос Мария, сбежала по ступенькам, посмотрела на Селию, перевела взгляд на сыщика. — А я и не знала, что вы знакомы.

Селия строптиво вздернула голову.

— Несколько месяцев назад мистер Пинтер явился на матч по стрельбе, который я уже почти выиграла. Вел себя очень грубо, закрыв соревнования. Я так и не получила свой приз и никогда ему этого не прощу.

— У меня совсем другие воспоминания, леди Селия. Вы еще не начали выигрывать. Состязания едва начались. И вы прекрасно знаете, почему я закрыл матч. Вы и друзья лорда Джаррета собрались проводить его в общественном месте, где могли пострадать люди. Моя обязанность — охранять порядок, и я вовсе не хотел, чтобы после вашего импровизированного турнира в кустах оказался бы труп какого-нибудь бедняги.

Селия ответила ему сердитым взглядом.

— Там никого не было. Мы все проверили.

— Именно так вы и сказали. Но я не привык полагаться на слова светских девиц, которые развлекаются тем, что палят во все стороны.

— От этого вы и злитесь, — прошипела Селия. — Что я умею стрелять не хуже мужчины.

Похоже, мистеру Пинтеру изменило его самообладание, и он был готов ввязаться в настоящую перепалку, но тут вмешалась Мария:

— У вас есть для меня новости?

Лицо мистера Пинтера выразило досаду на собственную несдержанность.

— Прошу прощения, мисс Баттерфилд. Да, у меня есть новости. Где мы можем поговорить?

— Вам следует дождаться Оливера, — заявила Селия.

— Разве он уехал? Куда?

— В город. Он вернется еще не сейчас. — И Селия со значением посмотрела на сыщика. — Он поехал за специальным разрешением на брак. Так что любые вопросы, связанные с мистером Хайаттом…

— Селия, прошу вас, не вмешивайтесь в это дело, — прервала ее Мария. — Я плачу мистеру Пинтеру из собственных средств. Так что это касается только меня, и больше никого.

Селия бросила на нее недоуменный взгляд. За эти недели она очень подружилась с Марией, прежде девушка никогда так резко с ней не говорила. К тому же Селию поразило то, что Оливер готовится к свадьбе, не заручившись согласием невесты.

— Понимаю, — обиженным тоном произнесла она. — Беседуйте. — Она развернулась и направилась к столовой.

— Сюда, пожалуйста. — Мария жестом пригласила сыщика в библиотеку. Шарпы ей нравились, она к ним привыкла, и сейчас ее мучило чувство вины перед сестрой Оливера.

У дверей библиотеки мистер Пинтер спросил:

— Зачем Стоунвиллу специальное разрешение?

— Это часть нашего блефа, — соврала Мария.

— Блеф зашел слишком далеко, — заметил Пинтер, когда они оказались внутри. — На вашем месте, мисс Баттерфилд…

— Я наняла вас, чтобы отыскать Натана, а не давать мне советы. — Мария прислонилась спиной к двери.

Лицо Пинтера напряглось, он коротко поклонился.

Мария опять почувствовала себя виноватой. Он работает на нее даром и заслуживает лучшего отношения.

— Простите меня, мистер Пинтер, — пролепетала она. — Вчера был тяжелый день. — Она расправила плечи. — Вы нашли Натана?

— Да.

Мария замерла. Теперь она сможет унаследовать деньги отца. Сможет освободиться и от Оливера, и от Натана. Если захочет. Но никакого облегчения Мария не испытала. Все стало еще сложнее.

— Он жив? — быстро спросила она, впервые выразив словами подспудный страх.

— Жив. — Казалось, Пинтер смущен. — Не знаю, как вам рассказать об этом, мисс Баттерфилд. Выяснилось, что ваш жених имеет личные финансовые интересы и что он действовал независимо от компании вашего отца.

— Что это значит?

— Он в Саутгемптоне. И был там все время после того, как покинул Лондон. Прошу прощения, что пришлось так долго искать, но он хорошо заметал следы.

— Это невозможно. Он не мошенник. Это какая-то ошибка. Наверное, вы нашли другого человека.

— Американец по имени Натан Хайатт, торгует клиперами, так? Именно для этого он, по вашим словам, прибыл в Англию.

Мария похолодела.

— Да.

— Боюсь, след ведет прямо к нему. — В серых глазах мистера Пинтера читалось сочувствие. — В Саутгемптоне он выступает как хозяин американской судостроительной компании «Массачусетс клипперс». Он обращался к нескольким местным компаниям с предложением продать несколько судов. Это долгий процесс, но он нашел перспективного покупателя. Это некий мистер Кинсли. Мистер Кинсли потратил много времени, чтобы проверить полномочия мистера Хайатта.

— Как же их можно подтвердить, если Натан открыл новую компанию?

— Ему помог кто-то в Америке, в Балтиморе.

У Марии оборвалось сердце.

— Оттуда происходит его семья. Думаю, он воспользовался их именем, чтобы осуществить свой план. — Стало понятно, почему Натан заложил сумку — на ней было название компании. Этот мелкий штрих предательства причинил Марии особую боль. — Его родители умерли, но семья отца давно в кораблестроительном бизнесе, у них большие связи. Наверное, он кого-то уговорил.

— Я пока не выяснил, кого именно, но если хотите, я могу продолжить поиски.

— Не нужно. — Узнав, где прячется Натан, Мария собиралась сама получить у него ответы на свои вопросы. Она так тревожилась за него, а он тем временем занимался своими темными делишками. Да как он мог?!

— Есть еще кое-что, — сказал, мистер Пинтер.

От его мрачного тона у Марии сжалось сердце. Еще что-то? Выдержит ли она?

— Да?

— В Саутгемптоне говорят, что у хозяина компании, с которой мистер Хайатт имеет дело, есть дочь на выданье и что Хайатт проявляет к ней интерес. По слухам, он готов сделать предложение.

Мария пошатнулась. Кровь стучала в висках так громко, что она почти не слышала слов. Она как во сне добрела до окна и невидящим взглядом уставилась в стекло.

Дело было не в том, что она любила Натана. Если любовь и была, то за прошедшие месяцы она развеялась, а после ночи с Оливером…

Нет, пострадала ее гордость и уверенность в своей способности разбираться в людях. Мария ни на минуту не усомнилась в честности Натана, а он предал ее. Черт возьми, Оливер оказался прав!

— Я мог бы сообщить Хайатту о смерти вашего отца, — продолжал мистер Пинтер за спиной у Марии, — но вы не дали мне таких полномочий. Я подумал, что вы решите сами исполнить эту миссию.

— Разумеется. — В груди Марии клокотал гнев. Она развернулась лицом к сыщику. — Как далеко отсюда этот Саутгемптон?

— Он на южном побережье. При хорошей погоде и в крепком экипаже туда можно добраться за двенадцать часов, возможно, быстрее.

У Марии не было средств на путешествие. Она тяжело вздохнула.

— Если позволите, мисс Баттерфилд, — прервал ее мрачные мысли мистер Пинтер, — я могу отвезти вас туда. Моя карета ждет и уже готова к дальней дороге.

Мария едва не открыла от удивления рот. Пинтер слабо улыбнулся.

— Я ожидал, что вы захотите продолжить расследование.

— Да, конечно… но… может пройти немало времени, прежде чем я смогу оплатить ваши услуги. А такая поездка обойдется в приличную сумму.

— Не думайте об этом. Я навел справки и знаю, что вам можно доверять. Придет время, и вы оплатите все счета.

Марии хотелось его расцеловать.

— Значит, надо ехать. Я скажу Фредди и соберу вещи.

— Отлично. Я проверю, все ли готово для вас двоих. Мария направилась было к дверям, но потом вернулась и крепко пожала сыщику руку.

— Благодарю вас, мистер Пинтер. Я высоко ценю вашу помощь.

— Не стоит, — улыбнувшись, ответил тот. — Мне не нравится, когда негодяи вроде Хайатта обманывают доверие молодых леди. Его надо разоблачить, и я с удовольствием помогу вам.

Мария бросилась к себе, но не успела даже подняться по лестнице, как ее остановила Минерва. — Селия говорит, что у вас есть новости.

— Мистер Пинтер нашел моего жениха. Мы сейчас же отправляемся на южное побережье. Нам надо встретиться. — Ей не хотелось объяснять Минерве, как горько она ошиблась в Натане, не хотелось и сообщать точное место назначения, чтобы оно не стало известно Оливеру.

— А как же мой брат?

Мария на ходу попыталась состроить безразличную мину.

— А он здесь при чем?

Минерва, не отставая ни на шаг от Марии, сказала:

— Он ведь отправился за специальным разрешением на брак, и я решила…

— Вы решили неверно. — Ей не хотелось обсуждать эту тему — слишком сильна была боль. — Между нами нет взаимопонимания. То, что произошло вчера на балу, просто фарс.

— Но ведь вы знаете, что он вас любит. Вы не можете уехать, не сказав ему ни слова.

— Могу, — твердо сказала Мария. Если она дождется возвращения Оливера, он сумеет ее переубедить. Может, он и не готов поклясться ей в верности, но он не готов ни уступить ее другому, ни позволить ей вернуться в Америку.

Наверное, ею руководит трусость, но Мария понимала, что не сможет противостоять его воле.

Вдруг Минерва схватила ее за руку.

— Мария, вы несправедливы.

— Несправедлива? — Она вырвала руку. — Да как вы можете говорить о справедливости! Сначала ради вас пятерых меня втягивают в странную игру. Я соглашаюсь, чтобы найти своего жениха. А потом он, человек, за которого я собиралась замуж, которому я доверяла…

Слезы брызнули у нее из глаз. Мария спохватилась, что сказала лишнее. С трудом взяв себя в руки, она продолжила:

— Ладно, это не важно. Я должна это сделать и не могу допустить, чтобы вмешался Оливер.

— Вы вернетесь?

— Мне незачем возвращаться. Ваша бабушка явно не собирается отступать. План Оливера не сработал. А я не могу… не должна… — Долгая ночь и дурные новости наконец сделали свое дело — Мария залилась слезами.

Минерва была потрясена.

— Дорогая моя, — запричитала она, — мне нет дела ни до какого дурацкого плана! Я забочусь о вас, дорогая. Что случилось?

Мария вытерла слезы.

— Ничего такого, что можно было бы изменить.

— Неужели Оливер допустил что-то непозволительное? — вдруг нахмурилась Минерва. — Если да, то я…

— Нет-нет, ничего такого, — солгала Мария. — Мне надо ехать. Дело срочное. Не удерживайте меня! Пожалуйста…

Минерва кивнула:

— Хорошо. Тогда я вам помогу.

— Как?

— Ну, во-первых, я умею очень быстро паковать сундуки.

— Благодарю вас, — вздохнула Мария. — Но лучше помогите Фредди. Он всегда копается и забывает массу вещей.

— Договорились, — сказала Минерва, и Мария облегченно вздохнула — если бы сестра Оливера оставалась рядом, Мария бы не выдержала и все ей рассказала. Возникла бы страшная путаница.

К счастью, Бетти еще убирала покои Марии. Горничная изо всех сил старалась выведать, куда уезжает ее госпожа, но Мария хранила молчание. Вдвоем они быстро уложили один сундук и взялись за второй, когда в дверь постучали. Мария решила, что это Минерва, и распахнула дверь.

На пороге стояла миссис Пламтри.