В приподнятом настроении Хелен вошла в комнату для занятий музыкой. Рис давно не видел ее такой довольной и счастливой. Бросив на нее мимолетный взгляд, он все же сосредоточил все свое внимание на партитуре, наигрывая партию виолончелей. Ее он написал только вчера.

Хелен что-то положила на крышку инструмента, однако Рис даже не посмотрел на жену.

— Ты знаешь, что это? — спросила она.

— Цветы… — ответил Рис, наигрывая несколько первых тактов.

На его взгляд, они звучали довольно сухо. Возможно, именно эта партия уравновешивала чрезмерную приподнятость всей арии «Пойдем со мной на бал!».

«А может быть, все же следовало заменить виолончели гобоями?» — подумал Рис.

— Это не просто цветы, — уточнила Хелен, присаживаясь рядом с ним на скамеечку. — Они стоят на ночном столике у моей кровати со дня… — Хелен вдруг запнулась, покраснев, — со дня нашей прогулки по парку.

— Да? — не поднимая головы, удивился Рис.

— Сондерс сказала мне, что эти цветы называются «Звезда Вифлеема»!

Рис посмотрел на увядший букетик, лежавший на крышке фортепиано. Он смутно вспомнил, что такие же цветы росли на поляне, на которой они занимались любовью, но этот факт не особенно трогал его.

— А если арию капитана будут сопровождать гобои? — спросил он.

Хелен на минуту задумалась.

— Нет, — немного помолчав, сказала она, — мне все же кажется, что виолончели в этом случае будут звучать лучше.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Рис и снова наиграл первые такты партии виолончелей.

По его замыслу ее должны были исполнять три инструмента.

— Ты меня не слушаешь, Рис, — упрекнула его Хелен.

— Чего ты хочешь? — недовольным тоном проворчал он. — Ты же видишь, я занят. Сейчас я не могу пойти с тобой наверх.

— Речь совсем о другом. Эти цветы называются «Звезда Вифлеема». Сондерс мне по секрету сказала, что если женщина во время соития лежала на постели из этих цветов, то роды у нее будут легкими и удачными.

— Нам еще рано думать о родах, — пробормотал Рис, стараясь сосредоточиться на работе.

У него в ушах все еще звучали невидимые виолончели.

— Нам всегда надо думать о них, — возразила Хелен таким счастливым тоном, что Рис невольно улыбнулся.

Звуки музыки в его ушах сразу же стихли. Он крепко обнял жену за плечи.

— Ты все еще хочешь, чтобы мы ежедневно занимались любовью? — спросил он, целуя ее в голову.

От волос Хелен исходил слабый цветочный аромат душистого мыла.

— Я уже велела Лику заложить коляску, — сообщила она.

— Что ты велела ему сделать? — рассеянно переспросил Рис, целуя ее шею.

Хелен отстранилась от него.

— Не надо этого делать, Рис! Твои поцелуи сейчас неуместны. Он на мгновение растерялся. Неужели она допускала близость с ним лишь ради зачатия? Рис снова обнял Хелен.

— Ты же моя жена, — удивился он. — И я буду целовать тебя, когда захочу. Сейчас я испытываю именно такое желание. Вчера вечером мы тоже находились в неподходящем месте, но все же тебе понравились мои ласки.

Нет, Хелен не была слишком практичной женщиной, спавшей с мужем ради достижения каких-то конкретных целей. Она буквально таяла в его объятиях. От его ласк из ее груди вырывались вздохи и тихие стоны. Возбуждение вдруг внезапно охватило Риса. Теперь в его ушах звучала пламенная сарабанда, исполняемая виолончелями.

Рис уже хотел подхватить Хелен на руки и отнести ее на кушетку, но тут с порога комнаты раздался голос дворецкого:

— Карета подана к парадному крыльцу, леди Годуин!

— О! — воскликнула Хелен. Она так быстро вскочила со скамьи, что та едва не перевернулась от тяжести сидевшего на самом конце Риса. Ему с трудом удалось сохранить равновесие. — Мы сейчас идем, Лик!

— Утром шел дождь, Хелен, — попытался образумить ее Рис. Он до сих пор не мог прийти в себя, не понимая, каким это образом одно прикосновение жены превращало его в пылкого юношу, терявшего голову от страсти.

— Хорошо, что ты напомнил мне об этом, — промолвила она. — Я прикажу Лику положить в карету одеяло.

— Но, Хелен… — хотел возразить ей Рис, но она уже не слушала его, а быстро вышла из комнаты.

Рис растерянно потер подбородок. Он успел принять ванну, но не побрился. Ему казалось, что бритье занимает слишком много драгоценного времени, которое он мог бы посвятить музыке.

Полночи Рис работал над арией тенора. И конечно же, совсем забыл, что собирался послать записку Дарби. Впрочем, Рис был уверен, что сам справится со всеми проблемами. Да и что он мог спросить у своего приятеля? Как удовлетворить в постели женщину? Нет, это было бы полным абсурдом.

Вскоре Хелен снова появилась в дверях комнаты. Она была похожа на маленькую изящную коноплянку. Ее волосы были взъерошены, а губы алели от поцелуев.

— Ты хочешь, чтобы мы каждый день ездили в парк? — осторожно спросил Рис.

Хелен очаровательно улыбнулась:

— Может быть.

Лесопарк выглядел сегодня совсем иначе. Здесь было довольно сыро. Они долго шли по тропинке, и им на головы с высоких дубов падали дождевые капли. Небо было затянуто серыми тучами.

— Скоро пойдет дождь, — заметил Рис.

Он представил, как холодные капли упадут на его голую задницу, и поморщился. Хелен пропустила его замечание мимо ушей.

— Ты только посмотри на эту малиновку! — восторженно воскликнула она. — Эта птичка с красной грудкой похожа на толстую помещицу, распекающую нерадивого конюха!

Рис бросил взгляд на малиновку. Птичка тут же вспорхнула с ветки и улетела. Честно говоря, он не хотел ждать, когда они вернутся домой и поднимутся в комнату Хелен. Он горел желанием сорвать с жены одежду и насладиться ее нежным телом прямо здесь.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас увидеть ее широко раздвинутые белоснежные ноги, прикоснуться к ее обнаженной упругой груди с розовыми сосками, подложить ладони под ее ягодицы… Охваченный возбуждением, Рис шагал все быстрее по дорожке лесопарка. Одеяло, которое они захватили из дома, было перекинуто через его плечо.

Хорошо знакомая им поляна выглядела сегодня совсем иначе. Цветы закрылись перед дождем, а вместо усеянного белыми звездочками ковра они увидели влажную зеленую траву.

Хелен растерялась.

— Как ты думаешь, закрывшиеся цветы влияют на женщину точно так же, как и раскрывшиеся? — нерешительно спросил она.

— Несомненно, — категорическим тоном сказал сгоравший от нетерпения Рис. Он зашагал по высокой траве на середину поляны, не обращая никакого внимания на то, что его панталоны тут же по колено промокли. Увидев, что Хелен все еще колеблется, он подбодрил ее: — Ты же хочешь, чтобы у тебя были легкие роды? В таком случае следуй за мной!

— Конечно, хочу, но думаю, что эта примета — всего лишь суеверие.

Рис бросил одеяло на траву. Вернувшись к жене, он подхватил ее на руки, и она с улыбкой обняла его за шею. Рису вдруг показалось, что все это происходит во сне. Ему даже захотелось тряхнуть головой, чтобы проверить, не спит ли он.

Неужели это была его жена, острая на язычок, но вечно недовольная? Ведь она обзывала его когда-то грубым животным и унижала так, как никто никогда не унижал. Раньше в ее присутствии он чувствовал себя полным идиотом, но теперь эта женщина жарко обнимала его сама и страстно целовала в губы…

Поставив Хелен на одеяло, Рис начал торопливо срывать с себя одежду.

— Осторожнее, Рис, — сказала Хелен. — Ты бросил сюртук на влажную траву. Он промокнет!

Но Рис как будто ничего не слышал. Вскоре он предстал перед женой в полном великолепии своей наготы. Широкоплечий, мускулистый, сильный… Рядом с ним Хелен чувствовала себя хрупкой и слабой женщиной.

Не говоря ни слова, Хелен сняла через голову свое легкое воздушное платье, одно из тех, которые сшила ей мадам Рок. На этот раз она намеренно не надела костюм.

Рис пробормотал что-то нечленораздельное и опустился перед ней на колени. Хелен была поражена его поступком и немного растерялась. Он никогда прежде не делал этого, даже когда признавался ей в любви и просил стать его женой…

Но тут он припал губами к ее нежной плоти, и Хелен позабыла обо всем на свете.

— Что… что ты делаешь? Рис… — сдавленным голосом пробормотала она.

Все ощущения Хелен сосредоточились в одной точке, расположенной между ее ног. Она замерла, не в силах пошевелиться. У нее слабели колени, взор туманился. То, что делал Рис, было грехом. Хелен ни минуты не сомневалась в этом. Они предавались пороку, а может быть, даже совершали преступление. Хелен не могла сосредоточиться на какой-либо определенной мысли, голова у нее явно шла кругом. Рис лизал ее налитый кровью бутон плоти, и по телу Хелен пробегали судороги острого наслаждения. В эти мгновения она ни о чем не могла думать.

— Не надо… — с трудом выдавила она из себя, но тут Рис положил ладони на ее ягодицы и только еще крепче прижал к себе.

Хелен застонала в упоении.

— Мы не должны… — снова начала она, но рука Риса коснулась ее лона, и Хелен с тихим стоном опустилась на одеяло.

Рис стоял рядом с женой на коленях. Наклонившись над ней, он продолжал ласкать тайные уголки ее тела.

— Так не поступают с настоящими леди, правда? — спросила она, прерывисто дыша и выгибая спину от страсти.

— Не поступают, — согласился он.

Хелен закрыла глаза. На ее лице появилась блаженная улыбка.

— Отлично! — тихо произнесла она и шире раздвинула ноги.

— Хелен, — хриплым голосом прошептал Рис. Казалось, она не слышит его, погрузившись в полузабытье.

Он осторожно вошел в нее. Сегодня ночью Рис много думал о том, как сделать так, чтобы Хелен испытывала удовольствие во время полового акта. И он решил действовать медленно и осторожно, ведь Хелен была хрупкой женщиной.

Не открывая глаз, она положила ему руки на плечи.

Хотя Лина и посмеивалась над своим любовником, говоря, что половой акт с ним длится не более семи минут, Рис хорошо владел своим телом. Раньше он не видел смысла в том, чтобы затягивать процесс соития, но теперь он делал толчки, едва сдерживая себя. Рис никуда не спешил, наблюдая за реакцией Хелен.

Сначала она лежала, как обычно, не шевелясь, но затем открыла глаза и удивленно посмотрела на него.

— Рис, ты еще не закончил? — спросила она.

— Пока нет, — пробормотал он сквозь сжатые зубы.

Хелен погладила его по спине. Когда же ее ладонь коснулась ягодиц Риса, он невольно устремился к ней и сделал резкий толчок. Хелен застонала. На ее верхней губе выступили капельки пота.

Рис терпеливо ждал. Руки Хелен блуждали по его спине. Тяжело дыша, она снова спросила, скоро ли он кончит. Рис молча покачал головой, сжав зубы. И вдруг Хелен, не отдавая себе отчета в том, что делает, стала ритмично двигать бедрами в такт его толчкам. Рис увеличил темп и был вознагражден стоном наслаждения, вырвавшимся из груди жены.

Толчки Риса стали более мощными и напористыми. Хелен учащенно дышала, а ее взор заволокла пелена. Внезапно она замотала головой, и по всему ее телу пробежала судорога.

— Ну давай же, Хелен, давай… — прохрипел он. Подложив ладони под ее ягодицы, он стал помогать ей ритмично двигаться. Хелен всем телом устремлялась ему навстречу.

— Рис… — прошептала она, открыв глаза, с изумлением глядя на мужа.

Рис никогда не понимал женщин, хотя, конечно же, прекрасно изучил свою жену. Он знал, что означает этот взгляд.

Его толчки стали неистовыми. Хелен закричала, извиваясь и корчась под ним. Радость охватила Риса. Он закрыл глаза, понимая, что добился своего, и отдался на волю чувств. Они вместе достигли апогея страсти и в момент наивысшего экстаза слились в пылком поцелуе.

Вспомнив, что жена не любит, когда он наваливается на нее всем своим телом, Рис скатился с нее и лег на спину. И только тут Рис заметил, что под ними давно уже не было одеяла. Оно лежало где-то в стороне.

Ему было очень приятно прикасаться разгоряченным телом к влажной мягкой траве.

— В момент соития я лежала на постели из цветов «Звезда Вифлеема», — пробормотала Хелен, приходя постепенно в себя.

Рис почувствовал, как ему налицо упали первые капли дождя. Стройные белоснежные ноги Хелен выделялись на фоне яркой зелени. Она походила на ребенка, только что впервые в жизни попробовавшего мороженое. На ее лице застыло выражение изумления и блаженства. Рис знал, что теперь до конца своих дней будет стараться, чтобы его жена вновь и вновь испытывала это ни с чем не сравнимое наслаждение.

Он погладил ее по ноге.

— Теперь, когда мы позаботились о том, чтобы роды были легкими, может быть, закрепим свой успех, а? — лукаво спросил он.

Как и опасался Рис, через некоторое время холодные капли дождя упали на его разгоряченные голые ягодицы, однако он этого даже не заметил.