Имоджин отворила дверь своей спальни и застыла в изумлении. Возле туалетного столика на стуле с прямой спинкой восседала дама, походившая на оживший семейный портрет. Но она явно не была призраком.

– За отсутствием иных лиц я сама представлю себя, – провозгласила она так, как если бы была самой ее величеством королевой. – Я – леди Ардмор.

Имоджин вошла в комнату и присела в глубоком, церемонном реверансе.

– Я несказанно рада познакомиться с вами, леди Ардмор. Я – леди Мейтленд, сестра мисс Эссекс.

Волосы бабушки Эвана были завиты, напудрены и собраны на затылке в высоченную башню. Она нацепила на себя две нитки изумрудов, что, как думала Имоджин, было непозволительно в утренние часы. И все же она выглядела властно. В ней можно было уловить сходство с внуком. У Ардмора глаза были зелеными, ау нее – серебристо-серыми и усталыми, но их обоих отличали волевой подбородок и красиво очерченные скулы.

Леди Ардмор взмахнула рукой:

– Присаживайтесь. Имоджин поспешила сесть.

– Стало быть, вы вдова, не так ли? —промолвила леди Ардмор. – До меня, разумеется, дошла весть о смерти Мейтленда. И о вашем побеге я тоже наслышана. Ваш муж был красивым юношей.

– Вы знали его? – спросила Имоджин.

– Я знала его мать, хоть та и была англичанкой. Мы с лордом Ардмором – моим мужем, а не сыном – время от времени ездили в Лондон. Она написала мне славное письмо, когда скончался лорд Ардмор, а потом еще раз, когда я потеряла сына и невестку.

Графиня умолкла на мгновение. Имоджин прикусила губу. Она не представляла, каково это – потерять мужа, а потом еще и их единственного сына. Не говоря уж о ее невестке и малышах.

Но не успела она придумать, что на это сказать, как леди Ардмор продолжила:

– Я очень опечалилась, когда услышала, что леди Кларис скончалась… в ноябре, не так ли?

Имоджин кивнула.

– Она сделалась сама не своя после смерти Дрейвена. Она подхватила простуду и просто-напросто не захотела продолжать жить.

– Пожалуй, было бы куда легче, если б я смогла зачахнуть от какой-нибудь болезни. Не однажды я желала этого. Но, – она посмотрела на Имоджин, и серебристые глаза ее были столь же колючими, как всегда, и абсолютно сухими, – представительницы нашего пола делятся на тех, кто плачет, и тех, кто рвет и мечет. Как я догадываюсь, вы принадлежите к последним. Имоджин выдавила из себя едва заметную улыбку.

– Я бы, пожалуй, отнесла себя и к тем, и к другим.

– О, и я плакала, – сообщила леди Ардмор. – Когда мой Джеймс и его жена погибли, а с ними их прелестные, прелестные детишки, я рыдала так, что думала, утону в слезах.

– Мне очень жаль, – вздохнула Имоджин. Графиня слегка передернула плечами.

– Не представляю, как это мы забрели на столь благодатную для слез почву, – сказала она. – Мне хотелось бы узнать, зачем вы приехали в Шотландию, леди Мейтленд. Замок полнится слухами. Моя горничная поведала мне, что мисс Эссекс хочет вернуться в Лондон и не собирается выходить замуж за графа.

– Это не так, – ответила Имоджин, гадая, стоит ли посвящать графиню во все подробности.

– Внук ничегошеньки мне не рассказывает. – Она вперила в Имоджин взгляд своих ясных глаз. – Тем не менее я уверена, что этот брак – именно то, что ему нужно. Он не проявлял ни малейшего интереса к женитьбе, и как ни досадно мне это признавать, Армальяк оказался прав, отправив его в Лондон. Ваша сестра обладает силой духа, и она шотландка, и я не хуже кого другого вижу, что он питает к ней нежные чувства.

Имоджин кивнула.

– Так где же тут ложка дегтя? – удивилась леди Ардмор. – Мне кажется, у вашей сестры глаза на мокром месте, что для нее несвойственно, равно как и для вас. Поэтому я снова вас спрашиваю, барышня: в чем дело?

– Она не верит, что лорд Ардмор ее любит, – послушно призналась Имоджин, не в силах противостоять напору этих серебристых глаз.

– Любовь? – фыркнула графиня. – Это одна из дурацких романтических выдумок. Вот я своего мужа боялась как огня. В прежние времена только так и должно было быть. Глава клана Поули согласился взять меня в жены, и мои родители неделями внушали мне, что я никогда не должна дерзить, повышать голос и никоим образом огорчать своего супруга.

– Должно быть, это было трудно, – сказала Имоджин.

– Ха! – воскликнула леди Ардмор. На минуту она призадумалась над ее словами. – Это было не так уж сложно. Я исполняла свой долг. Мое замужество было великим событием для моей семьи. И я выполнила свою часть сделки.

– И вы ни разу не повысили голос? – не удержавшись, спросила Имоджин.

Леди Ардмор хихикнула.

– Ну а вы как думаете, барышня? Ни разу – за целый месяц по меньшей мере. А может, даже за полгода.

Имоджин подумала, что скорее всего графиня продержалась с неделю.

– Мы с Ардмором нашли способ договориться друг с другом, хоть он и был небольшим охотником до разговоров. Эван похож на своего деда: он ждал, покуда не встретил вашу сестру, и отныне других женщин для него не существует и не будет существовать. Только не в этой жизни.

Имоджин проглотила комок, стоявший в горле.

– Аннабел непременно об этом узнает, – сказала она. – Боюсь, наш батюшка не всегда обращался с ней ласково, и Она едва ли осознает свои достоинства.

Леди Ардмор фыркнула.

– В таком случае она первая светловолосая красотка, которую я сочла не лишенной таковых.

– В том-то все и дело, – сообщила Имоджин. – Как раз из-за собственной красоты ей трудно поверить лорду Ардмору.

– Многие женщины согласились бы разделить с ней эту трудность!

– Да, – не без вероломства признала Имоджин. – Но она все равно так считает.

– Эта проблема легко решаема, – заявила леди Ардмор с живостью, напомнившей Имоджин, к ее беспокойству, Джоу-зи. – Я сама ею и займусь.

– Что? – испуганно спросила Имоджин. Подняв руку, графиня пресекла вопрос Имоджин:

– Вы должны довериться мне, юная леди. Да будет вам известно, что я лишь единожды встретилась со своим супругом перед свадьбой.

– Неужели? – удивилась Имоджин. Разумеется, ей было известно, что браки, устроенные родителями, были обычным делом между большими семьями. – Но вы же видели его до этого, не так ли?

Леди Ардмор покачала головой.

– В те времена молодых девиц скрывали от посторонних глаз. Меня, пожалуй, скрывали тщательнее прочих, поскольку с пятилетнего возраста прочили в графини.

– Какой… – вымолвила Имоджин, проглотив чуть было не слетевшее с губ слово «ужас».

– Впервые я увидела Ардмора за два дня до нашей свадьбы. Его младшие братья были горазды на проказы. Они задумали выпачкать меня. Вы знаете, что это такое?

Имоджин покачала головой.

– Это похоже на обмазывание дегтем и вываливание в перьях, только вместо дегтя используется патока, – с хмурым видом поведалаледи Ардмор. – Ужасный обычай, который «похвальнее нарушить, чем блюсти», если вы улавливаете мою мысль.

Имоджин не улавливала.

– Это строка из «Гамлета», – пояснила графиня. – Другими словами, это древний обычай графства Абердиншир, но даже тогда он не часто применялся на практике, и, уж конечно, не в отношении будущей графини. Так вот, младшие братья будущего мужа решили сыграть со мной шутку. Бог свидетель, от этих отчаянных сорванцов можно было ожидать чего угодно.

– Им удалось выполнить задуманное? – поинтересовалась Имоджин.

– Нет-нет, – ответила леди Ардмор, снова взмахнув рукой. – Мой жених, конечно, спас меня. Захватывающая была сцена. – Она кивнула и посмотрела на Имоджин, хитро прищурив глаза. – Весьма волнительная.

– Нет! – воскликнула Имоджин.

– Да, – с тихим удовлетворением молвила леди Ардмор. – Да, думаю, это отлично сработает.