Стояла ночь, но совсем не такая, к каким Джек привык и какие видел прежде.

Подобно ныряльщику, прыгающему со скалы в черную воду, он плюхнулся в эту зловещую темноту.

Он обнаружил себя стоящим, судорожно хватая воздух, чтобы добыть хоть немного кислорода, в огромной, гулкой пустоте.

Мир разделился на густые, черные, непроницаемые для взгляда тени и яркую, нездорово глубокую, страшно глубокую синеву. Других оттенков там не существовало.

Лужи мрачных теней не позволяли Джеку сориентироваться, понять, что же его окружает. Он видел призрачные черные холмы и горные хребты. Дул угрюмый, тяжелый ветер. Небо было пугающим: высокий, словно в огромном соборе, свод, болезненного и зловещего бирюзового цвета.

Его внимание привлекли какие-то звуки за его спиной, то ли голоса, то ли шум движения.

Джек повернул голову и посмотрел вдаль.

Черные, угловатые контуры окаймляли горизонт.

Тут он кое-что узнал. Знакомые очертания.

Теперь он понимал, где находится.

Справа от него, чуть поодаль, он разглядел возвышающуюся бетонную массу. Диспетчерская вышка. Диспетчерская вышка на аэродроме «Личфорд-Грин». Только не разрушенная, не выпотрошенная, какой он видел ее совсем недавно. Она выглядела совсем новой, только что отстроенной. А рядом с ней стояли другие здания. Все тоже новехонькие.

Сине-черные фигуры деловито сновали в разных направлениях. Рычал мотор автомобиля. По воздуху несся чей-то удаленный крик. Хрустел под ногами гравий.

Глаза Джека постепенно привыкали к зловещему полумраку. Где-то впереди он услышал новый звук: резкий, металлический.

Призрачные черные холмы постепенно превратились в серповидную земляную насыпь, резко выделяющуюся на фоне бирюзового неба.

Да. Да, я знаю, что это такое. Там держат самолеты. Я видел это с воздуха. Земляные укрепления. Да.

Джек подошел к ближайшему подземному ангару. Теперь, когда его глаза немного привыкли к этому безобразному освещению, он смог разглядеть тупые, запрокинутые кверху носы нескольких самолетов.

Пропеллер с тремя лопастями. «Спитфайры? Том точно бы мне ответил, что это такое.

Тут царило нечто странное — словно какое-то напряженное ожидание, натянутое, как струна фортепиано. Оно гудело в ушах. Из-за него перехватывало дыхание, остро не хватало воздуха.

Джек двинулся вперед, побрел сквозь густую, как кровь, настороженную и тревожную ночь.

Дзинь!

Чистый и звонкий звук. Металл о металл.

Джек вошел под черную тень самолетного крыла.

Длинный, высокий бок фюзеляжа чернел на фоне неба, его контуры казались тонко прорисованными и острыми, как лезвие ножа. Стеклянный фонарь кабины пилота был отодвинут назад. На крыле стоял мужчина, перегнувшись в кабину и что-то там делая. Джек видел только его согнутую спину и руки, напряженно что-то то ли закручивающие, то ли отвинчивающие.

Звякали и скрипели инструменты.

Техническая служба?

Авиамеханик, выполняющий последние приготовления перед полетом?

Нет!

Джек знал, что его перенесла в это место какая-то неведомая сила не для того, чтобы он смотрел на ка-кую — то невинную процедуру. Здесь происходило что-то нехорошее. Что-то злое. Ужасное. Коварное.

Стоящий на крыле человек выпрямился с облегченным вздохом. Или стоном.

Джек подошел ближе и поднял голову, чтобы заглянуть в лицо этому человеку.

Стеклянный фонарь вернулся на свое место.

Человек обернулся.

Джек узнал его лицо.

Он видел его только один раз: на выцветшей черно-белой фотографии. Однако теперь это лицо искажала сатанинская усмешка, губы раздвинулись, обнажив волчий оскал стиснутых зубов.

Мужчина спрыгнул вниз, почти на голову Джеку.

Похоже было, что он не замечает присутствия постороннего.

Мужчина нагнулся вперед, упираясь ладонями в колени, словно только что остановился после долгого и напряженного бега на длинную дистанцию. Он закрыл глаза, наклонил голову и с шумом выдохнул.

Казалось, он подавляет в себе какие-то внутренние терзания.

Внезапно Джек понял, какой это самолет. Это был «Спитфайр».

Атмосфера обреченности уже окружала его подобно мрачному облаку.

Это был «Спитфайр» Глена Лустока.

Это был вечер 23 августа 1940 года.

Назавтра прилетят самолеты «Люфтваффе». Эскадрилья аэродрома «Личфорд-Грин» поднимется в воздух. Глен побежит к своему самолету вместе со своими храбрыми соратниками, когда раздастся неистовый вой сигнала тревоги. Он заберется в кабину.

«Спитфайр» взмоет в воздух и стремительно бросится в бой.

Он получит повреждение. С трудом дотянет до родного аэродрома. И рухнет, объятый пламенем, на фермерский дом. Погибнут эвакуированные из Лондона дети.

Однако причиной гибели этого истребителя станет не вражеский огонь.

Джек наконец-то увидел это с полной ясностью: и эта ясность рассекла царившую в его голове сумятицу, словно лезвие бритвы.

Боевой истребитель Глена Лустока взлетел с родной бетонной полосы уже обреченным на гибель!

Мужчина выпрямился. Его душевные терзания закончились. Он одернул свой фирменный китель и направился в ночь. С высоко поднятой головой, со строгим и замкнутым лицом он прошествовал мимо Джека. В расширенных зрачках отражалось пламя. Пламя горящего фермерского дома, пострадавшего в грозовую ночь.

«Все кончено. Мне остается лишь верить, что победа, которую мы одержим рано или поздно, докажет, что я не зря это сделал».

С прямой как доска спиной и с рассудком, не желающим думать о последствиях этого поступка, командир эскадрильи Альфред Лейбридж-Смит вернулся на командный пункт эскадрильи — еще не догадываясь о том, какой ужасной ценой окупится убийство Глена Лустока.

— Что ты тут делаешь? — Голос был пронзительный, и в нем слышались одновременно испуг и гнев. — Как ты посмел войти сюда?

Голос вернул его в реальный мир. Джек заморгал и огляделся по сторонам. Он все еще находился в той лишенной воздуха комнате на Рэднор-роуд. В зловещем кабинете. Но его пальцы уже не прикасались к дневнику.

— Успокойтесь, леди! — услышал он за спиной окрик Реган.

Джеку все это показалось сном — мучительным сном, вклинившимся в ночной кошмар. Перед глазами еще стояло зловещее ярко-синее пятно, мешало смотреть. Он зажмурил глаза и открыл их снова, стараясь понять, что происходит вокруг него.

В дверях кабинета стояла женщина — в купальном халате, волосы спрятаны под полотенце, кожа розовая от горячей воды. Стояла и кричала на них.

— Задняя дверь была открыта, — услышал Джек слова Тома. — Мы не сделали ничего плохого. Честное слово.

Наконец Джек сумел собраться с силами.

— Вы миссис Боулс? — вежливо спросил он. — Вы ведь миссис Боулс? Я Джек Крисмас. Мы беседовали с вами по телефону. Помните? Вчера вечером?

— Что? — Шок сменился подозрительностью. Гнев остался на месте. — Как вы посмели просто так, без приглашения, войти в мой дом. — Рука женщины вытянулась. Дрожащие пальцы указали на пол. — Оставаться всем там, где стоите! Не двигаться! Я вызываю полицию.

— Не надо! — попросил Джек. — Не делайте этого.

— Мы не причинили вам никакого вреда! — заявила Реган. — Честное слово! Вы нас неправильно поняли. Мы не… типа… воры какие-нибудь.

— Дверь была открыта, — добавила Фрэнки, махнув рукой в сторону дворика. — Сначала мы позвонили в дверь.

— А потом решили войти просто так, да? — сурово спросила миссис Боулс. Она злобно сверкнула глазами на Джека. — Я ведь уже сказала тебе, что мой муж не сможет поговорить с тобой.

— Да, но…

— А вы что делаете — расхаживаете по моему дому, без всякого разрешения? — Она снова сверкнула глазами. — Вы что — сумасшедшие, глупые, или что?

— Мы действительно хотели поговорить с вашим мужем, — примирительным тоном сказала Фрэнки. — И нам искренне жаль, что все так получилось.

Женщина смотрела на них, словно размышляя о чем-то.

Даже у Реган хватило здравого смысла помолчать, пока миссис Боулс решала их судьбу.

— Ступайте, — сказала она. — Ступайте со мной. — И она повернулась и вышла из комнаты.

Друзья переглянулись. А что им еще оставалось? Они прошли вслед за ней по длинному коридору, который вел в переднюю часть дома.

Миссис Боулс широко распахнула парадную дверь и отступила назад.

— Убирайтесь отсюда, — заявила она.

— Нам искренне жаль, — пробормотал Джек.

Проходя мимо разъяренной женщины, Реган остановилась.

— Вероятно, теперь не может быть и речи о том, чтобы мы поговорили с вашим мужем? — спросила она.

Миссис Боулс смотрела на нее так, словно не могла поверить своим ушам.

— Да, — смиренно вздохнула юная американка. — Я тоже так думаю.

Они уже стояли на широком крыльце. Миссис Боулс уже почти захлопнула за ними дверь, но потом, казалось, передумала. Приоткрыла щелку и высунула голову.

— Больше не приходите сюда, — категорическим тоном заявила она. — Мой муж все равно вас не примет. И радуйтесь, что я не стала вызывать полицию. — Она посмотрела на Джека. — А тебе я могу сказать вот что: на аэродроме «Личфорд-Грин» не было шпионов.

— Вы спросили об этом вашего мужа? — взволнованно проговорил Джек.

— Да, спросила. Хотя ты и не заслужил своим поведением того, чтобы я с тобой разговаривала. И вообще, я позвоню в твою школу и пожалуюсь на тебя.

Джек сделал шаг к двери.

— Мне нужно поговорить с вашим мужем хотя бы пять минут. Пожалуйста, скажите мне, как с ним можно связаться. Это очень важно.

— Никаких шансов на это у тебя нет! — заявила миссис Боулс. — И если бы у меня даже хватило глупости дать тебе его рабочий телефон, ситуация со вчерашнего вечера не изменилась. Мой муж будет слишком занят работой на старом аэродроме в течение нескольких недель, и…

— На аэродроме? — воскликнул Джек. — Простите, я не ослышался?

Женщина хмуро посмотрела на него.

— Фирма моего мужа занимается экологическим благоустройством аэродрома «Личфорд-Грин».

Джека словно окатило холодной водой.

— Мистер Боулс работает на фирму «Эковизаж»? — изумленно спросил он.

— Мой муж является владельцем фирмы «Эковизаж», — отрезала женщина. — А теперь убирайтесь с моей земли — или я все-таки позвоню в полицию! — И дверь с грохотом захлопнулась.

— Нет! Подождите! — Джек бросился к двери. — Подождите!

Фрэнки поймала его за руку и оттащила прочь.

— Пойдем, — сказала она. — А то все будет только хуже.

Они прошли по дорожке и вышли на улицу. Финальный комментарий, сделанный миссис Боулс, стал для них настоящим откровением. Терри Боулс владелец фирмы «Эковизаж»! Вероятно, он и был тем разъяренным толстяком, который прогнал их с территории аэродрома два дня назад.

— Боулс владелец «Эковизажа», — произнесла Реган. — Ничего себе, поворот сюжета, а? Его дедушка заправлял здесь во время войны, а теперь внучек решил сровнять старый аэродром с землей и превратить его в промышленное хозяйство. — Она покачала головой. — Вот это прогресс, ребята!

— Ну, значит, мы никогда не получим доступ к этому дневнику, — вздохнул Том, оглядываясь на дом. — Вот идиотка! И почему она решила, что мы — взломщики?

— Нам и не нужно смотреть на этот дневник, — заявил Джек. — Я знаю, что произошло на самом деле. Я теперь точно все знаю.

Друзья с недоумением посмотрели на него.

— Когда произошло? — спросила Реган. — О чем ты говоришь, Джек?

Джек бросил взгляд на дом.

— Не здесь, — заявил он. — Давайте отойдем подальше отсюда.