В Валдае у меня есть друг, Яков Павлович Федотов. Он в этом городе родился, отсюда в сорок первом году колхозным пареньком воевать пошел. Бороду он еще тогда не брил — не росла. Он так воевал, что прославился на весь мир. За него, безусого паренька, во время войны фашисты обещали уйму денег, и шесть раз в их фашистских газетах появлялись сообщения: «Федотов найден. Убили Федотова».

А там, глядишь, опять советский снайпер не дает жизни фашистам. Чуть кто высунется — бац! Так метко бьет, точно как знаменитый Федотов. Что ж такое?

И оказывалось: это Федотов и есть. Зря только фашисты какому-то доносчику платили.

Несколько раз гитлеровцы набавляли цену за голову Федотова. Охоту на него устраивали. Шпионов к нему подсылали. А Федотов жив, здоров и по-прежнему бьет без промаха.

В сорок четвертом году Федотова ранили. Подлечился он в госпитале — и опять на войну.

Кто постарше, помнит, как в газетах и по радио писали и говорили про знаменитого снайпера Федотова. Был он героем фронта и, как коммунист, не уходил с самой что ни на есть передовой.

В сорок пятом году война шла к концу. Фашисты за Федотова уже столько денег обещали, что на эти деньги человек мог прожить до конца своих дней. Но вот же не смогли убить Федотова. Уже до Берлина наши дошли, Гитлер крысиный яд принял. Помощники его, что вместе с Гитлером разрабатывали план завоевания нашей страны, кто сам себя поджег и сгорел, кого за злодеяния казнил суд. А Яков Павлович Федотов, живой и здоровый, возвратился домой с Золотой Звездой Героя на гимнастерке.

«Где же теперь этот Яков Федотов?» — часто спрашивали меня. Многие люди у нас и за границей интересовались Федотовым. Ведь его и в Берлине чествовали, и в Париже поздравляли — он по всему миру своей храбростью и меткостью прославился.

А Яков Павлович, как кончилась война, сел за школьную парту. Грамотенки-то у него было до войны немного: хватало только на то, чтобы подсчитать, сколько врагов в землю уложил. Но тут он не сбивался со счета: снайпер. А дальше как быть?

Вот и пошел Яков Павлович после войны учиться. Сдал за десятилетку и дальше стал учиться в Москве. Высшую партийную школу окончил. А окончание в той школе — выпуск то есть — праздновали как положено: весело и шумно.

Уже в те дни в газетах писали, в наших и заграничных, что, дескать, знаменитый Герой Яков Павлович Федотов образование получил. Куда он теперь пойдет? Ему ведь везде честь да почет.

На выпускном вечере Якова Павловича спросили:

— В Москве останетесь?

— Нет.

— А куда же?

— Где родился, там и сгодился! — сказал Федотов.

Поехал Яков Павлович в свой родной Валдай. А через год и я туда же, как уже говорил, должен был поехать по своим делам и, кстати, хотел с другом своим Яковом свидеться.

Дело было зимой, как раз в школьные каникулы, когда мой сосед Славка без конька во дворе не появлялся. Славку этого во дворе мальчишки «очкариком» зовут. Между прочим, парень этот — будь здоров, и себя, и товарища в обиду не дает, не из трусливого десятка. Вот только очки у него с носа часто соскакивают. Но это ничего. Доктор сказал: если очки все время носить, за год-другой зрение исправится и он их потом совсем снимет.

Так вот, со Славиком этим, когда однажды я с автомашины снег сгребал, такой разговор произошел.

— Опять едете? — спросил меня Слава.

— Еду.

— Далеко?

— В Валдай.

— Интересно!

— А что — интересно?

— Города такого я не знаю. Там чего?

— Медведи.

— Ну?

— Не в самом городе, конечно, а рядом, в лесу.

— Меня возьмете?

— Зачем?

— Медведей смотреть.

— Так это же не зоопарк. Они там, в лесу, без клеток. Укусить могут.

— Не укусят.

— А ты почем знаешь?

— Мне бабушка из книжки рассказывала.

— Что?

— Надо представиться, что ты спящий. Медведь подумает, подумает и уйдет.

— Ну что ж, раз так — поедем. Только надо твою маму спросить. Пустит ли тебя Нина Васильевна?

— Пошли спросим.

— Пошли…

Назавтра мы со Славкой укладывали в машину термос с горячим чаем, корзинку с едой и чемодан.

Поехали.