Я открыла глаза. Первое, что я увидела — голубой потолок с узором в облака. Когда мне было шестнадцать, я самолично рисовала эти облака. Осознание пришло ко мне спустя доли секунды. Я быстро поднялась, села и обвела комнату взглядом. Голова тут же заболела.

— Ох, Элен! Я так переживала, — плакала мама.

— Мам? Что случилось? Почему я тут? — нахмурилась я.

— У тебя был тепловой удар, мы с папой перенесли тебя с качели в дом. Как же я испугалась.

— А как я вообще оказалась на Земле?!

— В каком смысле? Тебе плохо? — удивлённо взглянула мама.

— Подожди, как это? — я заметила календарь, одиноко висящий в углу комнаты. — Я же отправилась на Лиреллу! Я же сражалась за наш мир! Как я оказалась здесь?! — истерично закричала я.

— Какая Лирелла, доча? Тебе снился сон? — испуганно спросила мама.

— Ну как какая? Мам, ну что ты, в самом деле? Не разыгрывай меня, вы же сами отправили меня сражаться за законный трон! Как я оказалась снова тут? И почему я оказалась в прошлом? — хмурилась я.

— Элечка, тебе, может врача вызвать? Ты сидела, читала книгу, я позвала тебя завтракать. Ты дочитала книгу, закрыла её, встала — и тут же потеряла сознание!

Я с ужасом слушала мать. В голове царился бардак. Сейчас конец мая. Я Элена Холл, семнадцати лет от роду. Я упала в обморок. Неужели всё это мне приснилось? А как же Вир, Ари? Алирин и Ивераль? Как же Ливиан с Рилом? И что случилось тогда, когда Ри осыпался прахом? Какого дрыхара?!

— Мам, уйди, пожалуйста.

— Элен, ты чего?

— Уйди, — тихо попросила я, чтобы не выдать дрожащий голос.

Я проводила маму до выхода из комнаты и заперла за ней дверь. Затем, не сдерживаясь, упала на кровать и зарыдала. Весь мир — мой мир — перестал существовать. Я не увижу Лива, не смогу обнять его, я не услышу заливистый смех Ари, я больше не смогу получить пинка от Алирин на тренировке, не смогу посоревноваться в ехидности с Ивералем, не смогу назвать Рилиеля зайчиком, не смогу передразнить Вирриеля… Какого демона?! Почему так? Это не могло оказаться сном. А как же свадьба Арисетты и Вира? Как же моя свадьба? Я рыдала в подушку, давя громкие всхлипы. Более сильной душевной боли я не испытывала никогда. Я взглянула на руку: ни кольца родителей, ни кольца Лива, ни свадебной татуировки — ничего не было. Я снова осталась одна. Лишь на шее болтался осиротевший кулон, который, быть может, и не являлся подтверждением моей принадлежности к роду ир Миат.

Через неделю я смогла успокоиться и перестать рыдать. И хотя на сердце всё ещё была адская боль, я продолжала жить.

— Элена, куда будешь подавать документы на поступление? — весело спросил папа.

— Не знаю. На врача, скорее всего.

— Ты же не хотела поступать в медицинский вуз?

— Передумала, — отпивая чай, сказала я.

Всё лето я просидела дома. Родители хотели отправить меня на море, но я отказалась — у меня совсем не было желания веселиться. Более того, у меня случилась депрессия. Я закрылась в своём маленьком мирке, вспоминая свой сон, обдумывая каждую деталь. Если днём я ещё могла улыбаться, то по ночам я просто рыдала в подушку. Мне совершенно не снились сны. Я перестала понимать, что со мной происходит.