Миновало 23-е февраля, отметившееся, как и следовало ожидать, бесчисленными возлияниями. Таковы, к сожалению, некоторые наши дурные традиции: дело защиты Отечества, требующее крайнего напряжения сил, принято отмечать столь же крайним их расслаблением. Считанные единицы могут представить себе этот праздник без спиртного, подавляющее большинство убеждено, что выпивка в этот день едва ли не обязательна. Это понятие принесло наконец свои опасные плоды: в этот раз химико-психологическое оружие со всей своей подлой силой ударило и по командиру нашего батальона.

26 февраля 2016 года у нас шло обычное плановое построение под началом командира бригады. Вдруг из казармы вышел командир батальона, находившийся под воздействием этого самого химико-психологического оружия, всё ещё считаемого большинством то напитком, то пищевым продуктом, — алкоголя. Вообще комбат не терпел пьяных и пресекал употребление спиртного подчинёнными, но в этот раз, следуя всеобщим дурным традициям и ложным представлениям, он сам подвергся нападению невидимого врага.

Создалось очень затруднительное положение, не имевшее простого разрешения. Комбриг распорядился увести комбата назад в казарму, но в строю поднялся недовольный шум. Беда была в том, что и многие рядовые бойцы оказались в это время тоже пьяны — «празднование» 23 февраля продолжалось по сию пору. Можно ли было в таких условиях трезво оценивать происходящее?

Мы только недавно вернулись с полигона, в тяжелейших условиях которого пробыли на этот раз втрое дольше обычного. Накопившаяся усталость порождала едва сдерживаемое недовольство, прорвавшееся теперь наружу. Возникла буза, погасить которую уже не было никакой возможности. Дело стало развиваться самым угрожающим образом, ведь у многих в руках было готовое к боевому применению заряженное оружие. Надо хорошо знать обстановку в пока ещё не имеющей твёрдой государственности Новороссии, чтобы представить себе, во что могла вылиться эта вспышка возмущения. Именно так начинаются мятежи и бунты, приводящие затем к печальному концу.

Я как мог пытался предотвратить междоусобицу, угроза которой нависла над нами совершенно отчётливо. Вместе со мной к делу подключился и исполняющий роль духовника монастырский послушник «Тайга». Он повёл себя очень мудро: не став ни с кем спорить, тихо взял оружие и занял одно из мест, избегая явно ввязываться в происходящее. Тем не менее его трезвый спокойный образ и немногословные суждения, высказанные в кратких разговорах, сыграли очень важную роль в умиротворении происходящего.

Имея при себе заряженный гранатомёт с автоматом, я ходил от бойцов моей роты к офицерам бригады, пытаясь быть кем-то вроде посредника и вести что-то вроде переговоров. Пришлось задействовать все имеющиеся возможности, в том числе связаться и с Игорем Ивановичем Стрелковым, авторитет которого в нашей части всегда был очень высоким. Связь с ним, его влияние, его заслуги в битвах с укронацистами, его непререкаемый авторитет сделали очень многое для разрешения этого тяжёлого случая, произошедшего исключительно из-за воздействия алкоголя. Своевременное вмешательство Стрелкова позволило предотвратить наихудшее развитие событий, и даже тяжёлое отравление алкоголем оказалось пронзённым влиянием Игоря Ивановича.

Вскоре в нашу часть приехал сам глава ДНР А.В.Захарченко, который и сумел окончательно разрядить обстановку. Александр Владимирович отвёз комбата к себе в Донецк.

Тут вдруг каким-то странным образом пригрезились самые горячие точки русского сопротивления. Бои почти не смолкают там с самого начала войны за освобождение Новороссии. Главная из них — это донецкий аэропорт, ставший во истину современным Сталинградом. Сегодня от него остались лишь остовы стен и наиболее мощные бетонные и стальные перекрытия, а от росших когда-то здесь деревьев — только стволы и наиболее толстые скелетные ветви. Всё остальное давно снесено, сорвано, уничтожено пулями, осколками, взрывными волнами. На оставшемся нигде нельзя было найти и метра поверхности без следа пуль и осколков, а под грудами завалов до сих пор находится множество трупов погибших.

Мимолётная грёза растаяла, на её место вернулась действительность. Произошедший в нашей части случай оказался очень поучительным и показал много неожиданного. Хоть и плох, очень плох этот случай сам по себе, но есть в нём, как ни странно покажется на первый взгляд, и много положительного.

Самое главное, что порадовало здесь — это высокая способность к организации и самоорганизации в условиях, когда начинает шататься и рушиться существующая власть. Смогут ли подвластные удержать в этом случае свой мир от полного разрушения, или их ждёт неминуемый крах? Вопрос выходит далеко за рамки отдельной воинской части и обращается к глубинным свойствам русского духа. Возьмёт верх ответственность, скромность, сдержанность, способность подчинять свою волю необходимости, — задача сохранения мира будет выполнена. Возобладают гордыня, самоволие, высокоумие, самодурство, тщеславие, корысть — быть беде.

Выполнение данной неимоверно сложной задачи зависит от борьбы этих духовных качеств в сознании каждого из нас, от нашего разума, совести, воли. Недостаточность положительных духовных свойств служит причиной хорошо известного «пожирания революцией своих детей», кровавых стычек и междоусобиц, убийства бывших соратников и товарищей по оружию, развалу начатого дела, а если подобное происходит во всём государстве, то и к гибели страны.

Надо сказать, что в этот раз мы выдержали это тяжелейшее испытание, оказавшееся, пожалуй, наиболее трудным за всё время моей службы в армии ДНР. Сохранилось повиновение командирам и слаженность действий, не было ни бестолковой суеты, ни митинговщины, ни паникёров, ни выскочек — новоявленных «начальников», спешащих захватить власть в свои руки. Дело удалось окончить миром, избежав при этом малейшего насилия, угроз, или чьих либо унижений личного достоинства, хотя обстановка сложилась самая что ни на есть взрывоопасная. В этом и заключается та замечательная победа духа, что остаётся для многих до сих пор неосознанной, ведь начни мы стрелять и бить друг друга, начни распоряжаться и командовать друг другом — и вот оно, наше поражение! Вот она, междоусобица! Вот она, наша неспособность выйти из тяжелейшего случая. Вот она, радость нашим врагам!

Однако этого не случилось. Вместо бесславного конца наша часть сохранилась в полном составе, от рядового бойца до командира, избежав потерь и бесславия.

При этом случившееся чрезвычайное происшествие не перестаёт быть крайне опасным, и для предотвращения подобного в будущем следует самым тщательным образом разобраться в произошедшем.

Наш комбат всегда выдерживал все тяготы и никогда ни единым словом, ни единым жестом не показывал своего недовольства службой. Даже нынче, после тройной перегрузки полигоном, «Мачете» почти до самого конца держался должным образом, но проклятая пьянка всё испортила. Здесь в полной мере явила себя суть алкоголя и других наркотиков — это самое настоящее химико-психологическое оружие, которым уже были успешно уничтожены целые народы и культуры. Никаким другим путём невозможно было бы принудить «Мачете» к такому странному поведению, отрицающему его же собственные требования. Лишь химическая часть этого коварного оружия, помутняющая рассудок и отключающая волю, позволила сотворить такое с «Мачете». Лишь психологическая часть этого оружия не давала и не даёт многим до сих пор распознать суть алкоголя.

Очень тяжело и трудно стоять на посту в ночной зимней степи, где от пронизывающего жестокого ветра попряталось все живое, а после такой смены спускаться в затопленный водой блиндаж с текущим потолком, отсыревшими матрасами и промокшими личными вещами. Очень тяжело месить непролазную липкую грязь в которую превращается местная то глинистая, то жирно-черноземная почва, очень тяжело не иметь возможности умыться, помыть руки и котелок, неделями не видеть простого душа. Тяжело размещаться на нарах из расчета трое солдат на два матраса, трудно взбираться на верхний ярус нар, куда во время очередного переезда тебя вытеснили более молодые и шустрые сослуживцы. Трудно обходиться без электричества или испытывать его недостаток, не позволяющий подзаряжать карманные фонарики и телефоны. Еще тяжелее пребывать в таких условиях неопределённо долгое время, без хотя бы приблизительно намеченных сроков, без каких-либо известий и пояснений от командиров.

Можно ещё долго перечислять тяготы военной службы, но совершенно нетерпимыми они становятся при употреблении алкоголя и наркотиков. К сожалению, это зло распространено здесь очень широко и часто даёт о себе знать. Тайное оружие действует против нас в полную силу, и особенно тяжёлые последствия наступают при воздействии его на командиров. Здесь на карту ставятся уже не отдельные жизни, а судьбы целого подразделения. Даже если потом всё заканчивается относительно благополучно, здесь ты оказываешься перед очень тяжёлым, порой просто неразрешимым для многих выбором: оставаться ли верным своему командиру, оказавшемуся под воздействием алкоголя и исполнять его распоряжения, или же, видя его состояние, не придавать значения его словам, и попытаться сгладить создавшееся положение по своему разумению, на свой страх и риск?

Тяжелый, очень тяжелый выбор. В такие минуты приходится обращаться за помощью к старшим соратникам, порой находящимся очень далеко от места происшествия, и, конечно же, вспоминать опыт наших предков.

В старину для российской армии был принят порядок, согласно которого младший командир мог выйти из подчинения старшего. Такое допускалось в случае отдания старшим приказа о капитуляции перед врагом. В этом случае отдавший приказ о сдаче оружия нарушал тем самым свою присягу царю и Отечеству, становился преступником, и лишался данной ему царём власти. Младший офицер должен был арестовать старшего, взять командование на себя и продолжать ведение боя. Описанный армейский порядок был взят из древних установлений Православной Церкви, воспрещавшей своим чадам следовать за любым церковным иерархом, если тот отступал от Священного Писания или установлений Вселенских соборов Церкви. Таким образом, у наших предков был чёткий порядок основанный на строгом разграничении ценностей: сначала идёт главная цель, и лишь за ней — её служители. Власть служителей оказывалась действенной лишь в пределах служения главной цели и исчезала в случае уклонения от этого служения.

Если теперь перенести этот опыт в сегодняшние дни, то оказавшийся под воздействием алкоголя командир должен лишаться власти, поскольку он отдал предпочтение не исполнению воинского долга, а собственному желанию получить чувственное удовольствие. Здесь кроется один из секретов психологической части этого химического оружия: воздействуя на приятные чувства, можно добиться того, чего не добьёшься никаким иным путём, ни угрозами, ни насилием. Кроме того, надо опять указать на важные особенности этого химико-психологического оружия: ядовитые и наркотические свойства этилового спирта помутняют рассудок, сковывают волю и изменяют сознание командира, тем самым лишая его способности трезво оценивать обстановку и принимать правильные решения. В этом случае необходимо, по возможности сохраняя всё-таки честь командира и уважая его достоинство, попытаться угомонить его, свести до безопасного уровня его действия и принять все необходимые меры для предотвращения тяжёлых последствий. При этом не спешите судить и осуждать оступившегося. При всей неприглядности его поступка надо помнить, что он попал в особого рода ловушку, против которой бессилен непосвященный в тайны этой ловушки разум. Это тем более очевидно, что в таком ужасном положении оказываются вполне достойные во всех отношениях бойцы и командиры, не раз делом доказавшие не только своё мужество на поле боя, но и недюжинные способности несения трудной воинской службы во времена затишья.

Можно, конечно, поступить иначе. Вроде бы сохраняя верность командиру, исполнять его пьяные веления, но такая верность в итоге может порадовать только врага. Мы служим нашему народу и Родине, поэтому в подобных случаях надо сразу смотреть, как твои действия отразятся на интересах народа и Отечества. Какая отсюда польза Отчизне? Хорошо ли это для нашего русского народа?

Нет!

От такой «верности» лишь один вред нам и утеха врагу. Представь себе, что мертвецки пьяный командир берет ключи от машины и собирается на ней куда-то ехать. Если ты по-настоящему любишь, уважаешь и ценишь своего командира, то каковы будут твои действия? Отдать ему ключи или удержать от рокового шага?

Конечно, удержать!

Вот и в других чрезвычайных случаях надо удержать командира, а не давать ему в руки ключей власти, удержать его от опасных действий так же, как мы удержали бы своего близкого родственника или друга. И напротив: потакание в таких случаях является отнюдь на признаком верности, а преступным попустительством или не менее преступным равнодушием к возможным последствиям.