Машка, так она просила себя называть, вошла в жизнь Вари случайно.

Их пригласили на юбилей известной в прошлом актрисы — Горловой, Маша, была ее дочерью.

Вся резко-ехидная, соблазнительно-роковая, она уже семь лет после развода жила одна. Вернее пребывала в краткосрочных романах.

Варю она в первый же вечер пыталась напоить, «посмотреть, что ты за фрукт».

Выручил, Варю конечно, муж. Пригрозив пальцем, вроде бы в шутку, новой Вариной знакомой, он вручил жене высокий бокал с соком. Варя вспомнила наставления его перед любым «выходом в свет» — «ничего не пей, делай просто вид».

Стареющая актриса, попросила президента о туре вальса. Варе доставляло несказанное удовольствие видеть, мужа смущенным. Вел он юбиляршу уверенно, но за музыкой явно не поспевал.

Новая подруга, была уже пьяна и подмигнув Варе, ехидно спросила: «А ведь они друг другу подходят? Что ответишь?»

Варя ответила танго, танец был отрепетирован, к годовщине свадьбы. И потому, смотрелся эффектно и произвел фурор.

Глаза в глаза они смотрели с Сашей, зажигаясь друг от друга.

Правда Варя думала только о танце, а у мужа она заметила вздрагивающие от возбуждения крылья носа. Он явно думал, о более фривольных вещах.

Он пытался тут же увезти ее с банкета, сжимая горячей ладонью ее руку, он призывно то сжимал, то разжимал пальцы, давая знак — любимая, я хочу.

Но тут Машка, увела ее показывать семейные реликвии.

— Была не права, еще есть огонь, сама знаешь где. — И засмеялась.

Потом они обменялись телефонами. Вернее подруга дала свой номер.

— Звони, я всегда рада погреться у чужого огня любви, чтобы, совсем уж не окоченеть в этом бездушном мире.

Встречи их были редки. Машка всегда цитировала Колю, своего бывшего. Шутила его шутками, жила его новостями.

— А Коля, новую машину собирает, и назвал «Маня», представляешь, в мою честь!

Варе до слез было жалко, эту хрупкую, брошенную женщину. Даже двое детей, от Коли, семь лет одиночества, не притупили в ней боли расставания.

Она носила ужасные штаны, широкие мужские рубашки и собирала свои густые, темные волосы в небрежный пучок.

Такая вот милитари-унисекс, живущая прошлым.

Лера.

Знакомству с Лерой, предшествовала маленькая семейная ссора.

— Саша, — однажды, после любовных баталий, сказала Варя. — Мне хочется, пойти на премьеру в Дом Кино.

— Угу, это когда?

— Седьмого числа.

— Не могу, у меня совещание общественного совета. И вообще, можно просто посмотреть фильм.

— Нет, премьера-это совсем другое. Я плесневею в этом стерильном мире. Я не была за эти полтора года ни на одной премьере.

— Все это очень убедительно, а Сашка, как же?

— Зинаида Павловна согласна.

— Кто бы сомневался. Что, уже свободы захотелось, птица, ты моя, синяя?

— Александр, что за тон? Словно я прошусь в ночной клуб, или на сборище свингеров.

— Душа моя, Варя, это мне, твои интонации не понравились. Словно, я, Синяя борода, держу тебя на цепи. Все, я в душ.

Варя плакала тихо, почти беззвучно.

Муж пришел, поцеловал в плечико, прижался и обняв, наконец-то услышал, всхлипы и шмыганье.

— Так, пошла в наступление, тяжелая артиллерия. Без охраны не пущу!

— Сашенька, ты мой самый — самый.

И конечно опять закружилось все сначала — истома, огонь, фейерверк желания и чувственности.

Угомонились часам к трем. Маленький Сашка, спал, большой тоже, а она лежала до утра с открытыми глазами. Впервые, она реально оценила всю власть над своим мужчиной. До этой ночи она просто дарила себя без остатка, лишь бы был счастлив, ведь он несет такой груз ответственности, а она всего лишь бывшая актриса. Всего лишь женщина, а оказалось — ЖЕНЩИНА!!

Она одела свой любимый натурального шелка брючный костюм, уверенная, классика всегда в моде.

Дом Кино сиял бриллиантами, зубными имплантатами и хрустальными люстрами.

Охрана никого к жене Президента не подпускала, да и не было у Вари здесь знакомых, Машка подцепила от младшего сына ангину, сидела дома, а больше, никого в этом море людей знакомых не было.

Девушка была худа, бледна и воинственна.

Хмыкнув, посмотрела на охрану, и протянула Варе большую коробку попкорна. Та даже удивилась, в таком престижном зале, где все так гламурно-изысканы, такая вот девушка в дредах, в рваных джинсах. Ей стало, весело и беззаботно, как в юности.

— Лера, — представилась незнакомка.

— Варя.

— Я тебя узнала, жаль, что замуж выскочила.

Конечно они сели вместе, охрана окружила их со всех сторон, в партере, на пригласительных места не обозначались, поэтому никто и не возмущался.

Лера, отпускала ехидные замечания по-поводу, «очередного» шедевра Голливуда.

— Отстой, конвульсии гнилой простаты. А сейчас будет имитация оргазма, поверят только фригидные дамы и стукачи импотенты.

— Неплохой сюжет, правда слишком много компьютерной графики, — защищала Варя коллег.

— Я наше кино люблю, эх, мне бы с Тарковским в одно время родиться. Я его даже на спиритическом сеансе вызывала.

— Пришел?

— Пришел, обматерил и ушел.

Сама Лера, уже в двадцать изведавшая славу, и, сценариста и режиссера, металась в бесплотных попытках найти, того, единственного, меняя при этом партнеров, почти ежедневно.

В теле ее, маленькая девочка ломала и ломала игрушки-души, свою, и очередных бой-френдов.

Ей нравилось испытывать боль, и физическую и душевную, она искала и нарывалась на садистов, беспринципных альфонсов, пустоголовых стриптизеров. Ей нравилось их ремесло, так схожее с ее, обнажать тело, как она обнажает души, свою, своих бывших друзей или одноклассников.

Варю она нашла по запаху. Да, вот так, словно, младенец, тянется мамкиной груди, так и Лера, учуяла, запах искренней любви к мужчине, к детям, к собакам.

Больше всего ее восхищали зеленые глаза подруги. Она влюбилась всерьез и кажется надолго. Причем безответно, ибо со всей прямотой предложила Варе секс, пусть даже втроем, а когда та отказалась, прослезилась и зло подытожила: «Забей!»

В порыве «страсти», на бледной коже, обитательницы ночных клубов, появилась очередная татуировка — зеленые глаза. Мастер тату превзошел сам себя, так мог нарисовать только Леонардо, взгляд следил за вами, как бы вы не хотели скрыться.

Варя ее не боялась, она видела, что Лера просто играет, всегда, наверное, только во сне бывает сама собой, да и то не неизвестно.

Муж о новых подругах знал, раз в месяц отпускал на «девичники», обычно шли в кафе — мороженное, или просто в самое модное на тот день. Единственное условие, охрана всегда должна быть рядом.

Из всех троих Варя была самой по-женски счастливой. Машка — жила прошлым, Лера-будущим, одна Варя была здесь и сейчас, она любила взахлеб, не зная, сколько еще у них с Сашей дней, лет — сколько??