Адмирал Макаров

Еремеев Л.

 

Адмирал Макаров

Л. Еремеев

unixone.ru

© unixone.ru, 2017

 

Оглавление

Введение

Детский годы Макарова и первые плавания

Первые работы Макарова

Макаров в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.

Гидрологические работы Макарова

Изучение портов

Кругосветное плавание на корвете «Витязь»

Деятельность Макарова после службы на «Витязе» до назначения командиром Кронштадтского военного порта

Макаров на посту главного командира Кронштадтского военного порта

Макаров в Порт-Артуре

Гибель Макарова

Заключение

Cover

Table of contents

 

Адмирал Макаров

ВОЕННО–МОРСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО НКВМФ СССР

1939 г.

 

Введение

Однако, основные моменты многосторонней деятельности этого человека, с именем, известным всему миру, отражены и при необходимости подтверждены выдержками из его дневника, донесений, отчетов и печатных работ. Все, относящееся к личным высказываниям Макарова, взято из биографического очерка адмирала, составленного его личным близким другом, небезызвестным русским мореплавателем Ф. Ф. Врангелем.

Имя Макарова среди многих флотоводцев русского флота заслуженно пользуется большим уважением, славой и любовью. Талантливый выходец из народа исключительно красочно прожил свои 56 лет, выдержал упорную борьбу с цензовыми адмиралами, с министерской рутиной и высочайшим бездарным руководством, проделал огромную военную и специальную работу на благо русского флота и своей родины.

Будучи культурным моряком, он с одинаковым интересом и любовью вникал в вопросы штурманского дела и гидрологии, в дела артиллерийского управления и минных лабораторий, в дела пароходного строительства и боевой подготовки военных судов. С рвением и старанием занимался он научной деятельностью, портовым строительством, морской техникой и морской тактикой.

Девиз «Помни войну» всегда был живым и действующим не только у него самого, но и у многих его подчиненных, которым он успевал его привить. Макаров упорно добивался постоянной готовности к боевым действиям всех кораблей и соединений, находящихся под его командованием, настаивал на беспрерывной практике и плаваниях.

«В море — значит дома» — было его вторым девизом.

Макаров явился одной из немногих светлых личностей на флоте, он был прямой противоположностью тем, которые, выйдя из среды дворянской аристократии, продвигались по службе за высокое родовое происхождение и которые были оторваны от теории и практики военного дела и оказывались не в силах по-настоящему готовить армию и флот.

Деятельный Макаров дал неисчислимое количество ценных, оригинальных изобретений, систематизировал разбор боевых элементов судов и создал начало современной морской тактики.

В тисках гражданской и военной бюрократии русского самодержавного царизма дарования Макарова никогда не могли получить широкого размаха.

И несмотря на большие заслуги Макарова и его талант, признанный всеми флотами мира, царское правительство в течение 9 лет со дня гибели Степана Осиповича на боевом посту не нашло нужным открыть ему памятник. И лишь под давлением общественного мнения и на общественные пожертвования памятник был открыт в Кронштадте 24 июля 1913 г.

Царское правительство не позаботилось даже издать его биографию, и только близкие, личные друзья Макарова, поддерживавшие при жизни большинство его начинаний, осветили з своих работах служебную деятельность и отдельные черты его личной жизни.

Макаровым написано много ценных работ, число которых превышает полсотни и которые царским правительством всячески затирались.

Статьи печатались в «Морском Сборнике» и дальше этого журнала не шли. Научные работы издавались ради соблюдения формы в столь малом тираже, что попадали едва-едва в несколько правительственных учреждений, а отчеты, донесения и соображения мирно хранились под спудом канцелярий и делопроизводств соответствующих кабинетов.

Всеми путями стремились правящие министры двора похоронить в архивах прогрессивные стремления и демократическую непримиримость Макарова, сделать его открытия, усовершенствования, труды и исследования малоизвестными и «устаревшими».

Неудивительно поэтому, что Макарову трудно было повлиять на состояние флота и тем более на результат русско-японской войны.

Но не устарело и поныне многое из того, что удалось сделать для русского флота, науки и народа Степану Осиповичу.

Вот поэтому-то моряки Красного флота с любовью и уважением относятся к наследству Макарова и заслуженно чтят его память.

Степан Осипович Макаров.

 

Детский годы Макарова и первые плавания

Детство Степан Осипович провел в морской семье. Родился он 27 декабря 1848 г. в г. Николаеве. Отец Макарова — Осип Федорович — служил прапорщиком в морской исправительной роте. В прапорщики он выслужился из нижних флотских чинов, пройдя перед этим чины фельдфебеля и боцмана.

В 1858 г. семья Макаровых переехала в Николаевск-на-Амуре. Прослужив там в морских должностях 10 лет, отец Макарова в чине штабс-капитана вернулся снова в Николаев.

Братья Макарова прошли морской корпус инженеров-механиков и так же, как и другие родственники по отцу и матери, были на морской службе.

По переезде в Николаевск-на-Амуре Степан Осипович поступил в Николаевское морское училище, которое он окончил в 1861 г.

Вскоре после окончания училища он был назначен в плавание на Сибирскую флотилию, а затем на эскадру Тихого океана, охранявшую интересы русских промышленников у берегов Аляски и северной Америки.

Находясь на крейсере «Богатырь», который базировался на острове Мария (недалеко от Сан-Франциско), молодой Макаров познакомился с американской семьей, в которой и проводил все свое свободное время. Там он научился читать по-английски и там же начал свою первую работу по переводу книги с английского языка на русский.

На корабле Макаров был причислен к кают-компании и попал в офицерскую среду, видимо, потому, что он имел звание кадета.

Макаров любопытно расспрашивал о новых для него вещах, учился парусному делу и корабельной строевой службе. Много читал, покупал и даже выписывал книги из Петербурга.

19 мая 1864 г. Макаров был списан с эскадры. Покинув «Богатырь», он намеревался добраться до Николаевска, и для этой цели устроился на пароход русско-американской компании «Александр II», на котором и проплавал все лето.

Осенью, вернувшись в Николаевск, Макаров получил задание перевести с английского языка на русский лоцию Охотского моря, что блестяще выполнил, несмотря на свои 15 лет.

Серьезный и вдумчивый Макаров увлекается навигацией и астрономией, словесностью и языками, морским делом и законоведением.

Доучиваясь после плавания последний год, Макаров успевал лучше всех своих сверстников.

Строя планы на будущее плавание, Макаров прежде всего ставит своей целью выдержать хорошо окончательный экзамен.

Весной 1865 г. Макаров выпускается из училища и производится прямо в гардемарины1, минуя звание кондуктора флотских штурманов, и назначается на пароход «Америка», которая затем села на мель.

Находясь на «Америке», он составляет описание работ по снятию ее с мели. Работа показала исключительную техническую сообразительность молодого гардемарина и его правильный взгляд на существовавшие тогда судовые порядки.

Выдвигаясь, как сметливый молодой человек, Макаров привлекал внимание ряда адмиралов того времени.

В 1865 г., получив предложение адмирала Ендогурова возвратиться вместе с эскадрой с Тихого океана в Россию, Макаров добился перехода на сменяющуюся эскадру с тем, чтобы проплавать еще три года на Дальнем Востоке и после этого уже вернуться в Россию. До ноября он плавал на «Варяге», затем был переведен на «Аскольд».

Однако, «Аскольд» в декабре 1866 г. был вызван в Россию, и Макаров должен был вернуться, недоплавав своего срока.

Вскоре он уезжает в отпуск в Новгородскую деревню.

Вернувшись из отпуска, Макаров назначается на фрегат «Дмитрий Донской», на котором уходит в 8-месячное плавание в Атлантический океан.

Будучи почти прямым свидетелем несчастного случая, когда один матрос был убит и несколько человек ранено при работе у шпиля, Макаров с огромной горечью и печалью отмечает невнимание к людям, беспечную беззаботность офицеров в отношении матросов.

Вернувшись в Кронштадт, он вскоре опять отправился в 7-месячное плавание.

Возвратившись из плавания 28 мая 1869 г., Макаров сдал окончательно экзамены и был произведен в мичманы.

До производства в мичманы Степан Осипович проплавал 1970 дней на 11 судах, побывав на многих морях и океанах.

Утверждение Макарова в гардемарины из-за его неродовитого происхождения состоялось после длительной волокиты.↩

 

Первые работы Макарова

После производства в мичманы Макаров уже выступил как крупный специалист. Плавая на броненосной лодке «Русалка», он был свидетелем небольшой на первый взгляд аварии, но эта авария едва не привела лодку к гибели.

Макаров, подробно изучив аварию, установил исключительно точно, с подтверждением вычислениями, какие надо принимать меры, чтобы предотвратить потопление корабля от случайных пробоин. Был разработан впервые в истории всех флотов мира вопрос о непотопляемости. Макаров предложил постоянные корабельные пластыри для заделки пробоин снаружи поврежденного борта, систему специальных отливных труб для всех трюмных помещений (отделений). Вместо брандспойтов и пожарных насосов, изнуряющих матросов при работе, Макаров предложил устанавливать мощные водоотливные насосы и помпы.

Выступая в «Морском Сборнике» в 1870 г., Макаров усиленно боролся за проведение своих идей.

Работы по непотопляемости создали Макарову большую известность и показали его выдающиеся дарования. Но продвижение этих работ шло крайне медленно, и лишь авария с фрегатом «Адмирал Лазарев», который едва не затонул в Кронштадтской гавани, способствовала их ускорению.

В январе 1870 г. Макаров был назначен ревизором на винтовую шхуну «Тунгус», на которой он совершил почти кругосветное плавание из Балтийского моря через Магелланов пролив на Дальний Восток. Плавание это, с заходом в Копенгаген, Фальмут, Порто-Гранде, Рио-де-Жанейро, Вальпараисо, Гонолулу и Нагасаки, продолжалось до 14 июня 1871 г.

На шхуне Макаров встретился с бездарным малокультурным командиром, что еще больше ухудшало его настроение. Работа не спорилась. Макаров не надеялся продвинуться дальше, у него появляется мрачное желание бросить службу и обеспечить жизнь другим заработком.

Появлению этих настроений не могли не способствовать и общественные тенденции того периода. 70-е годы прошлого столетия — годы, когда «крестьянская реформа» давала себя основательно чувствовать во всех областях хозяйственной жизни. На новой базе развивающегося промышленного капитализма бурно произрастали всевозможные «товарищества» и «акционерные компании». Все это сказалось на росте коммерческого флота и торгового мореплавания и выдвинуло большой спрос на специалистов морского дела.

Плавание военного флота сокращалось, и это тоже толкало некоторых молодых офицеров уходить в отставку и переходить в торговый флот. Макарова особенно привлекало Амурское пароходное товарищество, где он ожидал получить широкое поле деятельности. Однако, производство Макарова в лейтенанты в 1871 г. и вызов в Петербург удержали его от этого шага.

Прибыв в Петербург, Макаров поступил в подчинение адмирала Попова и до 1876 г. работал по непотопляемости вновь строящихся броненосных судов «Поповок».

Круглый броненосец „Новгород“.

Один из близких Макарову биографов говорит, что в это время «…приходилось проводить впервые в жизнь эти новые идеи, переменять существующие, тревожить рутину и часто выступать учителем лиц, стоящих выше по служебной иерархии, да к тому же и специалистов по этому делу, а потому нередко приходилось переносить большие неприятности, не говоря об утомительной и напряженной работе по столь ответственному делу».1

А сам Макаров коротко замечает: «Мне не только приходилось ставить все это, но и учить употреблению на месте, а также читать лекции и писать статьи, инструкции и описания»2.

Ни корабельные инженеры, ни флотские офицеры не любили заниматься вопросами непотопляемости и сопряженным с ней лазанием по трюмам, и Макарову почти одному приходилось изучать этот вопрос и проводить работы, которые никем не замечались.

Большой и интересной новизной было предложение Макарова, оставшееся неосуществленным, о создании водяного корабля. На водяном корабле предполагалось иметь пробоины, устраивать впуск воды и на практике учиться бороться за непотопляемость корабля. Предполагалось непосредственно на практике учить команду.

Врангель, Ф. Ф. «С. О. Макаров. Биографический очерк», ч. I, изд. 1911 г., стр. 51.↩

Там же.↩

 

Макаров в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.

Нараставшая угроза русско-турецкой войны привлекла Макарова снова в действующий флот. Вскоре он получил разрешение поехать в Николаев, где предложил план действия против турецкого флота.

Сознавая слабость русского флота, имевшего только две плавучие батареи-поповки, перед турецким флотом, который состоял из 13 броненосцев, 2 двухбашенных мониторов и около 10 канонерских лодок, Макаров предлагает развить совершенно новое строительство — минные катеры. При живейшем участии Макарова, Шестакова, Зацаренного и др. срочно оборудуются минные катеры для обороны берегов. Кроме того, Макаров также предлагает подготовить пароход для подъема на палубу катеров с тем, чтобы отыскивать турецкие корабли на отдаленных рейдах, неожиданно для них спускать катеры на воду и атаковать противника, а после атаки поднимать катеры на борт и отходить в безопасное место.

Идея эта была для того времени очень смелая, так как ранее крупных катеров на палубу не поднимали, но Макаров предлагал ее, имея все расчеты, чертежи и схемы. Главной целью, которую ставил автор проекта, было увеличение дальности действия минных катеров, робко опробованных в междоусобной войне Севера и Юга Америки в 1861 г.

Однако, высшее командование недоброжелательно встретило идеи «молодого выскочки». Всеми мерами задерживалось рассмотрение и осуществление проекта. Министерские «авторитеты» считали постройку такого корабля очень дорогой, непосредственные начальники отказывали в помощи, а командование сомневалось в успехе нового оружия.

Добившись все-таки разрешения, он кропотливо работал и руководил оборудованием парохода «Константин» и через четыре месяца упорных стараний доложил о готовности парохода к операциям.

С объявлением военных действий Макаров обратился к главному командиру за разрешением выйти в крейсерство, но и здесь рутина и косность не обошли молодого энергичного Макарова. Обращение, пролежав 11 дней у главного командира, было направлено на высочайшее рассмотрение. Тем временем турки напали на кавказское побережье.

14, 15, 23 и 30 апреля они обстреляли пограничные посты, Поти, а 1 и 2 мая броненосцы бомбардировали Очемчиры и Сухум-Кале, нанеся последнему значительные повреждения. Прохлопотав о выходе ровно две недели, Макаров, наконец, 26 апреля вышел в море и начал крейсерство.

„Константин“ и минный катер „Чесма“.

Период командования пароходом «Константин» составляет самый блестящий этап в его молодости, да и вообще замечательное время в его жизни. Вооружив катеры, приспособив их к подъему на палубу парохода, Степан Осипович, преисполненный отваги, дерзости и решительности, присущей настоящему русскому герою, ходил в самые рискованные операции, наводя ужас на противника, приводя его в замешательство. Энергия неутомимого Макарова выразилась в стремлении напасть, уничтожить, победить.

30 апреля состоялась первая атака у Батуми. Однако, хорошо подведенная мина взрыва не дала. Но это не остановило ни Макарова, ни макаровцев. Атака ночью при полной темноте под беспорядочным огнем с кораблей, стоящих на рейде, послужила хорошей боевой практикой и вселила в личный состав героизм для будущих боевых подвигов.

Вскоре в другом конце моря — в Мачинском рукаве Дунайского устья — такими же катерами был атакован турецкий броненосец «Сейфи». Атака состоялась 14 мая в 3 часа утра. Лейтенант Шестаков блестяще подвел мины, и на глазах десятка других турецких судов взорвал корабль, который пошел ко дну.

28 мая на Сулинском рейде взрывами мин-крылаток катеры с «Константина» подорвали турецкий броненосец «Иджалие», надолго выведя его из строя.

Не привлекая к себе внимания своим внешним видом днем, скромный пароход торгового образца «Константин» собирал сведения у портовых начальников о появившихся турецких кораблях и по ночам появлялся там, где отстаивался противник.

12 августа неутомимый, проводивший большинство ночей на мостике Макаров наносит очередной удар туркам у Сухуми.

Заранее предусмотрев, что в ночь на 12 августа предстоит лунное затмение, Макаров подошел к Сухумскому рейду, спустил катеры, которые и вошли с началом затмения на рейд. Ориентируясь на местности по береговым кострам, три катера пошли в атаку, а «Чесма» с лейтенантом Зацаренным вышла в резерв на случай необходимой помощи. Подойдя поочередно к правому борту турецкого броненосца, на катерах взорвали мины.

Лишь посыльный катер, стоявший у борта броненосца, пытался сцепиться на абордаж с русским катером «Минер». В ход пошли весла, отпорные крючья и пистолеты. Несмотря на ранение командира катера, русские быстро отбились от турок и благополучно возвратились к пароходу, ожидавшему поблизости. Удачные взрывы трех мин у борта броненосца «Ассари-Шевкет» разнесли в щепы парадный трап, часть надстроек и рангоута и пробили бреши в борту. Лишь небольшая глубина спасла огромный корабль от гибели.

Бой катеров у Сухуми.

Прокачав воду три дня, турки кое-как заделали пробоины и на четвертый день утащили броненосец на буксирах.

Беспрерывно крейсируя от порта к порту, С. О. Макаров выполнял на «Константине» и ряд других задач: перевозку больных и раненых, провианта и оружия в разные пункты Черного моря (анатолийского и кавказского берегов). Встречаясь с турецкими коммерческими судами, Макаров, обычно сняв команды, взрывал их или поджигал и тем самым дополнял активную деятельность против военных судов активной деятельностью против коммерческого и каботажного судоходства.

Снятые же команды и пассажиров обычно высаживал на берег.

Активность Макарова и атаки минных катеров настолько сильно подействовали на турецкий флот, что он находился в состоянии беспокойства даже в таких портах, куда катеры никогда не заглядывали. Имея флот во много сильнее русского, турки не решались ни разу остаться на ночь у наших берегов. К Одессе они даже и днем перестали подходить ближе чем на 15 миль.

К концу года успех был настолько очевиден, что Макарову удалось добиться разрешения на использование самодвижущихся мин Уайтхеда, которые упорно задерживались на складах, как исключительно ценные виды оружия (на русских складах было всего 5 мин Уайтхеда, тогда как динамитных мин и мин с пушечным порохом было до 750).

Первая атака с применением мин Уайтхеда (она же была первой атакой во флотах вообще) у Батуми 16 декабря прошла неудачно. Мины были выпущены с расстояния нескольких саженей по большому броненосцу, но в борт не попали, а, пройдя под днищем, выкатили на берег, при этом одна из них оказалась поврежденной. Самодвижущиеся мины были выпущены с катера и со специального плотика, на которых они были подвешены под водой в специальных деревянных рамах-каркасах. При залпе мины просто освобождались от креплений и после спуска курка, вручную, своим ходом шли к цели.

14 января 1878 г. катеры с парохода «Константин» опять вышли на Батумский рейд и с дистанции около 30 саженей пустили две мины Уайтхеда, взорвавшиеся с сильным треском у борта турецкого судна.

Макаров в своем дневнике так отмечает этот случай и его последствия: «Пароход лег на правую сторону и быстро погрузился на дно, с большею частью своего экипажа. Громкие крики «ура» команд обоих катеров известили эскадру Гобарта-паши, что его сторожевой пароход потоплен…

Лейтенанты Зацаренный и Щешинский решились войти в круг обломков, чтобы спасти хоть часть людей, но винты катеров путались в разных предметах до того, что невозможно было без большого риска давать ход»1.

Взорванное судно оказалось турецким авизо «Интибах». Через 5 дней, 19 января 1878 г., было заключено перемирие, и война на море приостановилась. В ожидании прихода в Черное море союзного флота европейских держав Пароход «Константин» начал готовиться с рядом других кораблей к заградительным операциям у Босфора.

Эта непродолжительная война вписала яркую страницу в историю нашего флота, сумевшего даже малыми силами, применяя новое оружие, оттеснить турецкий флот.

Она имела большое историческое значение не только для русского флота, но и для всех флотов вообще. Это нашло свое выражение в следующем:

Идея возимых катеров для увеличения района их действия была осуществлена впервые в истории флотов всех стран. Тщательное техническое оснащение создало новое мощное оружие — наступательную мину. Современные матки торпедных катеров, авианосцы и проектируемые в ряде стран матки малых подводных лодок взяли начало с «Константина».

Определились начала минной тактики — ночные атаки, внезапность нападения, атаки с нескольких катеров, необходимость повышенной скорости хода и мореходности будущих миноносок.

Впервые и с успехом были применены самодвижущиеся мины Уайтхеда. Определилось начало и общий вид специального аппарата для стрельбы этой миной. Началось развитие катеров специальной постройки, о которых С. О. Макаров писал главному командиру: «Осмеливаюсь быть нескромным просить ваше превосходительство в награду за батумское дело разрешить постройку быстроходного катера в Севастополе по моему чертежу. Уверен в быстроте хода и в хороших морских качествах»2.

Русский флот проявил большую гибкость в маскировании своих действий: уход после атак в направлении турецких портов, тогда как погоня бросалась к русским портам; использование лунного затмения для обеспечения скрытности атаки; отход на дневное время от берега во избежание встречи с турецкой эскадрой и т. д.

Турецкий флот, начавший войну блокадой наших портов и их разрушением, был в самом начале войны деморализован и загнан в свои порты, а последующими атаками вытеснен с Черного моря за Босфор под прикрытие английских, австрийских и других кораблей, оберегавших неприкосновенность Константинополя и проливов. Русский флот получил столь многообразную и полноценную боевую практику, что С. О. Макаров, веря в подчиненный состав и в свое оружие, не без основания заявил по окончании войны, что после поправок и дооборудования «Константина» он готов хоть к войне с Англией.

Несмотря на постоянные препятствия, которые ставило перед Макаровым высшее руководство (не верили в оружие, задерживали выход в море, тормозили отпуск мин со складов, не верили результатам ночных атак, сеяли различные кривотолки и т. д.), подлинный герой русско-турецкой войны — Степан Осипович Макаров — успешно руководил героическими делами моряков-черноморцев.

Энергичный, волевой командир, стоящий на голову выше своих руководителей, он упорно отстаивал идеи крейсерской войны, которая в прошедшей войне покрыла Макарова, макаровцев и весь русский флот неувядаемой славой и почетом.

Врангель, Ф. Ф., ч. I, стр. 204.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. I. стр. 196.↩

 

Гидрологические работы Макарова

Вскоре после русско-турецкой войны в 1882 г. Макаров был назначен командиром парохода «Тамань». Пароход стоял «станционером» в Босфоре — у стен Константинополя, и Макаров с первых же дней решил использовать эту стоянку для исследования течений в проливе. Узнав от местных жителей о том, что такое течение существует, Макаров сначала самодельными приборами начал проверять его, а затем приступил и к систематическому исследованию особенностей этого течения.

Его приемы выглядят оригинально. Он сам отправляется на шлюпке в середину пролива, опускает наполненный водой анкерок (боченок) с привязанным к нему грузом (балластиной) на некоторую глубину и убеждается, что в нижнем слое существует довольно сильное течение в сторону Черного моря, тогда как на поверхности наблюдается течение из Черного моря. Обычный анкерок (боченок) относился нижним течением настолько, что или удерживал шлюпку на поверхностном течении или даже тащил ее против этого течения.

Интересно, что об этом течении никогда до этого никто не писал. После первых наблюдений работа производилась систематически. Данные о течении, о температуре воды, о ее составе на различных глубинах с каждым днем все накоплялись и накоплялись, и к осени того года они составили такие материалы, на основании которых Макаров сделал научные выводы и обобщения об обмене вод Черного и Средиземного морей. Вот некоторые из этих выводов:

В Босфоре существуют два течения. Верхнее из Черного моря в Мраморное и нижнее из Мраморного моря в Черное.

Нижнее течение происходит от разности удельных весов Черного и Мраморного морей…

Разность удельных весов происходит от того, что реки, дожди и пр. дают Черному морю больше воды, чем испарения из него уносят.

…нижнее течение … всегда остается более или менее той же скорости и того же объема.

Верхнее течение происходит от разности уровней двух морей…

… верхнее течение … подвержено большим изменениям.

Граница между двумя течениями идет по длине пролива не горизонтально, а наклонно, понижаясь по мере удаления от Мраморного моря к Черному…

Количество воды, изливающееся из Мраморного моря нижним течением, относится к количеству воды, вносимой в него верхним течением, как 1 к 1,847.

Разность уровней Черного и Мраморного морей должна быть около 1 ф. 5 д.1

Развивая эти выводы в последующем изложении, автор дает обстоятельные доказательства и подтверждения их красноречивыми цифрами из наблюдений.

О влиянии течений на военные действия (постановка мин заграждения и др.) Макаров решает вопрос особо. Он производит специальные наблюдения и также дает ценные и точные выводы, позже проверенные и подтвержденные им же на среднем течении реки Невы.

Работа Макарова «Об обмене вод Черного и Средиземного морей» была рассмотрена Академией наук и, как научный труд о течениях в проливах, удостоена премии.

По возвращении из Босфора Макаров занимает последовательно должности флаг-капитана практической эскадры Балтийского моря и флаг-капитана шхерного отряда, где также дает ряд ценнейших указаний, предложений и выводов, обогащающих военно-морскую науку.

Цитируется выдержками из работы «Об обмене вод Черного и Средиземного морей», изд. 1885 г.↩

 

Изучение портов

Работая по изучению Кронштадтского порта, он предлагает: «… сосредоточить все свои средства на средней гавани и привести ее в тот вид, при котором она могла бы вместить весь военный флот с таким удобством, которое требуется необходимостью быстрой мобилизации…»1.

Средняя гавань предоставлялась в то время для торговых судов, а военный порт был сильно разбросан. Казармы матросов от места стоянки военных судов были в четырех верстах. Командам приходилось по разным случаям ходить зря эти большие расстояния, терять время и силы.

Несмотря на явную целесообразность предложения Макарова, оно так и осталось на бумаге.

Царское правительство, преследуя захватнические цели, создавало военный порт в Либаве. На Либаву бросались огромные средства, а на Кронштадт не имелось возможности отпустить никаких ассигнований, хотя и тогда уже он являлся главной базой флота.

Участвуя в смене сухопутной дивизии на побережье Финского залива, Макаров своевременно и правильно разрабатывает основные вопросы десантных перевозок, а несколько позже подает записку о мобилизации корабля.

Флот этого времени, в целом, являлся крайне неорганизованным — сборищем различных кораблей, личный состав которых очень мало занимался боевой подготовкой. Ни совместных плаваний, ни учений по тактическому маневрированию и по атакам не производилось.

Понятно, что Макаров не мог пройти мимо такого развала.

Много внимания Макаров уделял вопросам мобилизации; он настойчиво доказывал, что если не выработать мобилизации корабля в мирное время, то в случае войны произойдет полная путаница.

Его предложение было встречено капитанами и флагманами в штыки. Придирались к слову мобилизация. Протестовали против ненужного напряжения в работе, голословно обвиняли Макарова в желании выскочить.

Под давлением таких «доводов» записка о мобилизации не нашла поддержки и временно была отнесена на будущее.

В сентябре 1885 г. Макаров назначается командиром корвета «Витязь», готовившегося в кругосветное плавание. Одновременно с подготовкой корвета Макаров пишет блестящую работу «В защиту старых броненосцев и новых усовершенствований»2.

Макаров придумал две республики — белую и синюю — и показал сражения их флотов. Сражение окончилось в пользу качества, а не количества судов. Макаров отстаивает необходимость переделок старых броненосцев, согласно новым усовершенствованиям, и постройку новых совершенных судов, рисует образ идеального флотоводца и т. д.

Записано при рапорте от 1 июня 1884 г. на имя адм. Чихачова (Врангель, Ф. Ф., ч. II, стр. 8).↩

«Морской Сборник» № 2–3, 1896 г.↩

 

Кругосветное плавание на корвете «Витязь»

В 1886 г., по окончании постройки, «Витязь» вышел в свое плавание, которое продолжалось 993 дня. За это время пройдено под парами 33 412 миль, под парусами — 25 856 миль.

Плавание Макарова на «Витязе» дало новый вклад в мировую науку. С самого выхода и до самого конца Макаровым были организованы гидрологические наблюдения над температурой и удельным весом морской воды на различных глубинах; над скоростью морских и океанских поверхностных и глубинных течений; над образцами воды, а где можно было достать грунт, и над образцами грунта и т. д.

Данные 194 станций были потом обработаны в специальный печатный труд — «Витязь и Тихий океан».

Этот труд приобрел мировую известность, был переведен на многие иностранные языки и по настоящее время является богатейшим исследованием необъятных морей земного шара от Кронштадта до Магелланова пролива, от Патагонского архипелага до берегов Японии, от Индийского океана до Гибралтара и от Гибралтара до Балтийского моря.

Труд заслуженно завоевал премию Академии наук и золотую медаль географического общества.

Мировые ученые отзывались о труде, как об основном сочинении по физической географии, особенно северной части Тихого океана, как о настольной книге всякого морского исследователя.

Известный исследователь профессор Шотт писал, что Макаров с неутомимой энергией обработал данные плавания немедленно по возвращении на родину и написал на двух языках (русском и французском) блестящую работу, в чем его большая заслуга.

Эта научная работа Макарова явилась не единственным делом в плавании. Четко придерживаясь своего девиза «Помни войну», Макаров руководил военно-морской подготовкой личного состава и подготовкой корабля к бою, исследуя множество практических вопросов боевой службы.

Макаровым произведена была впервые система нумерации орудий, котлов, труб и т. д., сохранившаяся и по наше время, разработаны обширные рассуждения о погрузке десанта, о том, кому откуда выходить, по какому трапу спускаться и т. д.

Много опытов проделано по погрузке мин на корабль и по постановке мин с корабля, с одного и с двух бортов, по стрельбе минами на ходу из бортовых и носовых аппаратов.

Много уделено внимания приготовлению корабля к бою. Выработан перечень необходимых действий, который частично применяется и сейчас. По инструкциям Макарова готовились боевые припасы, средства борьбы за непотопляемость, средства борьбы с пожарами, указывалось место личному составу по спуску шлюпок, пластырей и т. п.

Большая работа была проделана по освоению постановки сетевого заграждения, по изучению машин и котлов и в частности по утилизации отработанного пара, по ускоренной разводке паров в котлах, опреснению морской воды, охлаждению помещений и т. д.

Много улучшений сделал Макаров и для матросов, стараясь облегчить их быт и приучить их к сознательным, осмысленным действиям.

Были подняты и еще многие вопросы флотской службы и быта, сделаны многие выводы, впоследствии послужившие примером для других прогрессивных командиров в их работе и управлении кораблем.

Занимаясь обработкой своих материалов о плавании корвета «Витязь», Макаров выполняет специальное задание по составлению плана крейсерской войны, участвует в ряде комиссий, где также высказывает исключительно правильные взгляды по военно-морским вопросам.

Так, в комиссии о морских призах, в числе других замечаний, он пишет: «Определение морскими призовыми правилами денежного вознаграждения военных чинов за совершаемые ими военные подвиги не подходит к духу русского воинства. Призовое право занесено к нам с запада, но корень его не соответствует почве».

«… никто из военнослужащих в собственных соображениях не должен руководствоваться никакими денежными расчетами».

«Я считаю, что от призовых денег командиры будут не храбрее, ни искуснее, ни предприимчивее. Тот, на кого в военное время могут влиять деньги, не достоин чести носить морской мундир…» (Курсив наш. — Л. Е.).

«Соразмерять заслуги этих людей дробным расчетом рублей и копеек неправильно и даже оскорбительно»1.

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 61–62.↩

 

Деятельность Макарова после службы на «Витязе» до назначения командиром Кронштадтского военного порта

Следующим этапом работы Макарова является его служба в должности Главного инспектора морской артиллерии, куда он был назначен в 1891 г.

Макаров и в этой должности сделал немало.

Впервые в истории флотов Макаровым были предложены специальные наконечники на снаряды. Сделанные из мягкой стали эти наконечники позволяли снаряду оставаться целым и пробивать гарвеированную (особый сорт) броневую плиту.

Написав очерк по морской артиллерии, Макаров настоял на том, чтобы он был напечатан, но начальство при печатании выбросило целых 20 параграфов, которые сочло неудобным к появлению в свет.

Можно только догадываться, что в I главе, пропущенной целиком, автор чересчур резко оценивал состояние морской артиллерии, запущенной в то время министерством.

Следует отметить, что Макаров впервые ввел порядок в хранении, содержании и окраске снарядов, издал альбомы чертежей орудий и станков, впервые вводил стрельбу бездымным порохом (труды проф. Менделеева) из морских орудий.

Будучи артиллерийским инспектором, Макаров всесторонне изучал и иностранный опыт. Однажды он увидел книгу на английском языке с многими полезными сведениями об английской артиллерии. Он тотчас обратился к начальству с просьбой купить 30 экземпляров этой книги и раздать ее некоторым лицам. Но в этом ему было отказано под предлогом отсутствия для таких целей кредитов.

После трех с половиной лет работы инспектором морской артиллерии он назначается младшим флагманом практической эскадры, и уже в первую кампанию 1894 г. в отчете об испытании судов пишет: «Все наши корабли отличаются большим удобством в помещениях офицерских и лишены всяких житейских удобств в помещении нижних чинов…»1.

Впоследствии он добился санкции начальства и многое сделал для улучшения жизни матросов.

Вскоре Макаров был назначен командующим эскадрой Средиземного моря, которая состояла из 10 судов.

С прибытием Макарова на эскадре сразу появляются «новинки». Чтобы оживить жизнь на эскадре, он вводит сообщения офицеров на заданные темы, предоставляя выбор докладчиков командирам кораблей. Чтобы укрепить в памяти офицеров эволюционные правила, привлекает их к участию в упражнениях на катерах. Это занятие очень увлекало командиров кораблей и специалистов и проходило интересно. Для повышения боевой готовности судов в ходе боевой подготовки адмирал часто делал смотры, но это не те неожиданные смотры, которые практиковались ранее для соблюдения устава и почестей, — это настоящие боевые проверки, о которых он заблаговременно предупреждал эскадру и каждый корабль в отдельности.

…Обращу внимание на определение расстояния и передачу приказаний…

…Буду требовать напускания или накачивания воды в разные отделения и в угольные ямы, не стесняясь присутствием угля и других предметов…

Проверю спуск паровых катеров ночью и отправление их в дальнюю минную атаку…»2 — вот отрывистые фразы одного из приказов Макарова.

После войны Японии с Китаем в 1895 г. на востоке создалось напряженное положение для России. Макаров направляется туда.

Япония не решилась тогда выступить активно против России. Напряженная обстановка постепенно должна была разрядиться.

В это время Макаров сильно заболел. Страдая болезнью ног, он еле двигался на костылях и собирался немного полечиться. Но вместе с тем, чувствуя близость войны, Макаров усиленно готовился к боевым действиям.

21 апреля 1895 г. он получил записку от командующего соединенной эскадрой вице-адмирала Тыртова, в которой его просили составить соображения о том, как подготовиться к бою и как вести его, а 23-го. уже флаг-офицеры переписывали эти соображения Макарова.

В эти же дни был отдан приказ, в котором соображения опубликовали без изменений.

В 1894 г. он издает свое замечательное исследование «Разбор элементов, составляющих боевую силу судов»3, в котором выражает основные взгляды, главным образом на технику, а также и на морскую тактику.

Во время лечения на берегу Макаров приступил к новой замечательной работе «Рассуждения по морской тактике».

После окончания лечения Макаров сразу пошел плавать. Он снова занимается морскими промерами, съемкой, для того чтобы лучше изучить морской театр и проверить очертания берега на картах, приучить офицеров к исследовательской работе.

На основании этих данных была потом составлена карта западного берега Японского моря.

В начале 1896 г. Макаров был назначен на Балтийское море и 13 января отправился из Гонконга в Сан-Франциско с тем, чтобы дальше проехать через Великие озера Канады и ознакомиться там с ледокольным делом. К этому времени у Макарова зародилась мысль — проникнуть на мощном ледоколе через Северный Ледовитый океан к берегам Сибири.

И Макаров явился именно тем человеком, кого можно назвать отцом мощного ледокольного дела.

По его проектам был построен мощный ледокол «Ермак», и Макаров впервые повел корабли сквозь льды.

Но как и во всех других случаях, Макаров и тут встретился с большими трудностями: затягивалось обсуждение проектов, в печати помещались сеющие неверие в это дело статьи, отказывалось в деньгах и т. д.

«Мне же, носившемуся 4 года с мыслью о возможности исследования Ледовитого океана при посредстве мощных ледоколов, — пишет Макаров, — она казалась столь простою, что я полагал, что достаточно ее высказать, чтобы все к ней тотчас же присоединились».4

Только после большой волокиты и огромных трудностей проект был утвержден.

В 1897 г. в конце декабря в Ньюкастле началась постройка ледокола.