Она снова простояла всю ночь…

Уткнув лоб в дверной косяк, я громко вздохнул. Надежда, что мама услышит этот вздох, не оправдалась. Вся в себе, передавая на расстояние десятки поручений, массу информации и новостей, которую ночь она была на ногах. Легкий утренний ветер легонько трепал шерстяной платок на ее плечах. Косые солнечные лучи путались в волосах на макушке. Кажется, что светиться она сама. Даже ночью… Которое утро я заставал ее здесь, уже не помню.

— Мама… — Позвал я тихо.

Она вздрогнула, но отвлечь ее было сложнее, чем просто потревожить. Еще раз вздохнув, я пошел вниз.

Зачем она позволяет изматывать себя этими ночными бдениями? В Гильдии достаточно координаторов, в том числе и для ночной работы. Зачем она берет это на себя? Что не дает ей спать? Что заставляет выматываться до полуобморочного состояния и валиться камнем в беспокойный, тяжелый сон? Я сглотнул колючий комок, выходя из дома и скрываясь в невидимости. Перепрыгнув через ступеньку вниз, побежал…

Идею бегать по утрам подбросил отец пару лет назад. Заметив пару раз недоуменные взгляды соседей, я решил бегать в невидимости. Что было бы со мной без этих утренних пробежек… Целесс однажды предположила, смеясь… Больше мы об этом не заговаривали.

«Доброе утро» — прошептал ее голос в голове, и я ощутил прикосновение и улыбку. Яркая и теплая как луч солнца в маминых волосах — это была Целесс.

Отражаясь от гравия, солнце лезло в глаза. Целесс потащит купаться, обязательно. Она не упустит такой погоды. Не упустит ни дня, ни мгновения, ни секунды, когда можно радоваться, действовать, жить. Как это не похоже на ланитов. Она такая одна. И пытается сделать таким же меня, сколько я себя помню — всю жизнь. И всю жизнь я выкраиваю часы для магии, пока в голове не появится ее шальная улыбка, беспокойные локоны, сверкающий взгляд. Я прикрыл глаза.

Земля под ногами, воздух и вода вокруг, дыхание травы, кошка наблюдает с дерева. Я чувствую, обоняю все, чем наполнен мир вокруг. Если в камне есть хоть тень знакомой энергии или креацина — камень в моей власти.

Камень — да, но не крылья Им Каруса. Не их информационная составляющая, не программа невидимости и не слишком сильно преобразованные стихийные части. Сдаюсь… Я вернусь к ним позже, все! Слишком много накопилось дел, пока дни напролет я сидел над невидимой безделицей. Если бы они были видимы, возможно, было бы легче. Не важно. Они раскроются, как раскрывалось все до них. Просто, их время еще не пришло. Всему свое время, говорит мама. Я подожду. Я умею ждать.

Перескакивая через ступеньки, я забежал в дом и вышел из невидимости. Ступни утонули в ковре, щекотящем кожу. Ладони раскрылись навстречу ветру.

— Андрес, не в доме! — Крикнула Анж справа, из столовой. Она терпеть не может ветер. Улыбнувшись еще шире, я шел мимо и наблюдал, как поднялись в вихре ее волосы. — Андрес!

Полгода назад, еще до того как отец сдался и отдал мне крылья, я экспериментировал с расщипителем пыли. Тулис говорит, что теперь вся пыль копиться на чердаке. Надо будет проверить.

— Доброе утро, Андрес. — Кивнул гувернер, идя навстречу. Я кивнул в ответ. — Андрес.

Ну, что? Целесс еще десять лет назад сказала мне, что ты псионик. Я знаю, что ты знаешь: я поздоровался!

Старик молча смотрел на меня.

— Доброе утро, учитель. — Вздохнул я, обернувшись. Зануда.

Можно попробовать, наконец, заняться снижением уровня невидимости и закрепления ее на более низком уровне. Смог же я нащупать программы крыльев, не смотря на то, что они сами невидимы. Или, наконец, разобраться с гильдейскими «просьбами»? Это важнее, конечно. Чем больше я помогаю школе Гильдии, тем более радостной становится их наглость. Мне пообещали свою комнату в школе. Мама назвала это «честью», будто я целыми днями и ночами мечтал о дне, когда меня туда упекут.

Я включил душ и поднял лицо под еле теплые струи. И засмеялся в голос от удовольствия.

— Что смешного ты нашел под душем?

— Отец? — Я выключил воду и быстро обтерся. Замотавшись в полотенце, вышел из душа. Отец сидел на подоконнике, крутя в руках какой-то иллюзор.

— Привет, сын. — Запустив в меня металлической подставкой, он улыбнулся.

— Ты когда вернулся?

— Только что. Это тебе.

Я покрутил в руках вещицу, разбираясь в простой программке.

— С библиотекой? — Улыбнулся. — Спасибо.

— Пользуйся. Мать опять не спала?

Я помотал головой и отвел взгляд. Почему я винил в этом себя?

— Ладно, пойдем завтракать.

— Я сейчас.

Подождав, пока отец выйдет, я огляделся. Куда бы его пристроить? Быстро одевшись, направился в кабинет. Будет ли у меня в школе свой кабинет? Вряд ли…

В углу, по диагонали от двери, над высокой металлической подставкой парил осветительный кристалл. Я не пользовался им. Свет мне нужен лишь за столом. Да и то, не всегда. Пристроив иллюзор над кристаллом, я отошел на шаг. Теперь, чья бы иллюзия не появилась из подставки, она будет освещена снизу мягким оранжевым светом. Удовлетворенно хмыхнув, я направился в столовую.

— Мам, пап.

Они уже завтракали.

— Доброе утро, сынок. — Улыбнулась мама, а я нахмурился.

Вокруг ее глаз пролегли тени, усталость легла на лицо видимой печатью. Взгляд был тусклым, улыбка — жалкой. Больно смотреть. Удушить бы их там всех до единого.

— Через месяц в школу, Андрес, ты не забыл? — Проговорил отец.

— Вы хотите испортить мне лето постоянными напоминаниями о школе? — Не сдержался я, но осекся под маминым взглядом.

— Ты так и не позаботился о балахоне. — Продолжила она за отца. — Если хочешь, я схожу с тобой к портному. Сегодня же.

— Хорошо. — Улыбнулся я. Побыть с мамой хоть пару часов, хоть с уставшей… Но как я мог отказаться?

— Может, ты выспишься? — Запротестовал отец и я подался вперед.

— Вернемся и высплюсь. — Пожала плечами мама и я вздохнул, успокоившись.

— Как поездка? — Поинтересовался Тулис, наливая себе чай.

— Из невидимого — мелочи. Да, и из видимого — тоже. Разве что, открыл новый портал, да посмотрел еще один город-пещеру. Гадко там.

Я поднял взгляд на отца. Возьми меня с собой следующий раз… Ну, возьми! Слова застряли в горле и я опустил взгляд. Мама, как всегда, не отпустит. Но мне уже пятнадцать лет! Почти шестнадцать! Даже Целесс уже была у Воронки! А я не выбирался никуда, кроме как за день пути!

Папа не успел договорить, когда мама замерла и вилка медленно выскользнула из ее пальцев.

— Мама? — Я привстал.

— Марго? — Обернулся отец.

Посмотрев на него, мама улыбнулась. Потом перевела взгляд на меня, на учителя и улыбка перешла в смех.

— Что случилось? — Вскинул брови отец.

— Император женится. — Уже надрываясь от смеха, проговорила мама.

— На ком? — Поперхнувшись воздухом, спросил отец.

— Догадайся.

— На ком?

— На твоей саранче. — Мама приложила руку к груди, пытаясь успокоиться, я же засмеялся в голос. Папа, роняя приборы и спотыкаясь, поднялся и побежал к выходу.

— И от нас поздравь! — Крикнула мама на прощание. Не скрывая радости, папа обернулся, кивнул и убежал. Тулис неодобрительно покачал головой, а мама подмигнула мне.

Через четверть часа мы направились к домашнему порталу.

Мы сняли мерки и заказали балахон за минут пятнадцать. Портной хорошо знал нас, но мерки с меня снимал при каждой встрече. Уже сейчас мы были одного роста с отцом, а маму я перерос на голову. Я скучал по тому времени, когда мы гуляли по Зальцестеру и она обнимала меня за плечи.

— Я не хочу в школу, мам. — Сказал я, когда мы вышли от портного. Мама подняла на меня усталый взгляд. — Тратить пять лет на то, чтобы слушать учителей, которые сами же периодически просят помощи у меня! Чему они смогут меня научить, мам?

— Андрес, — Я почувствовал на плече ее руки и накрыл теплые ладошки своей. — Школа это не только новые знания. Школа — это, прежде всего, знакомство с такими же магами как ты, приобретение связей. Дисциплина, в конце концов…

— Вот о дисциплине — это ты хорошо упомянула. — Усмехнулся я.

— Ну, ладно! Пусть ты можешь много больше, чем все студенты поступающие с тобой вместе взятые… Пусть, даже учителя могут позавидовать стройности твоей мысли и распорядка…

— Так, убеди меня.

— Ты познакомишься с новыми людьми, заведешь друзей…

— Зачем мне друзья, мам?

— Как зачем? — Удивилась она, снова поднимая глаза. — Всем нужны друзья.

— И тебе? — Я улыбнулся. Если у мамы и были друзья, я о таковых не знал. И этим я был в нее. Кроме Целесс у меня не было никого и нужно не было.

— Андрес, тебе пятнадцать лет. В конце концов, не плохо бы познакомиться с какой-нибудь девушкой…

— Для продолжения рода, что ли? — Я засмеялся в голос. Давай поговорим об этом, мам. Увидев, что она шутливо замахивается, я увернулся. Мама тоже смеялась.

Наверно, запас ее убеждений иссяк. Она, лишь, опустила взгляд, и улыбка медленно сошла со щек. Я знаю, почему ты поскорее хочешь отправить меня в школу. Но это ничего не изменит. Ничего.

— Мы решили отпустить Тулиса.

— Правда? — Не веря в услышанное, я остановился.

— Да, до школы месяц… Андрес, только не надо высказывать подобных восторгов при учителе. — Предостерегла мама, глядя на мою счастливую физиономию.

— Месяц свободы. — Не унимался я. — Целый месяц!

— Как-будто Тулис тебе сильно докучал.

— Мм.. — Невразумительно ответил я.

Благодарно поцеловав мать, я вернул ее руку на плечо и двинулся дальше. Улыбка не сходила с лица. Казалось, что мне обрубили поводок.

Не удивительно, что моя радость была для мамы странной. Я сам предпочитал проводить максимум времени в кабинете, когда был свободен от уроков Тулиса. Но все же, он — занудный надзиратель, без одобрения которого мама не отпускала меня даже к Целесс. Отсутствие гувернера даст мне ощущение внутренней свободы, а это стоило радости.

— Зайдем в лавку магических безделушек? Возможно, найдется что-нибудь интересное в качестве свадебного подарка? — Мама подняла взгляд.

Я обратил внимание на знакомую вывеску и дверь. Даже, не заметил, как мы дошли до нее.

— Я там по десять раз все разобрал и заново собрал, мам.

— Ну, вдруг, что-нибудь новенькое появилось?

Пожав плечами, я сдался. Какая разница где и что делать, если рядом мама?

— Здравствуй, Клауния. — Улыбнулась она хозяйке лавки.

— Привет, Клау! — Улыбнулся я знакомой толстухе.

— Приветствую, проходите. — Хозяйка сделала приглашающий жест. Клау хозяйничала в лавке магических безделушек, где я, действительно, разобрал и собрал заново буквально каждый предмет. Она называла меня компаньоном, когда я дарил ей свои поделки. Сама же Клау предоставляла все новинки мне на растерзание, зная точно, что они вернутся к ней через пару дней или недель не просто целыми, но и, иногда, усовершенствованными.

— Что-нибудь новенькое? — Спросил я, легко обнимая хозяйку за внушительную талию и протискиваясь вместе с ней в проем двери следующего зала. Клау обожает меня с детства. Она смешливая и добрая тетка. Последнее время она повторяет: «Как жаль, что у меня нет дочки». Мне остается лишь смеяться и стараться не краснеть…

Клау передала шкатулочку, раздобытую после моего последнего посещения. Надо будет покопаться: в ней что-то еще кроме сигнализации.

— Клау, что это за сфера? — Крикнула мама из первой залы через пару минут. Клау оказалась возле нее через секунду, с улыбкой на круглом лице и искрами в черных глазах.

— Это зеркало души.

— Как оно работает?

— Сфера улавливает второй уровень мыслительного потока. То есть показывает то, о чем человек, находящийся рядом, возможно и не думает… Но что у него на уме, глубже чем мысли.

— Хм. — мама обернулась к проему, откуда я наблюдал за ней. — Андрес, здесь есть кое-что интересное!

Я улыбнулся, подходя. Не люблю псиоников. А эта сфера, похоже, была неживым псиоником… Наверно, потому я ее всегда игнорировал.

— Зеркало души. Улавливает второй уровень мыслительного потока. Хороший подарок Кларисс на свадьбу? — Мама затаила улыбку на губах. Через пару секунд до меня дошел смысл ее недоброй шутки. Я посмотрел на нее и широко улыбнулся.

— Берем!

Мама засмеялась, наблюдая как Клауния с радушной улыбкой заворачивает сферу. Расплатившись, мы пошли к выходу.

— Я возьму на пару дней? — Спохватился я, приподняв шкатулку, которую вертел в руках.

— Конечно, котенок! — Улыбнулась Клау.

Я закрыл дверь и почувствовал, как загорелись уши.

— Котенок? — Усмехнулась мама.

— Ну, ты же хотела, чтобы я заводил себе друзей…

— Котенок… — Повторила мама с ухмылкой и потрепала меня по щеке. — Около шестнадцати лет назад, когда ты еще не родился, Кларисс пригласила твоего отца на свой трехсотлетний юбилей.

— Без тебя?

— Я была тогда где-то в море на другой стороне земли, Андрес. Так, что, ты думаешь, твой отец подарил Кларисс на День рождения?

— Плащ с глубоким капюшоном? — Предположил я.

— Хуже! — Засмеялась мама, передавая мне сверток со сферой. — Он подарил ей невидимое зеркало!

— Ааах! — Я засмеялся в голос, обнимая мать за плечи, чтобы не разойтись при огибании пары, идущей навстречу. — Жестоко.

— Удивительно, как за эти шестнадцать лет они еще не истребили друг друга.

— И их ненависть все крепнет! — Вторил я, улыбаясь.

В этом я завидовал отцу. Его способности заставлять окружающих людей любить себя. Даже Кларисс, полукровка своенравная, сложная и довольно вредная по натуре, была отцу другом и советником сколько я себя помнил, а мне стала вроде старшей сестры или тетки. — Я ведь могу поехать на свадьбу?

— Конечно. — Кивнула мать.

— Но ведь я буду уже месяц как учиться.

— Хороший повод повидать родителей, не правда ли?

Я отвернулся, чтобы мама не заметила моей счастливой физиономии. Побывать на свадьбе Императора, да еще в первых рядах! Может, хоть, на этот раз найдется время разобраться в летунах под потолком Главной залы…

С каждым часом солнце жарило все сильнее. Когда мы подошли к центральной площади небольшой ветерок сопровождал нас уже два квартала. Я бы взмок без него. Это мама, казалось, была рождена в песках. Я же жару не любил. Поглядывая на меня украдкой, мама улыбалась. Иногда кажется, что я — единственный знакомый ей маг. Она замирает каждый раз, когда я что-то делаю. Будь то просто игра со стихиями, или безделицы в доме, она обожает это. И гордиться мной. Я знаю.

К порталу была небольшая очередь, и вся она пыталась укрыться от солнца под узким навесом. Мы встали в конец.

— Слетай, покупайся, когда жара спадет. — Предложила мама, оборачиваясь ко мне. Я промолчал, лишь хмыкнув. Целесс не отстанет, пока не утянет меня к морю. А эта жара вымотала уже. Хочу закрыться в кабинете и заняться заказами Гильдии.

Какая же она маленькая — мама. Я посмотрел на ее макушку, тонкие плечи передо мной и закрыл глаза, сжав крепче сферу и шкатулку в руках.

Мы вернулись как раз к обеду. Отец так и не вернулся из резиденции Гильдии, так что обедали втроем с учителем. А после обеда настала пора расставания. Я не ожидал, что способен переживать по поводу ухода Тулиса. Несомненно, я был рад. Но радости этой след простыл, когда настало время сказать учителю «спасибо и до свидания».

— Ты, ведь, будешь здесь, в Зальцестере?

Я заметил удивленный взгляд мамы.

— Конечно, Андрес. — Улыбнулся Тулис и прикоснулся к моему плечу. — Ты можешь навестить меня, когда только вздумается.

— Я обязательно буду заходить, учитель. — Прошептал я и обнял старика, растроганного и прослезившегося. Улыбнувшись маме, Тулис пошел из гостиной. В это мгновение он казался старше и сгорбленнее, чем все годы службы в нашем доме.

Я же стоял посреди гостиной сам не свой, растерянный, с замершими слезами в глазах. Я знал его всю жизнь. Из года в год, изо дня в день он был рядом, как часть нашего дома и семьи. Только теперь я понимал, что люблю этого старика и стало больно в груди от того, что теперь его не будет рядом.

— Иди сюда. — Сказала мама тихо, шевельнув ладонями поднятых рук. Если она обнимет меня, будет еще хуже. Резко развернувшись, я вышел.

— Да, Целесс. — Обернулся я к парящему на уровне груди кругу в дальнем углу кабинета. Развернув сверток с зеркалом души, поставил сферу на один из столов в кабинете.

— Пошли купаться.

— Я устал. — Сказал я, не думая. Возможно, поверит.

— От жизни, что ли? — Усмехнулась подруга.

Обернувшись к проекции, я легонько улыбнулся.

— Ну, пошли. Погода необыкновенная, море теплое…

— Целесс, я серьезно — устал. Мы сегодня делали примерки для балахона к школе… Потом еще…

— При встрече расскажешь.

— Целесс…

— Андрес, не надо убеждать меня в том, что ты ленивый зануда. Я это и так знаю. Ты хочешь, чтобы я зашла за тобой?

— Не надо.

— Значит, сам прилетишь?

— Прилечу… — Вздохнул я.

— И не смотри на меня так! Жду у моря.

Я усмехнулся: Целесс! Вот кому никто и никогда не может отказать. Маленькая принцесса Зальцестера. Даже, боюсь представить, кем она станет, когда вырастит.

Проходя по коридору, я остановился у приоткрытой двери родительской спальни. Не думал, что мама свалится замертво, хотя как раз это было ожидаемо после бессонной ночи. Тихо подойдя к кровати, я присел на корточки. Есть ли на свете женщина более красивая, чем моя мама? Я смотрел на ее беспокойные глаза под плотно закрытыми веками и дрожащие реснички. На плотно сжатые губы и острые скулы. Во мраке спальни она не казалась такой изможденной, как при свете. Лишь, бессильно откинутая рука придавала ей уставший вид. Я прикоснулся к маленькой ладошке. Осторожно расправил пальцы, чувствуя, как переворачивается все внутри. Желая откинуть локон, упавший на глаза, поднес ладонь к ее лицу. Но одернул руку и, горя от стыда и бессилия, встал и стремительно вышел.

Найти Целесс на побережье, где мы обычно купались, было не сложно. Птица ее, белая как снег, лениво топталась среди редких деревьев поодаль. Целесс же млела на послеполуденном солнышке рядом с водой.

Спрыгнув со своего летуна, я отпустил птицу пастись рядом с альбиносом подруги.

Подойдя к ней, не особо обращающей на меня внимания, сел рядом.

— Это было «зеркало души»? — Лениво повернулась Целесс на живот и посмотрела на меня.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Я тоже думала о подобном подарке… Но только ты можешь действительно его подарить.

— Слишком оригинально?

— Ха! — Целесс оперлась на кулак, и согнула ногу в коленке.

— Просто «ха!»? — Уточнил я, облокачиваясь на локоть и забирая ладонью грязно-желтый песок.

— Просто «ха». — Скучающим тоном подтвердила Целесс.

— Ну, как хочешь… — Скрывая улыбку, проговорил я и высыпал песок Целесс в волосы.

— Ах ты… — Она вскочила, но я был быстрее. Отпрыгнув на пару шагов, я начал раздеваться, пока подруга вытряхивала из волос песок. — Ну, погоди! — бормотала она, под мой смех. Через мгновения, когда она закинула гриву золотистых волос назад и начала заворачивать их обратно в жгут, я забежал в воду. Обожаю ее злить…

Широкими взмахами я покрывал метр за метром. Даже не рыбой в воде я был — самой водой. Она — моя любимая стихия. Покорная, родная и знакомая… Обернувшись через плечо, я увидел Целесс, гребущую слабее но столь же уверенно. Набрав в легкие воздух, я нырнул. Глубже, глубже… метр за метром вглубь, вода становилась холоднее, уши заложило и я зажал нос, выдыхая. Миллиарды песчинок звонко перестукивались на дне. В легких стало тесно и я поднял голову. На поверхности показалась размытая фигурка подруги и я пошел резко вверх.

— Аааа! — Закричала она, целиком поднятая на руках над водой, а потом ушедшая вместе со мной под воду с головой. Я смеялся, отдуваясь, Целесс отплевывалась, но тоже смеялась.

Мы купались до вечера, вылезая на берег, обсыхая под ласковым солнцем и бултыхаясь снова. Я рассказал о своем решении отложить крылья Им Каруса и взяться, наконец, за задания Гильдии. Тема о нежелании идти в школу не была для Целесс новостью, но и это мы в очередной раз обсудили. Она так же не верила в необходимость провести годы в школе, но к предстоящей учебе относилась проще. Как всегда, как годы подряд, как всю жизнь, проведенную вместе, мы поделился всеми возможными новостями и переживаниями. Лишь о маме я не мог ей рассказать. Но она сама все знала, и я был благодарен за ее молчание. Когда солнце начало клониться к закату, мы разлетелись по домам, как и много раз до этого. Целесс — в резеденцию Гильдии псиоников, а я — домой.

Вечером я сидел в кабинете, разбираясь со шкатулкой, позаимствованной в лавке Клаунии. Меньше часа мне понадобилось, чтобы разобрать всю программу шкатулки. Я не раз видел такие коробочки, служащие хранилищем невидимых сигнализаций, но эта одновременно защищала, уменьшала и отводила глаза. Замечательная вещица. Я отложил коробочку, оборачиваясь. За спиной на столе стояло зеркало души. Я вздрогнул и поднялся, ошеломленный. Битый час я провел, полностью погруженный мыслями в шкатулку, но сфера за спиной показывала совершенно иное. В клубящемся голубоватом свете ее нутра медленно вращалась, выгибаясь, женская фигура. Маленькая, легкая и грациозная, с гривой каштановых волос и затягивающими, словно трясина, глазами — мама. Я сглотнул и подошел к шару. Быстрей бы избавиться от этого зеркала…

— Андрес?

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся к отцу и подвинулся, прикрывая собой сферу.

— Привет, пап.

— Ты в порядке? — Подойдя ко мне, отец прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке. Я и сам чувствовал, каким пунцовым стал.

— Ты что-то хотел? — спросил я, и голос сорвался.

— Мама сказал, что вы нашли подарок к свадьбе Кларисс.

— А, да. — Кивнул я в ужасе.

— Зеркало души. Оно же у тебя?

— Д- да. — Кивнул я и обернулся через плечо. Изображение в сфере расплылось и померкло. Вряд ли кто мог узнать, что за женщина там была. Но то, что в сфере вращался силуэт обнаженной женщины, было очевидно.

— О-о… — Протянул отец с улыбкой, обойдя меня. Взяв безделицу в руки, папа поднял взгляд. — Может, тебе девушку завести пора?

Я промолчал и отвернулся, чувствуя как горю. Покрутив шар в руках, отец поставил его на прежнее место, хлопнул меня по плечу, пожелав спокойной ночи, и вышел. Я облегченно вздохнул.

Пора спать… Я протер слипающиеся глаза и вышел из кабинета.