На следующий день я проснулся еще до рассвета. Моя старая кровать казалась непривычно мягкой, а мысли не давали шанса уснуть. Поднявшись на террасу, я прикрыл глаза. Там, в степи, я мог стоять так часами, прощупывая окружающее пространство километр за километром на разных доступных мне уровнях. Я искал людей, воду, животных, энергии, скопления различных сил, в которые можно было бы погрузиться с надеждой поднять из глубин прошлое. Представляя внутренним взором всю Землю, я думал о белом дереве. Каждый день я находил ответ на какой-либо вопрос. И с каждым найденным ответом прибавлялось еще больше вопросов.

Здесь же, почти в Зальцестере, царил мрак для подобных проникновений в окружающее пространство внутренним взором. Лавины эмоций, бесконтрольное использование стихий, массы энергии, заключенной в магических программах. Несистематизированное и взъерошенное, взбудораженное человеком и его деятельностью пространство. Измученное, изъеденное, высосанное до истоков… Ведь многие псионики это чувствовали. И поэтому избегали столицы, предпочитая пригород или резиденцию. Город слишком вопил, было жутко проникать в его душу.

Сегодня я отправлюсь к Воронке. Если там что-то происходит, скрыть это будет очень сложно. Только, как оставить маму? Зная теперь, что она совершенно одна? Подумать только. Папины ангелы были когда-то телохранительницами Императора. Если поверить в историю Сархата (в которую я все же не мог до конца поверить) — моими хранительницами. Но это не то, о чем стоит сейчас думать. Я вздохнул, открывая глаза. Солнце выходило из-за горизонта, стремительно освещая просыпающийся мир.

Обернувшись, я вздрогнул.

— Не спиться? — Мама сидела на диванчике в углу террасы, зябко подложив под себя ноги.

— Я поеду к Воронке… — Присел я рядом, дотрагиваясь до ее ледяных ступней. Положил на колени, грея в ладонях. И ты еще спрашиваешь, в кого у меня привычка ходить босяком…

— Возьми с собой кого-нибудь. Если там псионики Арханцель…

— Ни Ранцесс, ни Арханцель не тронут меня, мам.

— Все равно.

— Да, кого? Есть хоть кто-то, кому можно доверять? Даже наша Анж…

Я не договорил. Не было и капли обиды, что наша Анж оказалась доносчицей. Я скучал по ней, как по члену семьи.

— Возьми Карел. — Предложила мама, и я удивленно обернулся. — Не смотря ни на что — она знает свое дело. Ты сам вчера сказал, и я чувствую, что это правда — они с сестрой охраняли Императора.

— Почему она одна?

Теперь уже мама подняла ко мне удивленный взгляд. Я усмехнулся.

— Я видел ее вчера. И раньше, она привела ко мне в башню Эрхарт Тиза — потомка Кам Ин Зара. Она одна. Они больше не работают вместе с Тайрен?

— Я не видела Тайрен с тех пор… — Мама осеклась. По ее ускользающему взгляду легко можно было догадаться, о чем она вспомнила. В памяти мгновенно всплыла та ночь. И утро, тяжелое и грубое. А потом ее приезд ко мне в Школу. И еще больше унижения… Могла ли она появиться в нашей семье после этого?

— Если тебе будет спокойнее, я попрошу Карел поехать со мной. Найти ее, думаю, будет не сложно?

— Не сложно. Она придет к завтраку. Я уже попросила.

Вот как… Жизнь не стоит на месте, ты права, мама. Чтобы ты попросила о чем-то одну из сестер…

— Расскажи о вашем с отцом мире. — Попросил я. Мама вздохнула.

— В нашем мире нет ланитов. Это, пожалуй, главное. — Начала она и я обернулся. — Нет того уровня, на который становится организация общества в виду их присутствия. Ввиду их вечности, их памяти, их силы и ответственности. В нашем мире все скоротечно и безответственно. У нас нет живых примеров чистоты. Наверно так. У нас нет магии и можно считать — нет псиоников.

— Как это? — Не понял я.

— Вот так. Нет. Есть ученые, есть правительства, есть простые рабочие и бизнесмены. Весь окружающий мир идет по одному из направлений: деньги, творчество, наука. Иногда, в отдельных гениальных личностях эти направления пересекаются, но не часто. — Мама изменила положение, подобрав под себя согревшиеся ступни. Я обнял свои колени, не веря в то, что она рассказывает.

— Естественно, у нас нет видоков. Зато у нас есть религии. Это почти как Гильдии здесь. — Она засмеялась. — Шучу. Хотя, возможно это не такая уж шутка. Ты не поймешь данный аспект нашего мира. И я не в состоянии преподнести тебе его во всем цвете и разнообразии…

Мама помолчала, вздыхая. Возможно, она вспомнила что-то оставленное там — давно.

— Наш мир на порядок более технократичен. В основном потому, что нет магии. Для многого из того, для чего здесь используется магия — у нас используются машины. В связи с этим — другой воздух, другой звук, другие профессии.

— Нет Гильдий?

— Нет. Так же другая география. И множество языков.

— Языков?

— Да. Мы говорим на десятках языков и сотнях наречий. Практически у каждой страны — свой язык.

— Как же вы общались между странами?

— Учили языки либо нанимали переводчиков.

Я задумался. Как это — нет магии и псиоников? Как это можно себе представить?

— А креацин есть?

Мама засмеялась.

— Не знаю. Возможно, есть. Но так как нет магии, никто не имеет представления, что его можно использовать как носитель ваших программ.

— Но иллюзоры, порталы?

— Есть механические, электрические, куча других аналогов. Кстати, более удобных.

— Например?

— Ну… Самолеты. Огромные металлические птицы. Метро, машины, поезда… Телефоны, Интернет.

Мама вспоминала, пытаясь описывать. Не имея возможности увидеть картинку от нее, я слабо представлял себе, как оно работает

— Что ты делала там? И что делал отец?

— Саша был писателем-сценаристом. Я… — Мама дотронулась до подбородка. — Я писала программы, как ты для креацина, но для машин.

— Была магом для машин?

— Вроде того…

Я поднял взгляд на вошедшую на террасу Рори.

— Завтрак на столе.

— Позови, когда появиться Карел. — Кивнула мама. Рори кивнула в ответ, пробежав по мне странным взглядом. Когда она ушла, я тихо признался:

— Рори никогда не будет для нас тем, кем была Анж…

— Я верну Анж. — Кивнула мама. — Мне тоже тяжело без нее. Пятнадцать лет — это не один день. Она почти родная нам…

Я поднял глаза. Мама смотрела на меня прямо и уверенно.

— Я верну ее. Наплевать на Арханцель. Анж всегда была нашей.

Я улыбнулся.

— И она изначально знает то, что Рори никогда не поймет. Проработай она у нас те же самые пятнадцать лет…

Мама склонила голову на бок, чуть кривя губы. Да, это так. Что поделать?

— Карел пришла. — Сказала она через мгновение и поднялась. Я поднялся за ней.

Карел не впервые завтракала с нами. Но сейчас, когда рядом не было отца и Тайрен — ее присутствие было каким-то одиноким, не полным. Я не мог представить Карел без Тайрен. Что она чувствовала? Работали ли они раньше порознь?

Мы ничего не обсуждали. Слова были излишни. Воронка. Я. Все. Лишь, когда я упомянул, что зайду в резиденцию, к Эзнеру — она вздрогнула. Только сейчас я понял, что сдал вчера вечером ее с потрохами. Никогда и никто не догадался бы о причинах охоты Андры на отца. Теперь же… Знала ли она об этом? Вряд ли. Но то были дела давно минувших дней. Настоящее же было намного более событийным и болезненным. Я скрывал улыбку, глядя на псионичку. Вернись отец к своей старой работе — получилась бы необыкновенная книга о судьбе ангелов Императора. Они расплатились за все. Я же продолжал чувствовать свою вину. Единственный человек на свете, перед кем я на самом деле виноват — была Тайрен. Получится ли искупить когда-нибудь эту вину? Я вздохнул, поднимаясь.

Какая же она маленькая — мама. Ее тонкие плечи и мягкие губы — такие родные и всегда желанные — теперь так просто, честно, спокойно и… почти невинно — были моими. Я любил ее по-прежнему — это знали все. Но значило ли это ныне более, чем одна из особенностей нашей семьи? Таких как Анж. Таких как Карел… Мы жили. Чувствовали. Любили. Страдали. Боялись. Рыдали и торжествовали, как и все остальные. Просто, каждый наш вздох таил в себе чуточку больше тайны.

Поцеловав на прощание маму, я обещал скоро вернуться. Карел шла за мной к комнате с порталом. Лишь одна маленькая просьба Эзнеру — и к Воронке.

Отца в резиденции не было. Эзнер, как живая гарантия найти все утерянное — недвижимо сидел на своем месте.

— Ты вернулся. — Прокомментировал он мое появление без каких-либо эмоций.

— Рад тебя видеть. — Улыбнулся я. — Нужно кое-что узнать, Эзнер. Не могу представить кого-то более быстрого и надежного, чем ты.

— Выкладывай.

— На Земле проживает около двадцати миллионов ланитов. Примерно одиннадцать миллионов — в Объединенных землях. Они так или иначе учтены… Ведь так? Можешь узнать, не пропадают ли ланиты последнее время. Если да, то это будет настолько массово, что скрыть это окажется невозможным. Просто узнай. Хорошо?

— Конечно, Андрес. Когда тебе нужно это знать?

— Я свяжусь с тобой через несколько дней… Как доберусь до Воронки.

— Передавай привет Карел.

Я обернулся, уже выходя. Коротко засмеялся. Как же я завидую тебе, отец. Приобрету ли я когда-нибудь подобных друзей?

— Где ближайший портал? — Спросил я Карел, выйдя на улицу.

— Зерсхен.

— Дирижабли?

— Если хочешь, можно на цинне. Вопрос денег, не более.

— Хорошо, давай на цинне. Денег отец заработал на несколько поколений вперед. — Улыбнулся я. — Кто поведет?

— Ищу…

Я бросил взгляд на идущую рядом Карел и улыбнулся. Пожалуй, с ней было проще.

Нам предстояло провести три дня в цинне. Распланировав маршрут вместе с найденным псиоником-телекинетиком, Карел обрадовала тем, что ночевать мы будем в городах. Через три часа после выхода из резиденции Гильдии видящих мы уже неслись прочь от Зальцестера — на север. Иллюзор был в кармане. На первой же остановке я увижу личико Целесс, обрамленное шелковым ореолом солнечных локонов. Не смогу лишь прикоснуться… Время ускользало незаметно и стремительно. Внутри все переворачивалось. Мне постоянно казалось, что я опаздываю — не успеваю.

— Почему Тайрен не с тобой? — Осмелился я спросить через час полета на головокружительной скорости. Мы полулежали на задних сидениях, думая каждый о своем. Псионик-водитель упоенно несся вперед, увлеченный полетом и скоростью.

Карел повернулась ко мне, не отвечая.

— Если бы в твоей жизни нашлось место для моей сестры — ты нашел бы время узнать о причинах… Но она тебе не нужна. И задавая мне вопросы, ты не оправдаешься перед ней.

Я опустил взгляд. Два года уже прошло. Неужели, нельзя просто забыть? Потом вовсе отвернул голову. Через какое-то время, уснул.

Снилась Андра. Точнее, ее силуэт. Она проходила мимо, видимая лишь мгновение. А потом свет гас, и я оставался один — на холодных булыжниках мостовой. И во сне не было Карел, делившейся непривычно крепким напитком. Я был один и эта тень в окне. Один…

Проснулся я уже к вечеру. Карел сидела на кресле, скрестив ноги, и болтала с водителем.

— Где мы?

— Где-то по пути… — Рассмеялась она. Я засмеялся в ответ. За восемнадцать лет с отцом она могла привыкнуть к риторическим вопросам. Он весь был такой — риторический. Сам собой разумеющийся. Простой, как самая извращенная головоломка. Думая о нем, я понимал, что не могу обвинять. Каждый достигает своих желаний всеми возможными способами. У него были причины поступать так, как он поступал — несомненно. И винить отца в чем-либо я был не вправе. Если уж мама — не винила.

Увидев вечером лицо Целесс, я немного успокоился. Она, светящаяся, будто сама жизнь — придавала уверенности и сил одним своим насмешливым взглядом. На рассвете же мы снова тронулись в путь. В этом и последующих двух городах я не бывал ранее. Прогуливаясь перед сном к центральным порталам, я наблюдал отличную от Зальцестерской — жизнь. И она удивляла меня. Неприятно удивляла…

Постепенно я начал задаваться вопросом, а может ли знать Карел о происходящем? До моего рождения она была максимально приближена к Императору. И, хотя, сейчас они были просто телохранительницами по найму — какая-то мера влияния и интереса могла остаться в белокурых ангелах… Могла.

— Ты знаешь, зачем мы летим к Воронке? — Спросил я прямо, повернув голову к псионичке.

Карел отрицательно покачала головой. Не открывая глаз, она поморщилась. „Отстань“ — говорило ее лицо. Я вздохнул, отворачиваясь. За чуть затемненным стеклом быстро проплывала какая-то деревушка.

— Можешь рассказать мне о Сартене?

Карел обернулась, открыв глаза.

— Вы же были приближены к нему, как никто.

Опустив глаза, она чуть задумалась.

— Что ты хочешь знать? Он был магом. Очень сильным теоретиком, никогда не использовал магию для проявления агрессии. Он не умел драться. Вообще не умел. Для него было чем-то запредельным защитить себя от нападения… Потому мы и не успели. Андрес был сильнее — во-первых. И мы были слишком заняты, прикрывая Баэндар от них — во-вторых.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Он, как и Сархат — владел некреациновыми порталами. Нас взяли в телохранители лишь после того, как убедились в способности перемещаться с той же скоростью.

— Вы могли?

— Могли… Мы были сильнее девочек, прикрывающих сейчас Ранцесса.

— А почему близнецы? Это так принято?

— По сути — мы едины. Две по цене одной… — Карел засмеялась. — Мы видим на триста шестьдесят градусов, слышим, чувствуем, понимаем все происходящее, как единый организм, прикрывая с обеих сторон.

Карел замолчала. Я ждал продолжения.

— Сартен был очень спокойным и молчаливым. Иногда нужно было залезть в его голову, чтобы понять, куда и зачем он направляется. Он не запрещал этого. Он доверял людям безмерно. Он не верил в зло. Не верил в то, что кто-то может желать ему плохого. Это был абсолютно немыслимый для Императора идеализм. Как могли, мы прикрывали эту черту… Его очень уважали в Гильдиях. Уважали его способность забывать обо всем при решении вопросов Объединенных земель. Он был абсолютно, совершенно не честолюбив. В отличие от брата. Но и он был не идеален.

— В чем же?

Карел подняла глаза на меня. Полулежа на сидениях цинна, мы уперлись взглядами друг в друга, будто в стены.

— Я расскажу тебе позже. Ты не поймешь этого сейчас.

Я усмехнулся.

— Вы любили его так же, как отца?

— Нет! Мы не были близки, если ты об этом. У Императора не было женщин. Ни одной за все время его нахождения на посту. Мы бы знали об этом.

Я удивленно вскинул брови.

— Не думай дурного, мальчик.

Я потянулся, вставая.

— Два часа до Воронки. — Крикнул псионик с переднего сидения.

Карел вздохнула, усаживаясь поудобнее.

— Рассказывай.

Сев, я привычно обнял коленку.

— Возможны два варианта. Первый, это если я ошибаюсь, и Воронка продолжает оставаться лишь большой дырой в земле, всасывающей энергии и расширяющейся. Возможно, в резервации будут ланиты, псионики. Как и предыдущие годы — создается видимость поиска решения. Второй вариант вступает в права, если мои догадки верны. И у Воронки мы увидим много, несоизмеримо больше, чем следовало бы ожидать — магов. Из Воронки могут делать немыслимо огромный портал. — Я сделал паузу, размышляя. — Портал в другой мир.

— В мир Саши и Марго?

Я отрицательно качнул головой.

— В другой.

— Зачем такой большой?

— Чтобы увести с Земли всех ланитов — в кратчайший срок. — Признался я и внутренне сжался от осознания этой мысли. Впервые я произнес это вслух. И поверил в возможность этого…

Карел молчала, смотря мимо.

— Откуда такие предположения? — Наконец, перевела она взгляд на меня.

Мне нечего было ответить. Из мечты Ранцесса, из артефакта в Мертвых горах, из истории мира родителей, из Бездны памяти, из анализа сотен догадок и фактов… Пожав плечами, я развел руки в стороны. Отовсюду!

— И, если твои догадки оправдаются, что ты хочешь сделать? Что бы не решил Ранцесс и ланиты — ты не сможешь повлиять на осуществление их планов.

Я опустил глаза. Я знаю. Я знаю!

— Я хочу понять масштаб замышляемого…

— Ты боишься потерять Целесс. — Спокойно поправила меня Карел. — Тебе все равно: есть эта раса или нет. Но если они уйдут — Целесс уйдет вместе со всеми. — Карел улыбнулась. — Бедный маленький мальчик.

Я поморщился.

— Останови.

Псионик обернулся. Я подтвердил просьбу. Почувствовав под ногами твердую почву, я пошатнулся. Карел тоже вылезла из цинна, подошла ко мне.

— Я знаю это чувство.

Я обернулся.

— Нет, не предчувствия потери. Другое. Беспомощности. Ты можешь лететь дальше или остановится. Результат будет одним.

Поежившись от холода, я обнял себя за плечи. Мы медленно шли от цинна.

— Что бы ты сделала на моем месте?

Карел резко рассмеялась.

— Позволь мне представить твое место, мальчик. Семнадцатилетний парень, необыкновенно одаренный маг, имевший неосторожность связаться с ланиткой. Впереди вся жизнь, но… без женщин? Что еще?… Без ланитов, занявших в последние несколько лет все высшие административные позиции Объединенных земель. По сути, место мальчика, перед которым в ближайшее время развернется во всем великолепии хаоса неконтролируемый высшей и совершенной расой — родной мир. — Карел развернулась ко мне, вскидывая белокурую голову. — Мальчик, в ком обрела новую жизнь душа Императора. Мальчик, которому в пятнадцать доверили книгу Кам Ин Зара и которую к семнадцати он расшифровал. Мальчик, задействовавший защитные механизмы собственного мозга, закрывшись от псиоников (я не имела чести знать о подобных случаях). Мальчик, чьего пытливого ума опасался высший ланит — Император Объединенных земель, припугнув чем-то и сбагрив из страны. Чтобы я сделала на его месте, осознав перспективу оказаться в самом центре нового витка развития мира? Но ценой потери его девочки…

Карел смотрела на меня снизу вверх, надменно и зло. Это был просто вопрос. И ответ на него ни она, ни я — не знали. Она была на моем месте. Она уже потеряла моего отца. Она уже потеряла основную силу псионика. Она уже была не молода. Большая часть ее немыслимо насыщенной жизни — прошла. Она жила дальше такой, какой стала и с тем, что ей осталось. Возможно, было жестоко спрашивать ее о том, что бы она сделала на моем месте. Правда, у меня еще было время для попытки…

Обернувшись к Карел, я проследил за ее взглядом. В то же мгновение она подняла улыбающиеся глаза. „Босяк“… Так называл меня белобрысый ланит в школе.

— Ты весь — один непредсказуемый вызов, Андрес. Если кто-то и может совершить невозможное — так это ты. Полетели к твоей Воронке.

Улыбнувшись, я пошел обратно к цинну. Не моя это Воронка — Ранцесса.

Меньше, чем через час я почувствовал удар. Карел закричала. Воздух в цинне мгновенно стал вязким, задерживая нас троих в полете. Через несколько секунд, упершись в переднее сидение, я ударил кулаком над задней дверью, выдернул маленький кристалл из гнезда и мы повалились на кресла.

— Что это? — Карел поднималась с пола между сидениями.

— Какой-то щит. — Псионик выпрыгнул из цинна, обходя аппарат. — Приехали.

Я сразу понял, о чем он говорит. Перед нами на немыслимые километры в обе стороны, стоял бесшовный жесткий щит. Кажется, второй вариант мог предполагать подобное с большей вероятностью, чем первый.

Я подошел ближе, прощупывая заграждение. Обернулся к Карел и псионику. Кивнул. Прикрыл глаза…

Когда Карел дотронулась до моей руки, я уже был готов пройти внутрь. Оглянувшись, я проводил взглядом удаляющийся цинн.

— Он подождет в отдалении. Прилетит, как только будем готовы. Разобрался?

Я кивнул, привлекая псионичку к себе, обнимая сзади.

— Один шаг. Схлопнется сразу за мной. — Предупредил в необычной тишине окружающей вечерней степи, чуть подернутой инеем. — Готова?

Макушка псионички передо мной кивнула. Точечно и аккуратно распылив жесткую стену, мы сделали шаг вперед. Обернувшись я кивнул. Пройти — не сложно. Хозяин щита, даже, не заметит такого аккуратного вторжения.

— Спрашивают кто я и кто со мной.

— Придумай что-нибудь…

— Они уже летят.

— Вы когда-нибудь ходили с Сартеном некреациновыми порталами?

Карел обернулась, глаза ее выражали все, что она об этом думает.

— Иначе не уйдем…

— Не надо на мне экспериментировать, мальчик.

— Можешь закрыться от них?

Она отрицательно покачала головой и уперлась, когда я снова потянул ее за руку к себе. Придется…

— Нет! Я боюсь!

— Я сам боюсь.

В следующее мгновение я почувствовал мягкий удар, уносящий меня на несколько метров от Карел. Рухнув на землю, я чуть вскрикнул. Под спиной оказалось что-то твердое и острое. Зло посмотрел на псионичку.

— Не смей! — Крикнула она.

Можно было, просто, сказать! Обернулся, проследив за ее взглядом. Вдалеке, стремительно приближаясь, летели гости. Сев на земле, я потрогал болезненный синяк под лопаткой. Заживет… Ушел в невидимость. Карел продолжала стоять, наблюдая за приближающимися летунами. Я же поднялся, чувствуя, как северная прохлада проникает в меня сквозь одежду и кожу, морозя внутренности. Вдали поднималась грязно-фиолетовая стена клубящейся вдалеке Воронки.

— Карел?

Высокий и закономерно великолепный ланит ловко спрыгнул с летуна, сделал два шага в направлении Карел и замер. Псионичка улыбнулась. В какой-то момент мне показалось, что она подойдет к нему для объятий или хотя бы дотронуться.

— Сколько лет? — Изумлялся беловолосый красавчик, аккуратно пытаясь пробиться в мой мозг. Второй ланит, такой же гладкий и ухоженный, с черными длинными волосами и в привычном балахоне Гильдии магов наблюдал от летуна, чуть поодаль.

— Двадцать?

— Что ты тут делаешь? Я слышал, вы потеряли большую часть своих сил в Баэндаре.

Вот гад… Я зашел за спину Карел. Выруби их, пока они не сделали это первыми…Окружающее пространство было насыщено магией, как полянка между корпусами в школе магов при Турхемской резиденции. Я просматривал путь для бегства. Метров двести от Воронки, несколько километров вперед. Безлюдно…

— Кто с тобой?

Карел посмотрела по сторонам и удивленно пожала плечами. Я слышал ее улыбку, сглатывая поднимающееся волнение.

— Брось, Карел. Здесь нельзя находиться. Пошли со мной. — Кивнул ланит, махнув к себе рукой и разворачиваясь.

— Я не заметила запрещающей таблички при входе… Ланиты решили устроить массовый пикник у Воронки?

Все… Я, кажется, раз пять увидел его взгляд еще до того, как ланит развернулся. Обхватывая Карел за плечи, приподнял, развернулся. Тут же поднял некреациновый портал и сделал шаг. Карел осела у меня на руках. Дотянулся…

Подхватив ее на руки, я огляделся. Все такая же пустая степь с одной стороны и гудящая темная стена Воронки справа. Вдалеке впереди виднелось какое-то поселение. Я пошел к нему. В полукилометре от нас, мерцающей пеленой разрезая воздух, виднелась стена. Я чувствовал их эмоции — большего, просто, не умел. Самой сильной было удивление. Я бы и сам удивился…

О том, чтобы поискать порталы или любой другой явный показатель ведущихся работ с Карел на руках — не было и речи. Еще раз шагнув сквозь разделяющее меня и селение пространство, я вышел совсем рядом с крайним домом. Руки начинали неметь.

Не найдя ничего лучше, как постучать в дверь ногой, я ждал. Потом огляделся по сторонам. На память тут же пришла деревня на границе Объединенных Земель: шумная, с бегающей детворой и мычащей живностью. Отойдя на шаг назад, прижал Карел крепче, несколько раз ударил ногой в дверь. С разлетающимися от косяка щепками и грохотом, она сдалась.

Вошел внутрь, осматриваясь в темном помещении. Уложил Карел на найденную кровать, вышел обратно к двери… Мимо что-то мелькнуло, заставив пригнуться. Тень.

— Мальчик — не псионик? — Услышал я и обернулся.

Пожалуй, это не было вопросом. Маленькая, как Арханцель и Целесс женщина мягко сделала шаг в сторону, оказавшись в тот же момент в другом углу небольшой комнаты. Я сделал шаг назад, соображая. Она улыбнулась, исчезнув. В тот же момент руку заломило за спину и я упал на колени, мыча.

— Кто ты, мальчик? Что тебе здесь надо? — Шептал ее голос на ухо. Я же вскрикнул от боли, мгновенно покрываясь испариной.

Есть в этой чертовой степи хоть капля воды? Жмурясь от боли, я все же нашел полупустой колодец в середине деревни. Почувствовал ползущие из раскрытой двери ледяные иглы. Напряг ноги.

— Какой злой мальчик… — Женщина подняла руку. Я завыл, ударяясь лицом об пол. Чуть сзади осыпались сосульки, срубленные с двери одним неуловимым движением. — Мальчику больно?

Создавая бледные сиреневые змеи сковывающих лент, я сбивался и путался, сжимая зубы от боли. В следующее мгновение хватка ослабла, и женщина повалилась на меня.

— Девочке больно? — Карел стояла в проеме двери, потирая виски.

Я развернулся на бок, сбрасывая незнакомку со спины. Рука неописуемо ныла. Сломала, что ли?

— Что это такое?

— Рейнджер. Просто, рейнджер.

Я выругался, пытаясь сесть.

— Как ваты напихали… — Жаловалась псионичка, отнимая руки от висков.

— Почему ты их сразу не вырубила?

— Я пыталась… — Карел присела рядом, дотрагиваясь до плеча. Я завыл. — Звать цинн?

— Не надо. Хочу посмотреть что там.

— Андрес, таких как она там могут быть сотни. Тебе руку надо вправлять.

Я поднялся. Больно… Как же больно.

— Эти тоже летят?

— Нет, они не выйдут за барьер. Но наверняка по всему периметру Воронки есть патруль.

— Так сколько же их там?

— Несколько сот тысяч. Слишком много, точнее не могу сказать.

— Ладно, давай цинн. — Я облокотился о выбитую дверь, чувствуя скатывающуюся по лицу каплю. — Может, связать ее?

Карел рассмеялась. Посмотрев на маленькую ланитку, я все же опутал ее руки и ноги сковывающими лентами.

— Пошли отсюда. Лучше не находиться рядом, когда она очнется. — Псионичка вышла из дома и обернулась. — Где мы?

— Воронка там. — Кивнул я подбородком. Откуда я знаю, где мы?

— Ты… Я же запретила!

— У меня не было выбора. — Обняв взрывающуюся пульсирующей болью руку, я обернулся. Маленькая ланитка лежала в неестественной для спящего человека позе. Хотя, если правда то, что я слышал о рейнджерах, она может скрутить себя узлом и при этом передвигаться быстрее цинна. Лучше, действительно, убраться отсюда.

Мы шли, как могли, быстрее от деревни и от Воронки. Все и так понятно. Уже понятно. Карел то и дело оглядывалась.

— Очнулась.

Я и сам почувствовал со стороны селения вспышку эмоции, вмещающей боль, злость, агрессию. Обернулся. Какое-то время путы сдержат ее. Хотя пульсирующая боль не давала возможности полноценно сконцентрироваться на удаляющейся с каждым шагом сковывающей магии.

— Еще кто-то… — Прошептала Карел и я снова обернулся, не останавливаясь.

В следующее мгновение зверская сила швырнула меня в воздух. Падая, я уже понял… От боли потерял сознание.

— Быстрее!

Ее голос резанул мозг, я вздрогнул. В то же мгновение вернулась боль. Как издалека, услышал собственный крик.

— Терпи.

— Убери боль. — Я боялся открыть глаза. Боялся увидеть ее взгляд и то, что стало с рукой.

— Андрес…

— Отключи меня…

Прохладная ладонь легла на лоб.